Известно, что наука и философия пасуют перед проблемами свободы воли


Известно, что наука и философия пасуют перед проблемами свободы воли и организации свободного действия. Приблизиться к их постановке (пока не решению) помогает вовлечение в дискурс о них понятия «избыточность».
Человек – достаточно противоречивое существо: его характеризует избыток возможностей и избыток недостатка. (Поэт Михаил Светлов говорил: Я могу жить без необходимого, но не могу – без лишнего.) Оба избытка составляют условие и одновременно фундамент и движущую силу человеческого развития. Конкретно избыток возможностей можно представить как избыток степеней свободы телесного и духовного организма, точнее, единого духовнотелесного организма.
Приведу несколько примеров. Самый наглядный – это избыток степеней свободы кинематических цепей человеческого тела. Всего их насчитывают более 400. Например, палец по отношению к оси туловища имеет 21 степень свободы. Трудно представить как от прелестного беби-хаоса, свойственного детской моторике, возможен переход к балету, спорту, цирку, или к левше, подковавшему блоху. Б. Спиноза был прав, говоря: «То, на что способно человеческое тело, никто еще не определил». Учитывая контекст этого высказывания, мы можем сказать «мыслящее тело». (Никто не определил и то, на что способен человеческий дух.) Именно избыточность степеней свободы кинематических цепей человеческого тела обеспечивает его универсальность, делает его живым. В.В. Кандинский писал: «Очень простое движение, цель которого неизвестна, действует уже само по себе, как значительное, таинственное, торжественное. И это остается таким, пока мы не знаем внешней практической цели движения. <…> Простое, внешне не мотивированное движение таит в себе неисчерпаемое, полное возможностей сокровище» [1992. С. 93]. Автор несправедлив в отношении целевого внешнемотивированного движения. Например, рука становится орудием орудий, что делает человека не двуруким, а тысячеруким существом:
В закрытьи глаз, в покое рук –
Тайник движенья непочатый.
О. Мандельштам
Избыточность создает главные трудности при построении и координации человеческих движений. Они состоят в преодолении избыточных степеней свободы не только моторики, но и образов действий. На этом пути неминуемы претерпевание, преодоление (среды и самого себя), овладение, наконец, в качестве награды - свободное исполнение, вызывающее чувство удовлетворения, а порой всплеск положительных эмоций. Преодоление избытка степеней свободы необходимо при совершении одиночного или серийного действия, как и при порождении нового действия или при выборе действия из арсенала возможных, с помощью которых может достигаться решение одной и той же задачи. То же происходит при порождении речевого высказывания, когда требуется преодоление полизначности слова и полисемии его смыслов.
Подобным образом устроена и наша перцепция. Специальные исследования показывают, что образ имеет большое число избыточных степеней свободы по отношению к оригиналу. Мы можем видеть плоское объемным, объемное плоским, неподвижное движущимся, движущееся неподвижным. Бесконечно число зрительных и других иллюзий. Условием адекватного восприятия является преодоление избытка перцептивных гипотез.
Избыточна ориентировочно-исследовательская деятельность внимания. Особенно поражает неуемная детская любознательность и любопытство. Концентрация внимания предполагает преодоление его избыточности, рассеянности. Избыточна память, и мы не устаем удивляться ее услужливости, готовности мгновенно вспоминать нужное событие, образ или слово. Количество понимаемых нами слов может в десятки раз превосходить количество активно используемых. И. Бродский (без ложной скромности) говорил, что они с А.А. Ахматовой знают все рифмы русского языка, хотя едва ли они исчерпали их в своей поэзии.
Что касается мышления, то мы вообще способны подумать любую чушь и слишком часто реализуем эту возможность. К верному решению мы приходим, порождая множество гипотез, которые задним числом кажутся весьма нелепыми. Доверяемся «малограмотной свободе нашего подвижного ума» (Лес Маррей).
Мы преодолеваем детскую экспрессивность (у младенца насчитывают более 60 видов выражения лица), иногда надеваем на себя маски, не подозревая о том, что они могут так прирасти, что их трудно будет отодрать. Мы способны (не всегда) смирять себя, становясь на горло собственной песне, скрывать свои тревоги и недуги.
