Методические подходы к изучению ценностной конгруэнтности.

На подступах к проблеме неконгруэнтного смысла жизни полезно определиться не только с теоретическим значением понятия «конгруэнтность», но и с методическими аспектами исследования данного феномена. В современной исследовательской практике сложились два методических подхода к операционализации и измерению конгруэнтности личностных ценностей. Первый из них может быть условно назван объективным, поскольку он опирается на объективные источники информации об индивидуальных и социальных ценностях, а суждение о степени их совпадения выносит сам исследователь с позиции «внешнего наблюдателя». Так оценивается «фактическая конгруэнтность», которая указывает на объективное несовпадение личностных и групповых ценностей, существующее вне зависимости от его осознания личностью или группой. В рамках объективного подхода практикуются два способа изучения ценностной конгруэнтности. Самый простой способ предполагает диагностику лишь индивидуальных ценностей, в то время как ценности социальной группы, организации, культуры реконструируются чисто теоретическим путем, на основе экспертных мнений или ссылок на результаты ранее проведенных эмпирических исследований. Конгруэнтность при этом принимает вид двухзначной переменной, выраженной в номинальной шкале и определяемой по совпадению или несовпадению ценностных приоритетов личности с преобладающими ценностями социального целого (см., например, [104]). Более трудоемким является способ, когда эмпирически выявляются ценности не только личности, но и социальной группы, представленной в исследовании либо как генеральная совокупность, либо как репрезентативная выборка из этой совокупности. Показатель конгруэнтности высчитывается как мера математического сходства индивидуального и группового ценностных профилей и записывается в более информативной метрической шкале (см., например, [88]).
Второй методический подход с известной долей условности может быть назван субъективным, поскольку здесь степень конгруэнтности напрямую оценивает испытуемый, руководствуясь собственными ценностными представлениями. Он предполагает не только знание собственных ценностей, но также информированность о ценностях социальных групп, организаций, институтов. Учитывая, что в исследованиях ценностной конгруэнтности речь в основном идет о социальных общностях, которые имеют в глазах испытуемого высокую значимость и референтность, даже «не располагая подобной информацией, он не может не предполагать возможное мнение референтной группы» [39, с. 182]. Так определяется «воспринимаемая конгруэнтность» - субъективно переживаемая личностью степень близости, единства ее индивидуальных ценностей с ценностными стандартами какого-либо сообщества. По сравнению с объективным подходом этот путь более психологичен, так как для регуляции общения и социального взаимодействия личности важно не столько объективное соответствие, сколько субъективно осознаваемый и переживаемый консонанс личных ценностей с групповыми, корпоративными или культурными ценностями. Естественно, при изучении «воспринимаемой конгруэнтности» невозможно однозначно судить, имеют ли место в действительности ценностные противоречия или же они кажущиеся, мнимые, воображаемые личностью. Общая дискуссия о том, какой из подходов лучше для изучения ценностной конгруэнтности, вряд ли имеет смысл, поскольку выбор во многом предрешен концепцией и целями конкретного эмпирического исследования. Кроме того, в ряде работ получены свидетельства тому, что показатели «воспринимаемой конгруэнтности» не уступают показателям «фактической конгруэнтности» по своей надежности и предсказательной силе [66; 81]. Одновременно это свидетельствует и о том, что личность способна к адекватному осознанию реально существующих ценностных противоречий, и, следовательно, ее самоотчет может расцениваться как источник вполне достоверных сведений о них.
В настоящем исследовании мы будем придерживаться субъективного подхода к измерению конгруэнтности как социально-психологического свойства смысла жизни. Это значит, что содержательное совпадение или несовпадение индивидуального смысла жизни с ведущими ценностями биографически значимых людей будет регистрироваться на основе самоотчета испытуемого. Такой подход обусловлен концептуальными представлениями о природе психологических противоречий, движущих развитием личности в качестве субъекта собственной жизни и, в частности, индуцирующих смысложизненный кризис. Как справедливо отмечают некоторые исследователи, главными противоречиями личностного развития являются вовсе не те, которые существуют объективно и независимо от личности, а те, которые психологически реальны для нее [3; 43], т.е. определенным образом субъективированы личностью и презентированы в ее сознании. Г.С. Костюк, например, по этому поводу писал: «Внешние противоречия, приобретающие даже конфликтный характер, сами еще не становятся двигателем развития. Только интериоризируясь, вызывая в самом индивиде противоположные тенденции, вступающие между собой в борьбу, они становятся источником его активности, направленной на разрешение внутреннего противоречия путем выработки новых способов поведения» [28, с. 123].
С этой точки зрения, смысложизненный кризис - это опосредованная субъективным осознанием и переживанием детерминация развития личности объективно существующими противоречиями. Наличествующие противоречия становятся реально действующими силами личностного развития только тогда, когда они превращаются именно в психологические противоречия - находят отражение в рефлексии и переживаниях личности по поводу собственной жизни и своего места в ней. Эти субъективно тяжелые раздумья и переживания собственно и составляют психическую «ткань» особого состояния в развитии личности, которое фиксируется понятием «смысложизненный кризис». Следовательно, смысложизненный кризис - это субъективно превращенная форма существования объективных противоречий, складывающихся в системе отношений личности со своей жизнью. Объективные противоречия обусловливают интенсивную трансформацию личности и перестройку всей ее жизнедеятельности лишь постольку, поскольку они преломляются в кризисной рефлексии и кризисных переживаниях. Закономерно, что в психологии кризисов рефлексия [12; 49; 50] и переживание [9] рассматриваются как формы особой «внутренней работы», направленной на содержательное и структурное преобразование личности. «Внутренняя работа» в данном случае очень меткое определение, ведь только облекаясь в субъективную форму рефлексии и переживаний, объективные противоречия «работают» в качестве движущих сил психического развития и производят сколько-нибудь заметные изменения личности. Смысложизненный кризис в развитии личности представляет одну из наиболее активных, действенных и болезненных форм внутренней работы объективных противоречий. Однако рефлексируют и переживают не сами противоречия, а столкнувшийся с ними субъект, который способен с большей или меньшей степенью осознанности рассказать о них исследователю. В полной мере это касается и социально-психологических противоречий, затрудняющих реализацию неконгруэнтного смысла жизни.
Сказанное предопределяет выбор не только общего методического подхода, но и конкретных технических приемов к измерению конгруэнтности смысла жизни. Обычно в рамках субъективного подхода используется техника прямого измерения, когда испытуемого просят оценить значимость определенных ценностей сначала лично для себя, а потом - для группы, организации, общества или культуры. Поскольку в данном случае сопоставление профилей оценок - прерогатива исследователя, остается неясным, сознает ли сам испытуемый противоречивость своих и чужих ценностей. По нашему мнению, такой методический прием не вполне приемлем, если подходить к испытуемому как субъекту осознания, переживания и преодоления противоречий своего индивидуального и социального бытия. В этой связи в настоящем исследовании планируется применить более тонкую технику косвенного измерения, при которой испытуемого просят проанализировать и проинтерпретировать отношение другого человека или группы к его смысложизненным ценностям. Этот методический прием позволит объективировать ценностно-смысловые противоречия в суждениях самого испытуемого, а не только в выводах исследователя.
