2.3. Состав и структура «вторичных» психических процессов (метапроцессов)

Анализ соотношения понятий метакогнитивных и интегральных процессов, проведенный в 2.2., позволяя сделать достаточно общие заключения, в то же время ставит, а в определенной степени – и решает ключевой вопрос — вопрос о принципиальной гетерогенности всего макрокласса «вторичных» процессов.
В свете проведенного анализа становится очевидным, что содержание данного макрокласса не может быть сведено ни к метакогнитивным процессам, ни к интегральным процессам, ни к их аддитивной совокупности (хотя, конечно, он включает в себя и те и другие). В связи с этим, необходимом сформулировать и попытаться рассмотреть более общий вопрос — вопрос о возможном составе и структуре всего класса «вторичных» процессов в целом. Для этого необходимо, на наш взгляд, учесть общую логику и традиции, которые сложились в русле метакогнитивизма и которые в значительной мере определяют собой современное состояние представлений в данной области.
Как известно, высокая сложность и явная специфичность метакогнитивных процессов обусловили собой то обстоятельство, что они в значительной степени «разделили судьбу» многих иных – также сложных и специфических предметов психологического познания. Дело в том, что в целях обеспечения реализуемости самого процесса исследования сложных психических явлений и процессов, они, как правило, подвергаются «аналитической экстирпации», «лабораторному упрощению», «искусственному моделированию» и пр. Все это порождает, как известно, фундаментальную проблему экологической валидности подобного рода исследований и их результатов. Однако именно такой способ получения исходных эмпирических материалов о метакогнитивных процессах, базирующийся, по существу, на различных модификациях рефлексивных техник, является не только основным, но и фактически – господствующим в современном метакогнитивизме (см. гл.1). Сам по себе он, конечно, имеет право на существование; вместе с тем, следует давать отчет и в том, что это – один из ряда возможных методов исключено, – не самый эффективный. Сохраняющееся господство го метода изучения не позволяет реализовать в исследовательской практике вполне очевидное положение, согласно которому именно в целостных деятельностных и поведенческих контекстах метакогнитивные процессы представлены и полнее, и ярче, и психологически более богато нежели в искусственных лабораторных условиях.
Итак, первой особенностью современной методологии исследований метакогнитивных процессов (и в то же время – характерной трудностью их изучения) является их преимущественно внедеятельностное исследование. Тем самым уже априорно предмет исследования подвергается существенным трансформациям и упрощениям. В связи с этим, возникает задача разработки более адекватного методологического подхода и конкретных методических средств, в большей степени учитывающих деятельностную (и поведенческую) детерминацию метакогнитивных процессов, а также обусловленность их содержания, структуры, динамики и генезиса внепроцессуальными, то есть опять-таки – деятельностными детерминантами.
Другой характерной особенностью (и одновременно – специфической трудностью разработки методологических и методических средств изучения метакогнитивных процессов) является недифференцированность представлений о самом предмете исследований, их недостаточный концептуальный уровень в целом. При этом, как мы уже отмечали, фактически даже не сформулирован один из наиболее общих вопросов – вопрос о психологическом статусе метакогнитивных процессов, о содержании и границах данного понятия, о составе и содержании данного класса процессов. Само понятие «метакогнитивные процессы» используется сейчас, в основном, как собирательный термин, обозначающий очень разные во многих отношениях процессы.
Нерешенность вопроса о статусе метакогнитивных процессов порождает неопределенность их места в понятийной системе психологии и вновь, но уже с большей остротой ставит те ключевые вопросы, которые были сформулированы в ходе предшествующего анализа.
Как показывает анализ современного состояния данной проблемы, указанные вопросы обычно либо декларируются, но реально не рассматриваются, либо вообще не формулируются в явном виде. В последнем случае происходит очевидное зауживание состава категории метакогнитивных процессов и его сведение к очень узкой группе метапроцессов, дифференцированных уже на самой ранней стадии развития данного направления (метамышление, метапамять, метавнимаиие, метакогнитинвый мониторинг и др.).
