2.5. Специфика метасистемного уровня организации психики

Главной теоретической трудностью, попытки преодоления которой явились основной причиной разработки данной концепции, является фундаментальный феномен, который можно обозначить как «парадокс высшего уровня системы».
Его суть заключается в следующем. С одной стороны, высший уровень в иерархической организации любой системы, находясь внутри нее, но, не исчерпывая ее содержание (по определению), является тем самым частью этой системы. Это – важнейшая, решающая, доминирующая и пр., но все же именно часть системы. Она осуществляет координирующие, организующие и управляющие функции по отношению к остальным частям системы. С другой стороны, любая система (в особенности – сложная) может быть эффективно организована лишь в том случае, если ее «координирующий и управляющий» центр имеет в качестве объекта своего управления не какую-либо часть системы, а всю ее, все ее содержание – в том числе, разумеется, и все уровни, включая и высший. Тем самым, складывается внутренне противоречивая ситуация, при которой высший уровень системы должен входить в ее состав, но одновременно – быть как бы «за» и «вне» этого состава, точнее — «над» ним. Это, впрочем, достаточно давняя и традиционная трудность, попытки преодоления которой приводят, например, к выделению в той или иной системе некоторой «управляющей суперсистемы» (которая, однако, сама нуждается в «верховном» управлении»), в результате чего возникает типичная ситуация «дурной бесконечности ». В психологии эта же трудность является, в конечном итоге, главной причиной «идеи гомункулюса». На наш взгляд, наиболее естественным, хотя и достаточно радикальным способом снятия указанного парадокса может быть предположение, согласно которому в содержании системы может существовать такой уровень, который одновременно является и ее собственным уровнем, и уровнем, выходящим за ее пределы (метауровнем), то есть в определенном смысле – локализованным вне её.
Далее, необходимо обратить специальное внимание и на очень важное «системное понятие» (и, соответственно, на реальность, обозначаемую им) – понятие метасистемного уровня. Уже в ранних работах по общей теории систем (JI. фон Берталанфи) происходит дифференциация данного уровня от иных уровней и указывается, что метасистемный уровень является не только высшим, но и «открытым» [30]. Это, в частности, означает, что через него система взаимодействует с иными системами и развивается в таком взаимодействии. Вместе с тем, приходится констатировать, что понятию метасистемного уровня явно «не повезло» в плане внимания к нему со стороны исследователей и, соответственно – в плане его изученности. Этому, конечно, в значительной степени способствовала и сложность, противоречивость, а в чем-то – даже парадоксальность данного уровня. Причем, эта противоречивость и двойственность заложена даже в самой этимологии понятия «метасистемный»: она указывает на то, что некая сущность (в данном случае – уровень) и принадлежит системе, и лежит вне ее. Но тогда возникает вопрос, где же «на самом деле» локализуется данный уровень? Обычно принимается второй из указанных вариантов, причем – в упрощенной форме, когда понятием метасистемности обозначается сам факт включенности той или иной системы в иные системы более высоких порядков, а также ее взаимодействия с ними. Такая, повторяем, – упрощенная трактовка не исчерпывает собой всей специфики понятия метасистемного уровня и тем более – никак не объясняет его, а фиксирует лишь тривиальный факт взаимодействия системы и метасистемы. На наш взгляд, для того, чтобы более адекватно и конструктивно раскрыть его специфику, необходимо допустить, что метасистемный уровень может локализоваться внутри самой системы. Он, по-видимому, вообще имеет двойную локализацию – и вне, и внутри системы, в связи с чем формы, механизмы и способы его существования также могут быть принципиально гетерогенными.
В связи со сказанным, целесообразно сделать и еще одно замечание. Анализ истории развития идей системности свидетельствует о том, что явный акцент на всем ее протяжении делался на факторах и механизмах, объединяющих ее в целостность и выделяющих ее из «среды» – на механизмах и способах интеграции, автономизации, обеспечения автономности – «самости » систем. И это вполне понятно, даже – естественно с точки зрения господствующей «системоцентрической» парадигмы. Вместе с тем, реальный факт включенности любой системы в более широкий и онтологически представленный контекст, хотя, конечно, и осознавался и учитывался в общем плане, но получал значительно меньшее раскрытие. Иными словами, доминировала и продолжает доминировать не только «системоцентрическая» парадигма как таковая, но и своего рода «абстракция системы», «системная аналитичность». Она означает выделение системы из среды (метасистемы) и изучение первой в относительной самостоятельности от второй. Аналитическая парадигма, «изгнанная» системным подходом «в дверь», вернулась через «окно системной аналитичности». Более того, в результате этого невольно складываются представления, согласно которым, чем автономнее и самодостаточнее система, тем она совершеннее и эффективнее, дон считаем, что от этих взглядов необходимо отказаться, поскольку дело обстоит как раз наоборот: чем в большей степени система включена в метасистему и согласована с ней, тем выше ее адаптивность и сложность. Но достичь этого она может, по-видимому, лишь в том случае, если в ее собственной структуре будет представлен соответствующий уровень – уровень, обеспечивающий такое включение, то есть опять-таки – метасистемный уровень.