Гипотезы исследования. Руководствуясь вышеизложенным, можно предполагать, что конгруэнтность смысла жизни является значимым параметром функционального оптимума, который существенно влияет на продуктивность индивидуальной жизнедеятельности и развитие личности в качестве субъекта жизни и, в частности, обусловливает личностную предрасположенность к переживанию смысложизненного кризиса.
Эта общая гипотеза распадается на ряд частных предположений:
1. Существует прямая связь между степенью неконгруэнтнос- ти смысла жизни и интенсивностью переживания личностью смысложизненного кризиса.
2. Существует обратная связь между степенью неконгруэнт- ности смысла жизни и продуктивностью индивидуальной жизнедеятельности личности, переживаемой в форме субъективной удовлетворенности жизнью.
3. Неконгруэнтность смысла жизни выступает кризисогенным фактором в развитии личности как субъекта жизни.
4. Кризисогенное влияние неконгруэнтного смысла жизни опосредуется снижением продуктивности индивидуальной жизнедеятельности, т.е. неэффективной самореализацией личности в качестве субъекта жизни.
Методика исследования. Выборка исследования комплектовалась из студентов высших учебных заведений заочной формы обучения и работников предприятий сферы обслуживания г. Гродно. Испытуемые заполняли диагностические пакеты в домашней обстановке в свободное от работы и учебы время. Из 403 диагностических пакетов, розданных испытуемым, не был возвращен 1 пакет и еще 3 пакета содержали неполные сведения. В итоге объем выборки сократился до 399 человек в возрасте от 18 до 65 лет, в числе которых 243 женщины и 156 мужчин. Выборка была гетерогенной по социально-демографическим характеристикам испытуемых: уровню законченного образования (31 - среднее общеобязательное, 24 - профессионально-техническое, 171 - среднее специальное, 173 - высшее), семейному положению (152 - семейные, 247 - не имеющие семьи), родительскому статусу (160 - бездетные, 125 - воспитывающие одного ребенка, 109 - воспитывающие двух детей, 5 - многодетные) и уровню дохода (125 - ниже среднего по стране, 274 - выше среднего по стране на момент обследования).
Сбор эмпирических данных осуществлялся с помощью следующих методик (в порядке предъявления испытуемым):
1. Опросник смысложизненного кризиса - стандартизированный личностный опросник, тестирующий интенсивность проявления у испытуемого психических и поведенческих признаков смысложизненного кризиса [19]. Параметры распределения тестовых показателей в обследованной выборке: M = 102,52, s = 20,78, min = 59, max = 185 баллов.
2. Тест смысложизненных ориентаций - стандартизированный личностный опросник, измеряющий выраженность отдельных смысложизненных ориентаций и общий уровень осмысленности жизни испытуемого [36]. В настоящем исследовании рассчитывался только интегральный показатель, отражающий наличие-отсутствие смыслообразующих ценностей и целей в индивидуальной жизни. Выборочное распределение баллов по данному показателю характеризуется следующими величинами: M = 95,26, т = 21,85, min = 38, max = 133 балла.
3. «Источники смысла жизни» - комбинированная методика, предназначенная для изучения содержательных и структурно-функциональных свойств индивидуального смысла жизни. В настоящем исследовании применялась ее модификация, позволяющая определить уровень конгруэнтности смысла жизни испытуемого. Процедура выполнения методики включала несколько этапов. На первом этапе из репрезентативного перечня терминальных ценностей испытуемый должен был выделить те, с которыми он идентифицирует смысл своей жизни. Инструкция не ограничивала выбор количественно, но призывала быть избирательным и тщательно взвешивать значимость каждой ценности в индивидуальной жизни. На втором этапе требовалось определить круг людей, которые, по убеждению испытуемого, «играют важную роль в его жизни и оказывают на нее существенное влияние». Инструкцией оговаривалось, что имеются в виду только реально существующие люди, с которыми есть возможность непосредственного общения и взаимодействия в настоящее время. Достаточно было указать ролевой статус биографически значимого человека в отношении к испытуемому («мать», «друг», «коллега» и т.д.). На третьем этапе нужно было проанализировать, как каждый значимый человек относится к ценностям, выбранным испытуемым в качестве источников смысла своей жизни. Подчеркивалось, что не обязательно знать их отношение наверняка, можно лишь косвенно судить или догадываться о нем исходя из высказываний, поступков и образа жизни значимых людей. Инструкцией был задан диапазон отношений к ценностям: от одобрения, т.е. признания их важности и правильности, до осуждения, т.е. убеждения в их незначимости и неправильности. Предлагалась семиразрядная шкала ответов с полюсами «1 - полностью одобряет» и «7 - полностью осуждает». По результатам данного этапа высчитывался индекс отношения значимых других - среднее арифметическое оценок отношения всех значимых людей ко всем ценностям-источникам смысла жизни испытуемого (M = 2,37, т = 1,02, min = 1, max = 6,3 балла). Чем больше значение данного показателя, тем отрицательнее субъективно воспринимаемое или ожидаемое отношение значимых людей к смысложизненным ценностям испытуемого. На заключительном этапе испытуемый должен был оценить, как значимые люди своими советами и действиями, решениями и поступками влияют на практическую реализацию каждой смысложизненной ценности. Для оценки силы и направленности влияния использовалась семиразрядная шкала ответов от «1 - очень сильно помогает» до «7 - очень сильно препятствует». По итогам вычислялся индекс влияния значимых других - среднее арифметическое оценок влияния по всем ценностям и биографически значимым другим (M = 2,9, т = 0,86, min = 1, max = 6 баллов). Чем выше значение данного индекса, тем сильнее испытуемый ощущает противодействие значимых людей при попытках реализации своих смысложизненных ценностей. Общий показатель - индекс неконгруэнтности смысла жизни - находился путем сложения индексов отношения и влияния значимых других (M = 5,28, т = 1,68, min = 2, max = 12 баллов).
4. Шкала удовлетворенности жизнью Э. Динера - стандартизированный личностный опросник, который диагностирует общий уровень субъективной удовлетворенности жизнью. Удовлетворенность жизнью в данном контексте понимается как глобальная оценка личностью прогресса и результатов реализации своих ценностей и целей [70], или иными словами, как субъективный индикатор продуктивности жизненного пути и самореализованно- сти личности. Распределение результатов тестирования в выборочной совокупности отличается следующими параметрами: M = 21,53, т = 6,08, min = 6, max = 35 баллов.