Еще одной особенностью и одновременно—трудностью разработки методических средств изучения метакогнитивных процессов является, на наш взгляд, своего рода «миф» об априорно большей сложности этих процессов по отношению к традиционно выделяемым – «первичным» процессам. Сама приставка «мета» создает эту иллюзию и отнюдь не проясняет сущность метакогнитивных процессов в целом. По нашему мнению, пора четко осознать, что в общем виде метакогнитивные процессы дифференцируются в структуре психики не по критерию их большей сложности, а по их направленности, по их предмету («материалу»), В связи с этим, они могут быть не только более простыми, нежели «первичные» процессы, но и – что очень значимо для их изучения – они могут реализовываться теми же самыми операционными средствами, которыми реализуются «первичные» процессы.
Наконец, важной особенностью современных теоретических взглядов в анализируемой области (которая, впрочем, тесно связана с предыдущей особенностью) является следующая черта. Если «вторичные» процессы (под которыми сегодня подразумеваются исключительно метакогнитивные процессы) дифференцируются от «первичных» по критерию их «материала», предмета, то, по-видимому, к этому «материалу» могут и должны быть реализованы не только когнитивные, но и иные – в частности, регулятивные функции. Следовательно, возникает обоснованное предположение о гетерогенности «вторичных» процессов не только в пределах класса (класса метакогнитивных процессов), но и о межклассовой гетерогении – о существовании не только метакогнитивных, но и метарегулятивных процессов. Они, естественно, также должны быть включены в сферу исследования.
Таким образом, на основе проведенного выше анализа можно сделать два основных вывода.
1. Господствующей в настоящее время является своего рода «предметоцентристская парадигма» разработки анализируемой здесь проблемы. Она, будучи оправданной и, более того, – необходимой на определенных стадиях ее развития, должна быть, однако, дополнена, а затем – и заменена иным способом исследования. Он требует синтеза полученных на аналитическом этапе познания результатов и попытки разработки обобщающих концептуальных представлений. Но главное – он требует преобразования исходной парадигмы изучения («предметоцентрической») в иную – «системоцентрическую», что в теоретическом отношении равнозначно смене аналитического подхода к ее изучению системным. Это предполагает исследование предмета (метакогнитивной регуляции деятельности и поведения) в контексте той целостности метасистемы, в которую он реально включен и в которой содержатся онтологические основания его существования. Лишь в ней представлен комплекс его истинных характеристик, которые раскрывают уже только его качественную определенность, но и качественные спецификации, что открывает возможность его более полного и адекватного познания. Такой способ требует реального, а не декларативного исследования метакогнитивных процессов в той системе, «в» и «для» которой они формируются и функционируют. Ей выступает психологическая система деятельности. В ней метакогнитивные процессы раскрываются в их основной, то есть регулятивной функции, в их естественном и многомерном виде. Они при этом реализуются как интегральные процессы регуляции деятельности и поведения.
В свою очередь, трактовка основных метакогнитивных процессов в качестве интегральных "процессов, исходно формирующихся, а затем – функционирующих как основа психической регуляции деятельности и поведения означает необходимость радикальной трансформации общей – традиционно сложившейся парадигмы их изучения. Иначе говоря, необходима смена господствующего до сих пор преимущественно внедеятельностного, абстрактно-аналитического исследования метакогнитивных процессов на их деятельностно-опосредствованное изучение; на реализацию подхода к ним как к важно подсистеме определенной метасистемы – деятельности (и поведения). Для того чтобы корректно и полно раскрыть метакогнитивные процессы, необходимо делать это опосредствованно – через анализ той метасистемы, в которой они реально, то есть онтологически представлены; в которой получают главные детерминанты своего содержания.
Последнее связано, во-первых, с особой и, можно сказать, – исключительной ролью метакогнитивных процессов в организации деятельности (как «внешней», так и «внутренней»); во-вторых, с тем, что именно в структуре целостной деятельности сами метакогнитивные процессы имеют наиболее полный, богатый содержанием вид, обретают истинные — онтологические детерминанты своего существования. Тем самым отправным для всей стратегии исследования должна рассматриваться методология приоритетного психологического изучения Целостной деятельности. Такая переориентация общей методологии исследования, как уже отмечалось, эквивалентна смене аналитического подхода к раскрытию метакогнитивных процессов на системный.
