ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итоги проведенного в данной книге анализа, мы считаем целесообразным резюмировать некоторые его основные результаты а также сформулировать ряд обобщающих положений, к которым он привел. Основным предметом этого анализа явился особый и достаточно специфический класс психических процессов – метакогнитивные процессы, которые очень широко и комплексно изучаются в настоящее время в специальном направлении психологических исследований – в метакогнитивизме.
Эти процессы представляют собой, по существу, новую и во многом специфическую психическую реальность; они лишь сравнительно недавно стали предметом психологических исследований. Общим, т.е. родовым признаком этих процессов, является то, что все они направлены на организацию, регуляцию и координацию других – так называемых «первичных» когнитивных процессов. Тем самым они специфичны по своему, так сказать, «предмету» – им выступает не объективная, а субъективная, точнее – субъектная реальность, а еще точнее – процессы и структуры ее репрезентации. Метакогнитивные процессы «выходят» за рамки традиционных когнитивных процессов, поскольку они могут быть направлены на реализацию базовых регулятивных функций как по отношению к собственно познанию, так и по отношению к организации деятельности в целом. «Возвышаясь» над иерархией когнитивных процессов, они одновременно опосредствуют связь между когнитивными и регулятивными процессами деятельности и поведения.
Дифференциация данного класса процессов привела к тому, что в русле когнитивной психологии оформилась достаточно мощная тенденция ее развития, которая может иметь (а точнее – фактически, уже имеет) не меньшие, а, быть может, бульшие «методологические последствия», нежели сама «классическая» когнитивная психология. Это – зарождение и бурное развитие метакогнитивизма и различных его конкретных направлений (например, метакогнитивного обучения, исследования метакогнитивных процессов и метакогнитивного опыта, анализ проблемы метакогнитивных способностей и др.). Метакогнитивизм сегодня во многом олицетворяет «передний край» развития когнитивной психологии в целом, а та, в свою очередь, в столь же многом репрезентирует сегодня общую и экспериментальную психологию в их современном воплощении и основных достижениях. Исследования в области проблематики метакогнитивизма не могут быть игнорированы ни одной сколь-нибудь крупной психологической проблемой, а тем более такой важной и комплексной проблемой, как проблема структурной организации системы психических процессов. И напротив, анализ основных тенденций развития метакогнитивизма, его основных результатов может значимо содействовать разработке многих психологических проблем и развитию указанной проблемы, в особенности.
Наряду с этим, столь же очевидна значимость исследований в русле метакогнитивизма и в плане разработки другой – фундаментальной и «вечной» проблемы — проблемы сознания, поскольку метакогнитивные процессы по самой своей сути (то есть атрибутивно) предполагают ведущую роль в их организации механизмов осознаваемого мониторинга и вообще – в значительной мере образованы ими. Далее, без раскрытия закономерностей метакогнитивной регуляции не только «внешней», но и «внутренней», т.е. собственно психической деятельности невозможна разработка и еще одной важной проблемы — проблемы субъекта. Метакогнитивные процессы – это такие процессуальные средства, овладевая которыми, субъект в значительной степени и становится таковым, обретает «самость», субъектность не только по отношению к внешнему миру, но и к миру внутреннему – к своей собственной психике, к ее содержанию. Последнее связано с тем, что по своей природе и функциональному предназначению метакогнитивные процессы направлены на регуляцию, координацию и организацию этого содержания, на произвольный – осознаваемый контроль за ним.
Вместе с тем, следует, конечно, отдавать полный отчет в том, что меткогнитивизм, являясь, действительно, одним из крупных теоретических «прорывов», не только по-новому решает те или иные общие психологические проблемы. Он одновременно ставит множество других – еще более общих и сложных задач. Более того, он, строго говоря, находится, еще на относительно ранних стадиях своего развития, а трудности изучения метакогниции велики, принципиальны и множественны. Все они, в конечном счете, связаны, на наш взгляд, с двумя основными причинами. Во-первых, «в лице» метакогнитивных процессов когнитивная психология (и психология в целом) сталкивается, как мы уже отмечали, по существу, с новой психической реальностью, суть которой состоит в том, что эти процессы являются психическими не только по механизмам своего осуществления, но также и по самому своему «предмету», объекту репрезентации и регуляции. Во-вторых, сам по себе вопрос о существовании метакогнитивных процессов как таковых автоматически (то есть по определению) ставит еще более острую проблему – проблему достаточности сложившихся традиционных представлений о составе тех психических процессов, которые, действительно, реально существуют и должны выступать предметом изучения в психологии.
В самом деле, анализ основных результатов, полученных в русле метакогнитивзма (в том числе – и рассмотренных выше), позволил зафиксировать следующие принципиальные трудности и вопросы которые оформились в нем к настоящему времени и которые остаются пока не преодоленными. Каков состав (то есть своего рода «номенклатура») метакогнитивных процессов? Каковы критерии для диффе ренциации метакогнитивных процессов от иных психических процессов и где «пролегает граница» между первыми и вторыми? Как могут и должны быть систематизированы метакогнитивные процессы, то есть какова их обоснованная собственно психологическая классификация? На какие категории и классы они дифференцируются? Каковы отношения метакогнитивных процессов с традиционными – основными классами психических процессов (когнитивных, эмоциональных, волевых, мотивационных)? Каков психологический статус метакогнитивных процессов и механизмов их реализации? Являются ли они качественно своеобразными и специфическими – несводимыми к аддитивной совокупности всех иных – «первичных» психических процессов? Как они «встроены» в общую аналитическую картину психических процессов, в их общую структурно-функциональную организацию? Каковы принципы и возможная структурная организация самих метакогнитивных процессов?
Очевидно, что без решения указанных вопросов затруднительно или даже – невозможно дальнейшее продуктивное развитие не только метакогнитивизма, но и когнитивной психологии в целом, поскольку первый сегодня во многом репрезентирует вторую. Данное обстоятельство все отчетливее осознается исследователями, что стимулирует попытки решения сформулированных выше вопросов. Вместе с тем, ни один из них не раскрыт пока в достаточной степени, что требует новых усилий в данной области и привлечения дополнительных результатов к их решению.