Результаты исследования. При обработке и интерпретации результатов исследования, прежде всего, анализировалась широта и ролевой репертуар круга биографически значимых людей. Согласно полученным данным, в этот круг входит от 1 до 19 человек. В среднем испытуемые указали по 5-6 лиц, оказывающих сильное влияние на течение их жизни. Среди биографически значимых персон по частоте встречаемости лидируют родители, упомянутые 79 % испытуемых, брачные партнеры и возлюбленные - 74 %, братья и сестры - 66 %, родственники разной степени родства - 61 %, друзья и приятели - 57 %, знакомые - 55 %, собственные дети - 38 %. Далее по частоте упоминания идут коллеги - 29 % и соседи - 16 %, а замыкают иерархию биографически значимых лиц начальники - 11 %, учителя и наставники - 11 %, одноклассники и однокурсники - 8 %. Отдельную категорию значимых других образовали люди, чей ролевой статус испытуемый утаил, затруднился определить или определил в личностно-оценочных категориях (например, «добрый человек», «враг», «соперница», «солнышко») - 52 %. Полученные результаты в целом согласуются с данными предшествующих исследований [30; 103] и обнажают общую закономерность: пространственно-временная и психологическая близость другого человека усиливает его влиятельность и повышает шансы на попадание в круг биографически значимых людей.
Далее в целях проверки первой и второй частных гипотез исследования применялся ранговый корреляционный анализ, результаты которого представлены в таблице 1.
Таблица 1 - Результаты корреляционного анализа
Психологическиепеременные СЖК ОЖ УЖ ИО ИВ
Смысложизненный кризис (СЖК)          
Осмысленность жизни (ОЖ) -0,63***        
Удовлетворенность жизнью (УЖ) -0 55*** 0,33***      
Индекс отношения значимых других (ИО) 0 27*** -0,16*** -0,07    
Индекс влияния значимых других (ИВ) 0 39*** -0,26*** -0 27*** 0 59***  
Индекс неконгруэнт- ности смысла жизни 0,36*** -0 23*** -0,18*** 0 91*** 0 87***
Полученные результаты доказывают первую частную гипотезу и позволяют утверждать, что с ростом неконгруэнтности смысла жизни переживание личностью специфических симптомов смысложизненного кризиса обостряется (R=0,36, р = 0,000000). Выраженность кризисного состояния достоверно коррелирует как с осуждением смысложизненных ценностей личности (R = 0,27, р = 0,000000), так и с противодействием их практической реализации со стороны биографически значимых людей (R = 0,39, р = 0,000000). Сравнение корреляционных коэффициентов с помощью Z-критерия Фишера показывает, что поступки значимых людей, создающие реальные помехи для самореализации личности, более тесно связаны с глубиной и тяжестью кризисной феноменологии, чем исходящая от этих людей негативная оценка смысложизненных ценностей личностью (р = 0,058). Это можно истолковать как фактический довод потому, что в сфере отношений личности с биографически значимыми людьми не утрачивает своей объяснительной силы принцип деятельностного опосредствования межличностных отношений [39; 40]. Социально-психологические противоречия, дающие начало смысложизненному кризису в развитии личности, первично закладываются в плоскости реальной жизнедеятельности, т.е. в процессе «обмена» действиями и поступками, преобразующими реальность повседневного со-бытия личности и значимых других. Представленность этих противоречий в сознании и в общении личности со значимыми другими (как «обмене» содержаниями сознаний) - это уже их вторичное проявление.
Результаты корреляционного анализа также подтверждают вторую частную гипотезу исследования и дают повод констатировать, что не- конгруэнтность смысла сопряжена с недостаточной удовлетворенностью жизнью, за которой скрывается низкая продуктивность самореализации личности (R = -0,18, р = 0,0003). Этот вывод перекликается с результатами исследований, в которых выявлена связь ценностной некон- груэнтности с жизненной [104] и карьерной неудовлетворенностью личности [55; 60; 90; 93]. Любопытно, что деятельное влияние значимых людей на реализацию смысла жизни коррелирует с уровнем субъективной удовлетворенности (R = -0,27, р = 0,0003), а оценочное отношение к смысложизненным ценностям личности со стороны тех же лиц не обнаруживает подобной связи (R = -0,07, р = 0,16).
Как и следовало ожидать, значимыми коррелятами кризиса выступают пониженный уровень общей осмысленности жизни (R = -0,63, р = 0,000000) и неудовлетворенность личности собственной жизнью (R = -0 ,55, р = 0,000000). Это наблюдение полностью соответствует результатам наших предшествующих исследований. Примечательно, что между оценочным отношением и практическим влиянием биографически значимых людей прослеживается прямая взаимосвязь (R = 0 ,59, р = 0,000000): чем резче социальное окружение осуждает смысложизненный выбор личности, тем активнее оно чинит всевозможные препятствия на пути его практической реализации.
По логике третьей гипотезы смысложизненный кризис рассматривается как негативное психологическое последствие принятия и попыток реализации личностью неконгруэнтного смысла жизни. С учетом направленного, детерминистского характера данной гипотезы ее проверка осуществлялась при помощи иерархического регрессионного анализа. Последовательно строились три регрессионные модели, различающиеся набором независимых переменных. В качестве зависимой переменной на каждом шаге анализа фигурировал смысложизненный кризис. Первой контрольной моделью охватывались предикторы, отражающие половозрастные свойства и социальную позицию личности. Во второй контрольной модели состав предикторов расширялся за счет психологических переменных, наиболее тесно связанных с процессуальной и результативной стороной смысложизненной активности личности (общий уровень осмысленности жизни и удовлетворенность жизнью). В основной модели ко всем вышеназванным предикторам присоединялся показатель неконгруэнтности смысла жизни. Прирост объяснимой дисперсии, обусловленный пошаговым внедрением в модель все более релевантных, специфичных для кризиса предикторов, оценивался на основе инкрементного F-критерия Фишера.