Итак, выше были рассмотрены некоторые достаточно общие положения системного подхода и те трудности, к которым приводит их последовательная реализация при современном уровне развития методологических представлений в данной области. Эти трудности уже сами по себе свидетельствуют о том, что системный подход как методологический принцип не является чем-то «окончательно сформировавшимся», но, напротив, сам находится в развитии, в становлении. Он поэтому не только допускает, но и требует специальных усилий в данном направлении. Об этом же свидетельствует и тот факт, что выявленные выше теоретические трудности одновременно могут быть поняты и как ведущие направлены развития самого принципа системности. Более того, «внутри» каждой из них, как можно было видеть из проведенного выше анализа, имеются существенные предпосылки и даже — своего рода «подсказки» для такого развития.
Все они, так или иначе, свидетельствуют о важной, но пока не реализованной роли, которая может принадлежать в развитии системного подхода понятию метасистемного уровня организации. Все констатированные выше трудности как бы «стягиваются» в один проблемный узел, связанный с данным понятием. Действительно, как было показано выше, до сих пор данное понятие остается одним из наименее раскрытых в методологии системности . Более того, оно остается и одним из самых противоречивых, непонятных и отчасти – даже парадоксальных. Эта парадоксальность связана, прежде всего, с тем, что метасистемный уровень, рассматрнваясь как принадлежащий той или иной системе и более того, трактуясь как ее «высший и ведущий» уровень (по определению), обычно не включается в состав и содержание этой системы а локализуется вне ее-в плане ее взаимодействий с более общими целос- тностями — метасистемами. Исторически сложившиеся, традиционно закрепившиеся и ставшие аксиоматическими представления в данной области предпочитают «не замечать» (для сохранения концептуального комфорта) эту противоречивость и парадоксальность понятия метасистемного уровня. Вместе с тем, как показывает проведенный выше анализ, эти представления не только могут, но и должны быть существенно уточнены, а частично – и скорректированы. Без такой коррекции вряд ли возможно развитие самого системного подхода в целом.
Сущность этих – «канонических» представлений может быть резюмирована следующим образом. При изучении некоторого объекта с позиций принципа системности в ней дифференцируется ряд иерархически соподчиненных уровней. Кроме того, система характеризуется двумя классами взаимодействий – внешне- и внурисистемными. Первые обеспечивают ее включенность в контекст более общих по отношению к ней систем, обозначаемых понятием метасистем. Эти взаимодействия составляют содержание – своего рода «ткань» метасистемного уровня. Они, а, следовательно, и сам метасистемный уровень – по определению – представлены поэтому в так сказать «экстрасистемном» плане. Иначе говоря, эти представления фиксируют, в основном, факт существования взаимодействий системы с более общими метасистемами и их определяющую роль для функционирования самой системы. В связи с этим, возникает вопрос о корректности и универсальности – о «всеобщности » указанных представлений, об их достаточности для характеристики всего многообразия существующих систем.
По нашему мнению, для того, чтобы попытаться ответить на сформулированный выше вопрос, его целесообразно намеренно заострить и сформулировать в следующем виде. Является ли положение о том, что метасистемный уровень может локализоваться только вне самой системы, всеобщим и универсальным для всех типов реально существующих систем? Или же такая – «экстрасистемная» локализация – является, хотя и наиболее типичной и распространенной, но все же частной, а не общей закономерностью организации систем?
Очевидно, что в случае позитивного ответа на данный вопрос надо будет признать возможность включения метасистемного уровня в структуру и содержания самих систем, то есть его существование не только в «экстрасистемном», но и в «интрасистемном» плане. Причем, следует помнить, что речь должна идти о возможности именно существования в той или иной форме, а не об онтологической представленности как одной их таких форм.
Предпринимая попытку ответа на данный вопрос, мы считаем необходимым подчеркнуть следующее. Вся история развития психологии, наиболее общие положения, а также сама атрибутивная природа психики указывают на существование базового и фундаментального, а не исключено, – и наиболее общего принципа ее организации. Более того, этот принцип является настолько общим, его проявления и воплощения настолько многообразны, а сам он настолько «привычен и обычен», что подробно раскрывать его нет необходимости, а достаточно лишь указать на его смысл. Внешняя — объективная реальность (как метасистема, с которой исходно взаимодействует психика) получает в ней своего рода «удвоенное» существование в виде субъективной реальности – в форме так называемого «отраженного» (если пользоваться традиционной терминологией). Эта субъективная реальность может принимать очень разные формы, она может по-разному обозначаться и трактоваться в плане ее механизмов, структур и процессов, но сам факт ее существования неоспорим и непреложен . В психологии существует очень много понятий для обозначения этой реальности, а также ее разновидностей, форм, аспектов, проявлений и т.д. Приведем лишь некоторые из них: «внутренняя информация», «знания», «ментальные репрезентации», «когнитивные схемы», «опыт», «образ мира», «внутренний мир», «модель ситуацию), «субъективные репрезентации», «скрипты» и мн. др.
Иными словами, атрибутивная природа психики, а одновременно – ее уникальность (и это раньше обозначалось как ее «отражательная природа») такова, что в ней объективная реальность получает свое «удвоенное бытие» в форме реальности субъективной. Более того, чем полнее, адекватнее и точнее будет совпадать последняя с объективной реальностью, тем большие предпосылки обеспечиваются и для решения общеадаптационных задач. Следовательно, можно констатировать, что та метасистема, с которой исходно взаимодействует психика, в которую она объективно включена и которая «внешненоложена» ей, оказывается представленной в структуре и содержании самой психики. Она транспонируется в психику, хотя и в очень специфической форме – в форме реальности субъективной (которая, однако, по самой своей сути и назначению должна быть максимально подобной в аспекте своих информационных и содержательных характеристик объективной реальности).
