Е. А. ПЕТРОВА ВЗГЛЯД НА ИСТОРИЮ СЕМЬИ С ПОЗИЦИЙ РЕСУРСНОГО ПОДХОДА

Рассматривается проблема исследования истории семьи как копинг ресурса: дефицит научных концепций, малое количество исследований и отсутствие надежного психодиагностического инструментария. Опираясь на результаты эмпирического исследования, раскрываются ситуации использования и содержание ресурса истории семьи, условия и критерии его эффективности, средства доступа к нему.
Ключевые слова: совладающее поведение субъекта, ресурсы совладающего поведения, критерии эффективности ресурса, история семьи, геносоциог- рамма, осведомленность об истории семьи.
Личность как субъект совпадающего поведения
Взбираясь на вершины нашего генеалогического дерева,
вникая в ее различные формы и переплетения, мы
сможем
распутать нить нашей семейной и личной жизни, понять ее
А.А. Шутценберг
Для нашей страны тема исследования истории семьи весьма актуальна, учитывая исторические события России начала ХХ века (войны, репрессии, ссылки и др.), затронувшие не только жизнь отдельных поколений в обществе в целом, но и отношения практически в каждой российской семье. Последствия этих далеких событий проявляются в различных дисфункциональных социально- психологических феноменах семьи и в настоящее время. Так, в исследовании влияния сталинских репрессий на жизнь семей в трех поколениях, проведенном Ю.Б. Гиппенрейтер и К. Бейкер, было установлено, что семьи, которые после физического отрыва «отрывались» от репрессированных членов семьи и эмоционально, забывали о них, обнаруживали менее успешное функционирование в базисных аспектах жизни даже в третьем поколении (поколении внуков). Сами не осознавая того, члены семьи в эмоционально трудных ситуациях прибегали к эмоциональному разрыву как способу решения возникшей проблемы. Поэтому в таких семьях наблюдалось большее количество разводов, депрессий и прочих дисфункций. Одновременно с этим выявилось, что личное знакомство и общение с прародителями и предками у внуков или хотя бы знания о них, переданные через родителей накопленные веками нравственные ценности, становились, как отмечали испытуемые, «основой существования и одновременно ориентиром жизни в кризисной ситуации сегодняшней России» [2, с. 449].
Исследования истории семьи давно проводятся в зарубежной психологии и имеют практическое применение [27; 28]. В России и некоторых странах ближнего зарубежья подобный интерес не столь широко представлен среди ученых и людей, исследующих историю собственной семьи. По данным социологов, во многих семьях знание ее истории ограничивается знанием предков в 2 - 3 поколениях [5].
Такая ситуация ставит перед исследователями важные и сложные вопросы: какие последствия для личности имеют разрывы межпоколенных отношений, нарушения межпоколенного взаимо-
действия, прежде всего, в семье, а также какую специфическую роль играют другие поколения семьи в жизни людей разного возраста, какую функцию выполняет история семьи для ее членов?
Проблема совладающего (копинг) поведения имеет в зарубежной психологии более чем сорокалетнюю историю активных разработок [26; 29; 30; 31; 33; 34]. В отечественной психологии тема совладающего поведения разрабатывается с 90-х годов ХХ века. Исследованы стили и стратегии совладания, детерминанты совла- дающего поведения, специфика копинга в разных возрастных и социальных группах (семья, рабочий коллектив, молодежные объединения), совладание людей с различными психосоматическими и хроническими заболеваниями [1; 3; 8; 11; 15; 19; 21]. Придерживаясь понимания совладающего поведения костромской школы исследователей [10; 11; 12; 13] как поведения субъекта, осознанно выбирающего стратегии поведения в трудной жизненной ситуации, мы определяем ресурс совладающего поведения как совокупность (систему) личностных и средовых средств, ценностей, возможностей, которые имеются в наличии в потенциальном состоянии и которые человек может осознанно использовать при необходимости в совладании с трудной жизненной ситуацией. На этой основе мы предприняли попытку изучения истории семьи как ресурса совла- дания. А именно - как социального ресурса, входящего в структуру социокультурного фактора совладающего поведения [11].
Исследовать историю семьи в контексте совладающего поведения и как его ресурс - это значит показать, каким образом история семьи и представления о значимых предках могут выступать ресурсом совладающего поведения и каковы особенности и условия его использования субъектом.
Таким образом сформулированная проблема исследования ставит перед нами довольно сложные исследовательские задачи: необходимо изучить ситуации, в которых субъект обращается к знанию истории семьи как ресурсу, актуализирует его, показать признаки (критерии) ресурсности истории семьи для субъекта, определить внутреннее содержание этого ресурса, а также условия ресурсности и средства доступа к этому ресурсу.
Решение этих задач затруднено в связи со сложностью истории семьи как объекта исследования и слабой разработанностью этого понятия в науке. Несмотря на зачастую высокий интерес и мотивацию людей к исследованию собственной истории (о чем свидетельствует все увеличивающееся количество
Личность как субъект совпадающего поведения
интернет-сайтов по генеалогии, компьютерных программ для построения семейного дерева и др.), она остается за рамками научной психологии ввиду, в основном, двух причин: отсутствия научных теоретических концепций и надежного исследовательского инструментария.
