К.В. КАРПИНСКИЙ ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ

Представлены результаты теоретико-эмпирического исследования психосоматических отклонений и нарушений, обусловленных переживанием личностью смысложизненного кризиса. Вопреки сложившемуся предубеждению о том, что смысл жизни является духовным фактором, существенно удаленным от физического бытия и никак не влияющим на телесное самочувствие человека, доказывается гипотеза, согласно которой переживания бессмысленности жизни, смыслоутраты и нереализованности смысла жизни вызывают выраженные сдвиги в состоянии психосоматического здоровья. Установлено, что в механизме возникновения этих сдвигов важная роль принадлежит эмоционально- негативным переживаниям (тревоге и депрессии), которые являются неспецифическими компонентами феноменологии смысложизненного кризиса в развитии личности.
Ключевые слова: смысл жизни, смысложизненный кризис, психосоматические нарушения, тревога, депрессия.
Медицинская статистика и демографические сводки свидетельствуют о том, что в странах с высоким уровнем экономического развития на протяжении последних 50 - 60 лет происходит неуклонный рост числа психосоматических патологий. Научное объяснение их этиопатогенеза обычно строится на основе междисциплинарной концепции стресса. С точки зрения данной концепции, причины эпидемии психосоматозов коренятся в современном образе жизни, который перегружен множеством негативных факторов, угрожающих нормальной адаптации человека и провоцирующих перенапряжение, износ и повреждение жизненно важных систем человеческого организма [5; 13; 15; 17]. Существующая концепция основное внимание уделяет стрессам, которые детерминированы изменениями в физических, биологических и социальных условиях жизнедеятельности современного человека, и явно недооценивает роль духовных стрессов, вызванных его столкновением с обостряющимися экзистенциальными проблемами - свободой, одиночеством, смертью, бессмысленностью. В то же время многие ученые и клиницисты отмечают, что современная эпоха является периодом экзистенциальных вызовов и духовных проблем, которые не могут не сказываться на психическом и физическом здоровье людей [1; 12; 22; 24 - 27].
Одной из форм психологического неблагополучия личности, вырастающего на экзистенциальной почве, является смысложизнен- ный кризис. С самых общих позиций его можно определить как длящееся состояние личностного развития, которое вызвано неразрешимыми или неразрешенными противоречиями в поиске и практической реализации смысла индивидуальной жизни [9]. Негативные состояния личностного развития, подобные кризису смысла жизни, в научно-психологической литературе обозначаются разными терминами: «экзистенциальный невроз», «фрустрация потребности в смысле жизни», «метапатология», «кризис ноодинамики», «ценностный кризис» и т.д. Для их описания удачно подходят метафоры «экзистенциального вакуума» и «экзистенциального отчуждения», а их главным отличительным признаком является недостаток ценностей, которые могли бы придать жизни мотивационную привлекательность, эмоциональную насыщенность и сквозную смысловую направленность.
В психологическом исследовании смысложизненного кризиса целесообразно разграничивать несколько аспектов:
1) детерминацию кризиса - совокупность причин, приводящих к его возникновению, факторов риска, сопутствующих его развитию, и условий, поддерживающих динамику его протекания;
2) феноменологию кризиса - совокупность субъективных и поведенческих признаков, сигнализирующих об объективно существующих противоречиях в определении и осуществлении личностью смысла жизни, а также о затруднениях в смысловой регуляции индивидуальной жизнедеятельности;
3) патогенез кризиса - совокупность порождаемых кризисом психологических деформаций и аномалий личности, отклонений в ее поведении, отдельных видах деятельности и целостной жизнедеятельности, нарушений ее общения, межличностного взаимодействия и социально-психологической адаптации, а также расстройств психического и физического здоровья.
Систематизация сложившихся представлений о причинах и условиях возникновения смысложизненного кризиса позволяет выделить три его психологические разновидности: а) кризис бессмысленности, который наступает из-за отсутствия смысла в жизни и невозможности его отыскать; б) кризис смыслоутраты, который порождается потерей смысла жизни в критической ситуации и невозможностью его восстановить; в) кризис неоптимального смысла жизни, который возникает вследствие принятия личностью смысла жизни с неадекватными содержательными и структурно-функциональными свойствами и невозможностью его продуктивно реализовать. Разным психологическим видам смысложизнен- ного кризиса соответствуют разные типы бытийных противоречий («невозможностей»), с которыми сталкивается личность в своей жизнедеятельности. Для кризиса бессмысленности - это невозможность обрести смысл жизни, когда личность в нем объективно нуждается. Для кризиса смыслоутраты - это невозможность воссоздать потерянный или разрушенный смысл жизни, без которого личность не может продолжать свое существование. Для кризиса неоптимального смысла жизни - это невозможность продуктивно воплотить смысл в жизнь, притом, что личность притязает на его успешную реализацию и прикладывает для этого необходимые усилия. При схожей феноменологической картине каждая из названных разновидностей кризиса характеризуется собственными закономерностями начала, протекания и исхода.
Смысложизненный кризис не только детерминирован бытийными противоречиями, но и сам выступает в качестве детерминанты различных психологических, поведенческих, соматических проблем, особенно при тяжелом, затяжном течении. Психологические механизмы деструктивного воздействия кризиса изучены недостаточно. Приступая к их раскрытию, необходимо очертить сферы функционирования человека, в которых наблюдаются патогенные последствия смысложизненного кризиса. Таковыми являются соматическая, поведенческая и психическая сферы, причем последняя условно подразделяется на внутриличностную (индивидуально-психологическую) и межличностную (социально-психологическую) сферу. Негативные изменения и отклонения во всех перечисленных сферах можно рассматривать в качестве дисфункциональных проявлений кризиса смысла жизни. Целостная картина патогенетического воздействия кризиса на человека изображена на рисунке 1.

Рисунок 1 — Дисфункциональные проявления смысложизненного кризиса

Рисунок 1 — Дисфункциональные проявления смысложизненного кризиса

Разрушительное воздействие кризиса проявляется, прежде всего, в виде психологических деформаций личности, т.е. негативных изменений в содержании, строении и функциях различных личностных образований, а также в дезадаптивных перестройках психологической структуры личности в целом. Наряду с индивидуально-психологическими процессами, состояниями и свойствами личности губительное влияние кризиса на себе испытывают и социально-психологические механизмы, регулирующие ее общение, межличностное взаимодействие, совместную деятельность и социальную адаптацию. В силу возникновения индивидуально- психологических и социально-психологических деформаций личности кризис закономерно приводит к дизрегуляции ее поведения, отдельных деятельностей и целостной жизнедеятельности: распадается их функциональная структура, искажаются функциональные параметры, снижаются продуктивность и надежность, формируются различные формы отклоняющегося поведения. Вредоносность кризиса также распространяется на соматическую сферу, где она обнаруживает себя в форме болезнетворных сдвигов в физиологических функциях организма. Эти сдвиги наступают по механизмам психосоматических влияний и результируют в ухудшении общего физического самочувствия человека. Таким образом, смысложизненный кризис порождает множественные дисфункции индивидуально-психологического, социально-психологического и психосоматического характера.
