ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ СТИХИЙНОГО БЕДСТВИЯ В ИНДИВИДУАЛЬНОМ СОЗНАНИИ ПОСТРАДАВШИХ

Рязанский государственный медицинский университет, г.Рязань
Яковлева Н.В.
В современной психологии катастроф актуально изучение такой специфичной экстремальной как стихийное бедствие. Стихийное бедствие -экстремальная ситуация, возникающая при неконтролируемом воздействии природных сил.
К стихийным бедствиям относятся землетрясения, извержения вулканов, пожары, наводнения, ураганы, смерчи, штормы, засухи, снежные бури т.д.. Такие катастрофы являются особо сложными и тяжелыми по своей природе. Ситуация стихийного бедствия как правило наступает стремительно. Она не связана со злым умыслом отдельных лиц и воспринимается как глобальное спонтанное явление, развивающееся по внутренним, не всегда понятным человеку, законам. Людям, оказавшимся в ее условиях, приходится действовать вне привычного жизненного стереотипа, но в привычных «декорациях»: знакомый дом, улица, лес, река и т.д. По данным L. Dartanner (2006) лишь 10-15 % людей, попавших в ситуацию стихийного бедствия начинают активно действовать, около 70% демонстрируют ригидность реакции на опасность, «замороженную» (термин автора) реакцию [1]. Критическое состояние, возникающее в ходе стихийного бедствия, в наибольшей степени сказывается на психике, как на универсальной системе регуляции отношения человека с окружающей средой, т.к. оно обостряет базовое мировоззренческое противопоставление человека и природы, характерное для современной культуры.
Основным психотравмирующим воздействием стихийного бедствия, является специфика стресса, действие которого глобально, стремительно и непоправимо разрушает привычную безопасную среду. Поэтому в ситуации природной катастрофы особенно ярко проявляются психологические эффекты ригидного реагирования на угрозу и каузальной атрибуции при объяснении ее причин. Человек вынужден оперативно изменять жизненный уклад, а после завершения природной катастрофы - встраивать новые формы поведения в привычный жизненный стереотип, привыкать к ситуации «внезапно возникающей глобальной опасности».
По данным B.Boot, F. Fitch наибольший вред приносят людям такие природные катастрофы как наводнения (40% урона, причиняемого стихийными бедствиями в современном мире), на втором месте - ураганы (20% урона), на третьем - землятрясения и засухи (по 15% урона). На остальные виды стихийных бедствий приходится 10 % общего урона [цит по 4] .
По степени психологической тяжести восприятия стихийного бедствия наиболее травматична ситуация землетрясения и наводнения. Психологически человеком тяжело переживается потеря опоры и ориентации в пространстве -«угроза снизу». По данным Д. Петрович, М. Попович, изучавших последствия сильных землетрясений, у всех пострадавших наблюдались острые реактивные состояния, а у 10% серьезные психические расстройства [3]. Следующая по степени психологической травматичности - ситуация пожара - «угроза вокруг». Воздействие на организм высоких температур, отравление продуктами горения, гипоксия максимально способствуют развитию состояния панического страха. Замыкает тройку наиболее психологически травматичных стихийных бедствий - экстремальная ситуация, связанная с «угрозой сверху» - метеориты, ураганы, смерчи и т.д.
В 2010 году серьезным испытанием для жителей Центральной России стала жара и пожары, вызвавшие задымление на большой территории на длительный срок.
Цель нашего исследования: изучить особенности репрезентации данной природной катастрофы в контексте индивидуальных когнитивных моделей мира, жизни и здоровья.
Методы исследования: методика репертуарных решеток Д. Келли, тест жизненной удовлетворенности, а также авторские методики: «Лицо здорового человека», структурированное интервью «Индивидуальная модель здоровья», методика ключевых пиктограмм (авторская модификация).