В психологической литературе история семьи рассматривается как основная составляющая часть семейной памяти, которая позволяет хранить эту историю, передавать, «возвращаться» к прошлому, устанавливать связь личной и семейной истории, способствует процессу интеграции с членами семьи [7; 36], как составляющая автобиографической памяти [16].
Описание, язык семейной памяти и истории отличается от описаний, языка, принятых в академической психологии. Здесь через рассказы людей видны «лица» членов семьи, принадлежащих к различным поколениям, становятся известными факты их жизни, личностные особенности. Ближе всего к «улавливанию», фиксированию, исследованию этой реальности находится нарративная психология и психотерапия, представленная в российской науке такими исследователями, как В.В. Нуркова [16], Е.Е. Сапогова [20] и другие. С позиций нарративной психологии [4; 20; 22], история семьи рассматривается как часть семейного нарратива - корпуса разнообразных по содержанию внутрисемейных текстов, фиксирующих... основные концепты «семейной культурной концепции, создаваемые преимущественно с целью придать устойчивую и передаваемую форму коллективному семейному опыту, "опредметить" особенности семейного (микрогруппового) сознания» [20, с. 79].
Особое место тема истории семьи занимает в психотерапевтической литературе [14; 23; 24; 25], где она чаще анализируется как фактор психологической травматизации личности, тесно связанный с процессами личного и семейного бессознательного. Однако во многом данные концепции опираются лишь на психотерапевтический опыт работы автора, но не имеют под собой эмпирических исследований, подтверждающих теоретические положения.
В исследовательских целях мы сформулировали определение истории семьи - как совокупности знаний о членах семьи старших поколений, их жизни и личностных особенностях, а также семейных традициях, правилах, ритуалах, фиксированных в семейной памяти в частично мифологизированной форме, осознанно или неосознаваемо передаваемых из поколения в поколение как семейный нарратив.
Другая немаловажная проблема - подбор и создание исследовательских методик. Единственным известным нам и наиболее популярным в этом случае остается метод генограммы (построения семейного дерева), которое в своей классической форме представляет графическое изображение семейной родословной, на которой записывается информация о членах семьи нескольких поколений [24]. Начиная с работ М. Боуэна [23] и А.А. Шутценбергер [25], в психотерапевтической практике стал активно использоваться модифицированный ее вариант - геносоциограмма (от «генеалогия» - семейное генеалогическое дерево, «социометрия» - отношения между людьми). На ней показываются рождения (включая выкидыши и аборты), браки, смерти и их причины, серьезные болезни, несчастные случаи, союзы и разрывы, уровень образования, профессии, место жительства и переезды, важные события жизни. Включаются также социометрические связи, психологические отношения, взаимные обиды и симпатии. Она позволяет рассмотреть семейные черты и особенности, унаследованные сквозь несколько поколений. Основная цель работы здесь: лучшее понимание субъектом своего жизненного пути и жизненного сценария, профессионального и личного выбора. Однако этот метод не имеет оценочных шкал, не регламентируется четкими исследовательскими процедурами, ориентирован на индивидуальную работу субъекта со своей личной семейной историей.
Исследовать историю семьи и ее значение возможно также посредством изучения социальных представлений о ней. Заданный предмет исследования требует, несомненно, идиографического подхода и использования качественных методов исследования, которые, как известно, непросты в своей реализации.
Мы объединили эти два пути исследования и дополнили ге- носоциограмму авторским полуструктурированным исследовательским интервью, которое проводилось с каждым испытуемым индивидуально и занимало длительное время (от 35 до 85 минут). Оно позволяло изучить наличие значимых членов семьи, их особенности, важные семейные правила, значение реликвий и фотографий, важные семейные события и др. Интервью при этом нередко перерастало в консультацию, в процессе которой некоторые испытуемые переживали инсайты по поводу семейной истории и предков.
История семьи всегда окрашена субъективными переживаниями и особенностями восприятия, и поэтому может существенно
Личность как субъект совпадающего поведения тории и значимым прародителям и предкам выступает важным фактором в формировании средовой, социальной (семейной) и личностной идентичности, способствуют пониманию личного предназначения. Кроме этого, использование исследуемого ресурса, как мы видим, создает условия для осознания, лучшего понимания себя, особенностей своего поведения, своего «места» в жизни, способствуя возникновению более позитивной самооценки или открывая возможности для самовоспитания и работы над собой.
