НЕКОНГРУЭНТНОСТЬ КАК ПРОЯВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.

Для обозначения противоречий, сопутствующих формированию и функционированию личности, в психологической науке используются различные терминологические оппозиции: «консонанс - диссонанс», «баланс - дисбаланс», «интеграция - дезинтеграция», «согласие - конфликт», «когерентность - фрагментарность», «гармония - дисгармония» и т.д. Чаще всего эти термины воспринимаются как тождественные или предельно близкие по смыслу, обозначающие одно и то же состояние рассогласованности, несоответствия, несовпадения различных сторон, свойств, функций личности. Обычно предпочтение одного из них навязывается научной традицией или личными пристрастиями исследователя, а иногда попросту диктуется житейской практикой и контекстом словоупотребления. Насколько можно судить, ни в отечественной, ни в зарубежной психологии не проводился специальный мета-анализ, направленный на инвентаризацию и систематизацию научного словаря, используемого при изучении психологических противоречий. Подобная неразборчивость в дефинициях мешает адекватному описанию качественного многообразия противоречий, возникающих и разрешаемых в процессе личностного развития. В данной ситуации необходима более четкая дифференциация понятийного аппарата, соответствующая реальной разнородности и множественности видов, типов, форм психологических противоречий. Эту назревшую необходимость сегодня констатируют многие исследователи. Так, Р. Эммонс заостряет внимание на том, что «термины «целостность», «интеграция», «конгруэнтность» и родственные им понятия довольно часто используются в литературе по психологии здоровья, и потому налицо сильная потребность в их концептуальной и методологической чистоте» [51, с. 239], а З.И. Рябикина призывает «более дифференцированно описывать проявления личности, связанные с возникновением противоречий в ее жизни» [43, с. 83].
Настоятельная потребность в прояснении и уточнении терминов ощущается в психологических исследованиях неоптимального смысла жизни и, в особенности, такой его частной разновидности, как неконгруэнтный смысл жизни. Дело в том, что термин «не- конгруэнтность» традиционно смешивается с понятиями дезинтеграции и конфликта, которые уже «зарезервированы» под различные виды неоптимального - конфликтного [18] и дезинтегрированного [16] - смысла жизни. Общий признак всех смыслов жизни, далеких от функционального оптимума, заключается в том, что они несут в своем содержании или структуре существенное противоречие, которым негативно «окрашивают» индивидуальную жизнедеятельность и процесс развития личности. Каждую психологическую разновидность неоптимального смысла жизни специфицирует качественно определенное противоречие, выступающее различительным признаком отдельных разновидностей. Поэтому для отграничения неконгруэнтного смысла жизни в качестве самостоятельной разновидности требуется определение специфики противоречий, схватываемых термином «неконгруэнтность».
Сам термин имеет иноязычное происхождение и образован от латинского слова «со^тепйа», переводимого как «соответствие, совместимость, совпадение» [45, с. 348]. Следовательно, когда речь идет о конгруэнтности психического феномена, то имплицитно подразумевается наличие некого критерия, мерила, с которым он должен частично или полностью совпадать по своим содержательным или формальным свойствам. Главный вопрос сводится к тому, где локализован этот критерий - во внутреннем мире личности или в пространстве ее общения и взаимодействия с другими людьми, группами, социумом и культурной средой в целом. В зависимости от ответа неконгруэнтность может трактоваться как проявление либо индивидуально-психологических противоречий, складывающихся в интраиндивидуальном, внутриличностном плане, либо социально-психологических противоречий, назревающих в интериндивидуальном, межличностном плане или более широком контексте отношений личности с группой, обществом, культурой. Обратимся к анализу конкретных концепций и исследований, оперирующих связкой понятий «конгруэнтность - неконгруэнтность».
