А.В. ПРУДИЛО ФРУСТРАЦИЯ МОТИВАЦИИ РОСТА И ЖИЗНЕННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ ЛИЧНОСТИ

Манифестирующее кризис развития личности и жизнедеятельности человека суицидальное и парасуицидальное поведение является острейшей проблемой постиндустриальных сообществ, решение которой лежит в плоскости задач современной психологии.
Решение проблемы психиатрическими методами коррекции ex-post-facto значимых результатов не приносит. Исследования динамических характеристик, акцентуаций и других индивидуально-психологических свойств личности дают результаты, скорее описывающие особенности механизмов принятия решения и исполнения, нежели факторов, их формирующих. Основой ответа на вызовы времени может быть анализ смыслообразующих социально-психологических и психологических детерминант кризисного поведения.
Рассматриваются социально-психологические и психологические аспекты формирования метапатологий как фактора кризиса жизненных перспектив личности.
Ключевые слова: суицид и парасуицид, смысложизненный кризис, потребности, мотивация, личность, дефицитарный и бытийный образ жизни, мотивация роста, метапатологии.
Первая глава книги «Миф о Сизифе» Альбера Камю под названием «Абсурд и суицид» начинается постановкой обсуждаемой в данной статье проблемы следующим образом. «В философии существует лишь одна по-настоящему важная проблема - это проблема суицида. Стоит ли жизнь того, чтобы ее прожить, или она вовсе того не стоит? - ответив на этот вопрос, мы решим глобальную проблему философии» [2, с. 15 - 16]. Для психолога значимым в данном высказывании философа-экзистенциалиста является дихотомическая категория стоимости. Преобразуя качество «стоимость» в шкалы ценностей и смыслообразований мотивационно- потребностной сферы личности обозначенную философом проблему, можно перевести в координаты психологического ее решения. Разумеется, не претендуя на решение окончательное, а лишь на попытку анализа некоторых причинно-следственных связей.
Исследования ценностных ориентаций, осмысленности жизни и роли смысложизненного кризиса в истории психологии привели к накоплению объемного теоретического и эмпирического материала. И к сегодняшнему дню «Сложилась широкая палитра мнений, порой контрастных, относительно связи кризиса смысла жизни с психопатологией. Всю совокупность мнений по данному вопросу можно свести к нескольким концептуальным позициям. Согласно первой из них смысл и бессмысленность жизни - это клинически индифферентные и иррелевантные явления, которые не имеют ни соматогенного, ни патогенного значения. Данная позиция опровергается результатами эмпирических многочисленных исследований, доказывающих, что осмысленность жизни является коррелятом психической нормы, а бессмысленность жизни - «эквивалентом» психопатологии» [3, с. 24]. «Таким образом, в настоящее время вопрос о патогенетическом значении кризиса смысла жизни остается открытым и остро полемичным. Абсолютно ясно лишь то, что высокий уровень осмысленности жизни коррелирует с психической нормой, хорошей адаптацией и субъективным благополучием, в то время как низкий уровень осмысленности жизни сопутствует дезадаптации и расстройствам личности» [3, с. 26].
Исходя из известных положений о психологии индивидуума как субъекта деятельности, можно сказать, что смысл и бессмысленность жизни как деятельности представляют собой переменную, связанную с процессом овладения человеком своей судьбой.
«Сизиф был приговорен богами поднимать громадный камень на вершину горы, с которой глыба снова скатывалась вниз. Боги отлично понимали, что бесполезный и безнадежный труд является самой тяжелой карой. <...> Мы можем себе представить напряженное тело, стремящееся поднять громадный камень, покатить его, взобраться с ним по склону; <... > после постоянных и долгих усилий в мире без неба, во времени без прошлого и будущего, цель достигнута. Сизиф смотрит на то, как спустя несколько мгновений камень опять скатывается к подножию горы, откуда его вновь предстоит поднять на вершину. Он спускается вслед за камнем. Сизиф интересен именно во время этой паузы (курсив наш. - А.П.) [2, с. 125]. Паузы, во время которой он принимает решение идти снова за камнем вниз, зная, что все повторится снова. «В каждом мгновении, спускаясь с вершины на уровень богов, он выше своей судьбы. Он крепче своего камня. Трагизм этого мифа состоит в том, что его герой наделен сознанием» [2, с. 125 - 126].
Тезис о фикционном финализме А. Адлера как мотивообразу- ющем регуляторе динамики личности является замечательным психологическим объяснением поведения постигшего смысл своего существования Сизифа. Сизиф действительно занят абсурдной деятельностью, от осознания бессмысленности которой он мог бы покончить жизнь самоубийством, если бы боги предусмотрительно не обрекли его на бессмертие. Он, как и все, обладающие сознанием homo sapiens, в какие-то мгновения осознает и понимает «бессмысленность» своей деятельности. Потому что его сознание имеет одну очень существенную характеристику - сознание дискретно (К. Юнг). Следовательно, каждое совершаемое действие и даже поступок не обязательно рефлексируется и/или предварительно наделяется определенным смыслообразующим началом. «Смысловой компонент особенно выражен в таких психобиографических структурах, как жизненные цели, планы и программы, жизненная перспектива...» [3, с. 28].
Содержательные компоненты смысла жизни экстериоризи- руются в поступках и кризисе смысложизненных перспектив личности, крайним выражением которого является суицидальное поведение.