Категория Таблица 1 - Кри Описание ¦ерии ресурсности истории семьи Кол-во выборов
результаты контУлучшение эмоционального состояния ;нтчув??войе{|кост!к«облегчения», улучшение настроения 235 73,7 %
- ощущение силы и способности справляться, способности контролировать ситуацию 179 56,1 %
- уверенность в будущем 137 42,9 %
- потребность в эмоциональной поддержке человека 270 84,6 %
Укрепление Я- концепции и позитивного образа Я - понимание и осознание собственных характеристик, способствующих совладанию, разрешению трудных жизненных ситуаций 209 65,5 %
- понимание особенностей своего поведения 98 30,7 %
- лучшее понимание своих ролей и «места» в семье, коллективе и т.д. 94 29,4%
- более позитивная оценка себя и своей жизни 47,3 %
Лучшеепониманиетруднойжизненнойситуации - лучшее понимание особенностей своего поведения в данной ситуации 35,7 %
- лучшее понимание причин возникновения трудностей 79 24,7 %
- понимание различных вариантов поведения и выхода из ситуации 197 61,8 %
- оценка эффективности различных моделей поведения и выбор собственной модели поведения 153 48,0 %
Сохранение и поддержание контактов с окружающими людьми - получение социальной поддержки 315 98,7 %
- сближение с партнером общения, формирование более близких и доверительных отношений 135 42,3 %
- расширение группы агентов социальной поддержки 61 19,1 %
Личность как субъект совпадающего поведения
ственных отношений» (из интервью Т.Т., жен., 47лет).
Идентификационно-поведенческий компонент предполагает описание социального «наследования», идентификации в поведении и личностных чертах со значимыми членами семьи. При этом передача социального опыта может осуществляться как осознанно, организованно, так и спонтанно в процессе общения и взаимодействия со старшими родственниками, наблюдения за их поведением. Стоит заметить, что все же большая часть этого процесса идентификации остается неосознаваемой, так как этот процесс начинается в раннем детстве и длится всю жизнь через освоение социально-приемлемых моделей поведения и др. Как отметила одна из испытуемых (Г.Е., жен., 53 года):
«Все, что в нас есть хорошего - от родителей и предков, и что плохого - тоже от них». «С ними всегда советуешься, спросишь - как поступить. Даже если так не поступишь, все равно в голове что-то отложится и будешь думать: "а ведь мама вот так сказала сделать, а бабушка вот так. И потом уже получается, что они были правы, а у тебя в голове-то еще не было ничего, слушать надо было!"» (из интервью А.П., муж., 47лет).
Факты жизни и деятельности прародителей и предков приобретают значимость в контексте взаимоотношений с ними и личного сравнения. В зависимости от ситуации это может быть «сравнение вниз» или «сравнение вверх», которое может способствовать совладанию с трудными жизненными ситуациями, рождая духовные силы, позитивный эмоциональный заряд.
«Подумаешь про них - как они-то жили. Трудно было. И думаешь - ну так я-то что же - слабее что-ли? Силы-то откуда- то брали, терпели» (из интервью И.К., жен., 44 года).
«Это история и нашей жизни. Как жили они - так и мы - постоянно сравниваешь. Чего-то хорошее стараешься взять» (из интервью Н.С., муж., 51 год).
Отмечаются стремление благодаря этому знанию придерживаться традиций, не повторять ошибок, прислушиваться, учиться, проследить и уловить историю развития талантов и склонностей, чтобы вовремя развить их у потомков, а также «ощущение способности самореализации и потенциала развития».
В этом же случае представление о значимых предках способствует лучшему пониманию семьи (и ее членов), а также себя в этой семье и в жизни в целом. Исследование семейной истории, общение с родственниками является шагом к обретению личной и социальной (семейной) идентичности.
Личность как субъект совпадающего поведения
«Спроси меня - кто я такой? Я не знаю. Ну вот был у меня папа такой, мамка, сестры, братья и т.д. Так и я в кругу их появился...» (из интервью А.П., муж., 47лет).
Интеллектуально-ценностный компонент выражается в подчеркивании интеллектуальной значимости знания о предке и влиянии этого знания на формирование ценностей. Среди них, часто встречаются метафоричные описания значения предка.
Например: «это другие люди... Мне они более близки, интересны. У них, наверное, что-то в душе остается, а у других этого нет. Какая-то глубина душевная, как колодец с чистой водой. Эта память и есть чистая вода. Это то, что наполняет тебя внутри. Это наполнение - богатство, которое копилось веками. А колодец может быть и грязным, пустым...» (из интервью И.К., жен., 44 года).
Большое внимание здесь уделяется фактам жизни, выдающимся ситуациям прошлого предков (достижения, награды, заслуги и др.). Этот компонент выступает также как ресурс, информационная поддержка (информация о происхождении, личности предка и др.).
Примеры, иллюстрирующие проявление интеллектуально- ценностного компонента:
«без знания прошлого - не может быть хорошего будущего»; «иначе чувствуешь себя бедным, черствым, невежей»; «это знание о том, что такое хорошо и что такое плохо»; «это должен знать каждый уважающий себя человек»; «это твоя личная непосредственная история, это необходимо тебе как человеку».
«Этому долго не уделялось внимания в нашем обществе, хотя эти знания играют роль и в духовном смысле, и в человеческом - во всех смыслах. Это большой ущерб для общества и государства в целом» (из интервьюМ.Ш., жен., 42 года).