Само собой разумеется, что избыточно наше сознание, в котором мы можем преодолевать пространство, время, даже социум, играя в нем любые роли. Наши воображение, фантазии, утопии вообще не имеют границ.
Этот перечень легко может быть продолжен. Во всех приведенных примерах речь шла о том, что человек вынужден преодолевать «бесплатно» полученную, Н.А. Бердяев сказал бы - несотворенную свободу и, преодолевая ее степени свободы, творить, завоевывать новую свободу. Только она позволяет эффективно совершать поведенческие и психологические акты. Избыточность степеней свободы механизмов осуществления всех перечисленных и не перечисленных актов обеспечивает не только их, отмеченную выше, универсальность. Она же составляет необходимый и постоянно действующий резерв или ресурс для усовершенствования уже освоенных и порождения новых актов, обладающих новыми степенями свободы. С избыточностью связаны не только трудности ее преодоления при построении действий, образов, порождении высказываний и пр. П. Адо приводит высказывание Аристотеля: к усилию достижения объективности добавляется нечто избыточное, что представляет собой возможность найти в ней нашу духовную пищу [2005. С. 113]. Значит, избыточность служит не только утилитарным целям. Она создает Пространства внутренний избыток (О. Мандельштам), открывающий простор для «духовных упражнений», «духовных игр».
Таким образом, мы приходим к тому, чтобы представить наш духовнотелесный организм как некоторую емкость, в которой находится семейство свободных систем. Их работа требует соответствующего управления и координации. Разумеется, внутри этого семейства есть свои ограничители. Моторика и перцепция, аффект и интеллект в известных пределах сами могут ограничивать степени свободы друг друга. Единство аффекта и интеллекта, как и единство сознания и деятельности – трудно достижимое состояние. Эмоциональный интеллект и умные эмоции борются друг с другом. Проще, когда интеллект тупой, а эмоции – глупые. К несчастью, союз ума и фурий тоже встречается. Ум с сердцем не в ладу – более типично. Поэтому-то необходима общая координация. Едва ли на роль координатора подходят потребности, мотивы, влечения. Ведь у человека, наряду с избытком возможностей, имеется избыток недостатка. Человек есть ненасытное, неутолимое существо. Козьма Прутков говорил, что «три дела, однажды начавши, трудно кончить: вкушать хорошую пищу, беседовать с возвратившимся из похода другом и чесать, где чешется». Есть духовная жажда, есть и голод мысли. Потребностей много. Сомневаюсь, что существует строгая иерархия потребностей, скорее, гетерархия; мотивы борются друг с другом, влечения соревнуются. Значит, в избытке недостатка есть свои собственные степени свободы, нуждающиеся в преодолении, а, соответственно, в хозяине, в «домоуправителе».

В связи с Ф. Ницше вспоминается «воля к власти». Не может ли она претендовать на роль хозяина? Однако и сама воля может обладать избытком возможностей и избытком недостатка, которые должны преодолеваться. Избыток глупой воли преодолевается с помощью интеллекта, а слабая воля, если она преодолевается, то с помощью аффекта. Б.М. Теплов приводит формулу Наполеона: «Военный человек должен иметь столько же характера, сколько и ума». Дарование настоящего полководца он сравнивал с квадратом, в котором основание – воля, высота – ум. «Квадрат будет квадратом только при условии, если основание равно высоте; большим полководцем может быть лишь тот человек, у которого ум и воля равны. Если воля значительно превышает ум, полководец будет действовать решительно и мужественно, но мало разумно; в обратном случае у него будут хорошие идеи и планы, но не хватит мужества и решительности осуществить их» [Теплов Б.М. 1961. С. 257]. Теплов язвительно замечает, что ему не приходилось встречать в литературе случаи, когда этот вопрос решался бы в пользу ума. Обратим внимание на то, что в размышлениях Наполеона о качествах полководца отсутствуют аффекты, эмоции, переживания. Эмоциональная тупость полководцев – это один из сюжетов Л.Н. Толстого, развиваемых им в «Войне и мире».