Развитые выше положения открывают возможность для формулировки общего подхода к разработке психологической концепции метакогнитивных процессов. По самой своей сути он является деятельностно-ориентированным, а ведущую роль в его реализации играет анализ конкретных видов профессиональной деятельности (прежде всего наиболее сложных и интеллектуально-насыщенных – таких, как управленческая, организационная, педагогическая, научная, операторская и т.д.). В них предмет исследования представлен в его экологически валидном виде, то есть наиболее полно и содержательно, психологически богато, многомерно и «естественно». Этим предлагаемый подход также отличается от традиционной парадигмы изучения метакогнитивных процессов, в которой явный приоритет отдается лабораторно-экспериментальным процедурам и аналитическим способам исследования.
Данный подход получил развитие в наших работах в форме многоуровневой комплексной стратегии исследования регулятивных, в том числе – и метакогнитивных процессов в профессиональной деятельности [110, 117, 119, 123]. Принципиальное отличие этой стратегии от существующих подходов состоит в том, что ее реализация предполагает в качестве основного и исходного этапа (уровня) изучение метакогнитивных процессов в естественной профессиональной деятельности, а также во внепрофессиональной – собственно поведенческой сфере. И лишь затем – по мере углубления и детализации «натурных» исследований деятельности – осуществляется переход к различным уровням и типам экспериментального изучения метакогнитивных процессов. Данная стратегия строится, таким образом, на уровневом принципе организации комплексного психологического исследования; ее подробная характеристика представлена, в частности, в [114].
2. Второй «урок» проведенного анализа (и, соответственно, – задача, решение которой необходимо для разработки методических средств изучения метакогнитивных процессов) состоит в необходимости дифференциации самого предмета исследования. При этом следует разграничить понятия «вторичных» и «метакогнитивных» процессов, поскольку «вторичные» процессы могут быть направлены не только на организацию когнитивных процессов, но и, вероятно, на организацию иных классов психических процессов – в частности, регулятивных. В этом случае сами «вторичные» процессы будут выступать уже не как метакогнитивные, а как метарегулятивные процессы. Понятно, что метарегулятивные процессы представлены в сколько-нибудь развернутом виде лишь в деятельностных и поведенческих контекстах, в связи с чем их изучение возможно лишь при условии трансформации исходной парадигмы изучения, охарактеризованном выше.
Итак, мы считаем, что понятие метакогнитивных процессов является видовым по отношению к более общему, то есть родовому понятию метапроцессов. В последнее, наряду с метакогнитивными, входят также и метарегулятивные процессы. Эту же мысль можно сформулировать и несколько иначе. Базовая и исходная категория метапроцессов предполагает наиболее общую ее дифференциацию на классы метакогнитивных и метарегулятивных процессов. Однако, это – лишь первая, но не единственная дифференциация. Дело в том, что для дальнейшего уточнения представлений о составе указанных классов должны быть привлечены те данные, которые содержатся в современном метакогнитивизме. В частности, уже одним из наиболее ранних положений, сформулированных в нем, является тезис о необходимости дифференциации метакогнитивных процессов по критерию их направленности на тот или иной традиционно выделяемый («первичный») процесс: «мышление о мышлению) – метамышление, «память о памяти» – метапамять, «внимание к вниманию» – метавнимание и др. Для всех этих процессов наиболее характерно то, что в них по отношению к какому-либо из когнитивных процессов используются операционные средства и механизмы самого этого процесса. В связи с данной – основной особенностью, их условно можно обозначить как метакогнитивные автопроцессы.