В исследовании мы пришли к выводу, что для «актуализации» ресурса необходимо, чтобы выполнялись 4 основных условия:
1. Определенный уровень осведомленности о жизни значимого предка или истории семьи (количество изображаемых на геносо- циограмме поколений (вертикальный аспект) и членов семьи (горизонтальный аспект). Остановимся подробнее на этом положении, поскольку здесь мы получили интересные и неоднозначные результаты. Составленные испытуемыми геносоциограммы по уровню осведомленности мы разделяем на 3 типа: слабая осведомленность (3 - 15 членов семьи двух или трех поколений), встречающаяся в выборке в 14,6 % случаев, средняя осведомленность (20 - 100 чело-

Результаты исследования свидетельствуют, что наименее ресурсными являются

Результаты исследования свидетельствуют, что наименее ресурсными являются

геносоциограммы первого типа (со слабой осведомленностью), создаваемые обычно людьми лишь по просьбе исследователя и связанные либо с реальным незнанием истории семьи вследствие объективных причин (переезд, территориальная разобщенность, гибель родственников или утрата связи с ними), либо сознательным отрывом от «корней», прекращения отношений с родственниками вследствие нарушений внутрисемейной коммуникации. Знание о семье в последнем случае насыщено негативными эмоциями, поэтому не может выступать в качестве ресурса совладающего поведения субъекта.
Обращает на себя внимание (см. таблицу 3) не только малое количество описаний ресурсности этого знания и представлений о предках (28 выборов у 17 испытуемых), но и узкий спектр используемых эмпирических показателей ресурсности (5 из 15), в случае, если знание является таковым (позитивным, ресурсным). Наиболее часто здесь описывается потребность в эмоциональной поддержке предка (8 выборов), «сближение» с историей, понимание «родства» (9 выборов). Но по-
Таблица 3 - Ресурсность представлений об истории семьи и значимых предках у испытуемых ^ g
с разным уровнем осведомленности (п = 132) я Oi
Критерий ресурсности Слабая осведомленность (п = 17) Осведомленность среднего типа (п = 91) Высокая осведомленность (п = 24)
1 2 3 4
Улучшение эмоционального состояния 1. Потребность в эмоциональной поддержке человека (8 выборов). Ощущение силы, способности справляться (72 выбора).Чувство легкости, улучшения настроения (68 выборов).Потребность в эмоциональной поддержке (64 выбора).Уверенность в будущем (31 выбор). Ощущение силы, способности справляться (17 выборов).Уверенность в будущем (14 выборов).
Укрепление Я-концепции и позитивного образа Я Понимание особенностей своего поведения (5 выборов).Лучшее понимание своих ролей и «места в семье» (2 выбора). Понимание, осознание собственных характеристик (81 выбор)Лучшее понимание своих ролей и места в семье. (63 выбора).Более позитивная оценка себя (58 выборов).Понимание особенностей своего поведения (44 выбора). Более позитивная оценка себя и своей жизни (22 выбора).Понимание и осознание собственных характеристик, способствующих совладанию (16 выборов).Лучшее понимание своих ролей и «места» в семье...
(16 выборов).
Продолжение таблицы 3
1 2 3 4
Лучшее понимание трудной жизненнойГМТЛ'Я! Г7ТГТ     Понимание различных вариантов поведения (91 выбор).Оценка эффективности различных моделей поведения (86 выборов).Лучшее понимание своего поведения (29 выборов) Лучшее понимание особенностей своего поведения (13 выборов).Лучшее понимание причин трудностей (6 выборов).Понимание различных вариантов поведения (2 выбора)
Сохранение и поддержание контактов с окружающими людьми Сближение с партнером общения (9 выборов).Получение социальной поддержки (4 выбора) Получение социальной поддержки (36 выборов).Расширение группы агентов социальной поддержки (19 выборов).Сближение (17 выборов) 1. Сближение с партнером общения (3 выбора)
Личность как субъект совпадающего поведения
Отсутствие знаний истории своей семьи ввиду разных причин и, как следствие, невозможность идентификации с собственным родом может вызывать у человека некоторую защитную реакцию в виде идентификации с человеческим родом вообще и предками - древними людьми (скифы, меря и др.), с присущими им по мифам и легендам выдающимися психологическими качествами (справедливость, мужество, честь и др.). Это явление мы могли наблюдать на примере одного из испытуемых.
«Не скажу, что хотел бы быть похожим на своих предков, я о них мало чего знаю, поэтому здесь сложно отвечать. Наверное, на более древних - тех, для кого честь, совесть были главенствующими прерогативами» (из интервью К.Е., муж., 40 лет).
Но когда происходит подмена родовой истории ее суррогатом вследствие полной или частичной утраты корней, такая виртуальная семейная история лишает человека доступа к ресурсной, позитивной части истории подлинной, но и не исключает влияния на жизнь последующих поколений реальных негативных событий и сценариев жизни предков.
Наиболее ресурсными остаются геносоциограммы со средней осведомленностью (20 - 100 членов семьи), которые зачастую неполны, отсутствуют знания о каких-либо членах семейной истории, но в описании их фиксируются примеры ярких и необычных судеб членов семьи, которые передаются как нарратив, и знание о которых имеет сильную эмоциональную окраску.
