ЧЕТВЕРТОЕ ЗАНЯТИЕ

Что-то оглушительно треснуло, будто переломившись, ослепительно сверкнуло то ли рядом, ТО ЛИ 33 окном...
Спящего Петю подбросило на кровати и, жёстко кинув обратно, мгновенно пробудило.
— Я Хозяин Снюсь, — на автомате успел подумать он ещё до того, как открыл глаза.
Впрочем, мог бы и не открывать.
Темно было так же, как с закрытыми. Петя стал шарить руками по кровати. Шарить было просторно, и это его слегка удивило.
— Эй, старуха, — позвал он негромко... — Гулкая тишина была ему ответом..
— Старуха!.. — с испугом уже крикнул Петя, — не желая верить предчувствию.
* * *
— ...А что, и не одних только царских дочерей крадут, — говорил кто-то рядом.
—.. Кощея рук дело, а то кого ж ещё?..Давно уж не слыхать о нём было... — поддержал кто-то.
— А ещё сплетни ходят — Чёрномор какой-то объявился, тем же промышляет...
— Да нет, того давненько уж отучили, вроде как на одну сказку только и хватило его...
— А может. Змей какой балует?.. — предполагали.
Немногочисленный люд обсуждал произошедшее и, обступив Петю, свесившего голову меж кален, пытался хоть как-то поддержать его.
Обсуждая, поглядывали то ли удивлённо, то ли с каким-то уважением даже: не крала до того нечисть подлая простого люду всё больше по царицам да принцессам промышляла. «Видать, тот ещё старик-то наш, читалось в их взорах. — Недаром стариковского всё меньше в нём остаётся. Как. впрочем, и у старухи его бывшей оттого и покусился кто-то...»
— ...Искать буду, — неожиданно сказал Петя, подняв голову, и странный рокот раздался в груди его, а на губах ошеломлённые сельчане увидали промелькнувшую улыбку.
— Совсем умом тронулся человек от горя!.. — охнул кто-то в толпе.
Петя зашёл в хибару и вышел почти сразу, сборы его были недолги котомка•, ломоть хлеба да вяленая рыба.
— Не поминайте лихом, — поклонился народу, — видать, судьба такая. Искать старуху буду... — повторил.
И пошёл не оглядываясь...
* * *
— ...Куку... куку... к у ... ку...— куковала кукушка, уже пошатываясь от усталости, вид у неё был совершенно обречённый.
Петя завороженно смотрел, как надрывается она уже битый час, не в силах остановиться. Напротив неё, опёршись на меч, стоял добрый молодец непривычного, нездешнего вида. Совершенно не замечая Петю, он с какимто упоением слушал птицу, полузакрыв глаза.
— Опять этот Горец над кукушками измывается, — неожиданно раздался рядом чей-то скрипучий голос. — Мало ему Большого мира, так он и по сказкам уже шляется.
Петя оглянулся. Дряхлая, скрюченная годами бабка стояла, опёршись на клюку, и сверлила его чёрными угольями маленьких глаз.
— Ты кто? — спросила.
— Я Петя, — сказал Петя. — А ты?
— А я нет, — хихикнула карга и, круто развернувшись, пошла к лесу. Какое-то время Петя ошеломлённо смотрел ей вослед, а затем принялся догонять.
— Постой, постой, — сказал, настигнув и тронув за клюку, — я тебя как, правильно узнал-то?
Старуха, не останавливаясь и даже не глянув на него, вновь захихикала
— А пошто я знаю? Узнал он... Шляются здесь разные... Ежели тебе нечего делать, то зачем это делать именно здесь?.. Проваливай, а то скажу щас слово заговоренное... — и бабка на удивление легко замахнулась явно тяжёлой клюшкой, отгоняя бывшего старика.
« Она, — подумал Петя, отскакивая, — точно она». Он стоял, глядя, как безобразная старуха удаляется, и прислушивался к себе... От бабки исходила явная опасность.
— Не бывает страшных женщин, — неожиданно услышал он внутри себя знакомый урчащий голос, — бывают лишь трусливые мужчины, — и прямо
перед ним в воздухе появилась кошачья рыжая улыбка.
— Мяв!.. — обрадовался старик. — Здоров, Мяв. Давно тебя видно не было. Я уж думал, оставил ты меня.
— С тобой я, рядом... — проурчало внутри, и улыбка растворилась, Воспрянув духом, Петя последовал за старухой в лес...
...Долго шла бабка, уводя за собой Петю в самую гущу дремучего леса. Уж сумрак от разлапистых крон сгустился, да гнилью лесною и прелостью влажной воздух наполнился, а они всё шли...