Таблица 2 - Результаты иерархического регрессионного анализа
Предикторы г t Р Статистикамодели
Контрольная модель со статусными пе1 оеменными
Пол -0,10 -1,96 0,051 R = 0,322, R2 = 0,10 F (6, 393) = 7,57, p = 0,000
Возраст 0,21 2,91 0,004
Семейноеположение -0,17 -2,56 0,011
Родительскийстатус 0,04 0,49 0,62
Уровеньобразования -0,09 -1,94 0,053
Уровень дохода -0,20 -4,14 0,000
Продолжение таблицы
1 | 2 | 3 | 4 | 5
Контрольная модель со статусными и психологическими переменными
Пол -0,05 -0,93 0,35 R = 0,75, R2 = 0,562 F (8, 391) = 62,74, р = 0,000
Возраст 0,12 3,47 0,001
Семейноеположение -0,08 -1,82 0,07
Родительскийстатус 0,06 1,03 0,30
Уровень образования -0,05 -1,38 0,16
Уровень дохода -0,02 -0,47 0,63
Общий уровень осмысленности жизни -0,51 -14,54 0,000
Удовлетворенностьжизнью -0,35 -8,93 0,000
ИнкрементныйF-тест ER2 = 0,458, F (2, 391) = 204,7, р = 0,000
Основная модель
Пол -0,04 -0,82 0,41 R = 0,765,R2 = 0,585 F (9, 390) = 61,05, р = 0,000
Возраст 0,09 2,5 0,013
Семейноеположение -0,08 -1,88 0,06
Родительскийстатус 0,05 0,91 0,35
Уровеньобразования -0,05 -1,62 0,10
Уровень дохода -0,03 -0,90 0,36
Общий уровень осмысленности жизни -0,48 -13,54 0,000
Удовлетворенностьжизнью -0,33 -8,62 0,000
Неконгруэнтность смысла жизни 0,17 4,62 0,000
ИнкрементныйF-тест ER2 = 0,023, F (1, 390) = 21,38, р = 0,000
Несмотря на статистическую достоверность первой контрольной модели ^ (6, 393) = 7,57, р = 0,000), она продемонстрировала весьма скромные объяснительные возможности ^2 = 0,10). Судя по регрессионным коэффициентам, основной контингент кризисного риска составляют мужчины в возрасте (% = 0,21) с невысоким образовательным статусом (% = -0,10), с неустроенной семейной жизнью (% = -0,17) и относительно низким денежным доходом (% = -0,20). Тем не менее вклад половозрастных и статусно-ролевых свойств личности в детерминацию смысложизненного кризиса не стоит переоценивать. В развитии кризиса они не более чем внешние условия, которые определяют доступность различных социальных ценностей как источников смысла жизни, а также обеспеченность личности материальными и нематериальными ресурсами, необходимыми для приобщения к этим источникам и их актуализации в собственной жизнедеятельности. Любой человек независимо от пола, возраста, семейного положения, материального благосостояния и прочих статусных ограничений способен обрести и реализовать в своей жизни уникальный смысл [47], равно как потерять его и испытать смысложизненный кризис.
Вторая контрольная модель убедительно демонстрирует, что ведущие факторы кризиса коренятся не в социальном положении личности, а в особенностях ее взаимодействия с собственной жизнью. Такими факторами выступают дефицит осмысленности (% = -0,51) и удовлетворенности жизнью (% = -0,35), за счет которых достигается скачкообразный прирост объяснимой дисперсии (ER2 = 0,458, F (2, 391) = 204,7, р = 0,000). Каждый из них по- своему связан с активностью личности, направленной на поиск и осуществление смысла в жизни. Уровень осмысленности отражает результативность смыслопоисковой, или «ноэтической» активности личности [99] и может рассматриваться как субъективный индикатор наличия смыслообразующих ценностей в индивидуальной жизни. Уровень удовлетворенности отражает результативность практической реализации смысла жизни и может рассматриваться как субъективный индикатор совокупной продуктивности жизненного пути личности. Как утверждают Г. Рикер и П. Вонг, на эмоциональном уровне эффективному осуществлению смысла «всегда аккомпанируют переживания удовлетворенности и исполненности» [101, с. 221]. Важно обратить внимание, что во второй модели единственной статусной переменной, сохраняющей уникальный вклад в детерминацию смысложизненного кризиса, является хронологический возраст испытуемого (%!= 0,12). Наткнувшись на серьезные затруднения с выработкой и осуществлением смысла в жизни, зрелый или пожилой человек будет более податливым кризису, чем молодой человек. Понятно, что не само по себе количество прожитых лет обусловливает кризисогенный эффект, а те психологические факторы, которые «сцеплены» с возрастом. Таким фактором может быть, например, тревога смерти, которая усиливается с возрастом [58] и, как уверяет И. Ялом, сопутствует практически всем формам экзистенциального неблагополучия личности, в том числе кризису бессмысленности [52].
Наибольший интерес представляет основная регрессионная модель, которая по объему объяснимой дисперсии перевешивает обе контрольные модели (R = 0,765, R2 = 0,585, F (9, з9о) = 61,05, p = 0,000).
Она моделирует ситуацию человека, представленного в полноте своих индивидных и социальных характеристик, черпающего смысл жизни из определенных ценностей и старающегося добиться результатов в их реализации, но при всем этом сталкивающегося с критичным отношением и действенным сопротивлением значимых людей, которые не разделяют тех же смысложизненных ценностей. Ключевой вопрос в том, действует ли неконгруэн- тность как фактор, нагнетающий кризис, даже несмотря на наличие смысла в жизни. Основываясь на статистических параметрах основной модели, на него можно ответить утвердительно. Неконг- руэнтность смысла жизни действительно является значимой предпосылкой переживания смысложизненного кризиса (% = 0,17), причем она воздействует на личностное развитие с известной долей «независимости» от половозрастных особенностей, социальной позиции личности и, главное, общего уровня осмысленности жизни (ER2 = 0,023, F (1, 390) = 2l,38, p = 0,000). Третья гипотеза исследования, таким образом, может считаться доказанной: неконгруэнтный смысл жизни создает в индивидуальной жизнедеятельности социально-психологические противоречия, которые, аккумулируясь и достигая критической «массы», порождают смысложизненный кризис в развитии личности.
На заключительном этапе обработки данных проверялась четвертая гипотеза исследования, которая относится к классу медиа- торных гипотез. Она гласит о том, что неудовлетворенность жизнью, являясь субъективным эквивалентом непродуктивной самореализации личности, выполняет функцию «передаточного звена» в механизме взаимосвязи неконгруэнтного смысла жизни и кризисного состояния. Содержание данной гипотезы отображает структурная модель на рисунке 1.

Рисунок 1 — Гипотетическаяструктурная модель

Рисунок 1 — Гипотетическаяструктурная модель

Статистическая оценка согласованности модели с эмпирическими данными производилась методами медиаторного анализа - параметрическим тестом Собеля [110] и непараметрическим бут- стреп-анализом [100]. Путевые коэффициенты, отмеченные на рисунке 1 и отражающие силу и направленность влияния переменных, вычислялись при помощи регрессионного анализа. Коэффициент с показывает силу прямого влияния независимой переменной на зависимую переменную; а - силу влияния независимой переменной на переменную-медиатор; Ь - силу влияния переменной- медиатора на зависимую переменную; с' - силу влияния независимой переменной на зависимую переменную при контроле уровня переменной-медиатора, т.е. при статистической элиминации непрямого пути влияния. Результаты медиаторного анализа представлены в таблице 3.
Таблица 3 - Результаты медиаторного анализа
Тест Собеля
а«Ь SE Нижний 95 % ^ Верхний 95 % ^ Ъ Р
1,10 0,31 0,48 1,72 3,50 0,0005
  Бутстреп-анализ на 5000 выборках)  
Среднееа«Ь SE Нижний 95 % ^ Верхний 95 % ^ Нижний 99 % ^ Верхний 99 % ^
1,12 0,37 0,45 1,93 0,32 2,24
Табличные данные указывают на то, что предложенная модель достоверно отражает реально существующую структуру взаимосвязей между неконгруэнтностью смысла жизни, субъективной удовлетворенностью жизнью и смысложизненным кризисом.