В этом случае испытуемые чаще описывают историю семьи и предков как ресурсные (см. таблицу 3). Здесь мы можем наблюдать не только значительное количество ответов, соответствующих критериям ресурсности истории семьи (759 описаний у 91 человека), но и широкий спектр задействованных в этом описании эмпирических показателей ресурсности (14 из 15 критериев). Наиболее часто здесь описывается такой эмпирический показатель ресурс- ности, как укрепление Я-концепции и позитивного образа Я (246 ответов), который включает лучшее понимание собственных личностных характеристик и особенностей поведения, своих ролей и места в различных социальных группах (и прежде всего, в семье), более позитивную оценку себя. Незначительно реже упоминается улучшение эмоционального состояния (235 ответов), в первую оче-
редь, ощущение силы и способности справляться, получаемые вследствие обращения к истории семьи и фигурам значимых предков, чувство легкости и улучшения настроения, а также рефлекси- руемой потребности в подобного рода эмоциональной поддержке. Такой критерий эффективности межпоколенного ресурса, как лучшее понимание трудной жизненной ситуации, также является весомым и получает большое количество выборов (206). Особенно часто испытуемыми отмечается то, что обращение к образу значимого предка дает понимание различных вариантов поведения и выхода из сложившейся ситуации, позволяет оценить их эффективность и выбрать собственный вариант, собственную модель поведения и разрешения возникшей трудности.
Геносоциограммы с высоким уровнем осведомленности неоднозначны в ресурсном значении для испытуемых. Они составляются чаще всего одним-двумя высокомотивированными членами семьи и имеют высокую осведомленность о жизни предков, подтверждаемую документально (выписки архивов, церковно-приход- ских книг, значительный архив фотографий и др.). В зависимости от отношения и мотивации ее построения она может выступать ресурсной в совладающем поведении. Однако мы сталкивались со случаями, когда знание о знаменитых, выдающихся «корнях», предках, акцентирование на них внимания, постоянная публичная презентация этой информации являются компенсаторными. Иными словами, могут прикрывать отсутствие личных достижений в жизни, защищать человека от осознания собственной нереализован- ности. В этом случае осведомленность об истории семьи будет препятствовать личностному развитию человека. Ввиду этих причин, такая история семьи и предков не будет являться ресурсной в со- владающем поведении субъекта.
Таким образом, осведомленность об истории семьи является важным фактором ресурсности этого знания о предках. Однако, не только количественные особенности осведомленности являются условием ресурсности истории семьи, но, как это было показано выше, и особенности отношения к предкам и истории семьи в целом. А именно, важными условиями ресурсности являются:
2. Позитивное эмоциональное отношение к предку или истории семьи в целом.
3. Идентификация со значимым предком, проявляющаяся в высокой эмоциональной оценке его личностных черт и качеств, осознании общих, схожих черт и характеристик, желании быть «похожим».
Личность как субъект совпадающего поведения
4. Мотивация получения такого рода поддержки.
Получать доступ к ресурсу истории семьи человек может, обращаясь к образу предка в мыслях, вспоминая ситуации общения с предком или жизни предка, особенности его личности и поведения. Другим эффективным средством доступа к этому ресурсу является построение генеалогического дерева и поиск информации об истории семьи. Кроме этого, в нашей культуре существуют различные средства хранения, поддержания и передачи семейной истории, что позволяет им выступать в качестве средств для получения ресурса истории семьи. Среди них просмотр семейного альбома старых фотографий как наиболее доступный и часто называемый испытуемыми способ. К семейным фотографиям испытуемые, по их описаниям, обращаются в ситуациях негативных эмоциональных переживаний (грустно, тяжело, одиноко, тоскливо) (27 %), потребности общения и поддержки именно этого члена семьи («когда хочется пообщаться с ними, побыть духовно вместе») (26,3 %), воспоминаний о детстве («хочется вспомнить близких») (20 %). Ответы, отражающие немотивированное обращение к семейному альбому («когда попадется на глаза») (2,4 %) и обращение для показа другим («когда придут гости») (1,9 %) встречаются значительно реже.
«В тяжелых ситуациях снова достанешь альбом, и просто взгляды родных, глядишь на их лик как-то легче, теплее становится, и даже пытаешься иногда задуматься, спросить что-то и получить ответ, может быть, тот который сама хочешь услышать. Но от других, но иногда и другое всплывает - другие мысли, идеи, как будто они подсказывают что» (из интервью Т.Т., жен., 53 года).
«Какая-то передача есть, как будто тепло исходит, естественно это только фотография, но в каких-то стрессовых ситуациях так тепло становится, именно когда тебе нужна помощь...» (из интервьюЛ.К., жен., 54 года).
Вещи, принадлежавшие предкам, хранятся у 97,9 % испытуемых до сих пор. Список описываемых вещей предков, довольно широк: предметы домашней утвари (посуда, мебель, инструменты, полотенца и подзоры, расшитые вручную и др.), одежда, иконы, медали, драгоценности и бижутерия и т.д. Отношение испытуемых к хранению этих вещей также различное и колеблется от простого хранения как старинной вещи до бережного и трепетного отношения. В беседе эти вещи описываются как «дорогие, ценные»,
как «часть любимых умерших людей», «носители их энергетики и тепла», вызывающие «чувство гордости и богатства». Независимо от их реальной стоимости и функциональной ценности эти вещи бережно хранятся и ценятся испытуемыми. Особенно ценным может оказаться строительный инструмент («уровень»), уже потерявший со временем свою точность в измерении или старинная вышитая прабабушкой скатерть, потерявшая свою красоту от времени, и которую никогда уже не используют по назначению.