На сегодняшний день вопрос о вкладе смысложизненного кризиса в патогенез психосоматических расстройств практически не разработан. Единственной известной нам работой, в которой этот вопрос подвергается специальному рассмотрению, является исследование польского психолога К. Попельского [63]. Он оперирует понятием «кризис ноодинамики», которое обозначает состояние упадка смыслопоисковой активности личности и с некоторыми оговорками может быть расценено как референтное понятию «смысложизненный кризис». По предположению автора кризис ноодинамики обусловливает ряд психических и соматических дисфункций, в связи с чем им было предпринято сравнительное исследование двух групп относительно здоровых студентов, различающихся уровнем смыслопоисковой активности. Исследование показало, что испытуемые кризисной группы характеризуются пониженным уровнем соматического благополучия. Им свойственны расстройства сна и аппетита, блуждающие боли, нарушения деятельности сердечно-сосудистой и пищеварительной системы, а также склонность к злоупотреблению алкоголем, снотворными и болеутоляющими препаратами. На основе установленных межгрупповых различий К. Попельский заключил, что кризис ноодинами- ки является состоянием невротизации личности, которое имеет под собой специфические экзистенциальные причины и манифестирует неспецифическими психическими и соматическими следствиями [63, с. 366 - 368]. Прямое отношение к рассматриваемой проблеме имеют результаты исследования Р.А. Ахмерова, посвященного биографическим кризисам личности. Данным понятием обозначается комплекс негативных переживаний, вызванных непродуктивностью самореализации личности на жизненном пути. Установлено, что переживание биографического кризиса сопровождается ухудшением физического и психического здоровья. Р.А. Ахмеров интерпретирует потерю здоровья как энергетическую цену организма за неадекватный уровень жизненных притязаний и за неоптимальную жизненную программу [3].
В зарубежной психологии наряду с исследованиями патогенного влияния бессмысленности встречаются единичные работы, которые доказывают оздоровительный эффект успешного поиска и продуктивной реализации смысла в жизни. Один из возможных механизмов этих саногенных влияний связан с иммуномодулиру- ющими свойствами позитивных переживаний осмысленности и удовлетворенности жизнью [38; 43; 60; 70; 77; 83]. Если саноген- ное влияние смысла жизни связано с позитивными эмоциональными состояниями, то логично допустить, что патогенное влияние смысложизненного кризиса на соматическое здоровье человека обусловлено стойкими эмоционально-негативными переживаниями. Феноменологические описания смысложизненного кризиса, встречающиеся в научной, художественной, автобиографической и мемуарной литературе, содержат многочисленные ссылки на негативные эмоции, палитра которых достаточно широка и разнообразна. Негативные эмоциональные феномены столь прочно кон- стеллируют в структуре кризисного состояния, что многие исследователи намеренно включают их в терминологические обозначения смысложизненного кризиса, например, «тревога пустоты и отсутствия смысла» [22], «тревога бессмысленности» [67], «аксиологическая депрессия» [16], «экзистенциальное безразличие» [69], «экзистенциальная скука» [34; 53] и т.д. Конечно, феноменологию смысложизненного кризиса нельзя всецело «растворять» в депрессии, тревоге, апатии и прочих эмоционально-негативных переживаниях. В наших предыдущих работах на обширном теоретическом и эмпирическом материале показано, что кризис смысла жизни является особым пролонгированным состоянием в развитии личности, которое идентифицируется двумя группами признаков: специфическими и неспецифическими. Специфические признаки являются феноменологическими маркерами, по которым длящееся негативное состояние можно опознать именно как смысложиз- ненный кризис в развитии личности. Они определяют качественное своеобразие кризиса смысла жизни среди других кризисов личностного развития и прочих форм личностного неблагополучия. Неспецифические признаки сближают феноменологию смысложиз- ненного кризиса с другими психологическими кризисами и с различными формами психологического неблагополучия личности. Они представлены тягостными, дискомфортными, субъективно
мучительными переживаниями, создающими общий «фон» смыс- ложизненного кризиса, на котором развертываются его «фигурные» симптомы, т.е. специфические, отличительные для данного кризиса феноменологические признаки. В рамках настоящего исследования основное внимание уделяется двум неспецифическим признакам смысложизненного кризиса - тревоге и депрессии, поскольку в психологической и медицинской литературе эти негативно- эмоциональные переживания рассматриваются в качестве ведущих этиологических факторов в генезисе психосоматических заболеваний [2; 4; 5; 13; 14; 15].
Существуют различные объяснения природы и происхождения тревоги, сопровождающей кризис смысла жизни. Одни авторы полагают, что тревога является аффективной реакцией на неопределенную угрозу высокозначимым ценностям личности, потеря которых может привести к обессмысливанию ее жизни [18; 22; 35; 82]. Другие придерживаются мнения, что тревога - это форма субъективного переживания фрустрации потребности в смысле жизни, не находящей своего удовлетворения [19; 24; 63]. Третьи склоняются к мысли, что тревога выступает способом эмоциональной конфронтации с онтологической бессмысленностью и абсурдностью человеческого существования [27; 67]. На наш взгляд, тревога - это неспецифическая эмоциональная реакция на трудноразрешимое противоречие, с которым личность сталкивается в процессе индивидуальной жизнедеятельности. Повышенная тревога сопутствует любому кризису личностного развития, а ее главное назначение как раз в том и заключается, чтобы сигнализировать о наличии объективных противоречий, которые предельно заострились и дозрели до критического уровня. Каждый психологический кризис порождается своим особым типом противоречий, но разнотипные противоречия предъявляют к личности общее требование - требование перехода на качественно новый уровень организации жизнедеятельности. Тревога выступает в качестве неспецифического эмоционального индикатора, «извещающего» о существовании этого объективного требования, и помимо сигнальной функции выполняет ряд других полезных функций, способствующих обнаружению противоречий и преодолению кризисов. Предшествуя развернутой рефлексии противоречий, она служит тому, чтобы наводить, ориентировать на них сознание личности. Предупреждая личность о том, что к ней предъявляются повышенные требования, она активизирует, мобилизует функциональные ресурсы, необходимые для разрешения противоречий. Таким образом, будучи феноменологическим признаком смысложизненного кризиса в развитии личности, тревога сигнализирует о наличии существенных затруднений с обретением и продуктивным осуществлением смысла в жизни.
Вопрос о соотношении депрессии с кризисом смысла жизни является весьма запутанным и дискуссионным. В настоящее время при его обсуждении конкурируют два подхода. С точки зрения первого из них смысложизненный кризис - это частный вариант экзогенной функциональной депрессии, а бессмысленность в качестве парциального симптома входит в клиническую картину и экзогенной, и эндогенной депрессии. Тем самым самостоятельный статус «синдрома бессмысленности» ставится под сомнение. С точки зрения противоположного подхода смысложизненный кризис - это совершенно особое состояние с уникальной феноменологией и детерминацией, которое нельзя рассматривать в качестве клинического эквивалента депрессии или какого-то иного психического расстройства. Человеку, страдающему от кризиса смысла жизни, можно поставить диагноз: психически нормален, но духовно болен. Это значит, что у него не наблюдается признаков психопатологии в общепринятом, конвенциональном смысле, но высшие духовные уровни в структуре личности оказываются недоразвитыми или парализованными. Результаты проводившихся в последнее время эмпирических исследований убеждают в правомерности второго подхода. Они свидетельствуют о том, что именно отсутствие, утрата или нереализованность смысла в жизни выступают причинами возникновения депрессии [32; 52; 68], а феноменология смыс- ложизненного кризиса шире и богаче феноменологической картины депрессии [7]. Таким образом, кризис смысла жизни нельзя отождествлять с депрессией ни по детерминации, ни по феноменологии, хотя депрессивный оттенок типичен для субъективных переживаний кризиса. И это вполне закономерно, поскольку характерный для смысложизненного кризиса дефицит смысловой регуляции проявляется через отсутствие эмоциональной насыщенности, мотивационной привлекательности и деятельной вовлеченности личности в повседневную жизнь.