Наряду с ними, существуют, однако, и такие метакогнитивные процессы, в которых операционные средства и механизмы какого-либо «первичного» процесса реализуются в отношении другого, но также – когнитивного процесса: «мышление о памяти», «память о мышлении», «представление о памяти» и пр. Однако обе эти группы процессов объединены той общей чертой, что они локализуются внутри когнитивной подсистемы психики, не выходят за ее пределы и базируются на операционном потенциале иерархии когнитивных процессов в целом. Вместе с тем, по отношению к организации когнитивных процессов могут реализовываться и принципиально иные – то есть собственно регулятивные процессы. Наиболее характерным и важным случаем этого выступает класс интегральных процессов регуляции деятельности и поведения, подробно охарактеризованный в наших предыдущих работах [104, 108, 110, 117, 119 и др.], а также в 2.1. При этом особо следует подчеркнуть, что в интегральных процессах имеет место своего рода «межклассовое» взаимодействие (точнее — синтез) процессов – когнитивных и собственно регулятивных. Это означает, что для организации и координации когнитивных процессов начинают использоваться операционные средства и механизмы иных – собственно регулятивных Роцессов. Следовательно, интегральные процессы – это уже не «автопроцессы», характеризующиеся гомогенностью своего процессуально-операционного содержания (то есть не выходящие за пределы когнитивной подсистемы), а процессы, принципиально гетерогенные по своему операционному содержанию. В связи с этим, их можно условно обозначить рабочим термином метакогнитивных гетеропроцессов В них, повторяем, операционные средства одного класса психических процессов (регулятивных) реализуются по отношению к другому классу (когнитивным). Тем самым, в них имеет место уже не «внутриклассовая», а «межклассовая» интеграция процессов.
Однако наиболее показательно и закономерно то, что дифференциация, подобная описанной выше, имеет место и по отношению к классу собственно метарегулятивных процессов. В них также достаточно отчетливо выделяются подклассы «авто»- и «гетеро»- процессов. Поясним сказанное. Как было показано выше, а также в работах [104, 108, 110], в качестве базовых регулятивных процессов выступают интегральные процессы (целеобразование, антиципация, принятие решения, прогнозирование, программирование, планирование, контроль, самоконтроль и др.). Они являются целостными синтезами всех иных (в том числе и когнитивных) «первичных» процессов, то есть – уже по определению – включают их в свой состав. Следовательно, по отношению к ним когнитивные процессы не могут выступать в качестве общих процессуальных метарегуляторов. Вместо этого складывается иная картина.
Интегральные процессы, как показывают исследования [119,218, 219], могут выступать и реально выступают операционными средствами соорганизации самих себя. При этом используется тот же принцип, что и в метакогнитивных автопроцессах (метапамяти, метамышлении). Ярким и наиболее демонстративным примером этого могут служить, в частности, процессы метарешения, то есть процессы принятия субъектом решения о том, идти ему на решение как таковое, или же попытаться уйти от него, от самой необходимости его принятия. Другой общеизвестный пример – процессы метапланирования, связанные с выбором и (или) формулировкой, а также с последующей реализацией той или иной стратегии планирования как такового. Определение стратегии и вообще внесение «стратегиальной упорядоченности », а значит – и планомерности в действия планирования – это и есть специфическое «процессуальное ядро» метапланирования. Иначе говоря, по отношению к регулятивным, то есть интегральным процессам, необходима дифференциация подкласса «автопроцессов».
Наконец, с еще большей очевидностью обнаруживается то обстоятельство, что каждый из интегральных процессов использует свой регулятивный потенциал и в отношении всех иных интегральных процессов [119,218,219].
Более того, одной из атрибутивных особенностей класса интегральных процессов является следующая их черта. Каждый должен быть понят, по существу, как эффект конвергенции всех процессов этого же класса, поскольку каждый процесс не только предполагает, но и требует опоры на все иные интегральные процессы. В свою очередь, это связано с тем, что вся система интегральных провесов организована, как показано в наших работах [113,114], на основе гетерархического принципа, который создает наиболее благоприятные ловия для «обмена» операционными средствами и механизмами между отдельными интегральными процессами. Факты, в которых проявляется эта «полносвязность» интегральных процессов, хорошо известны и повсеместны. Например, для реализации процесса принятия решения необходимо интенсивное «подключение» практически всех иных интегральных процессов – целеобразования, антиципации, прогнозирования, планирования, самоконтроля.