«Уменя икона хранится. С ее появлением у нас связана длинная и интересная история (авт. рассказывает)... Но когда тяжело на душе, все плохо - дает тепло, чувства спокойствия и защищенности, покоя и умиротворенности. Она нас как будто бережет» (из интервью О.Б., жен., 41 год).
«...Письма с фронта дедушки, который погиб под Будапештом во время войны... Они всегда открыты для всех и любой может подойти и почитать. Он погиб как герой и мы все этим очень гордимся. Эти письма очень значимы именно для меня, так как я никогда не видел этого человека, а только слышал о нем, а теперь могу читать письма, написанные его рукой. Тем более, что автор писем вызывает у меня бесконечное уважение и восхищение...» (из интервью С.А., 21 год)
Ритуальные действия (посещение могил, места жительства предков, почитание их памяти) по описанию испытуемых также выступает средством получения ресурсных знаний и чувств через обращение к образу предка посредством получения эмоциональной социальной поддержки и ритуального поведения, связанного с культурой и субкультурой семьи, фиксированного в семейном нарративе.
Ресурсность ритуальных действий связана, по нашему мнению, с формированием определенной модели поведения, отражающей традиции, стереотипные, не всегда полностью объяснимые членами действия семьи, передаваемые из поколения в поколение. Поэтому часто встречаются объяснения такого поведения следующего характера: «Это долг, святая обязанность - помнить и отдавать так благодарность предкам».
Переживания испытуемых отражают получение ощущения эмоциональной поддержки, связанной с ритуальным поведением.
«Можно пошептаться и чувствовать, что тебя всегда слышат и понимают...» (из интервью Т.Т., жен., 47лет).
«У меня бывает, что что-то приснится - жене скажу, а она - сходи на кладбище. Вроде б сходишь - проходит, все снова нор-
Личность как субъект совпадающего поведения
мально» (из интервью В.Е., муж., 50 лет).
«Я такое чувство испытала один раз и очень хорошо его запомнила. Один раз я была в церкви и отстояла целую большую службу на Крещение от начала до конца. Всенощная называется. Там надо было с вечера стоять до 5 часов утра и на ногах. Это ведь только на Западе в церкви сидят - у нас нет, стоять принято. Я оттуда вышла в 5 утра, было такое чувство какого-то очищения, такое чистое-чистое чувство, очень сильное. Как будто заново родилась. И когда на кладбище ходим, не такой силы, но оно есть это чувство, порядка того же самого» (из интервьюИ.К., жен., 44 года).
«У нас на кладбище часто не ходят - есть один день в году, когда вся деревня ходит на могилки. Это особый праздник, который случается в последнее воскресенье июня. Съезжаются все родственники. Это День памяти. Из детских воспоминаний - это очень большой праздник, и бабушка, которая никогда не обращала внимания на наши наряды и одежды, и более того, никогда этого не приветствовала - в этот день нас особенно тщательно наряжали. Лучшие платья надевали. Брали самые хорошие продукты питания и шли на кладбище. От этого праздника очень светлые воспоминания остались. Целый день все проводили на кладбище - мы маленькие там бегали, играли» (из интервьюМ.Ш., жен., 42 года).
Результаты проведенного нами исследования убедительно доказывают, что история семьи и знание о предках может выступать эффективным ресурсом совладания с трудными жизненными ситуациями. Ресурсность может проявляться в улучшении эмоционального состония, укреплении позитивного образа Я, лучшем понимании трудной жизненной ситуации, сохранении и поддержании контактов с окружающими людьми (и прежде всего, членами семьи). Полученные данные показывают, что наиболее эффективным ресурс истории семьи будет в ситуациях психологически довольно трудных, ситуациях кризиса, сильных эмоциональных переживаний, экзистенциальных вопросов, ситуации выбора.
В психотерапевтической литературе, как мы отмечали в обзорной части статьи, акцент в рассмотрении истории семьи делается на негативное, а иногда и травмирующее, ее влияние на развитие личности. Действительно, осознание многих проблем (осуждаемые предки, наследуемые дисфункциональные паттерны поведения), идущих из глубин истории семьи, - процесс довольно трудный для человека. Однако мы убеждены, что, работая с семейной историей, находя новую информацию, субъект может лучше пони-
мать историю семьи и свое поведение, открывать для себя новые ресурсы, а значит и новые возможности совладания с трудными жизненными ситуациями.
Список литературы
1. Абульханова-Славская, К.А. Стратегии жизни / К.А. Абульханова-Слав- ская. - М.: Мысль, 1991. - 299 с.