Исчезла вдруг карга за дубом развесистым, а как подходить к нему начал Петя, то услышал рокот странный, на вроде кудахтанья громкого, и скрип деревянный...
Услышал — и вышел на поляну, густо лопухами заросшую.
Стояла посреди неё избушка на двух сваях вида странного, а пред нею бабка. Она тыкала клюкой в разросшиеся лопухи и отчаянно ругалась.
— ...А-а, чем удобряли, то и выросло, — плюнула она под конец и начала подыматься по скрипучей лесенке, бормоча — Ну, Леший, ну, куманек, подожди ещё у меня...
Поднявшись, старуха глянула сверху на Петю и вновь погрозила палкой.
— Проваливай, не зли меня. Не трожь мою систему, она и без того нервная, — и зашла в дом.
Петя потоптался перед избушкой, нереш/ггельно поглядывая на дверь.
— Была не была, — решился затем, — уж лучше сделать и жалеть, чем жалеть опосля, что не сделал. И в избу следом вошёл.
* * *
Бабка сидела напротив, через стал. То и дело почесываясь, она зло смотрела на Петю.
— Ну, достал ты меня, Петя, знаю тебя час всего-то, а надоел, будто всю жизнь знакомы. Старуху ему подай... Да что мне за дело до твоей старухи? Своих забот невпроворот...
— И ведь нечисть тебя никакая не берёг... — удивлённо добавила она. Другие за час разговору со мной так и вовсе порчеными становятся, прахом мелким рассыпаются, ящерками погаными разбегаются... Заговоренный, что ли? Так нет ведь — иное что-то чуется...
—.. Ну и что, что Яга? — злилась бабка. — Не про тебя сказка. Привязался... Смотри мне — не хочешь по-плохому, по-хорошему хуже будет.
Слушая её, Петя незаметно перевёл дух разговор со старухой в режиме непрерывного смеха несколько утомил его.
— Ты 6 помылась, старая, что ли, — сказал он и привстал, пытаясь разобрать надпись над пыльным зеркалом, — глядишь и подобрела б, может. Над зеркалом было написано: «Другие не лучше».
— Пусть моется тот, кому лень чесаться, — вновь взъярилась Баба Яга, — тоже мне указчик...В кои веки забредёт кто, — а туда же насмехаться...
Голос у Яги неожиданно дрогнул, в речи появилась слезливость.
— Одна я тут, одинешенька... — Леший или Кощей, бывает, забредут раз в год вот и вся радость. Хочется иногда сказать кому-нибудь:
«¦Отвяжись», да некому... Дремучие места ведь... А что делать?.. Живу... Закон здесь такой: не привыкнешь подохнешь, не подохнешь привыкнешь...
Обострённым после смеха Хозяйским чутьём Петя неожиданно ощутил, что сейчас произойдёт нечто... То, чего ради он здесь...Вот только сделать что-то нужно... Не думая, без изготовки... Что Хозяин велит...
...Внезапно для себя и без видимой причины он вскочил, зацепив головой край полки с кухонной утварью...
Посыпались жестянки, ложки, тарелки медные...
— Ах ты, разбойник!.. — завопила Баба Яга, кинувшись подбирать. — У-у, басурман*...
— ...А, чтоб тебя... — добавила затем и вовсе уж не по сказочному, да сразу же и успокоилась. — Как слон ходишь...
— Слон это кто? — спросил Петя, помогая полку на место прилаживать.
— Кто, кто... — пробурчала Яга, — медведь это такой лысый и с длинным носом. Знать надо...
Потянулся Петя за жестянкой в самый угол избушки и вдруг видит блеснуло что-то в щелке. Колупнув мизинцем, выкатил колечко. На ладони Яге принёс.
Охнула та, рассмотрев, на лавку осела, за сердце схватившись...
— Колечко это, — опосля говорила, — мне лет триста назад женишок мой подарил. Да затерялось оно... Думала—в ступе летаючи, обронила, а оно вот где, родимое, —рядышком схоронилось.
— Навек теперь я должница твоя, Петя, — засуетилась Баба Яга, — да что же это я... Ты ведь с дороги дальней не евши, не пивши. Да и спать, поди, хочешь.
Глаза у бывшего старика и впрямь слипались.
* * *
... Сквозь сон Петя услышал, как толкают его в бок.
— Спи скорей, — требовательно сказал кто-то странным голосом, — подушка нужна.
Не в силах пробудиться, Петя выдернул из-под головы шелестящий мешок, набитый сухой травой и листьями, и, умостившись на кулаке, вновь уснул.