Основной показатель медиаторного эффекта - произведение путевых коэффициентов a и b - оказался практически идентичным и высокозначимым по итогам различных видов анализа. В обследованной выборке этот показатель равняется 1,10 при стандартной ошибке 0,31 и граничных значениях 95 % доверительного интервала 0,48 и 1,72. Согласно тесту Собеля, в данном случае имеет место значимая опосредованная связь (Z = 3,5, p = 0,0005). Нулевое значение показателя a°e выходит за пределы 95 % и 99 % доверительного интервала, полученного на 5000 искусственно сгенерированных выборках, что подтверждает достоверность опосредующего эффекта, как минимум, на уровне р = 0,01. Расшифровка путевых коэффициентов позволяет заключить, что неконгруэнтность смысла жизни ведет к срыву самореализации личности и, как следствие, расшатывает чувство удовлетворенности собственной жизнью (а = -0,65, p = 0,0003). В свою очередь, низкая продуктивность жизнедеятельности и недовольство жизнью запускают кризис в развитии личности либо декомпенсируют ранее возникшее кризисное состояние (b = -1,69, p = 0,000000). При нейтрализации переменной-медиатора «удовлетворенность жизнью» связь между неконгруэнтным смыслом и кризисной симптоматикой заметно слабеет (с '=3,35, p = 0,000000) по сравнению со случаем, когда опосредующий эффект не контролируется (c = 4,47, р = 0,000000). Однако если бы эта связь замыкалась только благодаря выбранному медиатору, то коэффициент непрямого пути влияния с' упал бы до нулевого уровня. В нашем случае, исходя из общей логики медиаторного анализа [57], можно констатировать частичную медиацию. Значит, стремление к реализации неконгруэнтного смысла помимо непродуктивной самореализации и неудовлетворенности собственной жизнью причиняет личности и некоторые другие объективные затруднения и субъективные «неудобства». Вероятно, к их числу принадлежат переживания одиночества и отчуждения, межличностные конфликты и болезненные надрывы значимых отношений, потеря чувства социальной идентичности и прочие негативные феномены, «сгущающие» в себе социально-психологические противоречия личностного бытия. Данные конкретных эмпирических исследований говорят о том, что каждый из перечисленных феноменов значимо коррелирует с уровнем осмысленности жизни [38]. Значит, есть все основания предполагать их причастность и к развитию смысложизненного кризиса в развитии личности, в частности как связующего, промежуточного звена в механизме детерминации кризиса неконгруэнтным смыслом жизни.

Рисунок 2 — Итоговая структурная модель V

Рисунок 2 — Итоговая структурная модель V

Примечание: в качестве путевых коэффициентов обозначены стандартизированные регрессионные коэффициенты (г); *** р < 0,001.
Заключение. Таким образом, конгруэнтность - это социально-психологическое свойство смысла жизни, отражающее степень его содержательного совпадения со смысложизненными ценностями и ориентациями ближайшего к личности социального окружения и, в первую очередь, «биографически значимых» людей. Результаты настоящего исследования убеждают в том, что данное свойство является функционально значимым в контексте психической регуляции индивидуальной жизнедеятельности и составляет один из параметров функционального оптимума смысла жизни. Конгруэнтность облегчает привлечение социальных ресурсов, способствующих более продуктивной реализации личностью смысла собственной жизни. Неконгруэнтность, напротив, осложняет осуществление смысла в жизни и подготавливает психологическую «почву» для возникновения смысложизненного кризиса в развитии личности. В этой связи неконгруэнтный смысл может быть квалифицирован как частная психологическая разновидность неоптимального смысла жизни, а вызываемый им личностный кризис - как кризис неоптимального смысла жизни.
Список литературы
1. Абульханова-Славская, К.А. Деятельность и психология личности / К.А. Абульханова-Славская. - М.: Наука, 1980. - 334 с.
2. Абульханова-Славская, К.А. Диалектика человеческой жизни / К.А. Абуль- ханова-Славская. - М.: Мысль, 1977. - 224 с.
3. Абульханова-Славская, К.А. Развитие личности в процессе жизнедеятельности / К.А. Абульханова-Славская // Психология формирования и развития личности / под ред. Л.И. Анцыферовой. - М.: Наука, 1981. - С. 19 - 45.
4. Абульханова-Славская, К.А. Философско-психологическая концепция С.Л. Рубинштейна: К 100-летию со дня рождения / К.А. Абульханова-Славская, А.В. Брушлинский. - М.: Наука, 1989. - 248 с.
5. Ананьев, Б.Г. Человек как предмет познания / Б.Г. Ананьев. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1968. - 337 с.
6. Бочавер, А.А. Исследование жизненного пути человека в современной зарубежной психологии / А.А. Бочавер // Психологический журнал. - 2008. - Т. 29. - № 5. - С. 54 - 62.
7. Бочавер, А.А. Метафора как способ внутренней репрезентации жизненного пути личности: автореф. дис. ... канд. психол. наук: 19.00.01 / А.А. Бочавер; ПИ РАО. - М., 2010. - 26 с.
8. Брушлинский, А.В. Психология субъекта / А.В. Брушлинский. - СПб.: Алетейя, 2003. - 272 с.
9. Василюк, Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций) / Ф.Е. Василюк. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. - 200 с.
10. Гришина, Н.В. Психология жизненного пути / Н.В. Гришина // Психологический журнал. - 2007. - Т. 28. - № 5. - С. 81 - 88.
11. Донцов, А.И. Психология коллектива: Методологические проблемы исследования / А.И. Донцов. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. - 208 с.
12. Жедунова, Л.Г. Личностный кризис и образ мира (субъективная реальность кризиса) / Л.Г. Жедунова. - Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2009. - 135 с.
13. Жизненный путь личности: Вопросы теории и методологии социально-психологического исследования / под ред. Л.В. Сохань. - Киев: Наукова думка, 1987. - 280 с.
14. Жизнь как творчество: социально-психологический анализ / под ред. Л.В. Сохань. - Киев: Наукова думка, 1985. - 277 с.
15. Карпинский, К.В. Аксиосфера как источник смысложизненных кризисов в развитии личности / К.В. Карпинский // Человек в мире. Мир в человеке: материалы международного теоретико-методологического семинара / отв. ред.
Е.А. Уваров. - Тамбов: Изд-во Р.В. Першина, 2011. - С. 44 - 55.
16. Карпинский, К.В. Взаимосвязь дезинтеграции смысла жизни с переживанием личностного кризиса / К.В. Карпинский // Теоретическая и экспериментальная психология. - 2011. - Т. 4. - № 2. - С. 14 - 26.
17. Карпинский, К.В. Жизненный путь личности как проблема психологии / К.В. Карпинский // Пахалопя. - 2005. - № 3. - С. 3 - 14.
18. Карпинский, К.В. Конфликтный смысл жизни как источник кризиса в развитии личности / К.В. Карпинский // Теоретическая и экспериментальная психология. - 2010. - Том 3. - № 3. - С. 28 - 42.
19. Карпинский, К.В. Опросник смысложизненного кризиса / К.В. Карпинский. - Гродно: ГрГУ, 2008. - 126 с.
20. Карпинский, К.В. Психология жизненного пути личности / К.В. Карпинский - Гродно: ГрГУ, 2002. - 170 с.