Наиболее активно этими понятиями пользуются в зарубежной персонологии, социальной, кросскультурной и организационной психологии, где, собственно, и формируются их оригинальные трактовки. В рамках персонологии конгруэнтность свойств, состояний и прочих индивидуально-психологических особенностей личности принято измерять через сопоставление с внутренним критерием, в качестве которого берется более общее и стабильное личностное свойство. Конгруэнтность в данном случае оказывается выражением внутренней цельности, сплоченности, самосоответстия личности, а не- конгруэнтность - проявлением дезинтеграции, разъединенности ее психологической структуры. В этой связи понятия «конгруэнтность» и «неконгруэнтность» пополняют синонимический ряд терминов, таких как: самопоследовательность (self-consistency) [87], самосо- ответствие (self-concordance) [108], саморасхождение (selfdiscrepancy) [79] и т.д. Чаще всего пара понятий «конгруэнтность - неконгруэнтность» применяется либо для характеристики самосознания личности, либо личностных свойств мотивационно-смысловой природы - целей, стремлений, притязаний, мотивов, ценностей и других побудителей поведения. При этом конгруэнтность мотивационных структур узкого радиуса действия, низкого иерархического ранга, малой степени обобщенности оценивается по содержательному совпадению с иерархически высшими, устойчивыми и обобщенными мотивационными структурами. Так, К. Роджерс под не- конгруэнтностью актуальных переживаний и побуждений личности понимал их противоречивость устойчивому идеальному «Я» [102], а Э. Динер с коллегами сущность личностной неконгруэнтности усматривает в расхождении Я-реального и Я-должного [97]. Известные персонологи К. Шелдон и Т. Кассер неконгруэнтность текущих целей и стремлений рассматривают через призму их содержательного несоответствия базовым организмическим потребностям личности [109]. В аналогичном ключе психологический смысл понятия «неконгруэнтность» расшифровывается применительно к жизненным целям и мотивировкам («эксплицитным мотивам»), которые расходятся с «имплицитными» (неосознаваемыми) мотивами личности [61; 63; 80; 112]. Некоторые авторы термином «мотивационная неконгруэнтность» описывают несовпадение личностных притязаний, ожиданий, намерений и субъективной оценки реальных достижений [78; 96]. Примечательно, что во всех цитированных выше исследованиях эмпирически установлено негативное воздействие неконгруэнтности целей, мотивов, стремлений на состояние психологического здоровья и уровень субъективного благополучия личности. Вместе с тем сообразность применения терминов «конгруэнтность» и «неконгруэнтность» в целях описания внутриличностных мотивационных противоречий вызывает скепсис и возражения у ряда современных персонологов. Р. Эммонс, к примеру, сетует на то, что в данном случае происходит дублирование понятия «конфликт», которое более привычно и «прозрачно» с концептуальной точки зрения [51]. Таким образом, в зарубежной психологии личности понятие «неконгруэнтность» фиксирует наличие какого-либо индивидуально-психологического, внутриличностного противоречия и тем самым пополняет длинный синонимический ряд к традиционному понятию «конфликт», лишаясь своей оригинальности и независимости.
Самостоятельное значение, лишь отчасти пересекающееся со значением термина «конфликт», данное понятие приобретает в рамках подотраслей и ответвлений современной социальной психологии. Здесь «конгруэнтность - неконгруэнтность» выступает в качестве значимого параметра, по которому прогнозируют вероятность возникновения социально-психологических противоречий во взаимодействии личности и социокультурного окружения. Внешним критерием для определения конгруэнтности личностных свойств служит какое-то психологическое проявление группы, организации, общества или культуры. В качестве индивидуальных «содержаний», анализируемых на предмет конгруэнтности-неконгру- энтности групповым, организационным, общественным и культурным «содержаниям», чаще всего берутся личностные ценности. В этой связи в зарубежной социальной психологии наибольшее распространение получили понятия ценностной конгруэнтности и неконгруэнтности («value congruence», «value incongruence»). В отечественной социальной психологии отсутствует термин, в точности передающий психологический смысл данных понятий. Более всего они сближаются с понятием ценностно-ориентационного единства, разработанным в отечественной психологии малых групп [11; 29; 40]. Однако ценностно-ориентационное единство и ценностная конгруэнтность - это все-таки феномены разных уровней социально-психологического анализа. Если первое представляет собой сугубо групповой феномен, то вторая - явление индивидуального бытия личности, пусть даже погруженного в контекст жизнедеятельности социальной группы. В то время как ценностно-ориентационное единство исследуется в качестве основания сплоченности группы, фактора продуктивности совместной деятельности, детерминанты групповой динамики и т.д., то ценностная конгруэнтность - как предпосылка адаптации, благополучия, самореализации, удовлетворенности отдельной личности, пусть и вплетенной в систему внутригрупповых отношений.