В целом, следует подчеркнуть, что, несмотря на очевидную теоретическую и практическую значимость проблематики метакогнитивизма, он разработана до сих пор явно недостаточно, а общий уровень ее его развития явно не соответствует этой высокой значимости Такое несоответствие обусловлено двумя главными причинами. Во-первых, – относительно небольшим временем существования данного направления, что объективно не позволяет пока ему достичь высокого уровня зрелости, развитости. Во-вторых, метакогнитивизму, равно как и когнитивной психологии в целом, присуща характерная методологическая особенность, которая очень часто является главной причиной их критической оценки, и, в действительности, обусловливает их существенную теоретическую ограниченность. Она состоит в том, что имеет место достаточно явный (а часто – и намеренно культивируемый) разрыв когнитивной психологии в целом и метакогнитивизма, в частности, с психологической теорией деятельности, с изучением целостной деятельности, поведения. Несколько заостряя ситуацию, можно сказать, что не только этимологически, но и по существу, то есть по «идеологии» и методологии когнитивная психология – это своего рода нечто противоположное (или – более мягко – «другое»), нежели регулятивная психология. В результате такой несинтезированности двух фундаментальных направлений современной психологии «страдают» они оба. Внедеятельностный подход к метакогнитивным процессам приводит к априорно зауженным концептуальным основаниям их изучения, к обеднению и «уплощению» получаемых результатов. В свою очередь, недостаточный учет психологией деятельности наиболее сложных, то есть именно метакогнитивных процессов ее организации и регуляции, существенно обедняет современную психологическую теорию деятельности, а часто – вообще блокирует исследования наиболее принципиальных вопросов (например, вопроса о структуре и содержании рефлексивных механизмов регуляции деятельности ).
В свете сказанного подставляются обоснованными и даже – совершенно естественными те методологические установки и тот специфический ракурс решения указанных проблем метакогнитвизма, которые были сформулированы и (мы надеемся) в определенной степени реализованы в данной книге. Среди них — этих методологических установок и исследовательских императивов наиболее принципиальными представляются следующие.
Прежде всего, как мы уже отмечали во «Введении», общая логика развертывания метакогнитивизма базируется на том – в целом несложном, но крайне важном положении, согласно которому магистральное направление развития взглядов в области психических процессов, их все более полное приближение к реальной сложности и многомерности этих процессов состоит в разработке представлений, в которых «традиционные» когнитивные процессы, сохраняясь, разумеется, как уровень их общей системы, трактовались бы, вместе с тем, как один из уровней, а не как все содержание понятия «когнитивные процессы. Метакогнитивизм создал своего рода прецедент, показав и доказав, что, наряду с традиционными («первичными», согласно принятой в нем терминологии), существуют и иные – «вторичные» процессы.
Метакогнитивные процессы двуедины по своей психологической природе: являясь когнитивными по механизмам, они регулятивны по направленности, т.е. по функциональному предназначению. В силу этого, проблема изучения метакогнитивных процессов органично включается в другую - более общую и фундаментальную психологическую проблему - проблему раскрытия основных принципов и закономерностей, процессов и феноменов, лежащих в основе регулятивных функций психики. Иначе говоря, это – проблема изучения регулятивной подсистемы психики (как второй основной, наряду с когнитивной, подсистемой).
Вместе с тем, одновременно с развитием метакогнитизма, но в значительной мере автономно и как бы «параллельно» ему аналогичная логика исследований развертывалась и в совершенно иной, но также — фундаментальной сфере психологической проблематики – в психологической теории деятельности. Общий вывод и главный «вектор» этого развития как раз и состоял в том, что для адекватного раскрытия процессуально-психологической регуляции деятельности совершенно недостаточно тех традиционных представлений, которые сложились и стали аксиоматическими в теории психических процессов. Реализация деятельности немыслима без более сложных, комплексных, синтетичес- ких-специфически регулятивных процессов, нежели те, которые составляют содержание категории «психические процессы» в его традиционной трактовке. Именно они и были обозначены нами как интегральные процессы психической регуляции деятельности. Все они – аналогично метакогнитивным, «вторичным» процессам – также являются комплексными, синтетическими, составными. В этом смысле они – опять-таки подобно метакогнитивным процессам - выступают процессами «второго порядка» сложности являются продуктами синтезирования «первичных» процессов и поэтому – «вторичными» процессами.
Нетрудно видеть, что логика развертывания столь различных проблем, о которых сказано выше, характеризуется взаимной конвергентностью. Она — и это, на наш взгляд глубоко закономерно – отражает реальную специфику и сложность процессуально-психологического содержания психики. Иными словами, и исследования проблемы психических процессов, и исследования в русле теории деятельности показали и доказали (хотя и существенно разными путями) необходимость дифференциации особого класса процессов – «вторичных» (в терминологии метакогнитивзма), интегральных (в терминологии психологической теории деятельности). И, хотя эти два понятия, как показано в книге, не являются тождественными, оба они знаменуют «выход» в иную плоскость процессуально-психологического анализа содержания психического — плоскость существенно более сложную, менее «аналитичную», более приближенную к реальной онтологии психического.
И здесь мы хотели бы обратить внимание на то немаловажное обстоятельство, согласно которому «сквозь призму» взаимной конвергенции развития представлений о метакогнитивных и интегралньных процессов отчетливо просматриваются сложные взаимоотношения двух фундаментальных направлений современной психологии – когнитивной психологии и психологии деятельности, и которые были достаточно подробно рассмотрены в книге.
Главное при этом заключается в сонаправленности логики эволюции когнитивной психологии с теми общими тенденциями, которые характерны для развития психологической теории деятельности (и одной из важнейших среди которых как раз и является переход к приоритетному исследованию синтетических – интегративных процессов психической регуляции деятельности). Это - еще одно проявление общей гносеологической закономерности, согласно которой наиболее перспективным способом решения сложных и острых проблем является осуществление исследований «на стыке» тех или иных — общих и фундаментальных направлений. Понятие «вторичных» (метакогнитивных, интегральных) процессов как раз и является, используя термин П.К. Анохина, своеобразным концептуальным мостом между когнитивной психологией и психологической теорией деятельности. Оно позволяет синтезировать ряд их ключевых положений, существенно стимулируя развития и той и другой. Именно такой подход и составил концептуальную основу данной книги, определил специфику решения тех проблем, которые в ней рассматриваются.
С точки зрения такого подхода отчетливо выявилась еще одна – не вполне позитивная особенность современного состояния исследований в области метакогнитивизма и была определена перспектива ее преодоления. Дело в том, что очень характерный для него и даже – в какой-то степени намеренно культивируемый в нем подход к изучению метакогнитивных процессов (их рассмотрение в возможно более «чистом» виде, преимущественно в лабораторных и потому – достаточно искусственных условиях) является, по существу, следствием другой – еще более фундаментальной особенности. Она заключается в том, что до сих пор в метакогнитивизме господствующей является своего рода «предметоцентрическая» парадигма исследований: метакогнитивные процессы рассматриваются преимущественно в аналитической изолированности от тех систем (связанных с психической регуляцией деятельности, поведения, общения), в которые они реально — онтологически включены. Это и приводит к несинтезированности представлений о метакогнитивных процессах с психологией деятельности. Ее мощный эвристический потенциал явно недостаточно востребован метакогни тивизмом. Тем самым обнаруживается и главная, на наш взгляд, особенность его современного состояния – аналитический, то есть преимущественно внедеятельностный (а значит — и не вполне экологичный) подход к его разработке.