21. Карпинский, К.В. Социокультурная детерминация смысложизненного кризиса в развитии личности / К.В. Карпинский // Психологический журнал. - 2010. - № 1. - С. 33 - 41.
22. Карпинский, К.В. Человек как субъект жизни / К.В. Карпинский. - Гродно: ГрГУ, 2002. - 280 с.
23. Коган, Л.Н. Человек и его судьба / Л.Н. Коган. - М.: Мысль, 1988. - 283 с.
24. Кон, И.С. Ребенок и общество / И.С. Кон. - М.: Наука, 1988. - 270 с.
25. Коржова, Е.Ю. Психологическое познание судьбы человека / Е.Ю. Коржова. - СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, Изд-во «Союз», 2002. - 334 с.
26. Коржова, Е.Ю. Психология жизненных ориентаций человека / Е.Ю. Коржова. - СПб.: Изд-во РХГА, 2006. - 349 с.
27. Коржова, Е.Ю. Человек как субъект жизнедеятельности: основные психологические феномены / Е.Ю. Коржова // Субъектный подход в психологии / под ред. А.Л. Журавлева [и др.] . - М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2009. - С. 173 - 185.
28. Костюк, Г.С. Избранные психологические труды / Г.С. Костюк. - М.: Педагогика, 1988. - 304 с.
29. Кричевский, Р.Л. Психология малой группы / Р.Л. Кричевский, Е.М. Ду- бовская. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1991. - 245 с.
30. Кроник, А.А. В главных ролях: Вы, Мы, Он, Ты, Я: Психология значимых отношений / А.А. Кроник, Е.А. Кроник. - М.: Мысль, 1989. - 204 с.
31. Кроник, А.А. Значимое общение в событийных группах как источник характерообразования / А.А. Кроник, Е.А. Хорошилова // Общение и развитие психики / под ред. А.А. Бодалева, А.Г. Ковалева. - М.: Изд-во АПН СССР, 1986. - С. 46 - 61.
32. Кроник, А.А. Каузометрия: Методы самопознания, психодиагностики и психотерапии в психологии жизненного пути личности / А.А. Кроник, Р.А. Ахмеров. - М.: Смысл, 2008. - 294 с.
33. Кроник, А.А. Субъективная картина жизненного пути как предмет психологического исследования, диагностики и коррекции: дис. ... д-ра психол. наук: 19.00.01 / А.А. Кроник; ИП РАН. - М., 1994. - 71 с.
34. Леонтьев, Д.А. К психологии поступка / Д.А. Леонтьев // Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. - 2006. - № 2 (9). -
С. 153 - 158.
35. Леонтьев, Д.А. Стереометрия жизни / Д.А. Леонтьев // Человек - наука - гуманизм: К 80-летию со дня рождения академика И.Т. Фролова / отв. ред.
А.А. Гусейнов. - М.: Наука, 2009. - С. 668 - 676.
36. Леонтьев, Д.А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО) / Д.А. Леонтьев. - М.: Смысл, 2000. - 18 с.
37. Логинова, Н.А. Психобиографический метод исследования и коррекции личности / Н.А. Логинова. - Алматы: Казах. университет, 2001. - 172 с.
38. Осин, Е.Н. Смыслоутрата как переживание отчуждения: структура и диагностика: автореф. дис. ... канд. психол. наук: 19.00.01 / Е.Н. Осин; МГУ. - М., 2008. - 23 с.
39. Петровский, А.В. Вопросы истории и теории психологии / А.В. Петровский. - М.: Педагогика, 1984. - 321 с.
40. Петровский, А.В. Личность. Деятельность. Коллектив / А.В. Петровский. - М.: Политиздат, 1982. - 255 с.
41. Психология личности и образ жизни / под ред. К.А. Абульхановой-Слав- ской, Б.Ф. Ломова. - М.: Наука, 1987. - 219 с.
42. Рубинштейн, С.Л. Проблемы общей психологии / С.Л. Рубинштейн. - М.: Педагогика, 1973. - 424 с.
43. Рябикина, З.И. Субъектно-бытийный подход к изучению развивающих личность противоречий / З.И. Рябикина // Психологический журнал. - 2008. - Т. 29. - № 2. - С. 78 - 87.
44. Слободчиков, В.И. Развитие субъективной реальности в онтогенезе: автореф. дис. ... д-ра психол. наук: 19.00.01 / В.И. Слободчиков; ПИ РАО. - М., 1994. - 77 с.
45. Словарь иностранных слов. - М., 1954. - 679 с.
46. Стиль жизни личности: Теоретические и методологические проблемы / под ред. Л.В. Сохань. - Киев: Наукова думка, 1982. - 372 с.
47. Франкл, В. Человек в поисках смысла / В. Франкл. - М.: Прогресс, 1990. - 368 с.
48. Чудновский, В.Э. К проблеме соотношения «внешнего» и «внутреннего» в психологии / В.Э. Чудновский // Психологический журнал. - 1993. - Т. 14. - № 5. - С. 3 - 12.
49. Шаров, А.С. Жизненные кризисы в развитии личности / А.С. Шаров. - Омск: Изд-во ОмГТУ, 2005. - 166 с.
50. Шаров, А.С. Ограниченный человек: значимость, активность, рефлексия / А.С. Шаров. - Омск: Изд-во ОмГПУ, 2000. - 358 с.
51. Эммонс, Р. Психология высших устремлений: мотивация и духовность личности / Р. Эммонс. - М.: Смысл, 2004. - 416 с.
52. Ялом, И. Экзистенциальная психотерапия / И. Ялом. - М.: Класс, 1998. -
576 с.
53. Янчук, В.А. Введение в современную социальную психологию / В.А. Ян- чук. - Минск: АСАР, 2005. - 768 с.
54. Adkins, C.L. Judgments of fit in the selection process: The role of work value congruence / C.L. Adkins, C.J. Russel, J.D. Werbel // Personnel Psychology. -
1994. - № 47. - P. 605 - 623.
55. Aryee, S. An examination of the antecedents of subjective career success among a managerial sample in Singapore / S. Aryee, Y.W. Chay, H.H. Tan // Human Relations. - 1994. - № 47. - P. 487 - 509.
56. Ashforth, B.E. Social identity theory and the organization / B.E. Ashforth,
F. Mael // Academy of Management Review. - 1989. - № 14. - P. 20 - 39.
57. Baron, R.M. The moderator-mediator variable distinction in social psychological research: Conceptual, strategic and statistical considerations / R.M. Baron,
D. A. Kenny // Journal of Personality and Social Psychology. - 1986. - № 51. - P. 1173 - 1182.
58. Benton, J.P. Death anxiety as a function of aging anxiety / J.P. Benton,
A. N. Christopher, M.I. Walter // Death Studies. - 2007. - № 31. - Р. 337 - 350.
59. Bernard, M.M. Cultural estrangement: The role of personal and societal value discrepancies / M.M. Bernard, J.E. Gebauer, G.R. Maio // Personality and Social Psychology Bulletin. - 2006. - № 32. - Р. 78 - 92.