2. Бейкер, К. Влияние сталинских репрессий конца 30-х годов на жизнь семей в трех поколениях / К. Бейкер, Ю.Б. Гиппенрейтер // Теория семейных систем Мюррея Боуэна: Основные понятия, методы и клиническая практика. - М.: Когито-Центр, 2005. - С. 419 - 452.
3. Бодров, В.А. Психологический стресс: развитие и преодоление / В.А. Бодров. - М.: ПЕР СЭ, 2006. - 526 с.
4. Брокмейер, Й. Нарратив: проблемы и обещания одной альтернативной парадигмы / Й. Брокмейер, Р. Харре // Вопросы философии. - 2000. - № 3. - С. 29 - 42.
5. Голод, С.И. Семья и брак: историко-социологический анализ / С.И. Голод. - СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 1998. - 272 с.
6. Гольжак де, В. История в наследство: Семейный роман и социальная траектория / В. де Гольжак. - М.: Изд-во Института психотерапии, 2003. - 233 с.
7. Иванец, В.В. К вопросу об исследовании исторической памяти / В.В. Ива- нец // Психология XXI века: сб. статей Международного конгресса. - Ярославль: ЯГПУ, 2002. - С. 64 - 68.
8. Китаев-Смык, Л.А. Социально-психологические исследования стресса / Л.А. Китаев-Смык // Психические состояния / под общ. ред. Л.В. Куликова. - СПб.: Питер, 2000. - С. 430 - 434.
9. Кожевникова, Е.Ю. Личностные ресурсы преодоления ситуации социально-экономической депривации: автореф. дис. ... канд. психол. наук: 19.00.01 / Е.Ю. Кожевникова; Кубанский государственный университет. - Краснодар, 2006. - 21 с.
10. Крюкова, Т.Л. Человек как субъект совладающего поведения / Т.Л. Крюкова // Психологический журнал. - 2008. - Т. 29, № 2. - С. 88 - 95.
11. Крюкова, Т.Л. Психология совладающего поведения в разные периоды жизни: науч. моногр. / Т.Л. Крюкова. - Кострома: Изд-во КГУ им. Н.А. Некрасова, 2010. - 476 с.
12. Крюкова, Т.Л. Психология межпоколенных отношений: конфликты и ресурсы: моногр. / Т.Л. Крюкова, М.В. Сапоровская, Т.В. Гущина, Е.А. Петрова. - Кострома. Deuschland: Veglas des PIB Duisburg. - 361 с.
13. Крюкова, Т.Л. Психология семьи: жизненные трудности и совладание с ними / Т.Л. Крюкова, М.В. Сапоровская, Е.В. Куфтяк. - СПб.: Речь, 2005. - 240 с.
14. Михайлова, Е.В. «Я у себя одна», или Веретено Василисы / Е.В. Михайлова. - М.: Независимая фирма «КЛАСС», 2003. - 320 с.
15. Нартова-Бочавер, С.К. «Coping Behavior» в системе понятий психологии личности / С.К. Нартова-Бочавер // Психологический журнал. - 1997. - Т. 18, № 5. - С. 20 - 30.
16. Нуркова, В.В. Свершенное продолжается: Психология автобиографической памяти личности / В.В. Нуркова. - М.: Изд-во УРАО, 2000. - 320 с.
17. Петрова, Е.А. Межпоколенные отношения как ресурс совладающего
Личность как субъект совпадающего поведения
поведения: автореф. дис. ... канд. психол. наук: 19.00.13 / Е.А. Петрова; Институт психологии Российской академии наук. - М., 2008. - 26 с.
18. Постылякова, Ю.В. Психологическая оценка ресурсов совладания со стрессом в профессиональных группах: автореф. дис. ... канд. психол. наук: 19.00.03 / Ю.В. Постылякова; Институт психологии Российской академии наук. - М., 2004. - 24 с.
19. Русина, Н.А. Психологические зашиты и механизмы совладания: отличия, проявления в психотерапевтической практике, эффективность / Н.А. Русина // Ярославский психологический вестник. - М. - Ярославль: РПО-ЯрГУ, 1999. - Вып. 1. - С. 157 - 173.
20. Сапогова, Е.Е. Концепты семейного нарратива в структуре первичной социализации субъекта / Е.Е. Сапогова // Психологические проблемы современной семьи: материалы Всероссийской науч. конф.: в 2 ч. - М., 2003. - Ч. 1. - С. 79 - 84.
21. Сапоровская, М.В. Детско-родительские отношения и совладаю- щее (копинг) поведение родителей как фактор школьной адаптации первоклассников: дис. ... канд. психол. наук: 19.00.05 / М.В. Сапоровская; Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова. - Кострома, 2002. - 185 с.
22. Сарбин, Т.Р. Нарратив как базовая метафора для психологии / Т.Р. Сар- бин // Постнеклассическая психология. Журнал конструкционистской психологии и нарративного подхода. - М, 2004. - № 1. - С. 6 - 28.
23. Теория семейных систем Мюррея Боуэна: Основные понятия, методы и клиническая практика. - М.: Когито-Центр, 2005. - 496 с.