Далее, становится очевидным и то, что «предметоцентричская» парадигма развития метакогнитивизма, будучи оправданной и, более того — необходимой на определенных стадиях развития датой проблемы, должна быть дополнена, а затем — и заменена иным способом исследования. Последний требует синтеза полученных на аналитическом («предметоцентрическом») этапе результатов и попытки разработки обобщающих концептуальных положений. Но главное – он требует преобразования исходной парадигмы изучения («предметоцентрической») в иную – «системоцентрическую», что в теоретическом плане равнозначно смене аналитического подхода к ее изучению системным. Это предполагает необходимость исследования предмета (метакогнитивных процессов) в контексте той реальной целостности, в которую он включен и в которой содержатся онтологические основания для его существования. Такой реальной целостностью – метасистемой по отношению к указанным процессам как раз и выступает психологическая система деятельности.
Задача преодоления «предметоцентризма» через реализацию по отношению к метакогнитивным процессам «первого шага» системного исследования (то есть их изучения как компонента определенной метасистемы) логически ведет к необходимости сделать и следующие – также предписываемые принципом системности – шаги. Действительно, после того, как предмет раскрыт в его качественной определенности («сам по себе» – на аналитическом этапе познания) и после того, как он охарактеризован в плане его качественной специфичности (как компонент метасистемы), он должен быть изучен в плане основных категорий его собственных закономерностей — структурных, функциональных, генетических, а также в плане его обобщенных свойств – системных качеств, интегральных характеристик. Раскрытие предмета во всех этих аспектах, а также последующий синтез полученных при этом результатов являются необходимыми и во многом достаточными основаниями для его обобщенного — собственно концептуального описания и объяснения. Тем самым определяется общая стратегия разработки представлений о метакогнитивных процессах регуляции деятельности и поведения, подготовленная всем их предшествующим развитием и особенностями современного состояния. Она образована последовательно сменяющими и дополняющими дуг друга этапами их изучения – в их «метасистемном бытии», то есть» онтологическом плане; в плане их структурной организации, функщональных закономерностей, а также генетических особенностей.
Естественно, что обоснованная реализация сформулированных выше методологических установок предполагает, прежде всего, анализ и осмысление того — подчеркнемте раз – огромного теоретического и эмпирико-экспериментального материала, который накоплен к настоящему времени в русле метакогнитивизма. В связи с этим, одновременно с решением первой из сформированных выше задач (задачи выявления качественной специфики метакогнитивных процессов при их включении в базовые метасистемы психики) в книге решалась и еще одна задача – задача анализа и омысления этого материала. Последнее представляется тем более находимым, что метакогнитивизм как направление крайне слабо освещен в отечественной психологической литературе, хотя, повторяем, и представляет сегодня «передний край» исследований когнитивной сферы субъекта. Поэтому в 1-ой главе книге направление метакогнитивзма рассмотрено, по возможности, комплексно – в аспекте истории его возникновения и развития, логики развертывания его базовой проблематики, волюции представлений о предмете исследования, развития взглядов о методах изучения, а также в плане оценки его современного состояния и определения перспектив его дальнейшего развития и связанных с ним приоритетных исследовательских задач.
Одновременно с этим, хотя вполне самостоятельно, решалась и еще одна – очень важная, на наш взгляд, задача, связанная с включением понятия «метакогнитивныепроцессы» в контекст базовых общепсихологических категорий, вообще – с попыткой синтеза понятийного аппарата метакогнтизизма с катешальным строем психологии. И хотя мы отдаем себе полный отчет в ток, что эта попытка носит сугубо предварительный характер, сам этот штез рано или поздно должен быть осуществлен, так без него и «вне его» практически невозможно продуктивное развитие ни самого метакогаитизма, ни его реальный, конструктивный вклад в разработку важнейших общепсихологических проблем. Это тем более необходимо, что межогнитивизм по самой своей природе является междисциплинарным, интетическим направлением – и по характеру возникновения, и по «держанию и по смыслу его ведущей проблематики.
Действительно, как показа теоретический анализ, специфика метакогнитивного нашравлеиия и его конструктивность заключаются в том, что оно, возникнув на стыке когнитивного направления и школы Ж. Пиаже, стало связующим звеном между многими современными направлениями психологических исследований: психологией памяти и психологией принятия решений, проблемой обучаемости и проблемой мотивации, проблемой научения и когнитивной психологией.
Как показал проведенный в 1-ой главе анализ, современное состояние метакогнитивизма характеризуется тем, что в его структуре достаточно отчетливо дифференцируются три основных направления.
Первая категория исследований включает процессуальные исследования когнитивного мониторинга. В рамках этого направления изучаются знания субъекта об особенностях своего мышления, и то, в какой степени и как точно он может отслеживать (осуществлять мониторинг) своих познавательных процессов и той информации, которую он получает.
Вторая большая группа исследований охватывает «саморегуляцию мыслительных процессов в условиях меняющихся требований проблемной ситуации». Организация этих исследований предполагает задачи, в которых заложены как определенные требования к мышлению, так и необходимость гибкого использования метакогнитивных стратегий.
Третье направление исследований изучает взаимосвязь и взаимодействие процессов мониторинга и регуляции. В рамках экспериментов от испытуемых требуется отслеживать процесс актуализации информации в ходе решения задачи и затем использовать знания об особенностях актуализации для регуляции процессов памяти.
Таким образом, в первой главе приводятся наиболее распространенные направления и подходы к изучению метакогнитивных феноменов, каждое из которых является, безусловно, продуктивным при изучении отдельных сторон метапознания, его места роли в психической жизни личности. Тем не менее, в рамках указанных направлений имеет место существенное преобладание описательного, феноменологического подхода над объяснительным, недостаточно раскрывается сама структура и механизмы функционирования метакогнитивных процессов.
Таким образом, современное состояние проблемы метапознания характеризуется, во-первых, сильным влиянием когнитивистской традиции в исследовании метакогнитивных процессов – их преимущественно внедеятельностым изучением. Во-вторых, – аналитическим изучением отдельных сторон, аспектов и проявлений метапознания. Несмотря на то, что проблема изучения этих процессов декларируется как междисциплинарная, приходится констатировать, что на своевременном этапе ее анализ как междисциплинарной ограничивается указанием роли метакогнитивных процессов в различных областях человеческой жизнедеятельности.