На основе изложенных теоретических представлений были сформулированы гипотезы эмпирического исследования:
1. Тревога и депрессия являются компонентами субъективного переживания личностью смысложизненного кризиса: сила пытуемого на наиболее типичные психосоматические нарушения [6]. Отличие от оригинальной версии опросника заключалось в том, что испытуемый должен был оценить не силу, а частоту проявления у него за последнее время физических недомоганий, имеющих психосоматическую природу, с использованием шкалы ответов: «0 - не беспокоит никогда»; «1 - беспокоит редко», «2 - беспокоит иногда», «3 - беспокоит часто», «4 - беспокоит постоянно». При подсчете диагностических показателей номер ответа приравнивался к количеству баллов. В данной редакции опросник продемонстрировал высокий уровень внутренней консистентности (Р = 0,91) и приемлемый уровень надежности, рассчитанной по методу расщепления Гутмана (г = 0,74). Значения коэффициента дискриминатив- ности для пунктов опросника варьировали в диапазоне от 0,37 до 0,62 при среднем значении 0,52 и стандартном отклонении 0,04. Результаты конфирматорного факторного анализа подтвердили обоснованность выделения четырех психосоматических факторов - астенического, ревматического, желудочного и сердечного - в соответствии со стандартным ключом опросника (% / df = 1,91; GFI = = 0,962; RMSEA = 0,053). В качестве пятого показателя рассчитывалась суммарная выраженность психосоматических недомоганий испытуемого.
Второе эмпирическое исследование охватило выборку из 150 человек в возрасте от 17 до 55 лет, в том числе 85 женщин и 65 мужчин. Выборочный контингент формировался по методу добровольцев из числа работников торговых организаций г. Гродно. Основным критерием отбора испытуемых в выборку было отсутствие в анамнезе тяжелых заболеваний и операций, а также хронических заболеваний в стадии обострения. Социально-демографические и анамнестические сведения выяснялись при помощи анкеты, а психодиагностическое обследование испытуемых производилось на основе следующих методов:
1. Опросник смысложизненного кризиса - стандартизированный личностный тест, измеряющий индивидуальную выраженность субъективных переживаний испытуемого, которые обусловлены затруднениями и противоречиями в поиске и реализации смысла в жизни [8].
2. Опросник выраженности психопатологической симптоматики (Symptom Check List-90-Revised - SCL-90-R) Л. Дерогатиса в адаптации Н.В. Тарабриной, назначение которого состоит в распознавании психопатологических синдромов у психиатрических
пациентов и здоровых лиц. Наибольший интерес в контексте настоящего исследования представляли три шкалы - «Соматизация», «Тревожность» и «Депрессия». Балл, набранный испытуемым по первой шкале, отражает интенсивность болевых ощущений в различных частях тела и ощущений соматических дисфункций, которые связаны с кардиоваскулярной, гастроинтестинальной, респираторной и другими системами организма. Балл, заработанный испытуемым по второй шкале, свидетельствует об уровне манифестированной тревожности, в структуру которой входят эмоциональные (нервозность, напряжение) и когнитивные (мрачные предчувствия, опасения и объективированные страхи) компоненты. Балл по третьей шкале характеризует выраженность у испытуемого основных симптомов дисфории (отсутствие интереса к жизни, недостаток мотивации, потеря жизненной энергии), а также чувства безнадежности, суицидальной идеации и других коррелятов депрессии [21].
По своему содержанию первая и вторая гипотезы исследования относятся к классу корреляторных гипотез, для проверки которых применялся корреляционный анализ. Третья и четвертая гипотезы относятся к классу медиаторных гипотез, ввиду чего потребовалось использование статистического анализа медиации (mediation analysis), который выступает ответвлением методологии структурного моделирования. В настоящее время существует несколько альтернативных способов тестирования медиаторных гипотез, каждый из которых обладает своими сильными и слабыми сторонами. В специальной литературе идет активная дискуссия по поводу исходных допущений и статистической мощности этих методов [37; 47; 71], которая еще далека от логического завершения. В этой ситуации многие специалисты рекомендуют применять полиметрический подход, комбинирующий методы анализа с различной чувствительностью к эффектам опосредования. В соответствии с данной рекомендацией в нашем исследовании использовались три наиболее популярных метода: пошаговый медиаторный анализ, тест Собеля и бутстреп анализ.
Пошаговый медиаторный анализ выполнялся на основе метода множественной регрессии в соответствии с рекомендациями Р. Бэрона, Д. Кенни и Ч. Джада [29; 42]. Он включал три серии регрессионного анализа: 1) оценка непосредственного влияния силы кризиса на выраженность психосоматических нарушений (определение коэффициента с); 2) оценка непосредственного влияния силы кризиса на уровень переживания тревоги и (или) депрессии (определение коэффициента a); 3) оценка влияния силы кризиса на выраженность психосоматических нарушений при контроле уровня переживания тревоги и (или) депрессии (определение коэффициентов b и с ). Схематическое изображение путей a, b, c и cx приведено на структурной диаграмме (рисунок 2). Для подтверждения медиа- торной гипотезы необходимо соблюдение ряда условий: во-первых, коэффициенты a, b, c должны быть статистически значимыми, во- вторых, регрессионная модель, построенная в третьей серии анализа, должна быть статистически достоверной в целом, в-третьих, значение коэффициента сх должно значительно снизиться по сравнению со значением коэффициента c. При этом важно именно падение значения коэффициента с, а не потеря им статистической значимости. В случае, когда коэффициент сх обнуляется или стремится к нулю, можно констатировать полный медиаторный эффект, а в случае, когда коэффициент с' резко уменьшается по сравнению с коэффициентом c, но принимает далекое от нуля значение, правомерно утверждать частичный медиаторный эффект.
с (с-)
| Смысложизненный кризис | >! Психосоматика ' "a ' ' ' ' Тревога, депрессия \
Рисунок 2 — Структурная медиаторная модель
Проверка медиаторной гипотезы при помощи теста Собеля также требует предварительного определения регрессионных коэффициентов a и b. Эмпирическое значение теста вычисляется как отношение произведения коэффициентов (a*b) к их стандартным ошибкам (SE), а его статистическая значимость оценивается путем сличения расчетного значения с параметрами стандартного нормального распределения [72; 73]. Ограничение данного метода как раз и состоит в том, что он опирается на предположение о нормальности распределения статистики a*b, которое зачастую не соответствует действительности. Показатели теста Собеля, значимые при р / 0,05, подтверждают гипотезу о наличии опосредующего эффекта в отношениях между независимой (смысложизненный кризис) и зависимой (психосоматика) переменной.