В социальной психологии личности постановка проблемы ценностной конгруэнтности осуществлена Ш. Шварцем, предположившим, что степень общности индивидуальных ценностей и ценностей социального окружения обусловливает субъективное благополучие личности: «Когда социальный контекст блокирует реализацию неконгруэнтных ему личностных ценностей, человек начинает испытывать психологические проблемы» [104, с.
186]. В собственном исследовании Ш. Шварц показал, что академическая микросреда факультетов экономики и психологии избирательно культивирует определенную систему профессиональных ценностей, а студенты, которые не «вписываются» в эту систему со своими личными ценностными приоритетами, проигрывают в субъективном благополучии. В целях объяснения найденной зависимости были постулированы три механизма, активирующиеся в ответ на неконгруэнтность личностных и средовых ценностей. Первый из них - механизм средовых «аффордансов» - состоит в том, что окружение предоставляет личности больший объем материальных и нематериальных ресурсов для реализации именно конгруэнтных ценностей. Второй механизм - формальные и неформальные социальные санкции, которые применяются к нарушителям ценностной «конгруэнции». Третий механизм - внутренние конфликты, развивающиеся вследствие интроекции личностью ценностей окружения, которые противоречат ее собственным [104; с. 187]. Еще одним исследованием, продуктивно использующим понятия ценностной конгруэнтности и неконгруэнтности, стал международный проект по изучению взаимосвязи между ценностями и самооценкой личности, реализованный с участием российских психологов. По итогам исследования был сделан вывод, что неконгруэнтность ценностей обусловливает переживание личностью социальной изоляции, которая фрустрирует ее потребность в принадлежности к группе и негативно сказывается на самоуважении [88]. Уже только материалы данных исследований позволяют с определенностью утверждать несводимость ценностной неконгруэнтности к межличностному или личностно-групповому конфликту. Конфликт - это один из возможных, но не единственный социально-психологический механизм негативного влияния неконгруэнтных ценностей на личность. Общий механизм связан с дискоординацией, разладом индивидуальной и групповой деятельности, а конфликт - это лишь частный и крайний случай подобной дискоординации. Авторитетный специалист в области социальной психологии личности Л. Первин пишет: «Ценностные противоречия личности и окружающих ее людей не всегда результируют в драматических конфликтах и коллизиях, не менее болезненным для личности может быть отсутствие вовлеченности в общее дело, «выпадение» из контекста групповой активности» [98, с. 79].
Идея о том, что расхождение индивидуальной и культурной иерархии ценностей может нарушать процесс приспособления личности к социальной среде и угрожать ее субъективному благопо лучию, отнюдь не нова и для ряда теорий кросскультурной психологии [73; 76; 111], но конкретные исследования, нацеленные на ее эмпирическую апробацию, пока еще не многочисленны. Стоит отметить исследования «культурного отчуждения» ( «cultural estrangement») - эмоционально-негативного дезадаптационного состояния, в структуре которого ведущим параметром является некон- груэнтность ценностей личности и незнакомой ей культуры [59; 69].
Самое всестороннее освещение понятия «конгруэнтность» и «неконгруэнтность» получили в социальной психологии труда и организационной психологии в контексте более обширной проблемы психологической совместимости работника и организации («person-organization fit»). Здесь они конкретизируются применительно к профессиональным (трудовым) ценностям личности работника. В данном контексте конгруэнтность практически единообразно определяется как мера совпадения профессиональных ценностей личности и ценностей корпоративной культуры предприятия [67; 85; 93; 94]. В большинстве исследований конгруэнтность измеряется на материале таких обоюдно значимых для работника и организации ценностей, как «достижения», «поддержка и взаимопомощь», «справедливость», «честность» [89].