Результаты исследования и их обсуждение. Для достижения поставленной цели было проведено обследование 107 испытуемых трех экспериментальных групп. Группа 1- люди, непосредственно пострадавшие от пожаров с материальным ущербом и снижением уровня здоровья - 21 человек, из них 7 мужчин, 14 женщин, в возрасте от 18 до 64 лет, проживающие в деревнях, сёлах и дачных поселках Рязанской области. Вторая группа - жители г. Рязани, испытавшие влияние задымления и жары, но непосредственно не пострадавшие от пожаров. Эта группа состояла из 43 человек, соотносимых с первой группой по полу и возрасту: 27,9 % мужчин, возраст от 18 до 75 лет. Третья группа - 36 человек, которые во время данной природной катастрофы находились вне зоны катастрофы и следили за событиями по сообщениям
СМИ.
Исследование проводилось в сентябре-октябре 2010, после завершения режима чрезвычайной ситуации по Рязанской области.
Результаты исследования показали существенные различия в репрезентации значительности произошедшей природной катастрофы, структуры угрожающих факторов, оценки влияния катастрофы на последующую жизнь и формулирования «жизненных выводов произошедшего».
Репрезентация значительности произошедшей катастрофы. Выраженность данного фактора выше всего была в первой группе. Но отличия эти не превышали порог статистической достоверности в сравнении с показателями второй и третьей группы, где тоже наблюдались высокие показатели. На наш взгляд, сглаженность в оценке серьезности произошедшего в группе пострадавших может быть объяснена целевым характером интенсивной социальной и медицинской помощи, оказанной данной категории лиц, в ходе ликвидации последствий природной катастрофы и закономерными этапами психологической адаптации к случившемуся.
Переоценка опасности у испытуемых второй и третьей группы вызывает большой психологический интерес и требует отдельного более детального исследования.
Более существенными были возрастные и половые различия в восприятии произошедшей природной катастрофы. Так, испытуемые старшей возрастной группы оценивали критическое событие как наиболее существенное и серьезное испытание. В то время как молодые люди, включая даже испытуемых первой экспериментальной группы, оценивали событие как рядовую жизненную трудность и даже «приключение». Наиболее характерно различие в восприятии критического события в восприятии молодых мужчин и пожилых женщин. Их позиции иллюстрируют крайние точки континуума оценок.
Структура угрожающих факторов. В структуре угрожающих факторов в разных экспериментальных группах были разные компоненты и приоритеты. В первой группе это: чувство утраты (87%), чувство бессилия и беспомощности (76%), чувство социальной несправедливости (59%), угроза здоровью (54%) , безопасность жизни (страх смерти) (48%), агрессия окружающих (45%).
Во второй группе испытуемых структура угрожающих факторов была качественно иной. Здесь был очевиден приоритет угрозы здоровью (92%) и безопасности жизни (56%) и бессилие перед стихией (35%). Социальная несправедливость модифицировалась в «ложь и пустые обещания синоптиков и журналистов» (84%). Такие угрозы как утрата, агрессия, были мало представлены. А такие как ограничение свободы передвижения 73% и плохая медицинская помощь 61% есть только в этой группе.
В третьей экспериментальной группе структура угрожающих факторов была достаточно специфична. Члены этой исследуемой группы испытали только информационное воздействие. Доминирует факторы «угроза здоровью», «чувство бессилия». Специфичными являются «апокалиптические» факторы, являющиеся не столько результатом осознания текущей катастрофы, сколько включением данной информации в общую картину мира: «начало глобальной катастрофы», «предвестник конца света» и т.д. Примечательно, что в структуре угрожающих факторов практически не присутствует «ложь СМИ» - фактор, который был существенно представлен во второй группе.
При сравнении структуры угроз в разных исследуемых группах можно отметить, что воздействие данной природной катастрофы было различным в разных исследуемых группах. Таким образом, члены групп переживали качественно разные стрессовые ситуации, которые во многом обусловлены не самой стихийной катастрофой, а специфическими социальными атрибутами данного явления.
Сравнительный анализ выраженности «общих» факторов угрозы показывает, что в группе непосредственно пострадавших от пожара более выражено чувство бессилия перед стихией. Это факт легко вписывается в общую концепцию психологического реагирования на чрезвычайные ситуации. Любопытно, что этот же фактор был доминирующим в группе, испытавшей только информационное воздействие. Доля фактора «Безопасность жизни» была одинаковой во всех трех группах. Таким образом, угрозу своей жизненной безопасности ощутили и те, кто непосредственно пострадал, и те, кто находился в зоне задымления, и те, кто летом был вне зоны стихийного бедствия, но следил за событиями в районе своего проживания.