Непараметрической альтернативой тесту Собеля является метод бутстреп анализа [64]. Его суть заключается в том, что из наблюдений выборки исследования генерируется большое количе-
ство (в нашем исследовании - 5000) равных по численности искусственных выборок, в каждой из которых рассчитываются коэффициенты a и b, а также их произведения (a*b). В качестве основных статистических показателей рассматриваются среднее значение произведения коэффициентов a и b (boot a*b), его стандартную ошибку (SE) (т.е. стандартное отклонение, вычисленное на материале всех сгенерированных выборок) и доверительные интервалы (в нашем исследовании - 95 %). Решение о наличии статистически достоверного опосредующего эффекта принимается при условии, что нулевое значение лежит за пределами 95 % доверительного интервала для произведения коэффициентов a и b.
Формулировка третьей гипотезы подразумевает применение не только простого, но и множественного медиаторного анализа, в котором тестируется эффект симультанного опосредования связи кризиса с психосоматикой двумя и более переменными-медиаторами (тревогой и депрессией). Четвертая гипотеза предполагает сопоставление силы медиаторных эффектов тревоги и депрессии, чему служит статистическая процедура расчета контрастов в тесте Собеля и бутстреп анализе [48; 49; 65].
Анализ и интерпретация результатов исследования.
Корреляционный анализ данных первого и второго исследования привел к сходным результатам. Прежде всего, обращают на себя внимание статистически достоверные положительные корреляции смысложизненного кризиса с тревожными и депрессивными состояниями. Они свидетельствуют о том, что острому течению смысложизненного кризиса сопутствуют тревога и депрессия, выраженность которых зачастую превышает порог нормального эмоционального реагирования. Так, в группе испытуемых, участвовавших в первом исследовании и набравших высокие баллы по опроснику смысложизненного кризиса (113 баллов и выше), показатель шкалы ситуативной тревожности Ч. Спилбергера в 17 % случаев попадает в диапазон низких значений (менее 30 баллов), в 39 % случаев - в диапазон умеренных значений (31 - 45 баллов), а в 44 % случаев лежит в диапазоне высоких значений (более 46 баллов). Эмпирическое распределение показателей ситуативной тревожности в кризисной группе скошено в сторону высоких значений и достоверно отличается от равномерного частотного распределения по критерию х2 - Пирсона (х2 = 12,39, df = 2, p < 0,002). Это говорит о том, что в кризисной группе на статистически значимом уровне преобладают испытуемые с чрезмерно выраженной тревогой. В группе испытуемых, привлеченных ко второму исследованию и характеризующихся напряженным переживанием смысло- жизненного кризиса, средние значения тревожности (M = 1,041, t = 3,50, df = 45, p = 0,001) и депрессивности (M = 1,054, t = 3,48, df = 45, p = 0,001) по опроснику SCL-90-R на статистически значимом уровне превосходят средние нормативные показатели для соответствующих состояний (0,68 и 0,62). Это также указывает на то, что личность в кризисном состоянии подвержена повышенной тревоге и депрессии. В целом полученные результаты подтверждают первую гипотезу исследования и дают основания утверждать, что тревога и депрессия включены в феноменологическую картину смысложизненного кризиса в развитии личности и выступают его неспецифическими признаками.
В разрезе второй гипотезы исследования представляет интерес соотношение показателей смысложизненного кризиса и психосоматического статуса испытуемых. Как видно из таблицы 1, между ними прослеживаются положительные корреляционные связи, сила которых варьирует от 0,20 до 0,37. Отсюда напрашивается вывод о том, что с усилением смысложизненного кризиса нарастает частота и тяжесть проявления отклонений в деятельности разных систем организма. Переживание кризиса, в первую очередь, сопряжено с общей психофизической астенизацией, т.е. чувством усталости, внутренней опустошенности, вялости и быстрой истощаемостью. Кроме того, к феноменологии кризисного состояния примешиваются дискомфортные ощущения, связанные со сдвигами в работе сердечно-сосудистой и пищеварительной систем, а также болевые ощущения, локализованные в различных частях тела. Примечательно и то, что корреляционная зависимость между общим уровнем выраженности психосоматических недомоганий и глубиной кризисного состояния, выявленная в первом исследовании (R = 0,37, N = 152, p < 0,001), воспроизвелась и во втором исследовании (R = 0,35, N = 150, p < 0,001). Полученные результаты свидетельствуют в пользу второй гипотезы исследования и позволяют говорить о том, что смысложиз- ненному кризису в развитии личности сопутствуют различные психосоматические нарушения, а их тяжесть нарастает по мере интенсификации кризиса.
Необходимо отметить сильные высокозначимые положительные связи силы тревоги и глубины депрессии с выраженностью психосоматических отклонений (R = 0,39 до 0,79 при p < 0,001).
Это согласуется с твердо установленной и хорошо освещенной в литературе закономерностью, в соответствии с которой тревога и депрессия действуют как этиологические факторы в возникновении психосоматических отклонений и расстройств. Судя по данным второго исследования, тревога коррелирует с психосоматическими расстройствами сильнее (R = 0,79), чем депрессия (R = 0,70).
В целом результаты корреляционного анализа позволяют утверждать, что смысложизненный кризис в развитии личности сопряжен с актуализацией тревожных и депрессивных переживаний, а также с выраженными психосоматическими недомоганиями. При этом характерно, что сила тревоги, глубина депрессии и тяжесть психосоматических расстройств увеличиваются вместе с углублением кризисного состояния. Это служит непосредственным подтверждением первой и второй гипотез исследования, но не проясняет механизма взаимосвязи между данными феноменами.
Таблица 1 - Результаты корреляционного анализа
Переменные исследования Исследование 1 (N = 152)
Пол Возраст Тревога Смысложизненный кризис
Тревога 0,10 0,34***    
Смысложизненный кризис - 0,01 0,17* 0 44***  
Астенический фактор 0,14 0,42*** 0,43*** 0,36***
Ревматический фактор 0,10 0, 46*** 0,52*** 0,31***
Желудочный фактор - 0,01 0 40*** 0 39*** 0,20*
Сердечный фактор 0,13 0,33*** 0 54*** 0 32***
Общаявыраженность психосоматики 0,11 0 51*** 0 59*** 0 37***
  Исследование 2 (N = 150)
Тревога 0,07 0,22**    
Смысложизненный кризис 0,00 0,11 0,50***  
Соматизация 0,10 0 40*** 0 у9*** 0,35***
Депрессия 0,15 0,29** 0,82*** 0,61***
Решению данной исследовательской задачи послужил меди- аторный анализ, результаты которого отражены в таблице 2. В качестве путевых коэффициентов для медиаторной модели использовались нестандартизированные регрессионные коэффициенты (B). Результаты, полученные при помощи разных техник медиаторного анализа, достигают высокой степени согласованности; при этом, как и ожидалось, наименее чувствительным к наличию опосредующих эффектов оказался пошаговый медиатор- ный анализ. По итогам обработки данных первого исследования можно сформулировать вывод о том, что тревога значимо опосредует влияние смысложизненного кризиса на состояние психосоматического здоровья в целом и на отдельные его составляющие. Самое сильное опосредованное влияние наблюдается по сердечному и ревматическому факторам, менее выраженное влияние - по астеническому и желудочному факторам.