Из сказанного следует достаточно важный, на наш взгляд, вывод. В качестве гетеропроцессов по отношению к классу регулятивных процессов (то есть в качестве «вторичных» процессов, направленных на соорганизацию этих релулятивных процессов) выступают не процессы иного класса — как в случае когнитивных процессов, а процессы этого же самого класса. В самом деле, когнитивные процессы соорганизуются и координируются в рамках таких метапроцессов, как целеобразование, антиципация, принятие решения, прогнозирование, программирование, планирование, контроль, самоконтроль, которые сами по себе являются не когнитивными, а специфически регулятивными. Иначе говоря, по отношению к когнитивным процессам в качестве «вторичных» процессов их организации выступают процессы другого класса. Однако по отношению к регулятивным процессам ситуация принципиально иная. В качестве метапроцессов, направленных на дополнительную организацию самих регулятивных процессов, выступают опять-таки регулятивные процессы (составляющие категорию интегральных процессов психической регуляции деятельности и поведения).
Подчеркнем, что охарактеризованная выше – достаточно дифференцированная картина состава и структуры метапроцессов обнаруживается лишь при условии дополнения категории метакогнитивных процессов категорией метарегулятивных процессов. Последнее, в свою очередь, возможно лишь в том случае, если базовым объектом анализа выступит деятельность как таковая – в ее метасистемном статусе по отношению ко всей системе психических процессов. В ней с наибольшей полнотой представлены все процессуально-психологические средства, характеризующиеся, как показано выше, принципиальной гетерогенностью своего состава. Они дифференцируются на четыре основных класса:
• метакогнитивные автопроцессы,
• метакогнитивные гетеропроцессы,
• метарегулятивные автопроцессы,
• метарегулятивные гетеропроцессы .
Другими словами традиционные представления о предмете психологического анализа метакогнитивных процессов должны быть существенно уточнены и расширены. Им – этим предметом должны являться не только собственно метакогнитивные процессы, но и процессы иных – охарактеризованных выше типов. Все они обладают атрибутивной общностью своего статуса, проявляя себя в функции метапроцессуальных регуляторов, то есть в функции метапроцессов.
Проведенный выше анализ имеет, на наш взгляд, еще одно следствие. Дело в том, что в его результате была показана возможность и даже – необходимость дополнения класса метакогнитивных процессов классом метарегулятивных процессов (а также последующей дифференциацией того и другого). Тем самым обнаруживается «неединственность» самого класса метакогнитивных процессов; его существование наряду иными – однопорядковыми ему – классами, в частности – с классом метарегулятивных процессов. Это – своего рода «прецедент», позволяющий говорить о существовании целого семейства различных классов метапроцессов, а не только метакогнитивных процессов, как это принято делать в настоящее время. Понятие метапроцессов должно в этом случае рассматриваться как родовое по отношению к понятиям метакогнитивных и метарегулятивных процессов как видовым.
С позиций сформулированных представлений возможна, на наш взгляд, дальнейшая дифференциация категории метапроцессов, выявление и последующее изучение иных их видов. Для этого в психологии существуют и достаточные теоретические предпосылки, и несомненные эмпирические референты данных явлений. Так, например, вся – широко известная и хорошо изученная феноменология произвольного контроля за эмоциональными процессами не только может, но и должна быть проинтерпретирована с точки зрения понятийного аппарата метакогнитивизма как когнитивный мониторинг за эмоциональными процессами, как когнитивный контроль за их влиянием на деятельность, поведение, общение. Не менее известны и факты «памяти на эмоции», представляющей собой мнемическую фиксацию эмоционального опыта, то есть своего рода «эмоциональную метапамять». Аналогичные соображения могут быть высказаны и в отношении связи когнитивных процессов с мотивационными процессами, что также проявляется, прежде всего, в механизмах и закономерностях организации мотивационной сферы субьекта и, прежде всего, – в эффектах ее когнитивной организации.