Второй раз, и уже окончательно, он проснулся от истошного вопля.
Вскочив, увидел странную картину. На столе лежало, подмостив под голову Петину подушку, страшно лохматое и заросшее существо с распахнутым ртом. Истошно вопило оно. Над ним склонилась Яга со здоровенными клещами в руках.
— Не тот!.. — вопило лохматое. — Опять не тот выдернула! Дура старая-а-а-а-д...
— Ничего, ничего, — бормотала бабка, суетясь рядом, подумаешь, — не тот...постепенно и до него доберёмся...
— Что?!. — взвыло существо матерным голосом, вскакивая и размахивая подушкой, как дубиной, — ты за кого меня, дурака, принимаешь? Это как — постепенно?..
Оно погналось за Ягой, спотыкаясь и неуклюже цепляясь ногами за утварь. Бабка ловко скользнула за дверь, прихватив по дороге помело. Снаружи что-то лязгнуло, ухнуло, и в окне мелькнула взлетающая кверху тень...
Так старик познакомился с Лешим. Потом сидели, пили с ним чай из листиков ежевики, за жизнь говорили...
— Вот гляжу я на тебя, — говорил Леший Пете, — и думаю. Пр едставляешь?
— Как, думаю, — продолжал он, — ты цел остался у Яги? Вовек такого не бывало.
Открой секрет.
Битый час рассказывал ему Петя, как нутром смеяться. Ничего тот не понял.
— На фига мне это? — сказал наконец. — Я своей смешною рожею сам себя и веселю. Сподручней намного...
...Про беду Петину узнал Леший. Долго молчал. Затем так сказал:
— Может Яга помочь тебе. Но навряд станет...Есть у неё Зеркало Волшебное,> что всю правду говорит, в нём и старуху твою враз найти можно. Но шибко часто карга старая в него подглядывала за всеми. Недавно Кощей, осерчал и плюнул в него из обиды. Не более трёх раз после того зеркало показывать могло. А бабка уже два раза глядела. Ни за что она на тебя последнего раза не истратит. Чудо для того подать...
Расстались друзьями. А в ожидании Бабы Яги Петя крепко з адум алея.
* * *
Долго думал. Но всё мимо как-то, впустую. Не выдержал Мява кликнул. Тот долго не показывался, но затем всё же сверкнул на мгновенье улыбкой в воздухе, проурчав коротко: «Срыбки начни... И о смехе подумай...» И исчез.
Тер Петя виски, в затылке чесал, попом на крылечко избушки вышел, сел, ножки свесив. Обдало его ветерком свежим, мысли в голове зажурчали...
— Рыбка, рыбка... чего там она говорила? Сотворил ты, говорила, мир этот... Со-Творец, одним словом. Ладно... А из чего? А из себя, больше и неоткуда взять-то было... А раз из себя, то я и есть мир этот, всё вокруг- я.
— Да-да, —вспоминал, — именно так... А ежели един я с миром, отчего ж не чую того? Отчего досаждаю себе же, миром являясь? Забыл, видать, о цельности той... Внутри естеством своим забыл... Голова, может, и вспомнит когда, догадается, но, значит, мало того... Сызначала нагородили стен плетней в глубине моей, от мира меня отделяя обучаючи якобы. Да и я потом добавлял послушно, а теперь поди пробейся сквозь них к себе же самому. К себе — облаку, к себе — царю, к себе — Яге этой, что из себя сотворил.
— А смех... а что — смех, — продолжал скрипеть мозгами Петя, — тряска это внутренняя, ум останавливающая...А от тряски всё рушится завсегда...ну-ка, ну-ка...—... Рушится, значит...И стены-плетни эти разваливаются, что меня от себя же отделяют...
— Так вот отчего мне смех помогает, — возликовал он, — рассыпает смех всю чужеродноегь внутреннюю... Всё мною же изначальным становится. Значит, ежели болит что — потому и болит, что мною быть перестало. Забыл я о том, что боль эту — сам же и сотворил. Из
себя и сотворил. Часть она моя законная, позабытая. Оторви кусок от себя — оно, конешно, сразу заболит, нельзя того делать.
— А смехом— память внутреннюю о единстве былом пробуждаю... — радовался Петя, — неприятие рассыпаю. И как две капельки росы в одну сливаемся. Была капелька-боль, ан и нет её в отдельности более. А есть просто «.Я»— большая цельная капля. И боль, став мною, исчезла. То же и с неприятностями, и с проблемами какими...
