ОТ ПАТЕРНАЛИЗМА К СОТРУДНИЧЕСТВУ: ТРУДНЫЕ ВОПРОСЫ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ДИАЛОГА


Березниковский филиал Пермского государственного университета
Узлов Н.Д.
Болезненный переход от коллективистской к индивидуалистической парадигме в российском обществе коснулся многих сторон - не только экономических, но и психосоциальных, в том числе касающихся отношения людей к своему здоровью.
По большому счету, речь идет об изменении локуса контроля, т. е. принятии ответственности за свою собственную жизнь. Раньше были «царь-батюшка», затем «партия и правительство», которые за всех думали и обо всех заботились, теперь, с переходом к рыночным отношениям, опекающая функция государства закончилась, и, хочешь не хочешь, надо быть своевременно информированным и конкурентоспособным, даже для того, чтобы просто выжить. Однако инерция в умах людей глубоко укоренилась, и не менее ярко это проявляется в сфере медицинской этики, отношений между врачом и пациентом.
Современная медицина все еще во многом зиждется на принципе патернализма, провозглашенным Парацельсом как отеческом, заботливом отношении к больному. В настоящее время эти этические нормы почти перестали работать, и выродились в проблему власти (наиболее наглядный пример - навязывание фармакологическими компаниями своих лекарств, в частности, антидепрессантов, в результате чего почти вся Великобритания сидит на прозаке; или ажиотаж с вакцинами против птичьего и свиного гриппа, которые некоторые страны закупили тоннами, а теперь не знают, как от них избавиться и др.). Власть медицинского работника над больным основывается на убеждении, что он обладает особыми («сакральными», как сказал бы
Парацельс) знаниями в области анатомии, физиологии, патологии, фармакологии, а пациент ничего этого не знает, либо знания его крайне ограничены. Пациент тоже думает, что врач лучше осведомлен о функциях его организма, нежели он сам. Поэтому у него одна задача - выполнять предписания врача, часто механически и бездумно. В бытность своей работы врачом наркологом в 1970-80-е годы меня, например, всегда удивляли больные алкоголизмом: никто из них никогда не интересовался своими назначениями, тупо запивая горстями лекарства, выданные постовой медсестрой. Зато была велика в народе вера (и до сих пор остается) в чудодейственную силу кодирования, которое в современную информационную эпоху приобрело всякого рода наукообразные ярлыки, компьютерные оболочки, стало, на манер НЛП, называться программированием и т.д. Экстернальность нередко обретает форму разочарований некоторых пациентов по поводу экспектаций предстоящей психотерапевтической работы, когда приходится осознавать, что волшебным способом или кавалерийской атакой не удастся ликвидировать копившуюся годами закостенелую проблему. Приходит клиент: «Вот он я, у меня невроз (варианты: депрессия, импотенция, фригидность, алкоголизм, игромания и т. п.), сделайте со мной что-нибудь». Встречный вопрос, а готовы ли вы к сотрудничеству, к тому, чтобы приложить усилия, чтобы справиться со своим «неврозом», обычно вызывает недоумение: «Вы же специалист, а что я могу?». И далее следует «не знаю», «не могу», «не умею», «у меня не получится» и проч. Бывают откровенно гротескные, почти анекдотические, ситуации. В середине 90-х, в период расцвета «бандитского капитализма», вваливается на прием один «новый русский»: «Ну, ты, док, давай вылечи меня, я пью запоем». Пальцы веером, расшвыривает по кабинету сотенные купюры: «Что, слабо?» (денежные единицы тогда номинировались шестью знаками). Мало показать, что сам крутой, но и алкоголизм у него круче некуда. Понятно, что серьезная психологическая работа при таком раскладе невозможна: клиент перекладывает всю ответственность за ее успешность на терапевта, сам-то он палец о палец не ударит, но при случае скажет: «Что я говорил, он не сможет меня вылечить, потому что он - никудышный специалист».