Наряду с этим, необходимо подчеркнуть, что современные данные в области изучения эмоциональных и мотивационных процессов свидетельствуют о существовании и иных метапроцессуальных образований, соотносимых с ними. Так, в частности, известный феномен «вторичных эмоций» должен быть понят как эмоциональный процесс, непосредственно инициированный какой-либо эмоцией. Иначе говоря, – это процесс, «надстроенный» над другим, но аналогичным ему по видовой принадлежности, процессом; как «эмоциональный процесс второго порядка». Не менее известно и явление «амбивалентности эмоций», сопровождающееся обычно возникновением нового эмоционального отношения, несводимого ни к одной из двух «противоборствующих» эмоций, ни к их «сумме». Оно также должно быть проинтерпретировано с этих позиций и рассмотрено как продукт синтезирования двух собственно эмоциональных процессов, приводящий к возникновению нового – синтетического – процессуального образования, к своего рода метаэмоционалъному процессу. По отношению к мотивационным процессам аналогичные закономерности – закономерности метапроцессуальной организации проявляются, например, в существовании важной категории так называемых метамотивов и, соответственно, – в тех мотивационных процессах, которые лежат в основе их реализации. Одним из таких метамотивационных образований является, например, мотивация достижения.
Факты и примеры, аналогичные отмеченным выше, можно приводить и дальше. Все они свидетельствуют, по нашему мнению, о существовании достаточно общей закономерности, согласно которой класс метакогнитивных процессов является лишь первым из выявленных в психологических исследованиях, а не единственным среди всех – реально существующих метапроцессов. Наряду с метакогнитивными процессами не только реально существуют, но и в принципе давно известны (хотя и в ином «терминологическом обрамлении») иные классы метапроцессов – метарегулятивные, метаэмоциональные, метамотивационные. С этих позиций класс метапроцессов предстает как очень обширный по своему составу, сложный по своей интерпроцессуальной организации и структуре, дифференцированный по характеру включенных него процессов, гетерогенный по их качественным особенностям.
Делая такое заключение, мы считаем необходимым обратить внимание на важную особенность, свойственную и каждому отдельно взятому процессу и их организации в целом, благодаря которой становится возможным существование всего класса метапроцессов. Дело в том, что фактически любой психический процесс может выступать в двух – качественно разных формах, модусах, функциях, которые можно условно обозначить как инструментальная и онтологическая. Инструментальная функция является «первичной» и непосредственно (атрибутивно) присуща процессуальным образованиям как таковым: она состоит в преобразовании, трансформации, «переработке» тех или иных исходных данных, информации. Вместе с тем, существуют два – качественно различных «источника» для реализации инструментальной функции психических процессов – «внешний» и «внутренний». Любой процесс может быть направлен не только на «внешнюю среду», но и на среду «внутреннюю». В этом случае его предметом будут становиться иные психические процессы (а также образования, явления, структуры, феномены). Тем самым психические процессы проявляют себя в иной форме, в ином модусе — так сказать онтологическом: они выступают как бы «объектами отражения» (если пользоваться традиционной терминологией) и воздействия со стороны других психических процессов. Причем, как было показано выше, эти функции могут достаточно динамично сменять друг друга, в связи с чем, один и тот же процесс может попеременно выступать либо в своей инструментальной, либо в своей онтологической функции.
Наличие этих двух — базовых функций, возможность представленности психических процессов в двух – атрибутивно присущих им формах является, в конечном итоге, важнейшим условием для существования класса метапроцессов как такового. Благодаря двум указанным функциям, становится возможным существование не только тех метапроцессов, которые были выше обозначены нами как «автопроцессы» (например, «память о памяти» – метапамять, «мышление о мышлению) – метамышление), но и тех метапроцессов, которые относятся к категории «гетеропроцессов». Последнее объясняется тем, что процессы какого-либо одного класса (например, регулятивные), выступая в своей инструментальной функции, могут быть направлены не только на процессы этого же самого класса, но и на процессы иных классов – например, когнитивных. В этом случае возникают все те метапроцессы, которые выше были проанализированы как регулятивные гетеропроцессы и которые лежат в основе саморегуляции интеллектуальной деятельности как таковой.