Естественно, что наиболее сложным и главным исследовательским вопросом является проблема того, как именно это происходит? Как порождается субъективная реальность во взаимодействии с внешней, объективной реальностью? По существу, это и есть основной вопрос психологии, и она пока не готова дать на него удовлетворительный ответ. Однако сам факт порождения и, соответственно, – существования субъективной реальности как «удвоенной» объективной реальности имеет место и не взывает сомнений. Причем, – «не вызывает» в такой степени, что это фундаментальный факт очень часто просто принимается как данность, но не учитывается в должной мере при решении тех или иных исследовательских задач. В частности, он очень слабо учитывается и в исследованиях, базирующихся на принципе системного подхода, а также – что еще более негативно – в содержании самого системного подхода.
Итак, сама сущность психического такова, что в его собственном содержании оказывается представленной и получает свое «удвоенное» существование та метасистема, которая является по отношению к нему исходно «внешнеположенной» и в которую оно объективно включено. Повторяем, что речь идет именно об определенной форме существования этой объективной реальности, а не о ее онтологической представленности в психике. Причем, чем более полным, адекватным и так сказать «глобальным» является такое представительство метасистемы в собственном содержании психики, тем «лучше для нее самой» – тем выше ее адаптационные и многие иные возможности.
Прямым логическим следствием этого является то, что взаимодействие психики (как системы) с метасистемами, в которые она исходно включена, первично может осуществляться и при отсутствии актуального контакта с ними. Реальность, которую очень трудно оспаривать, такова, что любое внешнее взаимодействие с миром многократно опосредствуется «внутренними представлениями» о ней. Человек взаимодействует не столько с «миром» непосредственно, сколько со своими представлениями о нем, с его субъективной моделью. Вместе с тем, данный факт обычно не осознается и субъективно не репрезентируется. Как отмечал А.Н. Леонтьев, «перед человеком – мир, а не «мир» и «картина мира» [132]. Понятно, что системы, которые могут взаимодействовать со средой и вне актуального контакта с ней, получают огромные преимущества. В частности, оказывается возможной «подготовка» к возможным вариантам реальных взаимодействий, ориентации в общей ситуации возможных взаимодействий, получения временного ресурса для обработки больших массивов информации и мн.др. Известные феномены «рефлексивной паузы», а также «опережающего отражения» одни из наиболее показательных и известных примеров сказанного.
Все рассмотренные выше вопросы являются очень общими и базируются на фундаментальных, отправных общепсихологических предъявлениях. Вместе с тем, все они в очень слабой степени ассимилированы в настоящее время методологией системности. Представляется парадоксальным и даже удивительным тот факт, что системный подход, есть методология, ориентированная на решение наиболее общих вопросов, до сих пор не уделяет должного внимания этим — повторяем – фундаментальным проблемам. И наоборот, попытка их синтезирования с методологией системного подхода позволяет сделать ряд значимых, на наш взгляд, заключений. Причем, следует особо подчеркнуть, что этот синтез отнюдь не является формальным – «механическим» и внешним. Он, напротив, обусловлен внутренней логикой развития системного подхода и основными тенденциями развития общепсихологических представлений о структурно-функциональной организации психики. Об этом свидетельствует уже самый первый, но одновременно – и главный, наиболее общий вывод, который оказывается возможным сделать на основе такого синтеза. Это – вывод, согласно которому следует признать, что структурно-функциональная организация психики предполагает включенность метасистемного уровня в само ее содержание, в ее собственную структуру.
По отношению к психике метасистемный уровень имеет не только «экстрасистемную» представленность (как по отношению практически ко всем иным известным в настоящее время системам), но и «интрасистемную» представленность. Метасистема, в качестве которой по отношению к психике выступает, в конечном итоге, вся «внешнеположенная» ей объективная реальность (а также взаимодействия с этой реальностью) получает в содержании самой психики свое «удвоенное бытие», свое «второе существование». Оно, разумеется, нетождественно онтологической представленности, а принимает качественно иные формы. Кардинальное отличие всех этих форм от «исходного бытия» метасистемы состоит в том, что они носят противоположный по отношению к нему характер – имеют не материальную, а идеальную природу. Для их обозначения, как мы уже отмечали, в психологии выработано множество понятий. И наоборот, метасистемный уровень синтезирует в себе все эти важнейшие психические образования, а само понятие метасистемного уровня является родовым по отношению к каждому из них как видовому.
Следует обязательно иметь в виду, что исследование этих форм субъективной репрезентации объективной реальности по праву является в настоящее время одной из главных тенденций развития общепсихологических исследований, особенно явно представленной в современной когнитивной психологии и в метакогнитивизме. Эти исследования направлены на раскрытие механизмов и закономерностей структурно; функциональной организации «ментальных репрезентаций», «систем знаний» и т.п. Вместе с тем, важно понимать не только эти механизмы и закономерности, но и общий смысл, психологический статус указанных образований в общей структуре психического. А статус их как раз и определяется принадлежностью к особому — метасистемному уровню, представляющему по своему содержанию «инобытие» объективной реальности в форме реальности субъективной, в форме ее идеальных моделей и репрезентаций.