C учетом существующих рекомендаций [29] выявленные медиаторные эффекты тревоги следует признать скорее частичными, чем полными. Это значит, что смысложизненный кризис поражает соматическую сферу не только путем активации тревоги, но и посредством других психических и поведенческих механизмов. Результаты второго исследования приводят к аналогичному выводу в отношении опосредующего эффекта тревоги, а кроме того, они демонстрируют статистически значимый опосредующий эффект депрессии, который также следует рассматривать как частичный. Медиаторная модель, предусматривающая сочетанное опосредование связи «кризис - психосоматика» тревогой и депрессией, несколько улучшает объяснительные возможности модели, рассматривающей одиночное опосредующее влияние тревоги (ER2 = 0,016, Fmcremental (1,146) = 6,141, p = 0,012). Несмотря на статистическую значимость ER2, введение переменной «депрессия» в ме- диаторную модель дает очень малую прибавку объяснимой дисперсии. Это говорит о том, что дальнейшее объяснение механизмов опосредования необходимо искать уже не в присущей кризису негативной аффективности, а в явлениях другой природы. В целом же результаты медиаторного анализа подтверждают третью гипотезу исследования, гласящую о том, что влияние кризисного состояния на соматическую сферу опосредовано переживанием тревоги и депрессии. В завершение статистической обработки данных был рассчитан контраст между силой раздельных медиаторных эффектов тревоги и депрессии. Опосредующий эф-
фект тревоги в деструктивном воздействии смысложизненного кризиса на психосоматическое здоровье выражен сильнее, чем аналогичный эффект депрессии, но лишь на уровне статистической тенденции (0,05 < p / 0,10). Таким образом, четвертая гипотеза исследования не может считаться окончательно подтвержденной.
Обсуждение ограничений и перспектив исследования. В заключение целесообразно обсудить некоторые методологические, теоретические и методические ограничения настоящего исследования, а также линии его перспективного развития. Прежде всего, следует акцентировать внимание на том, что в настоящем исследовании не применялись физиологические и медицинские методы обследования, а значит, не может быть полной уверенности в том, что телесные симптомы, о которых испытуемые проинформировали при заполнении опросников, наличествуют у них объективно. В ряде случаев они могли существовать лишь на уровне субъективных жалоб, проистекающих из гипертрофированного внимания к каналу интрацептивной чувствительности и ипохондрической озабоченности, которая обычно сочетается с тревожными и депрессивными состояниями [23]. В этой связи в дальнейших исследованиях по данной проблематике желательно измерять и контролировать уровень выраженности ипохондрических тенденций (фиксации на неприятных соматических ощущениях) у испытуемых. Можно, например, предположить, что ипохондрия фигурирует как переменная-медиатор, т.е. при ее сильной выраженности опосредующий эффект тревоги и депрессии проявляется, а при слабой выраженности - исчезает. Для проверки подобной гипотезы подходит специализированная техника медиаторного анализа - анализ модерированной медиации [33; 54]. Но при оценке результатов настоящего исследования все же следует учитывать, что выборки были сформированы из относительно здоровых людей. Общая доля испытуемых, имеющих клинический (выше среднего) уровень выраженности тревоги и депрессии, при котором к аффективной симптоматике присоединяется ипохондрическая мнительность, была невелика. Поэтому вероятность модерирующего воздействия ипохондрии на результаты настоящего исследования также достаточно мала. Полученные результаты раскрывают связь смысложизненного кризиса скорее с реально присутствующими и адекватно осознаваемыми психосоматическими недомоганиями, чем с беспочвенными ипохондрическими жалобами испытуемых. Вместе с тем ближайшая перспектива развития данного исследования связана с применением методов, позволяющих регистрировать психосоматические симптомы не только в форме субъективных самоотчетов, но и на уровне объективных показателей.
При оценке выводов исследования необходимо поставить вопрос о том, носят ли связи смысложизненного кризиса с психосоматическим нездоровьем причинно-следственный характер. Ответ на него неоднозначен и во многом зависит от методологической позиции исследователя. В настоящее время разработчики методологии медиаторного анализа солидарны в том, что он вскрывает каузальные зависимости между переменными. Но когда речь заходит о дополнительных условиях, при которых по итогам медиаторного анализа можно судить о наличии каузации в отношениях между переменными, мнения поляризуются. С точки зрения первого подхода обязательным условием является экспериментальный дизайн исследования, позволяющий манипулировать независимой переменной [74; 76]. С точки зрения другого подхода проведение рандомизированного эксперимента не является непреложным условием для нахождения причинно-следственной зависимости между переменными посредством медиа- торного анализа. Для констатации причинно-следственной зависимости между независимой переменной, переменной-медиатором и зависимой переменной помимо статистически достоверного опосредующего эффекта необходимо, чтобы эта зависимость была логически обоснованной и теоретически ожидаемой [42; 61]. Данная позиция особенно актуальна для тех случаев, когда манипуляции с независимой переменной нереальны с практической точки зрения либо нежелательны по соображениям научной этики. Мы склоняемся к выводу, что механизм детерминации психосоматических отклонений, выявленный в настоящем исследовании, имеет каузальную природу. К этому логически подводят исследования, доказывающие: во-первых, причинную зависимость тревожных [40] и депрессивных [32; 51; 52] состояний от уровня осмысленности жизни, во-вторых, причинную роль тревоги и депрессии в возникновении психосоматозов [5; 17]. На основании устоявшихся теоретических представлений и данных настоящего исследования можно утверждать, что смысложизненный кризис, тревожно-депрессивные состояния и психосоматические нарушения замыкаются в личностном развитии человека в «цепь» причин и следствий.
Несмотря на то, что в настоящем исследовании удалось зафиксировать опосредующий эффект тревоги и депрессии, по полученным результатам достаточно сложно оценить его полноту. В пошаговом медиаторном анализе различают два вида опосредования - полное и частичное, но надежного статистического критерия для их разграничения нет. Авторы метода указывают, что полная медиация имеет место тогда, когда путевой коэффициент сх приближается к нулю, но не уточняют необходимые и достаточные пределы этой аппроксимации. В этой связи в конкретно-психологических исследованиях, задействующих метод пошагового медиаторного анализа, возникают трудности с применением данного критерия. Во многих случаях суждение о полноте опосредующего эффекта выносится с учетом уровня статистической значимости путевого коэффициента с \ а не его абсолютного значения, что не вполне корректно. В нашем случае выявленный медиаторный эффект мы склонны считать частичным, т.е. не рассматривать тревожно-депрессивные состояния в качестве единственного опосредующего звена в механизме вредоносного воздействия смысложизненного кризиса на соматическое здоровье человека.