Преодоление указанных противоречий как раз и предполагает попытку синтеза ключевых положений метакогитивизма с фундаментальными общепсихологическими категориями, интерпретацию этих положений «сквозь призму» основных категорий (личности, субъекта, деятельности, психических процессов, психических свойств, психических состояний и др.), которая и была предпринята нами в 1-ой главе.
Вместе с тем, реализация такого синтеза и, прежде всего, синтеза понятия метакогнитивных процессов с базовыми положениями психологической теории деятельности создает адекватные предпосылки для перехода к иным – также очень значимым аспектам изучения этих процессов и, в первую очередь, – к структурному аспекту. Дело в том, что лишь будучи раскрытыми в контексте реальной, онтологически представленной метасистемы, в которую объективно включены метакогнитивные процессы «в» и «для» которой они исходно формируются, а затем – функционируют (системы психической регуляции деятельности, поведения), они могут быть раскрыты в истинной полноте своего состава, содержания и структуры. «За пределами» этой метасистемы – в аналитически изолированном виде, в «чистых» – лабораторных условиях эта структура в значительной степени деформируется, «уплощается» и даже — разрушается (что в целом вполне закономерно и характерно для аналитического способа познания и на что часто указывают сами представители метакогнитивизма). В связи с этим, наш подход к изучению структурного аспекта организации метакогнитивных процессов, который мы пытались реализовать в книге, был принципиально иным – своего рода деятельностно-опосредствованным, поскольку предполагал их рассмотрение не «вне», а «в» структуре деятельности – в качестве одного из естественных и объективно необходимых средств ее организации.
С позиций такого подхода решается двуединая задача. Во-первых, метакогнитивные процессы раскрываются как один из классов (и уровней) процессов психической регуляции деятельности, определяется система их взаимодействий со всеми иными классами и уровнями операционных средств процессуально-психологической регуляции деятельности и поведения. Во-вторых, открывается реальная возможность определенной корректировки и углубления представлений о структурно-уровневой организации системы психических процессов в целом.
Действительно, такой подход и развитая на его основе концепция (представленная во 2-ой главе) показывают, как именно могут и должны быть синтезированы существующие в настоящее время «классические» представления о так называемых «первичных» психических процессах с представлениями о «вторичных» психических процессах, развитыми русле метакогнитивизма. «Первичные» и «вторичные» процессы полу чают с позиций сформулированной концепции статус двух – качественно специфических уровней в общей иерархии психических процессов – уровней, хотя и предельно значимых, но отнюдь не исчерпывающих собой всю эту иерархию. Далее, с этих же позиций оказалось возможным произвести существенное расширение и дифференциацию самого класса «вторичных» психических процессов и показать, что он отнюдь не исчерпывается лишь метякогнитивными процессами и не сводится к ним. В него входят процессы и иных важнейших категорий -метарегулятивные, метамотивационные, метаэмоциональные. При этом, очень показательно, что в рамках развитых представлений удалось синтезировать концепцию интегральных психических процессов (как метапроцессуальных по своей сущности и функциональному предназначению) со взглядами, сложившимися в современном метакогнитивизме. Таким образом, «вторичные» психические процессы – это не только метакогинитивные процессы; однако и сами «вторичные» процессы, равно, как и процессы «первого» уровня, могут и должны быть дифференцированы на основные категории – когнитивные, регулятивные мотивационные и др. Они образуют в своей совокупности общую категорию метапроцессов.
С указанных позиций – и это мы считаем необходимым подчеркнуть специально – преодолевается определенная узость и ограниченность существующих сегодня в когнитивной психологии и в метакогнитивизме представлений об «исключительности» роли взаимодействия «первичных» и «вторичных» процессов; об этих двух уровнях как таких, которые исчерпывают собой всю аналитическую картину организации системы психических процессов. Дело в том, что, как показано в книге, в общей структурно-уровневой организации психических процессов необходимо дифференцировать еще один – также качественно специфический уровень, который является продуктом организации и интеграции самих «вторичных» процессов (и метарегулятивных – интегральных, и метакогнитивных и иных). Этот уровень включает в себя всю совокупность рефлексивных процессов, механизмов и средств, соотносится с рефлексией как особым, качественно специфическим психическим процессом, но уже не «первичным» и даже — не «вторичным», а своего рода «третичным». Тем самым решается достаточно старая и очень острая теоретическая проблема – проблема процессуального статуса самой рефлексии. Она, обнаруживая свой уровневый статус и свою качественную определенность как процесс «третьего» порядка сложности, как «третичный» психический процесс, обретает тем самым свое естественное место в общей структуре психических процессов. Вместе с тем, специфика рефлексии как психического процесса и даже. ее уникальность состоят в том, что она обладает так сказать «двойной принадлежностью»: она соотносится не только с наиболее обобщенным – общесистемным уровнем организации психических процессов, но и составляет суть, основное процессуальное средство реализации метасистемного уровня их организации.
И здесь — при обращении к понятию метасистемного уровня и при трактовке рефлексии с его позиций мы считаем необходимым специально подчеркнуть еще одно результирующее положение данной книги, которое, являясь следствием из проведенного в ней анализа, в то же время выходит за рамки ее проблематики и в более общем плане рассмотрено нами в специальной монографии [123]. Сущность данного понятия и тех теоретических следствий, к которым ведет его реальное включение в психологическую проблематику, может быть резюмирована следующим образом.
Вся история развития психологии, ее общие положения, а также сама атрибутивная природа психики указывают на существование базового и фундаментального, а не исключено, – и одного из наиболее общих принципов ее организации. Более того, этот принцип является настолько общим, его проявления и воплощения настолько многообразны, а сам он настолько «привычен и обычен», что подробно раскрывать его нет необходимости, а достаточно лишь указать на его смысл. Внешняя – объективная реальность (как метасистема, с которой исходно взаимодействует психика) получает в ней своего рода «удвоенное» существование в виде субъективной реальности – в форме так называемого «отраженного» (если пользоваться традиционной терминологией). Эта субъективная реальность может принимать очень разные формы, она может по-разному обозначаться и трактоваться в плане ее механизмов, структур и процессов, но сам факт ее существования неоспорим и непреложен.
В психологии существует очень много понятий для обозначения этой реальности, а также ее разновидностей, форм, аспектов, проявлений и т.д. Приведем лишь некоторые из них: «внутренняя информация», «знания», «ментальные репрезентации», «когнитивные схемы», «опыт», «образ мира», «внутренний мир», «модель ситуации», «субъективные репрезентации», «скрипты» и мн.др.