Развитая выше трактовка, предполагающая возможность включения метасистемного уровня в содержание и структуру самой системы с необходимостью приводит к еще одному следствию. Дело в том, что, с одной стороны, метасистемный уровень по своим содержательным, информационным характеристикам является ничем иным, как «повторением» объективной реальности, ее отражением. Более того, чем полнее, адекватнее, а в идеале – «изоморфнее» он будет по отношению к объективной реальности, тем лучше для всей системы – психики. С другой стороны, являясь по своему содержанию информационным и выступая как совокупность «знаний о мире» (в широком смысле), метасистемный уровень является именно уровнем, имеет статус уровня и включен в общую иерархическую структуру уровневой организации системы – психики. Более того, метасистемный уровень это – по определению – не «рядовой» уровень, а иерархически высший уровень.
Отсюда вытекает важное следствие. Знания, «субъективная информация», «ментальные репрезентации», вообще – все содержательно-информационные образования психики, являясь отражением объективной реальности, не есть чисто информационные образования; они имеют в своей совокупности статус структурного уровня в общей организации психики. Он — этот уровень – взаимодействует со всеми иными ее иерархическими уровнями. Тем самым, система знаний (повторяем в широком смысле, то есть – все информационное содержание психики) сама начинает подчиняться общим структурно-уровневым закономерностям. Несколько упрощая реальность, можно сказать: знания оказываются в состоянии управлять структурой; содержание получает статус детерминанты функциональной динамики.
Предложенная выше трактовка метасистемного уровня как «встроенного» внутрь системы и, более того, локализованного на «вершине» ее структурно-уровневой иерархии, позволяет сформулировать и еще одно предположение. По-видимому, те представления о «мире систем», которые исторически сложились и являются традиционными в настоящее время, не могут считаться достаточными. Согласно им, как известно, высшим «внутренним» уровнем организации является общесистемный уровень, а метасистемный уровень рассматривается как внешний, локализованный во взаимодействиях самой системы с другими системами (метасистемами). Эти представления справедливы для очень многих и – более того – для подавляющего большинства типов и классов реально существующих систем. Они, однако, не универсальны и потому – не абсолютны. Дело в том, что, как показано выше, существует, как минимум, еще один класс систем, для которых указанное условие – условие внешней представленности метасистемного уровня – не выполняется. В них он, напротив, включен в содержание их самих и, более того, локализуется на вершине их общей структурно-уровневой иерархии. Отсюда с необходимостью следует, что и общая теория систем и системный подход – в их современном виде, то есть в виде, сформировавшемся на основе представлений об универсальном и абсолютном характере систем только с «внешним» метасистемном уровне, также не являются общими. Они – частный, хотя и важнейший случай более общих представлений, учитывающих существование всех классов систем – в том числе и систем со «встроенным» метасистемным уровнем.
Дополнительным и немаловажным аргументом обоснованности развитых выше положений является то, что с их позиций в значительной мере преодолевается комплекс теоретических трудностей и проблем, которые характерны для современного состояния системных исследований и которые были сформулированы выше. Причем, очень показательно то, что эти представления содействуют решению именно комплекса проблем, а не какой-либо одной из них. Напомним, что эти проблемы являются одновременно и важнейшими направлениями развития системного подхода в настоящее время, в силу чего предложенный вариант их решения содействует и развитию представлений о принципе системности в целом.
Действительно, с позиций развитых представлений получает свое естественное решение проблема соотношения «внешнесистемных» и «внутрисистемных» взаимодействий, которая особенно остро стоит именно в психологии. Поскольку, согласно этим представлениям, метасистемный уровень может быть «встроен» в содержание и структуру самой системы, то и «внешнесистемные» взаимодействия могут принципиально менять локализацию – становиться «внутрисистемными». Отсюда, в частности, вытекают достаточно далеко идущие следствия. Так, взаимодействия с метасистемой (со средой, с объективной реальностью) становятся возможными и в том случае, когда их – этих взаимодействий в «физическом смысле» просто нет. Именно такое взаимодействие – не с реальностью непосредственно, а с ее моделью, с ее презентацией составляет, как известно, наиболее типичный и характерный случай взаимодействия «личности с миром». И именно такие системы – системы, которые могут взаимодействовать со средой «без взаимодействия» получают, как мы уже отмечали, огромные преимущества.
В частности, становится возможной «подготовка» к возможным вариантам реальных взаимодействий, ориентации в общей ситуации возможных взаимодействий, получения временную ресурса для обработки больших массивов информации, связанной с организацией реальныx взаимодействий и мн.др.
Далее, столь же естественным способом решается и проблема механизмов сохранения качественной специфичности систем в отсутствии ее реального контакта с иными системами (метасистемами). Выше мы предположили, что такое сохранение может иметь место лишь в том случае, если в содержании самой системы будет представлена та – более общая метасистема, которая и обусловливает возникновение ее качественной специфичности. Нетрудно видеть, что именно это и обеспечивается в случае «встроенности» метасистемного уровня в содержание и структуру самой системы. И именно этот механизм обеспечивает сохранность многих качественных спецификаций в условиях отсутствия реального контакта системы с метасистемами. По отношению к психике, к личности он – этот механизм – лежит в основе сохранения многомер- ности и многокачественности «внутреннего мира», в основе синхронизации и синтезирования многих качественных спецификаций личности, психики (а также ее отдельных компонентов). Он же обеспечивает уже не просто целостность психики, но именно «дифференцированную целостность», а также сохранение ее самоидентичности на протяжении длительных интервалов времени.