Из сказанного вытекает не слишком оригинальный вывод о том, что воля, интеллект, другие психические процессы и акты должны рассматриваться не изолированно, а в контексте целой человеческой деятельности и поведения. Выше шла речь о том, что психические функции, согласно А.А. Ухтомскому, - это функциональные органы индивида или, согласно А. Бергсону, П.А. Флоренскому, Л.С. Выготскому, психологические орудия. Поэтому остается вопрос, кто их создает, строит, владеет ими, координирует их работу? Можно, конечно, согласиться с утверждением И.Г. Фихте, что человек создает себе органы душой и сознанием назначенные. Однако психология (вместе с психоанализом) человека давно обездушила, да и место человека в ней заняли субъекты, индивиды, личности, многочисленные ипостаси Я, персоны и т.п. Поэтому наш вопрос: есть ли у семейства свободных систем хозяин, препятствующий хаосу и организующий порядок, остается в силе. У. Джеймс назвал личность «хозяином» психических функций. З. Фрейд эту роль доверил сознанию. Согласно Л.С. Выготскому, овладение и осознание идут рука об руку. Но до личности, как и до сознания, еще нужно дожить. Не подходит ли на роль хозяина Я? Основания для положительного ответа на этот вопрос можной найти у Фрейда. Он придал Я целый спектр различных функций: контроль за движением и восприятием, испытание реальности, предвосхищение, упорядочивание психических процессов во времени, рациональное мышление, и выделил такие разные свойства как упорное непонимание, рационализация, навязчивая защита от влечений [Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. 2010. С. 661]. Тут же возникает новый вопрос: какое из многочисленных Я? Можно ли рой Я превратить в строй? Как мы помним, предложенная Фрейдом топика ограничивает свободу Я и снизу и сверху. Снизу – влечения, сверху – цензура. Но не только.
У самого Фрейда, как и у его последователей, помимо трехуровневой системы Я, встречается большое число его разнообразных персонификаций, носящих эгоцентрический, центростремительный характер, которые далеко не все распределены по уровням системы: «Я - идеальное», «Идеал – Я», «Я - либидо», «Я - наблюдатель», «Я наблюдаемое», «Я - удовольствие», «Я - реальность», «Я - влечение», «Я - любовь», «Я - интерес», «Я - посредник», «Я – объект», «Я – нарцисс», «Я - энергия» и т.п. Следуя фрейдовской логике расчленения когда-то единого и устойчивого Я, можно множить Я и далее: «Я – творец, созидатель», «Я - воля», «Я - действие», «Я - внимание», «Я - мышление», «Я - сознание» и т.д. и т.п. Все это есть результат расчленения Я и группа представлений о нем и о свойственных ему разнородных действиях, влечениях, переживаниях, что не удивительно, так как З. Фрейд подчеркивал то гетерономность Я, зависимость его от других психических инстанций и от внешнего мира, то говорил о его возможной автономии. Разумеется, перечисленные ипостаси Я существуют не одновременно. Отождествлению Я с чем-то, с кем-то сопутствует разотождествление, разочарование, смена предметов интереса, внимания, чувства. А.А. Ухтомский сказал бы, смена доминанты (не только Я, личности, но и души).
Итак, мы сталкиваемся с парадоксом, о котором частично упоминалось выше. Мы наивно думаем, что Я является хозяином нашей духовнотелесной организации. Однако всемогущество нашего Я оказывается в далеком прошлом, в младенчестве, да и то оно относится, скорее, не к Я, а к «прото-Я», то есть описанной Д. Винникотом омниопотентности младенца, порождающего ощущения Эдема (или Аида). Да и это всесилие – его иллюзия, впрочем, весьма полезная для дальнейшего развития. А на деле взрослое Я, по Фрейду, «слуга трех господ», подвергающийся опасностям с трех сторон – внешнего мира, либидинальных побуждений Оно и сурового Сверх-Я.