Иными словами, атрибутивная природа психики, а одновременно – ее уникальность (и это раньше обозначалось как ее «отражательная природа») такова, что в ней объективная реальность получает свое «удвоенное бытие» в форме реальности субъективной. Более того чем полнее, адекватнее и точнее будет совпадать последняя с объективной реальностью, тем бульшие предпосылки обеспечиваются и для решения общеадаптационных задач. Следовательно, можно констатировать, что та метасистема, с которой исходно взаимодействует психика, в которую она объективно включена и которая «внешнеположена» ей, оказывается представленной в структуре и содержании самуй психики. Она транспонируется в психику, хотя и в очень специфической форме – в форме реальности субъективной (которая, однако, по самой своей сути и назначению должна быть максимально подобной в аспекте своих информационных и содержательных характеристи к объективной реальности ). Естественно, что наиболее сложным и главным исследовательским вопросом является проблема того, как именно это происходит? Как порождается субъективная реальность во взаимодействии с внешней, объективной реальностью? По существу, это и есть основной вопрос психологии, и она пока не готова дать на него удовлетворительный ответ. Однако сам факт порождения и, соответственно, – существования субъективной реальности как «удвоенной» объективной реальности имеет место и не взывает сомнений. Причем, – «не вызывает» в такой степени, что этот фундаментальный факт очень часто просто принимается как данность, но не учитывается в должной мере при решении тех или иных исследовательских задач. В частности, он очень слабо не учитывается и в исследованиях, базирующихся на принципе системного подхода, а также – что еще более негативно – в содержании самого системного подхода.
Сама сущность психического такова, что в его собственном содержании оказывается представленной и получает свое «удвоенное» существование та метасистема, которая является по отношению к нему исходно «внешнеположенной» и в которую оно объективно включено. Повторяем, что речь идет именно об определенной форме существования этой объективной реальности, а не о ее онтологической представленности в психике. Причем, чем более полным, адекватным и так сказать «глобальным» является такое представительство метасистемы в собственном содержании психики, тем «лучше для нее самой» – тем выше ее адаптационные и многие иные возможности.
Прямым логическим следствием этого является то, что взаимодействие психики (как системы) с метасистемами, в которые она исходно включена, первично может осуществляться и при отсутствии актуального контакта с ними. Реальность, которую очень трудно ос- даривать, такова, что любое внешнее взаимодействие с миром многократно опосредствуется «внутренними представлениями» о ней. Человек взаимодействует не столько с «миром» непосредственно, сколько со своими представлениями о нем, с его субъективной моделью. Вместе с тем, данный факт обычно не осознается и субъективно не репрезентируется. Понятно, что системы, которые могут взаимодействовать со средой и вне актуального контакта с ней, получают огромные преимущества. В частности, оказывается возможной «подготовка» к возможным вариантам реальных взаимодействий, ориентации в общей ситуации возможных взаимодействий, получения временную ресурса для обработки больших массивов информации и мн.др. Известные феномены «рефлексивной паузы», а также уже упомянутого выше «опережающего отражения» – одни из наиболее, показательных и известных примеров сказанного.
Все рассмотренные выше вопросы являются очень общими и базируются на фундаментальных, отправных общепсихологических представлениях. Вместе с тем, все они в очень слабой степени ассимилированы в настоящее время методологией системности. Представляется парадоксальным и даже удивительным тот факт, что системный подход, то есть методология, ориентированная на решение наиболее общих вопросов, до сих пор не уделяет должного внимания этим – повторяем – фундаментальным проблемам. И наоборот, попытка их синтезирования с методологией системного подхода позволяет сделать ряд значимых, на наш взгляд, заключений. Причем, следует особо подчеркнуть, что этот синтез отнюдь не является формальным – «механическим» и внешним. Он, напротив, обусловлен внутренней логикой развития системного подхода и основными тенденциями развития общепсихологических представлений о структурно-функциональной организации психики. Об этом свидетельствует уже самый первый, но одновременно – и главный, наиболее общий вывод, который оказывается возможным сделать на основе такого синтеза. Это – вывод, согласно которому следует признать, что структурно-функциональная организация психики предполагает включенность метасистемного уровня в само ее содержание, в ее собственную структуру.
По отношению к психике метасистемный уровень имеет не только «экстрасистемную» представленность (как по отношению практически ко всем иным известным в настоящее время системам), но и «интрасистемную» представленность. Метасистема, в качестве которой По отношению к психике выступает, в конечном итоге, вся «внешнеположенная» ей объективная реальность (а также взаимодействия с этой реальностью) получает в содержании самой психики свое «удвоенн бытие», свое «второе существование». Оно, разумеется, нетождествен но онтологической представленности, а принимает качественно иные формы. Кардинальное отличие всех этих форм от «исходного бытия» метасистемы состоит в том, что они носят противоположный по отношению к нему характер — имеют не материальную, а идеальную природу. Для их обозначения, как мы уже отмечали, в психологии выработано множество понятий. И наоборот, метасистемный уровень синтезирует в себе все эти важнейшие психические образования, а само понятие метасистемного уровня является родовым по отношению к каждому из них как видовому.
В этой связи следует со всей определенностью указать на то, что исследование различных форм субъективной репрезентации объективной реальности как раз является одной из главных тенденций развития общепсихологических исследований, особенно явно представленной именно в современной когнитивной психологии и, прежде всего, в метакогнитивизме. Эти исследования направлены на раскрытие механизмов и закономерностей структурно-функциональной организации «ментальных репрезентаций», «систем знаний» и т.п. Вместе с тем, важно понимать не только эти механизмы и закономерности, но и общий смысл, психологический статус указанных образований в общей структуре психического. А статус их как раз и определяется принадлежностью к особому – метасистемному уровню, представляющему по своему содержанию «инобытие» объективной реальности в форме реальности субъективной, в форме ее идеальных моделей и репрезентаций.