С позиций сформулированных представлений могут быть преодолены и некоторые другие теоретические трудности – в частности, та них, которая была обозначена выше как «парадокс ведущего уровня систем» . Нетрудно видеть, что развитая нами выше трактовка метасистемного уровня как принципиально двойственного и имеющего две основные формы существования как раз и позволяет дать вполне естественное и даже – необходимое разрешение указанного парадокса. Действительно, как показано выше, по отношению к организации психики, данный уровень «встраивается» в ее собственную структуру и, более того обретает в ней статус ведущего, высшего. Тем самым он получает ней свое внутрисистемное бытие, выступает именно как уровень в общей структурно-уровневой организации психики. В этом своем статусе он представлен, как мы уже отмечали выше, в форме многих образований, давно и подробно изучающихся в психологии, особенно – в когнитивной психологии и в метакогнитивзме.
Вместе с тем, по своим содержательно-информационным характеристикам, по своей так сказать «наполненности» данный уровень является своего рода «дубликатом» объективной реальности, продуктом и результатом ее «отражения», точнее – воссоздания – порождения. Причем, подчеркнем еще раз, что чем более точным, полным и адекватным является соответствие этих содержательно-информационых характеристик объективной реальности, тем эффективнее функционирует и сам этот уровень, и все иные – соподчиненные ему уровни, и вся психика в целом. Будучи локализованным, разумеется, в «интрапсихической» плоскости, данный уровень локализуется самим субъектом вне ее – в объективной реальности . Тем самым, данный уровень субъективно «выносится» за пределы психического, оставаясь, естественно, внутри него.
Итак, и «парадокс высшего уровня организацию), и проблема неопределенности понятийного и концептуального статуса термина «метасистемный уровень» могут быть разрешены, на наш взгляд, лишь в том случае, если для этого привлечь общенаучный принцип дополнительности. Как было продемонстрировано выше, и сущность, и специфика, и атрибутивная природа метасистемного уровня таковы, что он не может быть интерпретирован по принципу «или – или» (то есть как локализованный или вне психики, или внутри нее). Он может быть адекватно и корректно раскрыт и объяснен лишь по принципу «и – и», то есть как имеющий «двойную локализацию». Эта «двойная локализация» метасистемного уровня означает, кроме того, существование двух его основных форм, модусов – материального и идеального.
Таким образом, подводя предварительные итоги проведенного анализа, мы хотели бы подчеркнуть главное. Этот анализ показал, что существующие традиционные взгляды относительно понятия «метасистемный уровень», а также его места и роли в организации психики нуждаются в существенной корректировке или даже – в определенном пересмотре. И наиболее важным шагом в данном направлении является отказ от традиционных представлений, согласно которым метасистемный уровень локализуется вне системы. Такая — внешняя представленность, хотя, разумеется, имеет место и, более того, является основной в то же время, не может считаться единственной и потому абсолютной. Данный уровень может быть «встроен» в собственную структуру системы, получая при этом, однако, качественно новые – иные по сравнению с его «экстрасистемной» представленностью формы существования. Кроме того, появляются основания для дифференциации особого, специфического класса систем как таковых – тех, которые характеризуются рассмотренными выше особенностями. Другими словам, в данный класс входят системы со «встроенным» метасистемным уровнем. И, разумеется, психика, рассмотренная с системных позиций, является наиболее характерным и показательным представителем данного класса.
Сформулированные выше теоретические представления имеют ряд достаточно значимых, по нашему мнению, следствий; позволяют по-новому и в более обобщенном виде рассмотреть, а частично – и решить некоторые традиционные общепсихологические проблемы. Так, с их позиций в работе [123] нами предложены обобщенные варианты решения таких проблем, как проблема структурно-уровневой организации деятельности, проблема состава и структуры способностей, проблема построения обобщающей концепции принятия решения и др. В контексте данной главы необходимо подчеркнуть, что эти представления, помимо теоретического, имеют и определенный собственно методологический потенциал. Остановимся на одном, но достаточно значимом в плане рассматриваемых в этой главе вопросов, следствии из развитых выше представлений.
Дело в том, что эти представления позволяют более полно, точно и адекватно учесть и объяснить важнейшую – фундаментальную и основополагающую категорию особенностей систем (прежде всего – психологических) — особенности их структурной организации. Они показывают, что метасистемный уровень не только может, но и для определенного класса систем должен быть включен в их состав, точнее – в их общую структурно-уровневую организацию. Тем самым создаются необходимые и достаточные предпосылки для того, чтобы предложить лишенное решение проблемы структурно-уровневой организации систем в весьма широком диапазоне различий их собственных характеристик.
Как известно, основной трудностью на пути решения данной проблемы является сохраняющаяся до сих пор несформулированность четких и обоснованных представлений о критерии-дискриминаторе уровней организации систем, то есть о критерии, позволяющим дифференцировать (выделить, различить, распознать) в исходной целостности базовые уровни ее структурной организации. Вообще, следует иметь в виду, что система критериев уровиевой дифференциации принципиально множественна, то есть предполагает существование глубоких различий между уровнями одновременно по нескольким основным параметрам. Дифференцируемые уровни должны иметь глубокие качественные различия по своему содержанию; выступать различными по характеру интегративных средств и механизмов, лежащих в их основе; обеспечивать качественно различные типы взаимодействия системы со средой; иметь глубоко различные феноменологические проявления; включать специфические и разнородные по отношению друг к другу компоненты и др.