Установлено, что ценностная конгруэнтность-неконгруэнт- ность определяет решения профессионала при найме на работу, а также регулирует его трудовое поведение в организации. Не единожды была обнаружена взаимосвязь между степенью конгруэнтности ценностей работника ценностям организации и вероятностью выбора данной организации в качестве места трудоустройства [81; 82]. Работодатели по итогам собеседования с неслучайной частотой отдают предпочтение соискателям, чьи ценности близки к организационным ценностям [54; 64; 86]. Если неконгруэнтность предсказывает циничное отношение к организации [92], непривлекательность имиджа организации в глазах работника и вероятность его увольнения по собственному желанию [65; 105], то конгруэнтность, наоборот, повышает уровень организационной лояльности работника [93]. На наш взгляд, самое интересное открытие зарубежной организационной психологии заключается в том, что конгруэнтность трудовых ценностей является важным фактором карьерной самореализации и профессионально-личностного благополучия работника, описываемого термином «интринсивный карьерный успех» («intrinsic career success»). В отличие от внешних атрибутов карьерной успешности (размер дохода, должностное положение, корпоративные привилегии и т.д.), интринсивный успех связывают с внутренней удовлетворенностью работника, которая базируется на самооценке осуществления им своих профессиональных ценностей, мотивов и целей. Двумя слагающими инт- ринсивного успеха являются субъективная удовлетворенность работой и карьерой. Достоверно установлено, что неконгруэнтность индивидуальных и организационных ценностей влечет со стороны работника неудовлетворенность как самой работой [60; 9З], так и карьерным продвижением [55], в то время как ценностная конгруэнтность производит прямо противоположный эффект. Разные авторы интерпретируют данную закономерность со ссылкой на различные психологические механизмы. Одни считают, что работник с неконгруэнтной системой трудовых ценностей становится жертвой когнитивного диссонанса, поскольку организационные нормы предписывают ему субъективно неприемлемые поступки и решения [84; 90]. Другие склонны думать, что субъективное неблагополучие работника в данной ситуации является следствием отсутствия или утраты психологической идентификации с организацией, которая при прочих обстоятельствах выполняет защитную, буферную функцию [56; бб; 71]. Часть исследователей видит корень проблемы в объективных затруднениях, с которыми работник сталкивается при коммуникации и кооперации по ходу совместной деятельности [68; 83]. Наконец, есть веские основания полагать, что позитивное влияние ценностной конгруэнтности на профессионально-личностное благополучие и карьерную удовлетворенность работника опосредуется, в первую очередь, поддерживающими, кооперативными отношениями со стороны коллег и начальства. По меньшей мере, именно поддержка трудового коллектива и руководителя компенсирует негативные психологические последствия ценностной неконгруэнтности работника, предотвращает кризисы профессионального развития и помогает ему в достижении удовлетворительного карьерного положения [72].
Из проведенного аналитического обзора можно почерпнуть несколько значимых для дальнейших рассуждений выводов. Во-первых, термин «неконгруэнтность» служит преимущественно для описания и объяснения социально-психологических противоречий, возникающих вследствие разобщенности проявлений личности со свойствами внешней по отношению к ней системы, как правило, превосходящей личность по своей сложности и масштабу (малая группа, организация, общество, культура). Во-вторых, неконгруэнтность характеризует несовпадение личности с этой системой скорее по содержательным, чем по формальным основаниям, т.е. термины «конгруэнтность» и «неконгруэнтность» апеллируют не к формальнодинамической, инструментально-стилевой или операционально-технической, а к содержательной стороне личности, которая определяется ее мотивационно-смысловыми структурами и, прежде всего, ценностями. В-третьих, конгруэнтность личностных ценностей групповым, организационным, социальным, культурным ценностям существенно детерминирует уровень субъективного благополучия личности и продуктивность ее самореализации в заданном групповом, организационном или социокультурном контексте.