Социологические опросы, касающиеся отношения к психотерапии в российском обществе, показывают, что имеется недостаточная информированность населения относительно психотерапии и деятельности врачей-психотерапевтов, а также неготовность значительной части населения обращаться за психотерапевтической помощью, в том числе и вследствие неготовности платить за неё даже вполне доступные суммы [2]. В массовом сознании пока не сформировался образ отечественного психотерапевта. Он весьма далек от образа западного психоаналитика, транслируемого в голливудских фильмах. Но он более близок к образу «доктора Кашпировского» или мага-экстрасенса, опять же, наделенного директивной властью, которой пациент готов подчиниться, и осуществляющего обязательно некое «действо» (пассы, манипуляции предметами, магические ритуалы и т.п.). В этом отношении показателен еще один случай с клиенткой, которая обратилась по поводу своих переживаний в связи с изменой мужа. После полуторачасовой консультации, после которой ей явно полегчало, и наступило время расплачиваться за сеанс, она выразила недовольство по этому поводу: «А за что платить-то? Я думала, вы меня лечить будете, а вы со мной просто разговаривали».
Очень важной проблемой в психотерапии является не только установление раппорта, формирование терапевтического альянса, но и удержания пациента.
Настоящая психотерапия - процесс длительный. На Западе к психоаналитику ходят 5 раз в неделю на протяжении нескольких лет. В остальных случаях рекомендуемое количество сеансов должно быть не менее 25-50 (и это называется у них краткосрочной психотерапией!). У нас, как правило, психотерапия ограничивается 3-5 встречами, и то, если сильно повезет. Одна из причин - в особенностях русского менталитета: полегчало, и -слава Богу. Другая лежит в неготовности пациентов работать с болезненным материалом, поскольку причины проблем и недугов нередко кроются во внутренних конфликтах, детских травмах и прочих мало приятных переживаниях, которые приходится вытаскивать на поверхность. Пациент должен иметь мужество пройти через все это. И если его стало «мутить», надо объяснить, что это хороший признак, потому что вы, наконец, столкнулись с чем-то очень важным, весьма значимым. Но если пациент спасовал, струсил, в очередной раз спрятался в свой «невроз», возникает желание свернуть, прекратить терапию, потому что терапевту приходится «резать по живому». И есть повод обвинить в последующей неудаче докторов, да и сам метод - вместо того, чтобы спросить себя: а какую еще внутреннюю работу я с собой не проделал, что не понял, не осознал, на что не решился, чтобы изменить свою жизнь?
Очень важно задействовать идею партнерства, которая проходит красной нитью в гуманистической психотерапии и в этической парадигме биоэтики. Психотерапевт делает свое дело, и пациент свое. Терапевт не может иметь больше желания, чтобы вылечить пациента, если тот в этом не участвует. Его вклад также должен быть значителен - желанием, мотивацией, усилиями, терпением, временными и материальными затратами. Вообще-то это звучит как прописная истина, но иногда бывает трудно именно с этими доводами до клиента достучаться.
Многолетняя психотерапевтическая практика автора позволила выделить два важных прогностических момента, определяющих дальнейший успех или неудачу в терапии.
Первый имеет отношение к выполнению простых рекомендаций или домашних заданий, которые озвучиваются на первичной встрече. Пациент, который решился обратиться за помощью, обычно одинок в своей проблеме, и зациклен на мыслях по поводу безвыходности в ее решении. Поэтому он должен получить от психотерапевта инструменты для самопомощи. Обычно это несложные упражнения для саморегуляции, в которых задействуются глаза, руки, дыхание и немного воображение. При следующей встрече обязательно спрашивается об их результативности. Если пациент говорит, что «ему было некогда их делать», «замотался на работе», «забыл», «ребенок внезапно заболел» и проч., то он, как правило, не будет сотрудничать в психотерапии. Но если он все перепробовал, и даже не получил ощутимого результата, он - ваш. В этом плане уместно привести изречение известного восточного врача и мудреца Абу-ль-Фараджа бен-эль-Гаруна, жившего в 13 веке: «Нас трое - ты, болезнь и я. Если ты будешь с болезнью, вас будет двое, я останусь один, и вы меня одолеете. Если ты будешь со мной, нас будет двое, болезнь останется одна, и мы ее одолеем» [1].