С позиций такого подхода рефлексия и раскрывается именно как процесс, обеспечивающий связь общесистемного уровня организации психических процессов (то есть максимально обобщенного уровня, на котором представлена вся их совокупность) и метасистемного уровня организации психики. По своим механизмам и процессуальным средствам рефлексия как бы «повторяет» всю систему психических процессов (особенно – когнитивных) и воплощает ее в себе. Она – эта система является «реализатором» рефлексивных явлений и процессов. В то же время, уже тот факт, что совокупность психических процессов, транспонируется на метасистемный уровень, означает, что их объектом, предметом (то есть тем, на что именно они направлены) становится собственное содержание самой системы психического. Следовательно, именно метасистемный уровень, его наличие в структуре психики делают возможными рефлексивные явления, рефлексивность как способность, уникально присущую человеку. Рефлексия – и в этом состоит ее атрибутивная, важнейшая особенность – приводит к своеобразному «выходу за пределы» системы психических процессов; к тому, что сама эта система становится доступной для ее субъективной репрезентации и частичной произвольной управляемости. Психика тем и уникальна, что в ней как в системе – заложен такой механизм, который позволяет преодолевать ей свою собственную системную ограниченность; постоянно выходить за свои собственные пределы, делая саму себя предметом своего же собственного функционирования. Иначе говоря, в самой организации психики предусмотрен и реализован высший из известных уровней — метасистемный. Рефлексия же — это и есть процессуальное средство реализации данного уровня. Результативным проявлением данного средства выступает вся феноменология сознания, сознание как таковое. И именно поэтому сознание в его собственно процессуальном аспекте соотносится с высшим – метасистемным уровнем организации психических процессов.
Таким образом, само по себе наличие у психики свойства рефлексивности является – в наиболее общем плане — следствием такой ее организации, при которой в саму ее структуру «встроен» метасистемный уровень. Рефлексия же как процесс – это и есть процессуальный аспект функционирования метасистемного уровня, точнее – его координирующих и регулирующих взаимодействий со всеми иными уровнями организации психических процессов («первичными», «вторичными» и «третичными»).
Рефлексия выступает собственно процессуальным аспектом сознания, его процессуальным содержанием; она составляет его важнейшую грань, хотя, естественно, его не исчерпывает. В процессе рефлексии, в рефлексивной регуляции деятельности, поведения и общения все известные психические процессы (и неизвестные тоже) даны – по определению — именно целостно, как организованная структура. И именно эта целостность (а значит – и полнота) придают рефлексивной регуляции осознаваемый характер, создают субъективное «ощущение полноты контроля», которое обычно и составляет суть того, что обозначается понятиями «осознанный характер поведения», «отчет в своих действиях» и пр.
Среди тех следствий, к которым приводят сформулированные представления о структурно-уровневой организации психических процессов, необходимо, на наш взгляд, выделить два – итоговых и обобщающих по своему характеру. Первое из них состоит в том, что именно благодаря «встроенности » метасистемного уровня в общую организацию системы психических процессов, на высшем ее уровне (метасистемном) в специфической — идеальной форме оказывается представленной «репрезентированной» внешняя, объективная реальность — как совокупность знаний о ней, как субъективный опыт в целом. Тем самым, знания, «опыт», все информационное содержание психики обретает статус структурного уровня организации систем психических процессов и, как следствие – получает возможность влиять на иные структурные уровни психических процессов. Другими словами, «знание получает возможность управлять структурой», влиять на механизмы реализации процессов, что и составляет субъективно очевидную реальность (и одновременно – еще более очевидную по своей огромной сложности научную проблему). Понятие метасистемного уровня в определенной степени может содействовать ее решению.
Раскрытие и характеристи ка закономерностей сруктурно-уровневой организации метакогнитивных процессов создают необходимые предпосылки для перехода к иным – также базовым аспектам их изучения – функциональному и генетическому. Кроме того, обращения именно к этим аспектам исследования требует и принятая в книге стратегия исследования, базирующаяся на последовательности этапов, предписанной «алгоритмом системного исследования».
Так, обращаясь к первому из них – функциональному, мы хотели бы еще раз подчеркнуть, что при реализации данного аспекта по отношению к метакогнитивным процессам необходимо учитывать ряд важных и в целом осложняющих такое изучение обстоятельств. Дело в том, что изучение функциональной организации метакогнитивных процессов сопряжено с трудностями принципиального порядка, обусловленными широтой и многогранностью самих понятий функции и функциональной динамики. Они в своем общем и исходном значении фиксируют, по существу, всю систему диахронических закономерностей того или иного явления, процесса. По отношению к метакогнитивным процессам эти трудности еще более возрастают в связи с одной из основных их особенностей – их гетерогенностью и, следовательно, разнообразием их форм, видов, типов. Во всем этом разнообразии необходимо, однако, выявить и зафиксировать те закономерности, которые являются основными в плане функциональной организации метакогнитивных процессов. По нашему мнению, с точки зрения современных представлений о метакогнитивных процесса целесообразно выделение трех групп такого рода закономерностей.
Во-первых, это закономерности функциональной динамики, связанные с собственно процессуальной организацией — с собственно диахроническим содержанием метапознания. Данный тип закономерностей может и должен исследоваться посредством изучения тех стратегий, которыми реализуются метакогнитивные функции: именно стратегии, согласно общепринятой в настоящее время точке зрения, являются комплексными процессуальными «единицами», «в» которых и «посредством» которых достигается собственно процессуальная, диахроническая организация.
Во-вторых, это законномерности уже не диахронического, а, скорее, синхронического плана, связанные с выяснением того, как метакогнитвиные свойства субъекта (то есть свойства метакогнитивных процессов) сопряжены с другими – однопорядковыми с ними по своему функциональному назначению качествами. И прежде всего в этом плане наиболее актуальным (и в то же время – традиционным) является вопрос о соотношении особенностей метакогнитивных процессов с индивидуально-стилевыми особенностями субъекта, вопрос об индивидуально-стилевых особенностях метапознания как такового.
В-третьих, функциональный план исследования обязательно предполагает и выявление тех функций, которые онтологически, реально выполняет объект познания (метакогнитивные процессы) в составе тех – более общих и широких по отношению к нему метасистем, в которые они включены. Речь при этом может и должна идти о самых разных метаконтекстах функционирования рассматриваемого класса процессов – поведенческом, деятельностном, личностном, биографическом, экзистенциальном и др. Из всего многообразия такого рода метаконтекстов нами были исследованы три – достаточно значимые и репрезентативные в плане общего изучения данной проблемы метаконтекста. Первый связан с выявлением специфики метапознания в обеспечении психического здоровья личности. Второй направлен на выявление аналогичной роли метапознания в плане обеспечения общеадаптивных функций. Третий связан с исследованием функционирования метапознания как компонента психологического обеспечения профессиональной деятельности. При реализации каждого из указанных планов исследования был получен ряд новых закономерностей, позволяющих лучше уяснить особенности функциональной, собственно процессуальной организации метакогнитивной сферы личности. Так, в частности, были установлены и изучены некоторые базовые стратегии реализации метакогнитивных функций; раскрыта их психологическая природа и предложена их систематика; доказано существование отношений супераддитивности между разнообразием репертуара метакогнитивных стратегий и уровнем рефлексивности ; вскрыта относительная независимость уровня развития рефлексивности как таковой (проявляющейся, в частности, в широте разнообразии метакогнтивных стратегий) и «метакогнитивной вклю ченности в деятельность. Последний факт особо примечателен, так как он является еще одним свидетельством уже высказывавшегося нами ранее положения о парциальности свойства рефлексивности и необходимости дифференциации в нем, по крайней мере, двух различных типов рефлексивности – когнитивной и регулятивной. При этом когнитивная рефлексия, как показывает анализ, построена по структурно-уровнево- му принципу: она воспроизводит в своем уровневом строении основные уровни когнитивной иерархии в целом. Поясним сказанное.