Наряду с этим, они должны также воспроизводить и еще одну группу закономерностей – закономерности межуровневых взаимодействий, обеспечивающих их целостность в рамках дифференцируемой системы. Главной из них является иерархический принцип организации уровней.
Вместе с тем, множественность критериев межуровневой дифференциации не исключает, а наоборот предполагает наличие некоторого наиболее общего, базового параметра, выступающего главным основанием для их определения. Более того, все важные, но частные критерии Дифференциации уровней выступают как следствия этого обобщенного параметра. Он должен быть унитарным (универсальным) в отношении дифференциации всех уровней. В связи с этим необходимы критерии двух типов. С одной стороны, это критерии (признаки), репрезентирующие качественную разнородность уровней. Их использование может и должно служить средством проверки наличия качественных отличий между выделяемыми уровнями. Их можно обозначить как критерии-верификаторы. С другой стороны, это обобщенный и унитарный критерии Дифференциации, являющийся средством не только верификации, но и поиска, обнаружения (различения) уровней в рамках интегрированного и изначально недифференцированного целого. Он был обозначен нами как критерий-дискриминатор. Условие соблюдения обоих типов критериев является обязательным для уровневой дифференциации тем. Опираясь на результаты проведенного выше теоретического анализа, мы считаем возможным предложить следующее решение данной проблемы.
Любая достаточно сложная целостность представляет собой организацию ряда подсистем различного ранга (и, соответственно, различной сложности ), обладающих собственными качественными характеристиками. Эти подсистемы и выступают интегративными уровнями ее организации. Согласно общему решению данной проблемы, в структуре сложного целого (явления, процесса) необходимо дифференцировать, как минимум, следующие интегративные уровни. Во-первых, уровень целостности, на котором явление, процесс представлены во всей полноте состава, структуры и качественных характеристик. Это – собственно системный, или – общесистемный уровень. Во-вторых, уровень отдельных подсистем, включенных в сложное целое, формирующихся для обеспечения различных ее функциональных проявлений ("функциональные органы" системы) и имеющих собственное достаточно сложное строение. Это – субсистемный уровень. Он принципиально гетерогенен, поскольку предполагает множество различных по сложности частных декомпозиций системы. В-третьих, уровень структурных компонентов как базовых единиц целого. Наряду с этим, следует учитывать, что в психологии (в силу предельной сложности предмета изучения) он специфичен и дифференцируется на два качественно специфических по своим характеристикам уровня – собственно компонентный и элементный. Под компонентом понимается такое простейшее образование, которое еще обладает качественной специфичностью целого; под элементами понимаются те структурные составляющие, из которых образованы компоненты, но которые уже утрачивают качественную определенность целого (хотя и являются его онтологически необходимыми составляющими) . Наконец, с позиций общего решения проблемы иерархии уровней необходимо учитывать и то, что любая сложная целостность сама выступает как составляющая еще более широкой и общей метасистемы. В составе последней то или иное явление (процесс) вообще только и может существовать не как абстракция, а как онтологическое образование; приобретает свое конкретное – «внутрисистемное» бытие. Во взаимодействии с метасистемой явление, процесс приобретают новые качественные характеристики, измерения и параметры, которые образуют в совокупности высший (метасистемный) уровень организации.
Более того, – и это главное для систем, являющихся предметом собственно психологического познания, – метасистемный уровень может быть «встроен» в их структурно-уровневую организацию, включен их состав и содержание. Следовательно, собственная структура этих систем, иерархия их основных уровней обязательно предполагает необходимость дифференциации этого уровня как самостоятельного, качественно специфического, несводимого к иным уровням и тем более лишь к эффектам взаимодействия системы с метасистемами, в которые она онтологически включена.
Пять указанных уровней (элементный, компонентный, субсистемный, системный, метасистемный) носят, таким образом, общий характер и именно на них целостность обладает наиболее различающимися качественными «измерениями». Кроме того, эти же пять уровней «исчерпывают» собой весь диапазон качественных проявлений системы, охватывают все многообразие качественных характеристик целого в его реальной многомерности. Так, на низшем (элементном) уровне происходит как бы «отрицание» общего качества системы, поскольку в самих элементах система проявляется не в своих атрибутивных свойствах, а в аспекте свойств тех микросистем, из которых она, в конечном счете, складывается. Но аналогичный эффект «исчерпываемости качеств» системы имеет место и на высшем уровне – метасистемном, поскольку на нем целое приобретает особенности систем высших по отношению к ней порядков, сама выступает как их составляющая и также во многом утрачивает статус автономной. Тем самым диапазон выделенных уровней – это не только исчерпывающий континуум всех их возможных, качественно различных уровней организации, но одновременно – полный диапазон возможных форм бытия системы как автономной целостности. Все это позволяет рассматривать совокупность из пяти указанных уровней в качестве общего основания для дифференциации уровней в структурной организации систем. Та мера, с которой предполагаемые в ходе исследования уровни удовлетворяют этим представлениям, является показателем правомерности самого их выделения. Сформулированные представления должны обязательно учитываться, на наш взгляд, в психологических исследованиях. Они, приводя к постановке множества новых вопросов, позволяют сформулировать и наиболее общий из них. К каким следствиям ведет включение в структурно-уровневую организацию психики метасистемного уровня именно Как ее собственного уровня, а не только как уровня, локализованного не ее – в ее взаимодействиях с метасистемами, в которые она сама объективно включена? Главное из этих следствий состоит, по нашему мнению, в том, что именно благодаря такой «встроенности» метасистемного уровня в саму систему создаются предпосылки для возникновения качественно новых, своеобразных механизмов и принципов структур, ной организации и функционирования психики.