60. Bretz, R.D. Person-organization fit and theory of work adjustment: Implications for satisfaction, tenure, and career success / R.D. Bretz, T.A. Judge // Journal of Vocational Behavior. - 1994. - № 41. - P. 32 - 54.
61. Brunstein, J.C. Personal goals and emotional well-being: The moderating role of motive dispositions / J.C. Brunstein, O.C. Schultheiss, R. Grassmann // Journal of Personality and Social Psychology. - 1998. - № 75. - Р. 494 - 508.
62. Brunstein, J.C. Personal goals and social support in close relationship. Effects on relationship mood and marital satisfaction / J.C. Brunstein, G. Dangelmayer,
O.C. Schultheiss // Journal of Personality and Social Psychology. - 1996. - № 71. - P. 1006 - 1019.
63. Brunstein, J.C. The pursuit of personal goals. A motivational approach to well-being and life adjustment / J.C. Brunstein, O.C. Schultheiss, G.W. Maier // Action & self-development: Theory and research through the life span / J. Brandtstaedter, R.M. Lerner (Eds.). - Thousand Oaks, CA: Sage, 1999. - P. 169 - 196.
64. Cable, D.M. Interviewer’s perception of person-organization fit and organizational selection decisions / D.M. Cable, T.A. Judge // Journal of Applied Psychology. - 1997. - № 82. - P. 546 - 561.
65. Cable, D.M. Socialization tactics and person-organization fit / D.M. Cable, C.K. Parsons // Personnel Psychology. - 2001. - № 54. - P. 1 - 23.
66. Cable, D.M. The convergent and discriminant validity of subjective fit perceptions / D.M. Cable, D.S. DeRue // Journal of Applied Psychology. - 2002. - № 84. - P. 875 - 884.
67. Chatman, J.A. Improving interactional organizational research: A model of person-organization fit / J.A. Chatman // Academy of Management Review. - 1989. - № 14. - P. 333 - 349.
68. Chatman, J.A. Personality, organizational culture, and cooperation: Evidence from a business stimulation / J.A. Chatman, S.G. Barsade // Administrative Science Quarterly. - 1995. - № 40. - P. 423 - 443.
69. Cozzarelli, C. Cultural estrangement and terror management theory /
C. Cozzarelli, J.A. Karafa // Personality and Social Psychology Bulletin. - 1998. - № 24. - P. 253 - 267.
70. Diener, E. The Satisfaction with Life Scale / E. Diener, R.A. Emmons, R. Larsen, S. Griffin // Journal of Personality Assessment. - 1985. - № 47. - P. 1105-1117.
71. Dutton, J.E. Organizational images and member identification / J.E. Dutton, J.M. Dukerich, C.V Harquail // Administrative Science Quarterly. - 1994. - № 39. - P. 239 - 264.
72. Erdogan, B. Work value congruence and intrinsic career success: The compensatory roles of leader-member exchange and perceived organizational support /
B. Erdogan, M.L. Kraimer, R.C. Liden // Personnel Psychology. - 2004. - № 57. - P. 305 - 332.
73. Feather, N.T. Values in education and society / N.T. Feather. - New York: Free Press, 1975. - 364 p.
74. Fitzsimons, G.M. Shifting Closeness: Interpersonal Effects of Personal Goal Progress / G.M. Fitzsimons, A. Fishbach // Journal of Personality and Social Psychology. - 2010. - № 98 (4). - P. 535 - 549.
75. Fizsimons, G.M. How goal instrumentality shapes relationship evaluation /
G. M. Fitzsimons, J.Y. Shah // Journal of Personality and Social Psychology. - 2008. - № 95 (2). - P. 319 - 337.
76. Furnham, A. Culture shock: Psychological reaction to unfamiliar environments / A. Furnham, S. Bochner. - London: Methuen, 1986.
77. Gere, J. The effects of romantic partners' goal congruence on affective wellbeing / J. Gere, U. Schimmack, R.T. Pincus, P. Lockwood // Journal of Research in Personality. - 2011. - № 45 (6). - P. 549 - 559.
78. Grawe, K. Psychological therapy / K. Grawe. - Seattle: Hogrefe & Huber, 2004. - 243 p.
79. Higgins, E.T. Self-discrepancy: A theory relating self and affect / E.T. Higgins // Psychological Review. - 1987. - № 94. - P. 319 - 340.
80. Hofer, J. Congruence of Life Goals and Implicit Motives as Predictors of Life Satisfaction: Cross-Cultural Implications of a Study of Zambian Male Adolescents / J. Hofer, A. Chasiotis // Motivation and Emotion. - 2003. - Vol. 27. - № 3. - P. 251 - 274.
81. Judge, T.A. Applicant personality, organizational culture, and organizational attraction / T.A. Judge, D.M. Cable // Personnel Psychology. - 1997. - № 50. - P. 359 - 394.
82. Judge, T.A. Effects of work values on job choice decisions / T.A. Judge, R.D. Bretz // Journal of Applied Psychology. - 1992. - № 77. - P. 261 - 271.
83. Kalliath, T.J. A test of value congruence effects / T.J. Kalliath, A.C. Bluedorn, M.J. Strube // Journal of Organizational Behavior. - 1999. - № 20. - P. 1175 - 1198.
84. Kraimer, M.L. Organizational goals and values: Socialization model / M.L. Kraimer // Human Resource Management Review. - 1997. - № 7. - P. 425 - 447.
85. Kristof, A.L. Person-organization fit: An integrative review of its conceptualization, measurement, and implications / A.L. Kristof // Personnel Psychology. - 1996. - № 49. - P. 1 - 49.
86. Kristof-Brown, A.L. Perceived applicant fit: Distinguishing between recruiter’s perceptions of person-job and person-organization fit / A.L. Kristof-Brown // Personnel Psychology. - 2000. - № 53. - P. 643 - 671.
87. Lecky, P. Self-consistency: A theory of personality / P. Lecky. - New York: McGraw-Hill, 1961.
88. Lonnqvist, J.E. Self-esteem and values / J.E. Lonnqvist, M. Verkasalo, K. Helkama, G.M. Andreeva, I. Bezmenova // European Journal of Social Psychology. - 2009. - № 39. - P. 40 - 51.
89. Meglino, B.M. A work values approach to corporate culture: A field test of the value congruence process and its relationship to individual outcomes / B.M. Meglino,
E. C. Ravlin, C.L. Adkins // Journal of Applied Psychology. - 1989. - № 74. - P. 424 - 432.
90. Meglino, B.M. Individual values in organizations: Concepts, controversies and research / B.M. Meglino, E.C. Ravlin // Journal of Management. - 1998. - № 24. - P. 351 - 389.
91. Morton, L.C. Goal agreement and relationship quality among college students and their parents / L.C. Morton, P.M. Markey // Personality and Individual Differences. - 2009. - № 47. - P. 912 - 916.
92. Naus, F. Value incongruence, job autonomy, and organization-based selfesteem: A self-based perspective on organizational cynicism / F. Naus, A. Iterson, R.A. Roe // European Journal of Work and Organizational Psychology. - 2007. - № 16 (2). - P. 195 - 219.