Изложенные в литературе сведения позволяют гипотетически наметить, по меньшей мере, еще два механизма этого патогенного влияния. Важным опосредующим звеном может выступать саморазрушающее поведение (курение, злоупотребление алкоголем, психотропными и наркотическими веществами, трудо- голизм, неизбирательная половая активность и т.д.), причиняющее ущерб здоровью или несущее риск его утраты. С точки зрения теории В. Франкла, состояние «экзистенциального вакуума» пронизано переживаниями скуки, апатии и тоски, которые побуждают личность к компенсаторному поиску гедонистических ощущений и острых впечатлений, и тем самым подталкивают к различным формам аутодеструктивного поведения и ведению нездорового образа жизни [24; 53]. Многочисленные эмпирические исследования показали, что пониженный уровень осмысленности жизни действительно обусловливает личностную склонность к аддикциям - курению [62; 75; 78; 79], пристрастию к спиртным напиткам [39; 41; 50; 81] и употреблению наркотиков [31; 44; 45; 55 - 59; 66; 80]. В этой связи в будущих исследованиях, посвященных психологическим механизмам влияния смысложизненного кризиса на физическое здоровье, целесообразно проверить конкурентную медиаторную модель, в которой в качестве переменной-посредника учитывается вовлеченность личности в нездоровый образ жизни.
В качестве еще одной гипотетической переменной-медиатора может фигурировать способность (а точнее - неспособность) личности преодолевать стрессовые нагрузки и сопротивляться их деструктивному воздействию. В ряде психологических концепций, в частности, в концепции жизнестойкости С. Мад- ди и в концепции салютогенеза А. Антоновского, смыслу жизни приписывается буферная, антистрессовая функция, которая заключается в нейтрализации или смягчении негативного эффекта экстремальных и повседневных стрессовых нагрузок на психическое и физическое здоровье человека. В проведенных нами исследованиях установлено, что в период смысложизненного кризиса данная функция угасает, что делает личность повышенно ранимой, уязвимой в стрессогенных жизненных ситуациях. Дальнейший анализ показал, что такая уязвимость обусловлена характерным для кризисного состояния спадом регуляторного (субъектного) потенциала личности, в силу чего для нее становятся малодоступными продуктивные стратегии совладающего поведения, которые требуют высокой степени мобилизации функциональных ресурсов. Личность, испытывающая смысложиз- ненный кризис, для преодоления негативных жизненных обстоятельств с большей вероятностью прибегает к непродуктивным, а зачастую и к самопоражающим стратегиям копинга, которые оказываются менее затратными с точки зрения вложенных регу- ляторных усилий [10]. Предрасположенность кризисной личности к выбору малоадаптивных и дезадаптивных стратегий со- владания с повседневными стрессорами может служить «передаточным» звеном в механизме порождения смысложизненным кризисом психосоматических отклонений и расстройств.
В целом же полученные результаты позволяют констатировать, что смысложизненный кризис проявляется не только в индивидуально-психологических и социально-психологических деформациях личности, но и в психосоматических дисфункциях. В механизмах патогенеза психосоматических расстройств важную роль играют негативно-эмоциональные состояния - тревога и депрессия, являющиеся неспецифическими феноменологическими признаками смысложизненного кризиса в развитии личности.
Таблица 2 - Результаты медиаторного анализа
  Пошаговый медиаторный анализ1 Тест Собеля Бутстреп анализ2
Медиаторная                       Нижняя и
регрессионная модель а b с с' Статистика модели а * b SE Z Р Boot а * Ъ SE верхняя границы 95 % CI
1 2 3 4 5 6 1 8 9 10 11 12 13
Исследование 1 (N=152)
          R = 0,47,                
          R2 = 0,23,                
С ЖК—>ТР—>АФ 0,34*** 0 14*** Q 0,06** F (2,149) = = 21,83, р < 0,00000 0,0486 0,0139 3,49 0,0005 0,0491 0,0144 0,0221 0,0774
          R = 0,52,                
          R2 = 0,27,                
СЖК^ТР^РФ 0,35*** 0,18*** 009*** 0,03 F (2,149) = = 28,17, р < 0,00000 0,0632 0,0148 4,26 0,0000 0,0636 0,0154 0,0360 0,0960
          R = 0,39,                
          R2= 0,15,                
СЖК^ТР^ЖФ 0,34*** 0,16*** 0,06* 0,009 F (2,149) = = 13,69, р < 0,00000 0,0549 0,0151 3,62 0,0003 0,0552 0,0157 0,0287 0,0905
          R = 0,54,                
          R2=0,30,                
СЖК-»ТР-»СФ 0,35*** 0,21*** Q 0,03 F (2,149) = = 31,98, р < 0,00000 0,0743 0,0169 4,40 0,0000 0,0745 0,0168 0,0467 0,1123

Продолжение таблицы 2
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
          R = 0,60.                
          R2 = 0,36,                
СЖК^ТР^ОПС 0.35*** 0.69*** 0,38*** 0.14 F (2.149) = = 43.12. р < 0.00000 0,0241 0.0520 4.63 0.0000 0.2418 0.0546 0.1453 0.3608
        Исследование 2 (N = 150)              
          R = 0.79.                
          R2= 0.63.                
СЖК^ТР^СОМ 0.0142*** 0,80*** 0.0097*** -0.0017 F (2.147) = = 125.77, р < 0.00000 0.0115 0.0018 6.31 0.0000 0.0114 0.0017 0.0085 0.0152
          R = 0.70.                
          R2= 0.49.                
СЖК—>ДЕП—>СОМ 0.0159*** 0.82*** 0.0096*** -0.0034 F (2.147) = = 73.4. р < 0.00000 0.0131 0.0019 7.00 0,0000 0.0130 0.0019 0.0098 0.0172
          R = 0.80.                
СЖК^ТР и ДЕП—>СОМ 0.0142*** 0.0159*** 0.64*** 0,25*** 0.0097*** 0.0035* R2= 0.64. F (3,146) = = 89.07, р < 0.00000 0.0132 0.002 6.76 0,0000 0.0132 0.0018 0.0099 0.0170
Контраст ТР^ДЕП - - - - - 0.0052 0.0028 1.89 0,0576 0.0052 0.0029 0.0002 0.0118
Примечания: - в качестве показателей использованы нестандартизированные регрессионные коэффициенты (В); 2 - показатели рассчитаны на 5000 выборках; *р/ 0,05; **р/ 0,01;***р/ 0,001.
Условные обозначения: СЖК - смысложизненный кризис; TP - тревога; ДЕП - депрессия; АФ - астенический фактор; РФ - ревматический фактор; ЖФ - желудочный фактор; СФ - сердечный фактор; ОПС - общая выраженность психосоматики (по Гиссенскому опроснику); СОМ - соматизация (по SCT-90-R). Личность как субъект жизненного пути
20. Практикум по психологии состояний / под ред. А.О. Прохорова. - СПб.: Речь, 2004. - 480 с.
21. Тарабрина, Н.В. Практикум по психологии посттравматического стресса / Н.В. Тарабрина. - СПб.: Питер, 2001. - 272 с.
22. Тиллих, П. Избранное: Теология культуры / П. Тиллих. - М.: Юрист, 1995. - 479 с.
23. Тхостов, А.Ш. Психология телесности / А.Ш. Тхостов. - М.: Смысл, 2002. - 287 с.
24. Франкл, В. Человек в поисках смысла / В. Франкл. - М.: Прогресс, 1990. - 368 с.
25. Фромм, Э. Душа человека / Э. Фромм. - М.: Республика, 1992. - 430 с.
26. Хюбнер, Б. Смысл в бессмысленное время / Б. Хюбнер. - Минск: Эко- номпресс, 2006. - 384 с.