В терминологическом аппарате психологии, а также в естественном языке сложился целый ряд понятий и выражений, фиксирующих различные процессуальные проявления рефлексии. Это, прежде всего, следующие понятия: самоощущение, самовосприятие, аутопредставления, «самонаправленное» внимание, «память о памяти» – метапамять, «мышление о мышлении» – метамышление. Обратим специально внимание на то, что все эти процессы, согласно современной трактовке, как раз и относятся к категории метакогнитивных процессов, а в своей совокупности составляют ее важнейшую часть. Нетрудно видеть, что в этих (а также и иных – более дифференцированных) понятиях зафиксированы не просто различные процессуальные проявления рефлексии, а ее различные уровни, соотносящиеся с различными видами основных когнитивных процессов. Последние, как известно, организованы на основе уровневого принципа (и именно поэтому выступают не просто отдельными видам, а именно уровнями). Другими словами, отсюда следует достаточно значимый, на наш взгляд, вывод: рефлексия как процесс (точнее — как макропроцесс) построена по уровневому принципу; она как бы воспроизводит в своем уровневом строении основные уровни когнитивной иерархии в целом. Каждый подуровень рефлексии полно, точно, непосредственно и вообще – совершенно естественным образом соотносится с тем или иным базовым уровнем когнитивной иерархии. Когнитивная иерархия «в лице» рефлексии оборачивается на внутреннее содержание психики и выполняет те же самые функции, которые эта иерархия реализует по отношению к познанию внешней среды. В связи с этим, можно, по-видимому, говорить о двух формах, двух модусах когнитивной иерархии в целом – «внешне»-ориентированной и «внутренне»-ориентированной. Экономичность и «мудрость» организации психики проявляется в том, что в ней складываются не две разные системы ориентации во внешней и внутренней среде, а одна такая система, проявляющаяся, правда, в существенно разных формах.
Дифференцируясь от «когнитивной рефлексии» именно по функциональному критерию, «регулятивная рефлексия» более непосредственно связана с качественно иным классом процессов психики – с интегральными процессами психической регуляции деятельности, который также подробно рассмотрен в книге.
Далее, обращение к дифференциальному – индивидуально-стилевому плану исследования также позволило установить некоторые, не описанные до настоящего времени закономерности. В частности, показано, что интеллектуально одаренные субъекты склонны более спонтанно и вариативно использовать метакогнитивные процессы для изменения ментальной репрезентации экспериментальных задач, чем люди со средним и низким уровнем интеллекта. Некоторые субъекты испытывают значительные трудности с тем, какую стратегию применить для того или иного вида задач, другие же быстро и правильно подбирают нужные стратегии. Использование селективного кодирования у одних испытуемых может быть вызвано специально сформулированной инструкцией (другими словами, им необходимо указывать, что с чем необходимо сопоставить); другим же такой инструкции не требуется. Способность вариативно использовать метакогнитивные стратегии высоко коррелирует с общим уровнем интеллекта. Испытуемым с высоким уровнем интеллекта требуется больше времени для анализ задачи и применения такого рода стратегий, чем средне- и низко-интеллектуальным испытуемым.
В целом реализация данного плана исследования подтвердила одну из наиболее общих психологических закономерностей. Она состоит в том, что чем более обобщенным и сложным, комплексным и гетерогенным является то или иное индивидуальное свойство субъекта, тем выраженнее и многограннее различия по нему на выборке в целом, тем больше их вариативность и диапазон. Метакогнитивныеы функции (и процессы) как раз и являются именно такими – обобщенными индивидуальными характеристиками, в связи с чем диапазон их различий и мера интериндивидуальной гетерогенности очень высока. Более того, при этом возникает и своего рода «новое качество» таких различий. Они существуют не только «сами по себе», но и в плане того, насколько представлена индивидуальная способность к восприятию – «улавливанию», а затем – и репрезентации этих индивидуальных особенностей самим субъектом, а также – к их осознанному использованию (чаще всего – по типу компенсации) в своей деятельности, в своем поведении.
Наконец, при реализации функционального плана были получены и некоторые данные, имеющие в большей степени прикладную направленность, хотя и вскрывающие ряд дополнительных особенностей организации метакогнитивных процессов. Не повторяя, разумеется здесь эти материалы, выделим лишь тот факт, что ни рефлексивность в целом, ни «метакогнитивная включенность в деятельность» не являются прямыми и непосредственными детерминантами меры адаптированностиличности. Тем самым находит свое наиболее обобщенное проявление закономерность, которая ранее была установлена нами в своих более локальных, хотя также – существенных аспектах: это – нелинейный характер связи уровня развития рефлексивности (как «аргумента» функциональной зависимости ) с рядом важнейших психических свойств и результативных параметров деятельности ; «отношения оптимума» (а не максимума) между ними, имеющие вид инвертированной U-образной кривой. Проще говоря, все они, равно как и мера социальной адаптированностиличности в целом, являются сниженными не только при низком, но и при высоком (и очень высоком) уровне рефлексивности, принимая наибольшие значения при некотором среднем, то есть оптимальном уровне ее развития.
Рассматривая еще один – также базовый аспект исследования метакогнитивных процессов и свойств – генетический, мы специально подчеркивали, что его современное состояние характеризуется рядом специфических особенностей. И главной среди них является, пожалуй, очень ярко выраженная прагматическая направленность в этом плане исследований, связанная с обоснованием возможностей и определением конкретных средств целенаправленного формирования метакогнитивных процессов и свойств. Лидируя в «прикладном отношении», генетический аспект изучения, вместе с тем, «отстает» от иных аспектов по степени «теоретичности » его проработки. В связи с этим, мы видели свою основную задачу в том, чтобы на основе анализа существующих подходов и выявления противоречий между ними сформулировать некоторые теоретические положения, способствующие их преодолению и концептуальному синтезу взглядов на генезис метакогнтивных процессов, свойств, способностей.
При этом следует иметь в виду, что как в отечественной, так и в зарубежной психологии развиваются два конкурирующих направления исследований происхождения и развития метакогнитивных процессов, соотношения детерминант их генетической и средовой обусловленности.