Оценки влияния катастрофы на последующую жизнь и формулирования «жизненных выводов произошедшего». Отсроченное воздействие на психику человека стихийных бедствий нуждается в отдельном исследовании. Требует особого внимания проблема мировоззренческого конфликта, изменения Образа мира и концепции Жизни, возникающие у жертв стихийного бедствия. Содержание такого конфликта ярко проиллюстрировал в философском эссе « Человек и стихия» М.Ильин: «И вот они стоят друг против друга — человек и стихия. Он маленький, но разумный. А она могучая, но лишенная разума. Что же делать человеку? Быть просто зрителем неистовых выходок погоды? Быть игрушкой в ее руках? Нет, он борется с ней уже много тысяч лет — с тех самых пор, как стал человеком» [2]. Таким образом, борьба со стихией воспринимается как атрибут человеческой сущности, доказательство разумности и могущества человека, что определяет смысловую содержательную нагрузку профессии спасателя. В то же время жертвы стихийных бедствий в силу пассивности своего участия в ситуации катастрофы испытывают чувство беспомощности и зависимости, что снижает самооценку и изменяет базовые установки Я-концепции.
С момента летних пожаров в Центральной России 2010 прошло два месяца. Нам интересно исследовать, как изменится репрезентация этих событий через три месяца, шесть месяцев и год. Это задача ближайших исследований.
Выводы:
В настоящее время актуально исследовать не только общие алгоритмы психологической помощи жертвам катастроф, но и анализировать структуру стрессовых факторов отдельных видов чрезвычайных ситуаций и специфику психологической помощи разным группам пострадавших.
ЛИТЕРАТУРА 6.
By Lou Dartanner Survival Instincts: Why We Do What We Do In an Emergency - http://www.sbarc.org/publicservice/ares 7.
Ильин М. (Маршак И.Я.) Человек и стихия: философское эссе -http://chstihiya.ru/page/chelovek-i-stixiya. 8.
Психология здоровья/ Под ред. Г.С. Никифорова .- СПб., 2003. 9.
Сидоров П.И., Мосягин И.Г., Маруняк С.В. Психология катастроф: учебное пособие для студентов вузов- М., Аспект Пресс, 2008. 10.
Соловьева С.Л. Психология экстремальных состояний. .- СПб., 2003
<< | >>
Источник: МАТЕРИАЛЫ XI международной научно-практической конференции. ПСИХОЛОГИЯ И МЕДИЦИНА: ПУТИ ПОИСКА ОПТИМАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ. 2011

Еще по теме ОСОБЕННОСТИ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ СТИХИЙНОГО БЕДСТВИЯ В ИНДИВИДУАЛЬНОМ СОЗНАНИИ ПОСТРАДАВШИХ:

  1. 10.2.1. Сознание индивидуальности и объекты мира
  2. Седов В.П. О ПРОБЛЕМЕ ИНДИВИДУАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ
  3. Сафарова А.И. Особенности ментальной репрезентации тела у занимающихся танцАМИ
  4. психологические «барьеры» консультирования пострадавших от насилия
  5. Пантелеев А.И. ОСОБЕННОСТИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО СОЗНАНИЯ СЛЕДОВАТЕЛЕЙ ПОЛИЦИИ
  6. Волжанкина Ю.Ю. особенности развития образующих элементов сознания у младших школьников
  7. Боголюбова О.Н., Кузьмина З.Г. ОРГАНИЗАЦИЯ ПОМОЩИ ДЕТЯМ, ПОСТРАДАВШИМ ОТ НАСИЛИЯ, НА БАЗЕ ДЕТСКОЙ ГОРОДСКОЙ БОЛЬНИЦЫ
  8. Долбараева Надежда Валериевна ОСОБЕННОСТИ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РАЗНОТИПНЫХ ПРОФЕССИЙ
  9. ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
  10. ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ МЫШЛЕНИЯ
  11. ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ПАМЯТИ
  12. ЗДОРОВЬЕ И ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