93. O'Reilly, C.A. People and organizational culture: A profile comparison approach to assessing person-organization fit / C.A. O'Reilly, J.A. Chatman,
D. F. Caldwell // Academy of Management Journal. - 1991. - № 34. - P. 487 - 516.
94. Ostroff, C. Multiple perspectives of congruence: Relationships between value congruence and employee attitudes / C. Ostroff, Y. Shin, A.J. Kinicki // Journal of Organizational Behavior. - 2005. - № 26. - P. 591 - 623.
95. Palys, T.S. Perceived life satisfaction and the organization of personal project system / T.S. Palys, B.R. Little // Journal of Personality and Social Psychology. - 1983. - № 44. - P. 1221 - 1230.
96. Paul, K.I. Incongruence as an explanation for the negative mental health effects of unemployment: Meta-analytic evidence / K.I. Paul, K. Moser // Journal of Occupational and Organizational Psychology. - 2006. - № 79. - P. 595 - 621.
97. Pavot, W. The relationship between self-aspect congruence, personality and subjective well-being / W. Pavot, F. Fujita, E. Diener // Personality and Individual Differences. - 1997. - № 22 (2). - P. 183 - 191.
98. Pervin, L.A. Traversing the individual-environment landscape: A personal odyssey / L.A. Pervin // Person-environment psychology: Models and perspectives / W.B. Walsh, K.H. Craik, R.H. Price (Eds). - Hillsdale, NJ: Erlbaum, 1992. - P. 71 - 88.
99. Popielski, K. Noeticzny wymiar osobowosci. Psychologiczna analiza poczucia sensu zycia / K. Popielski. - Lublin: KUL, 1994. - 445 s.
100. Preacher, K.J. SPSS and SAS procedures for estimating indirect effects in simple mediation models / K.J. Preacher, A.F. Hayes // Behavior Research Methods, Instruments and Computers. - 2004. - № 36. - P. 717 - 731.
101. Reker, G.T. Aging as individual process: toward a theory of personal meaning / G.T. Reker, P.T.P. Wong // Emergent theories of aging / J.E. Birren, V.L. Bengston (eds.). - New York: Springer Publishing Company, 1988. - P. 214 - 246.
102. Rogers, C.R. A theory of therapy, personality, and interpersonal relationships, as developed in the client-centered framework / C.R. Rogers // Psychology: A study of a science / S. Koch (Ed.). - New York: McGraw-Hill, 1959. - Vol. 3. - P. 184 - 256.
103. Ruehlman, E.S. Personal goals and interpersonal support and hindrance as factors in psychological distress and well-being / E.S. Ruehlman, S.A. Wolchik // Journal of Personality and Social Psychology. - 1988. - № 55 (2). - P. 293 - 301.
104. Sagiv, L. Value priorities and subjective well-being: Direct relations and congruency effects / L. Sagiv, S.H. Schwartz // European Journal of Social Psychology. -
2000. - № 30. - P. 177 - 198.
105. Saks, A.M. A longitudinal investigation of the relationships between job information sources, applicant perception of fit, and work outcomes / A.M. Saks,
B. E. Ashforth // Personnel Psychology. - 1997. - № 50. - P. 395 - 426.
106. Shah, J. Automatic for the people: How representations of significant others implicitly affect goal pursuit / J. Shah // Journal of Personality and Social Psychology. - 2003. - № 84. - P. 661 - 681.
107. Shah, J. The motivational looking glass: How significant others implicitly affect goal appraisals / J. Shah // Journal of Personality and Social Psychology. - 2003. - № 85. - P. 424 - 439.
108. Sheldon K.M. Goal striving, need satisfaction, and longitudinal wellbeing: The self-concordance model / K.M. Sheldon, A.J. Elliot // Journal of Personality and Social Psychology. - 1999. - № 76. - P. 482- 497.
109. Sheldon, K.M. Coherence and congruence: two aspects of personality integration / K.M. Sheldon, T. Kasser // Journal of Personality and Social Psychology. -
1995. - № 68 (3). - P. 531 - 543.
110. Sobel, M.E. Asymptotic confidence intervals for indirect effects in structural equation models / M.E. Sobel // Sociological Methodology / Ed. by S. Leinhardt. - Washington DC: American Sociological Association, 1982. - P. 290 - 312.
111. Triandis, H.C. Cross-cultural studies of individualism and collectivism /
H. C. Triandis // Nebraska Symposium on Motivation / J. Berman (Ed.). - Lincoln, NB: University of Nebraska Press, 1989. - P. 41 - 133.
112. Zalewska, A.M. Value-motive congruence and reactivity as determinants of well-being / A.M. Zalewska, H.Brandtstadter // Persons, situations, and emotions: An ecological approach / H. Brandtstadter, A. Eliasz (Eds.). - New York: Oxford University Press, 2001. - P. 95 - 112.
Карпинский Константин Викторович - кандидат психологических наук, доцент, заведующий кафедрой экспериментальной и прикладной психологии УО «Гродненский государственный университет имени Янки Купалы».
<< | >>
Источник: Сборник научных статей посвященный 10-летию кафедры. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ. 2012

Еще по теме Методические подходы к изучению ценностной конгруэнтности.:

  1. ГЛАВА 2 МЕТОДИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ЭМПИРИЧЕСКОМУ ИЗУЧЕНИЮ СМЫСЛА ЖИЗНИ В СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
  2. 1.2.1 Первые методические подходы
  3. ГЛАВА Методические вопросы изучения свойств нервной системы
  4. РЕГУШ Н.Л. МЕТОДИЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ИЗУЧЕНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ УЧИ-ТЕЛЯ
  5. БОЛОТОВА Е.В., ХРАМЦОВ Б.В. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИЗУЧЕНИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ СФЕРЫ ДЕТЕЙ
  6. Методические приемы, задания и упражнения по изучению и развитию познавательной сферы старших дошкольников
  7. Мамайчук И.И. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И МЕТОДИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЕ ВИКТИМНОГО ПОВЕДЕНИЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ ЖЕРТВ СЕКСУАЛЬНОГО НАСИЛИЯ
  8. Абрамов Изучение ценностных ориентаций в социальной психологии
  9. Дынин П.И. ПРИМЕНЕНИЕ МЕТОДОВ ИЗУЧЕНИЯ ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИЙ
  10. КОНГРУЭНТНОСТЬ.
  11. ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ
  12. Спиридонов Я. В. КОНФЛИКТНАЯ КОНГРУЭНТНОСТЬ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН
  13. ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ОЩУЩЕНИЯ И ВОСПРИЯТИЯ
  14. Я. В. Спиридонов КОНФЛИКТНАЯ КОНГРУЭНТНОСТЬ ЛИЧНОСТИ: КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ АСПЕКТ И ПОТЕНЦИАЛ РАЗВИТИЯ
  15. Два подхода в изучении саморегуляции
  16. ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ ЭМОЦИЙ