— Так ведь и с Ягой так же попробовать надобно, — сказал Петя задумчиво, — как станет мною же, так и отдаст Зеркало в пользование... — Разве откажет себе же?
— Хотя, постой, — ещё сильней Петя задумался, — так ведь и я же ею тогда как бы стану. А ежели ей очень уж самой Зеркало надо —жениха своего былого, скажем, найти, тогда как? Во вред, выходит, моё желание для неё? А раз она — это я, выходит — и мне во вред...
— Да, задача, — размышлял он, — это ж такое решение надо, чтоб и не обидеть никого...
— Значит, так, — решил, — включу Хозяина в себе, а там, глядишь, и в бабке-то Хозяин пробудшся... Вот пусть затем и потолкуют меж собою Хозяевато наши, как сами хотят. Всё одно их тоже не двое, а один. Друга дружку не обидят.
— Только б времени им побольше дать как-то надо, — беспокоился Петя, — а то ведь столковаться не успеют... Не подстроятся друг под дружку, не успеют одним Хозяином стать
— А что, ежели, —загорелся идеей новой, — цельное занятие Хозяйское им придумать? Такое, штоб и Ягу в него вовлечь с Хозяином ейнымто? И самой об том и говорить не стоит, не смущать штоб...
Однако всего додумать Петя не успел. Зашумело, засвистело вдруг Баба Яга на ступе вернулась. Лихо крутнулась, в воздухе зависнув, и, махнув помелом, грузно приземлилась на крыльцо. Прямо на ногу вскочившего Пегги...
* * *
— Эка невидаль — нога, — приговаривала Яга, суетясь вокруг лежащего Пети и подмащивая под ногу знакомую уже подушку, подумаешь... — поболит и перестанет
— Ежели бы всегда всё хорошо было, — поучающе сказала, — то и не было б никогда ничего хорошего. Погодь маленько, щас зелья заварю — так враз и полёгшает, и из избы вышла.
Глядя ей вслед, Пегя включил внутренний смех. Он смеялся нутром, представляя свою ногу. Боль немного уменьшилась. «А почему смеюсь я, — неожиданно подумал Петя, — если болит нога? Вот пусть она и смеётся».
Он представил, что нога начала смеяться, мысленно нарисовал на ней улыбающуюся рожицу и прислушался к своим ощущениям. Смеялась не совсем нога, а что-то вокруг неё. «Будто теплом своим смеюсь», — удивился Петя. Он даже услышал это хихиканье, звонкое и заливистое. А через минуту, будто отозвавшись на смех, начала мягко и тепло пульсировать сама стопа. Боль утихла вовсе...
Удивившись, Петя начал пробовать смеяться поочерёдно— то коленом, то локтем, то шеей. Вспомнил о давней боли в спине — посмеялся и ею. А затем включил смех сразу во всём теле...
Когда вошла в избушку Яга с пучком трав в руках, Петя стоял посреди комнаты с блестящими глазами и очень довольный собой.
— Никак одужал? — изумилась бабка. — Я ж чуяла, что вроде как заговоренный ты. Но не по-нашему как-то. С выкрутасом каким-то...
Она сунула траву на печку и принялась возиться с горшками. Про жизнь свою сказывать.
— ...Одно время часто наведывались. Так и шастали по лесу. То царевичи, то богатыри, то добры молодцы... Приходят, клянчат всё чего-то дорогу к счастью показать просют. Дай, бабка, клубок волшебный, дескать. — .. Баба Яга захихикала. — Глупые. А того ведать не желают, что и нет никакой дороги к счастью. Что счастье-то — оно и есть та самая дорога, что они ногами топчут. И не искать надоть, а идти...
— Дурачье, одним словом, — вздохнула Яга, — а что ж ты хочешь: количество разума на свете не меняется, а население-то растёт...
Слушая её ухом одним, Петя проблему свою вспомнил: старуху родимую в кручине представил. Ягу, с зеркалом её одноразовым, а рядом и себя, в смущении великом...
Как в клубке непонятном, заколдованном, сплелось всё вместе, и не найти ни начала, ни конца в нём...
Ясности в голове чтоб до биться, включил Петя смех в себе.
Смеялся вначале нутром своим, а затем, вспомнив, как ногой это делал, — прямо в клубке этом непонятном смех включил, то ли озорства ради, то ли Хозяин так шепнул... А чтоб обиды ему смехом невзначай не причинить, он его вдобавок будто сердцем своим отворенным окутал.