Так, благодаря данному уровню (как уровню, одновременно и включенному в содержание системы и «вынесенному» за ее пределы) открывается принципиальная возможность для своего рода объективации системой самой себя в качестве предмета организации и управления. Система, не нарушая рамок своей целостности и «онтологической замкнутости », в то же время, оказывается в состоянии выйти за свои собственные границы и сделать саму себя предметом своих же собственных воздействий, своей активности. Наиболее четким и несомненным феноменологическим «индикатором» этой особенности является вся совокупность так называемых «рефлексивных явлений». Другими словами, возникновение «встроенного» метасистемного уровня означает не только появление в структуре целого (психики) «еще одного» – пусть даже и высшего, важнейшею уровня. Дело еще и в том, что данный уровень атрибутивно связан с новым принципом функциональной организации психики (и даже базируется на нем). Он состоит в том, что именно благодаря метасистемному уровню (как уровню, одновременно локализованному и внутри системы, и вне ее) система обретает возможность делать — посредством выхода на этот — внешний по отношению к ней уровень – саму себя в целом объектом своего же собственного воздействия, управления, своей собственной организации .
Все сказанное можно обозначить как метасистемный принцип функциональной организации психики. Он, повторяем, сопряжен с включением в ее структуру метасистемного уровня и, более того, является его основой. При этом следует иметь в виду, что сам статус понятия «принцип» предполагает достаточно общий характер его действия и множественность сфер существования. Следовательно, есть основания считать, что он характеризует собой не только отношения метасистемного уровня с иными уровнями организации системы в целом, но и пронизывает собой многие другие – также важные, хотя и более частные аспекты ее организации. Эту же мысль можно сформулировать по-другому. Психика как суперорганизованная система, придя в результате своей эволюции к метасистемному принципу организации как к общему, может, вместе с тем, мультиплицировать его и в своих частных проявлениях.
Этот достаточно важный, по нашему мнению, вывод подтверждается общепсихологическими данным и результатами, в том числе – полученными нами [119, 120,123]. Приведем лишь два, но достаточно показательные проявления сформулированных выше закономерностей и принципов.
Так, именно благодаря метасистемному уровню и его «встроенности » в саму систему (психику) обеспечивается возможность существования фундаментального феномена (точнее – механизма), который можно условно обозначить как механизм метасистемной обратимости. Его суть столь же проста и понятна феноменологически, сколь трудна для конкретно-научного объяснения и состоит в следующем. Благодаря ему, система со «встроенным» метасистемным уровнем оказывается в состоянии объективировать себя для своей же собственной активности (регуляции, организации, координации и пр.). В самой системе (психике) складывается такой «функциональный орган» и такие ее механизмы, которые позволяют ее части (то есть метасистемному уровню) как бы оппозиционировать себя по отношению к ней в целом; относиться к самой себе как к «целостности ». В результате этого любой процесс, протекающий в психике, будучи транспонированным на метасистемный уровень, становится направленным не на «внешнюю среду», а на внутреннее содержание психики (а часто – и сам на себя). В результате этого возникают известные явления и процессы, которые обозначаются, например, как «мышление о мышлению) (метамышление), «память о памяти» (метапамять), «вторичное внимание», «мета- когнитивный мониторинг», то есть как метакогнитивные процессы, а более традиционно – как рефлексивные процессы и феномены. Другими словами, те процессы и механизмы, которые заложены в психике исходно и реализуются на всех иных (кроме метасистемного) уровнях, могут переноситься и на этот – метасистемный уровень. Но тогда они как бы оппозиционируются и объективируются по отношению к ней; они становятся направленными на всю систему психики в целом, а также на ее отдельные компоненты. В результате этого все внутрисистемные процессы, механизмы, закономерности и феномены сами становятся объектами активных воздействий со стороны их же самих, а также объектом «отражения» (если использовать традиционную терминологию) с их стороны, но представленных на метасистемном уровне. Очевидно поэтому, что механизм метасистемной обратимости является главным средством, обеспечивающим возможность такого фундаментального класса процессов, каковыми являются рефлексивные процессы, возможность рефлексии как уникального психического феномена в целом.
На наш взгляд, рефлексия — это и есть процесс, обеспечивающий связь общесистемного уровня организации психических процессов, то есть максимально обобщенного уровня, на котором представлена вся их совокупность, и метасистемного уровня организации психики.
Далее, – и это является достаточно значимым в контексте основных задач данной книги – представления о метасистемном принципе (и уровне) организации психики способствуют более полной интерпретации данных, полученных в настоящее время в метакогнитивизме. Основной пафос и главные достижения метакогнитивизма (мы старались продемонстрировать это в 1-й главе) как раз связаны с тем, что в нем доказана недопустимость ограничения «сферы приложения» когнитивных психических процессов только внешней, объективной средой. Они, эти процессы, могут быть направлены и на иную реальность – реальность субъективную, в том числе и сами на себя. В этом своем проявлении они обретают новые качественные характеристики, особенности и свойства. Однако именно эти их проявления выступают следствием того, что психические процессы «по отдельности », а также вся их система в целом могут «выходить за свои собственные пределы» и обретать метасистемный статус. Тем самым становится очевидным, что обобщенная концептуализация основных положений метакогнитивизма не только позволяет, но и требует обращения именно к представлениям о метасистемном уровне (и принципе) организации психики.