27. Ялом, И. Экзистенциальная психотерапия / И. Ялом. - М.: Класс, 1998. - 576 с.
28. Ясперс, К. Общая психопатология / К. Ясперс. - М.: Практика, 1997. - 1056 с.
29. Baron, R.M. The moderator-mediator variable distinction in social psychological research: Conceptual, strategic and statistical considerations / R.M. Baron, D.A. Kenny // Journal of Personality and Social Psychology. - 1986. - № 51. - P. 1173 - 1182.
30. Brzezinski, J. Metodologia badan psychologicznych / J. Brzezinski. - Warszawa: PWN, 1996. - 680 s.
31. Coleman, S. Life cycle and loss: the spiritual vacuum of heroin addiction / J. Kaplan, R. Downing // Family Process. - 1986. - № 25 (1). - P. 5 - 23.
32. Debats, D.L. Meaning in life: Clinical relevance and predictive power / D.L. Debats // British Journal of Clinical Psychology. - 1996. - № 35. - P. 503 - 516.
33. Edwards, J.R. Methods for integrating moderation and mediation: A general analytical framework using moderated path analysis / J.R. Edwards, L.S. Lambert // Psychological Methods. - 2007. - № 12. - P. 1 - 22.
34. Fahlman, S. Does a lack of life meaning cause boredom? Results from psychometric, longitudinal, and experimental analyses / S. Fahlman, K. Mercer, P. Gaskovski, A. Eastwood, J. Eastwood // Journal of Social and Clinical Psychology. - 2009. - Vol. 28, № 3. - P. 307 - 340.
35. Good, L.R. A preliminary measure of existential anxiety / L.R. Good, K.C. Good // Psychological Reports. - 1974. - № 34. - P. 72 - 74.
36. Harlowe, L. Depression, self-derogation, substance abuse, and suicide ideation: lack of purpose in life as a mediational factor / L. Harlowe, M. Newcomb, P. Bentler // Journal of Clinical Psychology. - 1986. - № 42. - P. 5 - 21.
37. Hayes, A.F. Beyond Baron and Kenny: Statistical Mediation Analysis in the New Millennium / A.F. Hayes // Communication Monographs. - 2009. - Vol. 76, № 4. - P. 408 - 420.
38. Heather, S. Meaning in life mediates the relationship between social and physical functioning and distress in cancer survivors / S. Heather, B. Andersen // British Journal of Health Psychology.. - 2007. - № 12. - P. 363 - 381.
39. Hutzell, R.R. Adapting the Life Purpose questionnaire for use with adolescent populations / R.R. Hutzell, W.C. Finck // The International Forum for Logotherapy. - 1994. - № 17 (1). - P. 42 - 46.
40. Ishida, R. Effects of a firm purpose in life on anxiety and sympathetic nervous activity caused by emotional stress: assessment by psycho-physiological method / R. Ishida, M. Okada // Stress and Health. - 2006. - № 22. - P. 275 - 281.
41. Jacobson, G. Purpose in life and personal values among adult alcoholics / G. Jacobson, D. Ritter, L. Mueller // Journal of Clinical Psychology. - 1977. - № 33. - P. 314 - 316.
42. Judd, C.M. Process analysis: Estimating mediation in treatment evaluations /
C. M. Judd, D.A. Kenny // Evaluation Review. - 1981. - № 5. - P. 602 - 619.
43. Kathleen, D. Positive emotional states and enhancement of the immune system / D. Kathleen, B. Minchoff, K. Baker // International Journal of Psychiatry in Medicine. - 1985. - № 15. - P. 13 - 17.
44. Kinner, R.T. Depression, meaninglessness, and substance-abuse in normal and hospitalized adolescents / R.T. Kinner, A.T. Metha, J.S. Keim // Journal of Alcohol and Drug Education. - 1994. - № 39. - P. 101 - 111.
45. Kinnier, R.T. Adolescent substance abuse and psychological health / R.T. Kinner, A.T. Metha, J.L. Okey, J. Keim // Journal of Alcohol and Drug Education. - 1994. - № 40 (1). - P. 51 - 56.
46. MacKinnon, D.P Contrasts in multiple mediator models / D.P. MacKinnon // Multivariate applications in substance use research: New methods for new questions / J. Rose, L. Chassin (Eds.). - Mahwah, NJ: Erlbaum, 2000. - P. 141 - 160.
47. MacKinnon, D.P. Mediation analysis / D.P. MacKinnon, A.J. Fairchild, M.S. Fritz // Annual Review of Psychology. - 2007. - № 58. - P. 593 - 614.
48. MacKinnon, D.P. A comparison of methods to test mediation and other intervening variable effects / D.P. MacKinnon, C.M. Lockwood, J.M. Hoffman, S.G. West, V. Sheets // Psychological Methods. - 2002. - № 7. - P. 83 - 104.
49. MacKinnon, D.P. Confidence limits for the indirect effect: Distribution of the product and resampling methods / D.P. MacKinnon, C.M. Lockwood, J. Williams // Multivariate Behavioral Research. - 2004. - № 39. - P. 99 - 128.
50. Marsh, A. The Purpose in Life scale: psychometric properties for social drinkers and drinkers in alcohol treatment / A. Marsh, L. Smith, J. Piek, B. Saunders // Educational and Psychological Measurement. - 2003. - № 63. - P. 859 - 871.
51. Mascaro, N. Assessment of existential meaning and its longitudinal relations with depressive symptoms / N. Mascaro, D.H. Rosen // Journal of Social and Clinical Psychology. - 2008. - Vol. 27, № 6. - P. 576 - 599.
52. Mascaro, N. Existential Meaning's Role in the Enhancement of Hope and Prevention of Depressive Symptoms / N. Mascaro, D.H. Rosen // Journal of Personality. - 2005. - № 73 (4). - P. 985 - 1014.
53. Melton, A.M. On the relationship between meaning in life and boredom proneness: examining a logotherapy postulate / A.M. Melton, S.E. Schulenberg // Psychological Reports. - 2007. - № 101. - P. 1016 - 1022.
54. Muller, D. When moderation is mediated and mediation is moderated /
D. Muller, C.M. Judd, V.Y. Yzerbyt // Journal of Personality and Social Psychology. - 2005. - № 89. - P. 852 - 863.
55. Newcomb, M. Cocaine use and psychopathology: associations among young adults / M. Newcomb, P. Bentler, B. Fahey // International Journal of the Addictions. - 1987. - № 22. - P. 1167 - 1188.
56. Newcomb, M. Life events and substance use among adolescents: mediating effects of personal loss of control and meaninglessness in life / M. Newcomb, L. Harlowe // Journal of Personality and Social Psychology. - 1986. - № 51. - P. 564 - 577.
57. Nicholson, T. The relation between meaning in life and the occurrence of drug abuse: a retrospective study / T. Nicholson, W. Higgins, P. Turner, S. James, F. Stickle, T. Pruitt // Psychology of Addictive Behaviors. - 1994. - № 8 (1). - P. 24 - 28.
58. Noblejas de la Flor, M.A. Meaning levels and drug-abuse therapy: an empirical study / M.A. Noblejas de la Flor // The International Forum for Logotherapy. - 1997. - № 20 (1). - P. 46 - 52.