В.А. Шкуратов связывает все новые средства разделения и синтеза Я с фундаментальным антропологическим дуализмом души и тела, возникающим в исторической диссоциации человеческого существа [2007. С. 181]. С разделением Я дела обстоят благополучно, а вот с синтезом – неважно. Автор, правда, ставит старый вопрос, как диссоциация личности связана с генезисом сознания? Ф.М. Достоевский ответил бы на него: через связанное с ней страдание. И все же индивидуальному поднадзорному, подцензурному Я иногда удается защититься и преодолеть грозящие с разных сторон опасности и стать хозяином положения.
Сделаем предварительный вывод. Хотя Фрейд называл Я главной инстанцией личности и исключал его отождествление с внутренним миром субъекта в целом, при перечисленных множественных функциях и зависимостях Я его вряд ли можно представить хозяином семейства свободных систем. Дай Бог ему разобраться со своими двойниками. По сути мы имеем дело с собранием, коллективом, парламентом Я (настоящим, в котором есть место для дискуссий). Значит, потенциально «государство Я» может иметь диалогическое, демократическое, М.М. Бахтин сказал бы – полифоническое, как и сознание, устройство. Будем ли мы рассматривать это множество как множество отдельных Я, или как «единомножие», полифонию и многослойность одного Я – это ничего не изменит. И в первом и во втором случае между разными Я или между уровнями одного Я едва ли возможна иерархия, скорее, гетерархия и гетерономия, которую подчеркивал Фрейд. Субъективно же мы отчетливо ощущаем согласие, дискуссию, борьбу (у некоторых с летальным исходом) между первым и вторым Я, причем победитель и побежденный меняются местами, и мы сами даже не всегда можем сообразить, какое Я первое, какое – второе. Возможна и «однояйность», т.е. монологическое устройство, когда не с кем спорить. Такому одинокому Я все ясно без дискуссий. Вспоминается В. Маяковский: «Тот, кто постоянно ясен, тот, по-моему, просто глуп».
<< | >>
Источник: Зинченко В.П.. ПРОБЛЕМА Я И ДРУГИЕ ТАЙНЫ. 2010

Еще по теме Известно, что наука и философия пасуют перед проблемами свободы воли:

  1. СВОБОДА ВОЛИ (FREE WILL)
  2. К ПРОБЛЕМЕ ОНТОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ТЕРПИМОСТИ В ФИЛОСОФИИ
  3. КАК Я МОГУ БЫТЬ УВЕРЕН, ЧТО ПРОБЛЕМЫ С BSFF УХОДЯТ НАВСЕГДА, А НЕ ПРОСТО Я СЕБЕ ВНУШИЛ, ЧТО ОНИ МЕНЯ НЕ БЕСПОКОЯТ?
  4. ТЕОРИЯ Л.М. ВЕККЕРА В НАУЧНОЙ МЕТОДОЛОГИИ ПОСТМОДЕРНИЗМА: ПРОБЛЕМЫ МЫШЛЕНИЯ И ФИЛОСОФИИ ПОЗНАНИЯ
  5. Комарова О.Н. ПРОБЛЕМА ВЗАИМОСВЯЗИ ИНТЕЛЛЕКТА И ВОЛИ
  6. Проблема воли. Два типа желаний
  7. ПРОБЛЕМА МЕТОДА: ОТ ОППОЗИЦИИ К ИНТЕГРАЦИИ, ОТ ЗАПРЕТОВ К СВОБОДЕ
  8. Близнюк М.В. личность и наука: постановка проблемы
  9. НЕУЖЕЛИ НИКОГДА НЕ БЫЛО ТАКОГО, ЧТО ПРОБЛЕМА ВОЗВРАГЦАЛАСЬ?
  10. Я ЗАСТРЕВАЮ ПРИ ПРОРАБОТКЕ ПРОБЛЕМЫ, НИКАК НЕ ЗЕВАЕТСЯ, ЧТО ДЕЛАТЬ?
  11. ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНЫЙ И СКРОМНЫЙ
  12. СТРАХ ПЕРЕД ЛЮДЬМИ
  13. 11.3.2. СТЕПЕНЬ ИЗВЕСТНОСТИ СООБЩЕНИЯ И РАЗБОРЧИВОСТЬ РЕЧИ