...Да вдруг покатился тот клубочек, из проблем его скрученный, завращался перед взором его внутренним...Дымкой подёрнулся, туманом расплылся... И вот уже облаком странным по небу поплыл, дождём проливаясь...И не куда-то, а прямо в горшок глиняный. Глянул Петя внутрь горшка того и виділ- в нём улыбку Мява, в воде плавающую...
Затих Петя в смехе тонком, видение своё разглядывая, а затем вдохом глубоким, прямо в сердце распахнутое и принял его... Спокойно очень ощутил себя... Постоял так немного, да вдруг понял, что это подсказка ему от Хозяина пришла.
— Вот эта улыбка-то Мявская, в горшке плавающая, и станет нашим с Ягой занятием общим. Хозяйским, — себе же сказал, — а как задержусь в нём подольше, так, может, и в Яге Хозяин включ/гтся.
«Эй, Мяв, — позвал мысленно, — поможешь?»
«А как же...» — отозвался Мяв внутри.
Петя взял самый большой горшок и принялся лить в него воду из вёдра. Удивлённая Баба Яга глядела молча, не мешая.
— Смотри, — наконец сказал Петя, — показывая ей на поверхность воды, — видишь, кто том у тебя живёт!
Из толщи воды неспешно прорисовываясь, показалась ехидная кошачья улыбка. Яга смотрела в горшок недолго, затем скверно ругнулась и плюнула туда. В горшке зашипело и забулькало. Клубами из него повалил дым вонючий.
Петя отскочил в сторону, зажимая нос, а внутри него негодующе фыркал и надсадно кашлял Мяв...
— ...К Кощею тебе надоть, — вдруг сказала Яга, — только сейчас и поняла, что через него путь твой л еж/гг. Виновен он предо мною, не откажет в просьбе моей. А то чую, что от тоски по старухе своей ты скоро бед великих наделаешь. А мне отчего-то дружть с тобой хочется, легко как-то с тобою рядом...
* * *
— Готовься, Петя, — сказала Баба Яга, — щас как подарю своё искусство...
Она глянула на него, стоящего в сгупе, затем взмахнула помелом и что-то пробормотала. Ступа дёрнулась и поднялась в воздух.
Яга сунула помело Пете в руки.
— Рулюй — ежели что, — сказала, — а так, она дорогу и сама знает. И туда, и обратно. Помело только не забудь в ступу кинуть...
— Прощай, Петя... — хлюпнула потом носом. — Может, и свидимся ещё... Да сам, гляди, нос не вешай, грех предаваться унынию, когда есть другие грехи.
— В путь добрый. — рукой махнула...
<< | >>
Источник: Курлов Г.П. Путь к Дураку. Философия Смеха Книга первая. 0000

Еще по теме ЧЕТВЕРТОЕ ЗАНЯТИЕ:

  1. В-ЧЕТВЕРТЫХ
  2. Четвертая стадия
  3. В четвертой главе
  4. НА ЧЕТВЕРТОМ ЭТАПЕ
  5. ЧЕТВЕРТЫЙ КЛАССИФИКАЦИОННЫЙ ПРИЗНАК
  6. ЧЕТВЕРТЫЙ МОДУЛЬ - работа с текстом
  7. И. БРАМС. ЧЕТВЕРТАЯ СИМФОНИЯ, I ЧАСТЬ
  8. ЧЕТВЕРТАЯ СЕРИЯ. ИССЛЕДОВАНИЕ СЛОВАРЯ И СЛОВООБРАЗОВА ТЕЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ
  9. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ГЕНЕТИЧЕСКИЕ КОРНИ МЫШЛЕНИЯ И РЕЧИ
  10. Четвертый корень силы воли — жизненная сила
  11. Смирнов А.А. Проблемы психологии памяти. — М., Просвещение, 1966. Часть четвертая Механизмы проектирования будущего
  12. ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА «СТАНОВЛЕНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЕЙ ОРГАНИЗОВАННОСТИ В ПРОЦЕССЕ ПРОФЕССИОНАЛИЗАЦИИ»
  13. Четвертая пери нагальная матрица: БПМ-4 (переживание смерти и возрождения)
  14. Миф 5. В первом классе в первой четверти ребенку необходимо уделить максимум внимания
  15. 10.15. Четвертый пояс персональной образовательной сети -система транскоммуникативных связей личности в пространстве университета
  16. Четвёртое Небо, Небеса Неравнодушия (Небеса Тушита).
  17. ИГРА ЧЕТВЕРТАЯ: ПОД ВЕРЕВКУ ПОДЛЕЗАЙ! ВЕРЕВКУ НЕ ЗАДЕНЬ! МИШКУ ЗАБЕРИ!