24. Черников, А.В. Системная семейная терапия: Интегративная модель диагностики / А.В. Черников. - М.: Независимая фирма «КЛАСС», 2001. - 208 с.
25. Шутценбергер, А.А. Синдром предков / А.А. Шутценбергер. - М.: Изд- во Института психотерапии, 2001. - 256 с.
26. Aldwin, C.M. Stress, Coping, and Development: an integrative perspective / С.М. Aldwin. - N.Y: Guilford Press, 1994. - 322 р.
27. Boss, P. Family Stress Management / P. Boss. - Newbury Park, CA: Sage Publications, 1999. - 214 р.
28. Drake, P.J. Fullerton Genealogy Study: A Master's Thesis / P.J. Drake; California State University, Fullerton, 2004. - 96 р.
29. Endler, N.S. Coping Inventory for Stressful Situations (CISS): Manual / N.S. Endler, J.D.A. Parker. - Toronto: Multi-Health Systems, 1990. - 119 р.
30. Folkman, S. Manual for Ways of Coping Questionnaire / S. Folkman, R.S. Lazarus. - Palo Alto, CA: Consulting Psychologist Press, 1988. - 43 р.
31. Frydenberg, E. Adolescent Coping. Theoretical and Research Perspectives / Е. Frydenberg. - London and N.Y: Routhledge, 1997. - 427 р.
32. Giorgi, A.P. The Descriptive Phenomenological Psychological Method / A.P. Giorgi, B.M. Giorgi // Qualitatative Resarch in Psychology: Expanding Perspectives in Methodology and Design / Edited by Paul M. Camic, Jean E. Rhodes, Lucy Yardley. - Washington, DC: American Psychological Association, 2003.
33. Hobfoll, S.E. The Ecology of Stress / S.E. Hobfoll. - Washington, DC: Hemisphere, 1988. - 387 р.
34. Lazarus, R.S. Coping theory and research: Past, present, and future / R.S. Lazarus // Psychosomatic Medicine, 1993. - Vol. 55. - Р. 234 - 247.
35. Murray, M. Narrative Psychology and Narrative Analysis / М. Murray // Qualitatative Resarch in Psychology: Expanding Perspectives in Methodology and Design / Edited by Paul M. Camic, Jean E. Rhodes, Lucy Yardley. - Washington, DC: American Psychological Association, 2003.
36. Muxel, A. Family Memory, a Sociology of Intimacy / А. Muxel [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.cnrs.fr/cw/en/pres/ compress/memoire/ muxel.htm. - Дата доступа: 24.03.2011.
Петрова Евгения Анатольевна - кандидат психологических наук, старший преподаватель кафедры социальной психологии Учреждения образования «Костромской государственный университет имени Н.А.Некрасова».
<< | >>
Источник: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ Ч 1. Карпинский К.В.. 2012

Еще по теме Е. А. ПЕТРОВА ВЗГЛЯД НА ИСТОРИЮ СЕМЬИ С ПОЗИЦИЙ РЕСУРСНОГО ПОДХОДА:

  1. ВЗГЛЯД С ПОЗИЦИИ ФИЗИОЛОГИИ: НЕЙРОННЫЕ СВЯЗИ
  2. Глава 3 ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ
  3. ЛИЧНОСТЬ: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ (СУБЪЕКТНЫЙ ПОДХОД)
  4. ЛИЧНОСТЬ: ВЗГЛЯД СНАРУЖИ (СОЦИУМНЫЙ ПОДХОД)
  5. ЛИЧНОСТЬ: ВЗГЛЯД ВОВНУТРЬ (НАУЧНО - ОБЪЕКТИВНЫЙ ПОДХОД)
  6. РАЦИОНАЛЬНЫЙ ВЗГЛЯД НА АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ МИРО-ВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ И МЕТОДОЛОГИИ ПСИХОЛОГИИ
  7. § 7.ИЗУЧЕНИЕ ПРОФЕССИИ С ПОЗИЦИЙ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА
  8. Доценко Е.Л. ОБЩЕНИЕ С ПОЗИЦИИ ПСИХОСЕМАНТИЧЕСКОГО ПОДХОДА
  9. ГЛАВА 5. ЛИЧНОСТНАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ С ПОЗИЦИИ СУБЪЕКТНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО ПОДХОДА
  10. ИНТУИТИВНЫЙ ПОДХОД С ПОЗИЦИЙ ЗДРАВОГО СМЫСЛА
  11. ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МЕДИЦИНСКОЙ ПСИХОДИА-ГНОСТИКИ С ПОЗИЦИЙ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА
  12. 8.3 СТРУКТУРА УЧЕБНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ С ПОЗИЦИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО ПОДХОДА (ПО ЭЛЬКОНИНУ Д.Б. – ДАВЫДОВУ В.В.)
  13. 4.5. Системный подход к изучению роли семьи в формированииличностной беспомощности
  14. Коновалова Н.Л. ДИАГНОСТИКА ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ ДЕТЕЙ С ОТКЛОНЕНИЯМИ В РАЗВИТИИ С ПОЗИЦИЙ СИСТЕМНОГО И КОМПЛЕКСНОГО ПОДХОДОВ