Все сказанное позволяет заключить, что «неконгруэнтность» - подходящее понятие для обозначения особой разновидности неоптимального смысла жизни, который содержательно противоречит смысложизненным ценностям ближайшего социального окружения и встречает заметное противодействие со стороны этого окружения при попытках его практической реализации личностью. Понятие «неконгруэнтность» четко разграничивается с терминами «конфликт» и «дезинтеграция», которые в контексте наших исследований обозначают индивидуально-психологические противоречия, складывающиеся между структурными составляющими (компонентами, уровнями, подсистемами) смысла жизни и проявляющиеся в субъект-объектном взаимодействии личности с собственной жизнью. Принципиальное отличие термина «неконгруэнтность» в том, что он служит для обозначения социально-психологических противоречий, возникающих вследствие рассогласования смысла жизни личности со смысложизненными ценностями и ориентациями окружающих ее людей. Если конфликтный и дезинтегрированный смыслы несут в себе субъект-объектные противоречия, то неконгруэнтный смысл жизни обременен более сложными противоречиями субъект-субъект-объектного характера.
<< | >>
Источник: Сборник научных статей посвященный 10-летию кафедры. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ. 2012

Еще по теме НЕКОНГРУЭНТНОСТЬ КАК ПРОЯВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЙ В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.:

  1. УДК 159.923.К.В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  2. Неконгруэнтность как психологическое свойство неоптимального смысла жизни.
  3. НЕКОНГРУЭНТНОСТЬ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СВОЙСТВО НЕОПТИМАЛЬНОГО СМЫСЛА ЖИЗНИ.
  4. УДК 159.923.К. В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНОСТЬ СМЫСЛА ЖИЗНИ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ЗНАЧИМЫХ ДРУГИХ: ФАКТОРЫ КРИЗИСНОГО РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ
  5. УДК 159.923.К. В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНОСТЬ СМЫСЛА ЖИЗНИ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ЗНАЧИМЫХ ДРУГИХ: ФАКТОРЫ КРИЗИСНОГО РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ
  6. 8. Противоречия и кризисы профессионального развития личности
  7. ТЕМА 4. СОЦИАЛИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ КАК СОЦИАЛЬНО- ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА
  8. 11.2. Социально-психологические проявления личностнойбеспомощности
  9. НАКОНЕЧНАЯ М.Н. ПОМОЩЬ ДРУГОМУ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СРЕДСТВО РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ. – РУКОПИСЬ.
  10. НРАВСТВЕННОЕ РАЗВИТИЕ ЛИЧНОСТИ КАК ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ ТОЛЕРАНТНОСТИ: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
  11. К.В. КАРПИНСКИЙ ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  12. А.В. Морозов ПСИХОЛОГИЯ АНОРМАЛЬНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОЯВЛЕНИЙ КАК ДЕФЕКТ ПРАВОСОЗНАНИЯ ГРАЖДАН
  13. Инновации и социальные противоречия
  14. СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРЕНИНГ ПО РАЗВИТИЮ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ИНТЕЛЛЕКТА КАК РЕЛЕВАНТНОЕ СРЕДСТВО ПРОФИЛАКТИКИ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ВЫГОРАНИЯ ПЕДАГОГОВ
  15. 11.3. Результаты исследования проявлений личностной беспомощности в совладающем поведении и психологических защитах личности
  16. ГЛАВА I ЛИЧНОСТЬ: ТРУДНОСТИ И ОСНОВНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ
  17. УДК 159.923-055.Е. В. КОСТЮЧЕНКО ПРАЛОГИЧЕСКИЕ ОБРАЗОВАНИЯ КАК ПРОЯВЛЕНИЕ СЕМЕЙНОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ
  18. Липчинская О ДВУХ ПРОТИВОРЕЧИЯХ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