Кроме того, принадлежность к метасистемному уровню является фундаментальной, общей особенностью многих — очень важных для современных представлений и понятий психологии – таких, в частности, как понятия «ментальных репрезентаций», «когнитивных представлений», «схем», «сценариев» (скриптов), «структур субъективного опыта», «информационных моделей», а в более общем плане – знаний как таковых. Все они характеризуются определенной двойственностью: являясь по своему психологическому «обеспечению», по своему «носителю» внутрисистемными (и реализуясь поэтому за счет внутрисистемных уровней), по своему содержанию они как бы выходят за пределы системы субъективной реальности. Они выступают превращенной формой объективной реальности – своего рода «слепком» с нее, точнее – продуктом ее активного воссоздания и в этом смысле – порождения, а не только «отражения». В этом плане метасистемность является атрибутивным качеством всех указанных (и иных – подобных им) образований; родовым их свойством. В свою очередь, каждое из них предстает с этих позиций как видовое образование в пределах самого метасистемного уровня.
Именно понятие метасистемности позволяет органично включить в содержание, состав самой системы психического то, что ей не только не принадлежит, но и что ей в определенном смысле противоположно – объективную реальность. Более того, она – объективная реальность – не просто включается в систему психического посредством трансформации в свою превращенную форму, но и занимает при этом ведущий уровень, выступая на нем как субъективная реальность. И в этом плане можно сформулировать следующее предположение. С одной стороны, очевидно, что все психические образования и структуры, локализующиеся на метасистемном уровне, обладают свойством идеальности. Именно это свойство соединяет в себе, казалось бы, «несоединимое» – обязательную связь с материальным носителем, «отягченность духа материей» и, в то же время, – выход за нее; принадлежность системе – носителю и преодоление границ этой системы. Но с другой стороны, менее очевидно, но более существенно то, что сам метасистемный уровень, его формирование – сначала в фило-, а затем и в онтогенезе является важнейшей и, не исключено, решающей причиной, предпосылкой для возникновения свойства идеальности как такового в целом. Лишь те системы, которые достигают в своем развитии возможности «встраивания» метасистемного уровня в свое собственное содержание и структурно-функциональную организации, получают «доступ к идеальному», обретают способность к генерации этого свойства и к функционированию на его основе.
<< | >>
Источник: А.В. КАРПОВ, И.М. СКИТЯЕВА. ПСИХОЛОГИЯ МЕТАКОГНИТИВНЫХ ПРОЦЕССОВ ЛИЧНОСТИ. 2005

Еще по теме 2.5. Специфика метасистемного уровня организации психики:

  1. 2.6. Содержание метасистемного уровня организации психических процессов
  2. СПЕЦИФИКА ПСИХИЧЕСКОЙ РЕГУЛЯЦИИ В УСЛОВИЯХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПСИХИКИ
  3. Лекция № 21 Специфика работы психолога в организации
  4. Вопрос 1. Специфика конфликта в организации
  5. 2. Специфика профессиональной позиции психолога-консультанта в организации
  6. 3.2.2. УРОВНИ ОРГАНИЗАЦИИ СИСТЕМЫ
  7. УРОВНИ ОРГАНИЗАЦИИ ОЩУЩЕНИЙ
  8. Уровни организации материи и редукционизм
  9. Солодухо А.С. УРОВНИ ОРГАНИЗАЦИИ НАУЧНОГО ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ДИСКУРСА
  10. ТРУДОВАЯ мотивация руководителей организаций с различными уровнями психологической зрелости
  11. Лекция 3. Объективный критерий наличия психики. Психика и мозг.
  12. ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ ДИАГНОСТИКИ В ИЗУЧЕНИИ УРОВНЯ СФОРМИРОВАННОСТИ УМЕНИЯ У МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ РАСПОЗНАВАТЬ СЛОВО КАК ЧАСТЬ РЕЧИ
  13. Ю.А. Макаров, А.С. Галицкий СТРУКТУРА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ: МЕТАСИСТЕМНЫЙ ПОДХОД.
  14. ЛИЧНОСТНАЯ И СУБЪЕКТНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ ДЕЯ-ТЕЛЬНОСТИ В КОНТЕКСТЕ МЕТАСИСТЕМНОГО ПОДХОДА
  15. Качественные отличия человеческой психики от психики животных.
  16. 10.4.2. ПРОЯВЛЕНИЕ СТРЕССА НА УРОВНЕ ЦЕНТРАЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ, НА ПСИХИЧЕСКОМ И ФИЗИОЛОГИЧЕСКОМ УРОВНЯХ
  17. УДК 378.1: 177.P.A. ПАНИН ВЗАИМООБУСЛОВЛЕННОСТЬ УРОВНЯ ПЕРЕЖИВАНИЯ ОДИНОЧЕСТВА И УРОВНЯ РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТНОГО АДАПТАЦИОННОГО ПОТЕНЦИАЛА У ПЕРВОКУРСНИКОВ
  18. Гаврилко Т.Н. Стратегия организациии диагностика культуры организации
  19. 1.3. ПОНЯТИЕ О ПСИХИКЕ