Вообще говоря, благодаря существованию психических процессов в двух указанных выше модусах, возможны, фактически, неограниченные комбинации, сочетания «первичных» процессов и формирование итоге огромного разнообразия более комплексных процессуальных образований – «паттернов» первичных процессов, которые и составляют в своей совокупности содержание общего класса метапроцессов.
Проведенный выше анализ позволяет, таким образом, отметить три основных особенности метапроцессов как таковых, независимо от их видовой специфики. Во-первых, они носят принципиально «неединичный» характер, то есть – по определению — предполагают синтез, как минимум, двух «первичных» процессов. Причем, в ряде случаев такой синтез может носить характер «удвоения» самого «первичного» процесса («память о памяти» – метапамять, «мышление о мышлении» – метамышление). Во-вторых, все метапроцессы предполагают ту или иную соорганизацию «первичных» процессов. Для этого, однако, используются операционные средства, заложенные в системе самих психических процессов. Такая соорганизация возможна в том случае, если часть процессов выступит в своей «инструментальной» функции, а другая – в «онтологической» функции. Проще говоря, одни процессы должны быть направлены на организацию как таковую, а другие должны «предоставлять материал» для этого. Вместе с тем, этот «материал» должен быть адекватно воспринят, «отражен», что предполагает своеобразную «чувствительность» метапроцессов к «первичным» процессам, встроенность в них рефлексивных механизмов как таковых. В-третьих, общая совокупность метапроцессов оказывается чрезвычайно гетерогенной не только по составу, но и по степени их сложности, по мере их комплексности. Собственно говоря, эти три – ключевые особенности всех метапроцессов и придают им очевидное своеобразие по отношению к «первичным» процессам, обусловливают недопустимость их редуцирования до класса «первичных» процессов, их существование как именно специфического класса и уровня интеграции в общей системе психических процессов.
Вместе с тем, если попытаться довести проводимый в данной главе анализ до его логического завершения, то нельзя оставить без внимания еще два – очень значимых, по нашему мнению, вопроса. Действительно, обоснование существования класса «вторичных» процессов как такового, безусловно, очень важно само по себе. Не исключено, что это вообще наиболее крупный «прорыв» в изучении психических процессов за последнее время. Однако, с другой стороны, тот факт, что, наряду с «первичными» процессами, существуют и «вторичные» процессы создает своеобразный прецедент и провоцирует постановку совершенно естественного вопроса о возможности существования процессов не только «второго», но и иных «порядков» – например, «третичных» процессов.
Сущность другого вопроса, также являющегося следствием проведенного в данной главе анализа, заключается в следующем. Все «вторичные» процессы (метапроцессы), по определению, имеют более комплексный, составной, синтетический характер, нежели «первичные» процессы. И в этом плане они обладают, безусловно, значительно меньшей степенью аналитичности. Причем, синтетичность состава и структуры метарегулятивных процессов выражены настолько явно, что они были — в свое время – обозначены понятием интегральных процессов: тем самым подчеркивалась их принципиально иная по отношению к «первичным» процессам природа – их составной, комплексный характер их процессуально-психологического содержания. И интегральные процессы, и метакогнитивные процессы и вообще все процессы, принадлежащие к категории метапроцессов, могут быть рассмотрены как специфические системы, в качестве компонентов которых выступают «первичные» процессы. В этом случае «первичные» процессы раскрываются как аналитические составляющие метапроцессов, как своего рода аналитические процессы, а «вторичные» процессы – как синтетические, интегративные, системные процессы.