59. Padelford, B. Relationship between drug involvement and purpose in life / B. Padelford // Journal of Clinical Psychology. - 1974. - № 30. - P. 303 - 305.
60. Park, C.L. Religiousness/Spirituality and Health: A Meaning Systems Perspective / C.L. Park // Journal of Behavioral Medicine. - 2007. - № 30. - P. 319 - 328.
61. Pearl, J. Causality: Models, reasoning, and inference / J. Pearl. - N.Y.: Cambridge University Press, 2000. - 362 p.
62. Piko, B.F Motives for smoking and drinking: country and gender differences in samples of Hungarian and US high school students / B.F. Piko, T.A. Wills, C. Walker // Addictive Behaviors. - 2007. - № 32. - P. 2087 - 2098.
63. Popielski, K. Noeticzny wymiar osobowosci. Psychologiczna analiza poczucia sensu zycia / K. Popielski. - Lublin: KUL, 1994. - 445 s.
64. Preacher, K.J. Asymptotic and resampling strategies for assessing and comparing indirect effects in multiple mediator models / K.J. Preacher, A.F. Hayes // Behavior Research Methods. - 2008. - № 40 (3). - P. 879 - 891.
65. Preacher, K.J. SPSS and SAS procedures for estimating indirect effects in simple mediation models / K.J. Preacher, A.F. Hayes // Behavior Research Methods, Instruments and Computers. - 2004. - № 36. - P. 717 - 731.
66. Rahman, T. Mental health and purpose in life of drug addicts in Bangladesh / T. Rahman // The International Forum for Logotherapy. - 2001. - № 24 (2). - P. 83 - 87.
67. Ruffin, J.E. The anxiety of meaninglessness / J.E. Ruffin // Journal of Counseling and Development. - 1984. - № 63. - P. 40 - 42.
68. Scannell, E.D. Meaning in Life and Positive and Negative Well-being / E.D. Scannell, F.C. Allen, J. Burton // North American Journal of Psychology. - 2002. - Vol. 4, № 1. - P. 93 - 112.
69. Schnell, T. Existential Indifference: Another Quality of Meaning in Life / T. Schnell // Journal of Humanistic Psychology. - 2010. - Vol. 50, № 3. - P. 351 - 373.
70. Segerstrom, S.C. Personality and the immune system: Models, methods, and mechanisms / S.C. Segerstrom // Annals of Behavioral Medicine. - 2000. - № 22. - P. 180 - 190.
71. Shrout, P.E. Mediation in experimental and nonexperimental studies: New procedures and recommendations / P.E. Shrout, N. Bolger // Psychological Methods. - 2002. - № 7. - P. 422 - 445.
72. Sobel, M.E. Asymptotic confidence intervals for indirect effects in structural equation models // Sociological Methodology / M.E. Sobel / Ed. by S. Leinhardt. - Washington DC: American Sociological Association, 1982. - P. 290 - 312.
73. Sobel, M.E. Some new results on indirect effects and their standard errors in covariance structure models / M.E. Sobel // Sociological Methodology / Ed. by N. Tuma. - Washington, DC: American Sociological Association, 1986. - P. 159 - 186.
74. Spencer, S.J. Establishing a causal chain: Why experiments are more effective than mediational analyses in examining psychological processes / S.J. Spencer, M.P. Zanna, G.T. Fong // Journal of Personality and Social Psychology. - 2005. - № 89. - P. 845 - 851.
75. Steger, M.F. Meaning in life, anxiety, depression, and general health among smoking cessation patients / M.F. Steger, J.R. Mann, P. Michels, T.C. Cooper // Journal of Psychosomatic Research. - 2009. - № 67 (4). - P. 353 - 361.
76. Stone-Romero, E.F. The relative validity of inferences about mediation as a function of research design characteristics / E.F. Stone-Romero, P. Roposa // Organizational Research Methods. - 2008. - № 26 (2). - P. 176 - 186.
77. Svebak, S. The significance of sense of humor, life regard, and stressors for bodily complaints among high school students / S. Svebak, K. Gunnar, E. Jensen // Humor. - 2004. - № 17. - P. 67 - 83.
78. Thege, B. Relationship between meaning in life and intensity of smoking: do gender differences exist? / B. Thege, A. Stauder, M. Kopp // Psychology & Health. - 2010. - Vol. 25, № 5. - P. 589 - 599.
79. Thege, B.C. Meaning in Life: Does It Play a Role in Smoking? / B.C. Thege, Y.G. Bachner, T.S. Martos, T. Kushnir // Substance Use and Misuse. - 2009. - № 44. - P. 1566 - 1577.
80. Waisberg, J.L. Psychometric properties of the Purpose in Life test with a sample of substance users / J.L. Waisberg, M.V. Starr // The International Forum for Logotherapy. - 1999. - № 22 (1). - P. 22 - 26.
81. Waisberg, J. Purpose in life and outcome of treatment for alcohol dependence / J. Waisberg, J. Porter // British Journal of Clinical Psychology. - 1994. - № 33. - P. 49 - 63.
82. Weems, C.F. Paul Tillich's theory of existential anxiety: A preliminary conceptual and empirical investigation / C.F. Weems, N.M. Costa, C. Dehon, S.L. Berman //Anxiety, Stress, and Coping. - 2004. - Vol. 17, № 4. - P. 383 - 399.
83. Yamasaki, K. An intervention study of the relations of positive affect to the coping strategy of «finding positive meaning» and health / K. Yamasaki, K. Uchida, L. Katsuma // Psychology, Health and Medicine. - 2008. - Vol. 13, № 5. - P. 597 - 604.
Карпинский Константин Викторович - кандидат психологических наук, доцент, заведующий кафедрой экспериментальной и прикладной психологии Учреждения образования «Гродненский государственный университет имени Янки Купалы».
<< | >>
Источник: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ Ч 1. Карпинский К.В.. 2012

Еще по теме К.В. КАРПИНСКИЙ ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ:

  1. УДК 159.923.К.В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  2. К.В. КАРПИНСКИЙ. ОПРОСНИК СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА, 2008
  3. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  4. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  5. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  6. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  7. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  8. ГЛАВА СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ: ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ КОНСТРУКТА
  9. 3.1 Операционализация теоретических представлений О СМЫСЛОЖИЗНЕННОМ КРИЗИСЕ В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  10. ВЛИЯНИЕ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА НА ЖИЗНЕННУЮ ПЕРСПЕКТИВУ ЛИЧНОСТИ
  11. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  12. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  13. М. В. Данилова ПРОЯВЛЕНИЕ КРИЗИСА ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ У СТУДЕНТОВ ССУЗов
  14. УДК 159.923.К. В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНОСТЬ СМЫСЛА ЖИЗНИ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ЗНАЧИМЫХ ДРУГИХ: ФАКТОРЫ КРИЗИСНОГО РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ
  15. УДК 159.923.К. В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНОСТЬ СМЫСЛА ЖИЗНИ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ЗНАЧИМЫХ ДРУГИХ: ФАКТОРЫ КРИЗИСНОГО РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ
  16. УДК 159.923.К.В. КАРПИНСКИЙ ВРЕМЕННАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ДЕТЕРМИНАНТА ЛИЧНОСТНОГО КРИЗИСА