Второй аспект касается мотивации. Когда люди обращаются за психологической помощью, я им закладываю фундамент для последующей работы, объясняя, что все клиенты разделяются на две категории: «тупые» и «талантливые». Первые способны только ныть, жаловаться и плакать, они, как, правило, ничего не делают, на все предложения о сотрудничестве отвечают: «не знаю», «у меня не получится», «забыл сделать то, что вы просили». Вторые готовы принять ответственность за возлагаемую на них часть работы, способны к партнерству и обучению, стремятся совладать со своими болезненными переживаниями. «Тупые» превращают своего психотерапевта в «помойку», сливая в нее свои жалобы, симптомы и негативную энергию. «Талантливые» используют терапевта в качестве опоры, «костыля», но быстро обучаются ходить самостоятельно. И я всегда спрашиваю, провоцируя их на позитив, перед тем как начать терапию: «Ведь, правда, что вы относитесь к категории «талантливых» пациентов? Похоже, что это так».
ЛИТЕРАТУРА
Абуль-Фарадж Григорий Иоанн. Книга занимательных историй. - М.-Л.: ГИХЛ, 1961. - 43 с.
Горбунов А.А., Деларю В.В. Отношение к психотерапии в российском обществе (по результатам анкетирования специалистов первичного звена и населения // Медицинская психология в России [Электронное периодическое издание]. - 2009. - № 1. - Режим доступа: http://www.medpsy.ru/mprj/archiv_global/2009-1-1/nomer/nomer03.php
<< | >>
Источник: МАТЕРИАЛЫ XI международной научно-практической конференции. ПСИХОЛОГИЯ И МЕДИЦИНА: ПУТИ ПОИСКА ОПТИМАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ. 2011

Еще по теме ОТ ПАТЕРНАЛИЗМА К СОТРУДНИЧЕСТВУ: ТРУДНЫЕ ВОПРОСЫ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКОГО ДИАЛОГА:

  1. § 11. ИНЖЕНЕРНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ОРГАНИЗАЦИИ ДИАЛОГА «ЧЕЛОВЕК—ЭВМ»
  2. СОТРУДНИЧЕСТВО.
  3. Елохина ПРОБЛЕМА СОТРУДНИЧЕСТВА В ПОЛИТИКЕ
  4. СОТРУДНИЧЕСТВО / СОПЕРНИЧЕСТВО (COOPERATION / COMPETITION)
  5. ПОСЛЕАБОРТНОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ: НЕРЕАЛИЗОВАННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО
  6. ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ФОРМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА ПСИХОЛОГОВ
  7. ДИАЛОГ
  8. Елохина Т.П., Цветкова ИРРАЦИОНАЛЬНОЕ НАЧАЛО В ПОЛИТИЧЕСКОМ СОТРУДНИЧЕСТВЕ
  9. 2.2.4. ПРИНЦИПЫ РАЗРАБОТКИ ДИАЛОГА
  10. ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА УПРАВЛЕНИЯ ДИАЛОГОМ
  11. МУСАБИРОВА И. Р. ПРОГРАММА РАЗВИТИЯ ТВОРЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ, СОТРУДНИЧЕСТВА, ВЗАИМОПОНИМАНИЯ
  12. ПСИХОТЕРАПИЯ: ДИАЛОГ ЧЕЛОВЕКА С САМИМ СОБОЙ
  13. Смирнова А.Г. Репрезентация проблемы как фактор сотрудничества государств в международных отношениях
  14. МЕХАНИЗМЫ ДИАЛОГА В ПСИХОТЕРАПИИ