Вместе с тем, следует, конечно, отдавать отчет в относительности самих понятий «аналитические» и «системные» процессы. По отношению к рассматриваемой проблеме это означает, что те процессы, которые трактуются как системные, интегративные по отношению к более простым, чем они, процессуальными образованиями, сами могут являться частями, компонентами других — еще более сложноорганизо ванных процессов. Иначе говоря, и интегральные, и метакогнитивные процессы, и вообще – все метапроцессы, будучи, несомненно, интегративными и системными, одновременно являются аналитическими на более высоком уровне процессуальной организации психики. Все они — суть продукты декомпозиции, аналитического расчленения общего, единого – онтологически целостно представленного процессуального содержания психики. Просто эта декомпозиция осуществляется на ином, нежели в отношении традиционных – «аналитических», «первичных» процессов уровне сложности, обобщенности и комплексности процессуально-психологического содержания. И в этом плане следует, конечно, иметь в виду, что любой из метапроцессов, отражая несомненную психическую реальность, в то же время, является и теоретическим конструктом, продуктом «аналитической экстирпации» целостного процессуального содержания психического. «Между» метапроцессами, гносеологически отображающими некоторые крупные, обобщенные «срезы» реальной онтологии процессуального функционирования психики, и самой этой онтологией нет совпадения, но напротив, пролегает определенная и неизвестная пока окончательно «дистанция».
Таким образом, можно видеть, что оба сформулированных выше вопроса, в действительности, тесно взаимосвязаны и приводят к необходимости постановки еще одной – ключевой теоретической проблемы, которую можно сформулировать следующим образом. Существуют ли, наряду с «первичными» и «вторичными» процессами, процессы и иных «порядков сложности »? Если да, то в чем состоит специфика и собственно процессуальное содержание процессов «третьего порядка»? Существуют ли в понятийном аппарате психологии и ее эмпирическом базисе референты, аналоги и феноменологические проявления такого рода «третичных» процессов? В каком виде с этих позиций может быть представлена общая структурно-уровневая организация системы психических процессов?
Эту же проблему (в целях придания ей более операционального характера) можно сформулировать и несколько иначе. Она при этом должна быть конкретизирована до двух взаимосвязанных вопросов. Первый: являются ли рассмотренные выше «вторичные» процессы компонентами некоторой системы и, если да, то какой именно? Второй: обладает ли данная система качественной спецификой по отношению к иным уровням процессуально-психологического содержания (то есть — к уровням «первичных» и «вторичных» процессов)? Понятно, что только в случае позитивного ответа на эти вопросы можно будет говорить о наличии процессов еще, как минимум, одного – «третьего порядка» сложности, о наличии «третичных» процессов.
<< | >>
Источник: А.В. КАРПОВ, И.М. СКИТЯЕВА. ПСИХОЛОГИЯ МЕТАКОГНИТИВНЫХ ПРОЦЕССОВ ЛИЧНОСТИ. 2005

Еще по теме 2.3. Состав и структура «вторичных» психических процессов (метапроцессов):

  1. МЕТОДЫ ПРОФИЛАКТИКИ И КОРРЕКЦИИ ВТОРИЧНЫХ ОТКЛОНЕНИЙ В ПСИХИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ ДЕТЕЙ СО СПЕЦИАЛЬНЫМИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫМИ ПОТРЕБНОСТЯМИ
  2. Часть Психические процессы
  3. ПОНЯТИЯ ПРОЦЕСС И СТРУКТУРА
  4. ГЛАВА 4. МОЗГ И ПСИХИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ
  5. 7.2. СОСТАВ ВОЛЕВЫХ КАЧЕСТВ
  6. Б. Г. АНАНЬЕВ О ПСИХИЧЕСКИХ ПРОЦЕССАХ
  7. Глава 6. Неосознаваемые психические процессы
  8. ВЗАИМОСВЯЗИ МЕЖДУ ПСИХИЧЕСКИМИ ПРОЦЕССАМИ.
  9. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ — ПРОЦЕСС ИЛИ СТРУКТУРА??
  10. МАШКОВА И.В. ЗАВИСИМОСТЬ ПСИХИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙОТ КРОВОТОКА В СТРУКТУРАХ МОЗГА
  11. 6.2 СТРУКТУРА ПРОЦЕССА ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ
  12. III. СТРУКТУРА ПРОЦЕССА МЫШЛЕНИЯ.