В рамках «генетического» направления метакогнитивные способности рассматриваются как фактор общей одаренностиличности. Показательно, что они спонтанно проявляются уже в четырех – шестилетнем возрасте, определяя динамику и регуляцию интеллектуальной активности. Представители «средового» направления, напротив, доказывают приоритетную обусловленность метакогнитивных навыков целенаправленными и своевременными формирующими воздействиями на ребенка (соглашаясь, впрочем, с представителями первого направления, что сензитивным периодом для развития метакогнитивных процессов является возраст 4-6 лет – период, «подготавливающий» формирование личностной рефлексии). Развитие метакогнитивных функций происходит, в основном, в совместной деятельности ребенка и взрослого, основная цель которой – научить ребенка вариативно использовать различные стратегии получения знаний и самоконтроля интеллектуальной деятельности.
При такой дихотомии взглядов на детерминацию метапознания можно выделить три основных направления исследования метапознания в детском и подростковом возрасте. Первое направление – последователи Ж. Пиаже. Именно Ж. Пиаже принадлежит периодизация развития метапознавательных феноменов, в частности рефлексии и описание феноменологии осознания ребенком своих познавательных процессов в различном возрасте. Второе направление «собственно метакогнитивное» сформировалось в конце 80х годов прошлого века. Его основателями считаются Дж. Флейвелл, А. Браун, Дж. Миллер и др. Основной задачей представителей данного направления является исследование становления отдельных метакогнитивных процессов – метапамяти, ме- тамышления, самосознания у детей старшего возраста и подростков. И, наконец, третье направление исследований, наиболее интенсивно развивающееся в настоящее время (с конца 1980-х гг. в русле данного направления вышло уже более восьмисот публикаций) – исследования имплицитной теории сознания. Основной объем исследований представители данного направления проводят с детьми 4-6 летнего возраста. Последнее обусловлено тем, что именно в этом возрасте впервые феноменологически проявляются метакогнитивные функции: дети начинают «проговаривать» способы и стратегии решения проблемных ситуаций, анализировать особенности общения и совместной деятельности с различными взрослыми и сверстниками. Исследования генезиса «теории сознания» у детей, с точки зрения метакогнитивистов, – ключ к пониманию механизмов формирования комплексных, метакогнитивных по своей природе феноменов, таких как, например, имплицитная теория личности, когнитивная подструктура самосознания и т.п.
Особое место занимает проблема динамики и целенаправленного развития метакогнитивных функций у взрослых. Способность к метакогнитивной включенности в выполняемую деятельность является важнейшей «метакомпетенцией», детерминирующей успешность профессиональной деятельности и высокий уровень личностного развития. В рамках 3-ей главы нами освещен целый ряд специализированных программ, разработанных в рамках метакогнитивной модели обучения направленных на развитие метапознания у взрослых.
Материалы генетического анализа метакогнитивных процессов и способностей личности, а также их экспериментального исследования представленные в данной главе, показывают, что одно из основных, существующих сегодня противоречий в метакогнитивизме – это противоречие между «генетическим» и «средовым» подходами. Оно, однако, во многом преодолевается, если рассмотреть метакогнитивные процессы в единстве их функциональных и операционных механизмов. Функциональные механизмы психических процессов в целом и метакогнитивных процессов, в частности, детерминированы генетически и задаются психофизиологическими особенностями субъекта. Другими словами функциональные механизмы определяют границы развития и реализации того или иного психического процесса и свойства в деятельности. Операционные же механизмы формируются в процессе индивидуального развития на основе функциональных механизмов под влиянием «средовой» детерминации. Операционный состав психических процессов и свойств определяется теми обучающими воздействиями, которые имеют место в течение жизни субъекта. Между механизмами каждого типа существует тесная взаимосвязь: функциональные механизмы определяют границы операционных, уровень их сложности и возможности генерализации.
Таким образом, противопоставление «генетического» и «средового» направлений может быть преодолено на основе дифференциации генетически детерминированных (функциональных) и доступных для целенаправленного формирования (операционных) механизмов метакогниции в рамках концепции уровневого строения метапознавательной сферы личности. Каждому уровню метакогнитивной одаренности соответствует определенный спектр метапознавательных стратегий и навыков, которые могут быть целенаправленно сформированы в ходе обучающих воздействий. На основе этого нами были сформулированы основные принципы разработки и реализации эффективных программ метакогнитивного обучения. Так, границы обучающих воздействии должны задаваться, в первую очередь, генетически детерминированным уровнем развития рефлексивных функций субъекта. Это обусловлено тем, что рефлексия выступает основным средством межуровневых переходов в иерархической структуре метакогнитивных процессов. Далее, формирование метакогнитивных стратегий разного уровня сложности должно осуществляться с опорой на регулятивные процессы более низких уровней. При формировании метакогнитивных стратегий необходимо учитывать неравномерность и гетерохронность их усвоения, закрепления и генерализации. Эффективность формирования метакогнитивных стратегий во многом зависит от включенности субъекта в индивидуальную (или совместную) деятельность, структурированную таким образом, что ее реализация предполагала развертывание регулятивных метапроцессов.
В заключение подчеркнем еще раз, что разработанная и реализованная в книге общая стратегия изучения метакогнитивных процессов, образованная последовательностью важнейших этапов их изучения, предписываемых «алгоритмом системного исследования» и предполагающая их раскрытие в плане их «метасистемного бытия», а также в плане основных категорий закономерностей – структурных, функциональных, генетических позволяет дать их – хотя и по необходимости неполную, но комплексную, многоаспектную характеристику. Синтез же результатов, полученных в каждом из этих — базовых аспектов создает реальную основу и конкретные перспективы для перевода существующих в метакогнитивзме знаний с «претеоретического» на обобщенный – собственно концептуальный, то есть теоретический уровень развития. И хотя, естественно, эту – стратегическую по своему смыслу задачу в ее полном объеме еще предстоит решить, представленные в книге материалы следует рассматривать как шаг именно в этом направлении.
<< | >>
Источник: А.В. КАРПОВ, И.М. СКИТЯЕВА. ПСИХОЛОГИЯ МЕТАКОГНИТИВНЫХ ПРОЦЕССОВ ЛИЧНОСТИ. 2005

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  2. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  3. 4.10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  5. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
  6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
  7. Заключение
  8. ИСТОЧНИКИ НЕТОЧНОСТЕЙ ПРИ НАПИСАНИИ ЗАКЛЮЧЕНИЯ
  9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  11. Заключение
  12. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  13. Заключение
  14. Заключение
  15. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  16. Заключение
  17. Заключение