Статистика свидетельствует [5], что среди современных государств, некогда входивших в состав Советского Союза, Республика Беларусь отличается высоким уровнем суицидального поведения населения. По данным Республиканского научно-практического центра психического здоровья Беларусь в 2010 году занимала по показателю суицидов 4 (четвертое) место в мире. Всего за 2010 год зарегистрировано 2474 суицида. При этом следует заметить, что точных статистических данных по количеству парасуицидов быть не может, так как не все прецеденты зафиксированы. Регистрируются лишь те ситуации, когда совершившие попытку суицида становятся пациентами психиатрических клиник. Данная категория пациентов традиционно попадает в психиатрическую клинику после совершения ими суицидальной попытки, где им оказывается первая медицинская и минимальная психологическая помощь. В целом около 40 % больных психиатрических клиник - это больные с риском суицидального поведения.
Отдельной группой являются характеризующиеся парасуици- дом пациенты. Как правило, у них не обнаруживается какая бы то ни было психотическая патология. Данное обстоятельство порождает ряд вопросов, имеющих отношение не столько к оказанию этим пациентам собственно медицинской, в том числе и психиатрической помощи, сколько к определению социально-психологических и психологических факторов суицидального поведения, диагностике регистра психологических переживаний происшедшего и прогнозу психологического состояния в последующем.
В 2008 - 2009 году под руководством автора было проведено исследование пациентов в возрасте от 22 до 54 лет, находившихся на стационарном лечении в мужском отделении Гродненского областного клинического центра «Психиатрия и наркология». Выборка составила 36 пациентов. Экспериментально-психологическое исследование в большинстве случаев проводилось на первый - третий день нахождения испытуемых в стационаре и в день выписки. В качестве диагностического инструмента использовался метод цветовых выборов (восьмицветовой вариант) М. Люшера.
Результаты исследования позволили определить общий «профиль» цветовых предпочтений пациентов с парасуицидальным поведением, выявляющий характерные особенности типа реагирования, мотивации, эмоций и ведущей позиции, который указывает на преобладание следующих тенденций.
Типичными оказались сочетания 2 3 и 2 4 в начале ряда. Таким образом, на первой позиции, характеризующей способ достижения цели, преобладает 2 (зеленый) цвет, что отражает смешанный тип реагирования с преобладанием пассивно-оборонительной позиции. В сочетании с 3 (красным) на второй позиции, характеризующей цель, данная тенденция проявляется большей агрессивностью, придавая более активный оборонительный характер позиции, при которой собственная агрессия оправдывается идущей извне угрозой и переживается личностью как вторичная, внешне обусловленная защитная реакция на агрессию окружающих. Данные пациенты отличаются ригидностью установок, упорством и настойчивостью, склонностью к систематизации, повышенной чувствительности к критериям внешней оценки своей личности. Сочетание на первых позициях цветового выбора 2 (зеленого) и 4 (желтого) цветов, является еще более конфликтным. Здесь ведущие тенденции эмоционального регистра и типа реагирования приобретают черты заметной неустойчивости с резкими изменениями поведенческого паттерна, вспышками чрезмерных эмоциональных переживаний, склонностью к эксплозивным реакциям в ситуации задетого самолюбия.
По результатам исследования были определены следующие значимые общие характеристики состояния и эмоционально-динамического паттерна испытуемых.
Стремление к отстаиванию своей самостоятельности, независимости и упрочнению своих позиций. Настойчивость в отстаивании позиции из опасения, что могут появиться препятствия на пути к достижению цели.
Яркость эмоциональных реакций, экзальтация чувств, широкий спектр увлечений. Наряду с высоким уровнем притязаний неуверенность в себе, которая легко переходит в другую крайность - самоуверенность. Эмоциональная неудовлетворенность в связи с ситуацией, ущемляющей самолюбие. Стремление избавиться от тревожного беспокойства, скрывая его подчеркнутой уверенностью и самостоятельностью. Состояние разочарованности и бесперспективности, сопровождающееся тревогой и чувством беспомощности. Бегство в мир иллюзорных представлений, отвечающих собственному настроению и желаниям. Страх, переживание утраты личностной позиции, самоуничижение, скрываемое от окружающих и маскируемое нарочитой беспечностью.
Переутомление, непереносимость сильных внешних воздействий, ирреальность требований к окружению, переживание несчастной судьбы, протестные формы высказываний и поведения.
Потребность в самостоятельности принятия решений. Активность, высокая мотивация достижения, потребности в обладании жизненными благами. Высокая неустойчивая самооценка, потребность в самореализации, противодействие обстоятельствам, препятствующим свободной самоактуализации личности. Характеристики - потребности, речь о которых еще пойдет ниже, интерпретировались бы как показатели стеничной активности, если бы отражающие ее 2 3 4 цвета (так называемая «рабочая группа») в разных сочетаниях не была разряжена в разных сочетаниях 0 6 7 цветами и не выполняла в данном случае компенсаторную функцию.
Где есть компенсации, там должна быть вызвавшая их тревога. Характерный для данных испытуемых дистресс проявляется выраженной эмоциональной неустойчивостью и тревогой, связанной с разочарованием - фрустрацией аффилиативной потребности. На что указывает позиция 1 (синего) цвета, находящегося почти у всех пациентов на последних трех позициях в конце ряда. Заслуживающим внимания в данном случае является то обстоятельство, что позиция 1 (синего) значимо не изменяется при повторном тестировании в последний день пребывания испытуемых в стационаре психиатрической клиники.
В связи с этим обстоятельством можно предположить, что лечебные мероприятия собственно психиатрического содержания не оказывают принципиального коррекционного влияния на последующее состояние и поведение пациентов, а лишь купируют острое состояние. Что подтверждает статистика повторения парасуи- цидов. Соответственно пациенты данной группы в большой степени нуждаются в дальнейшем психологическом сопровождении и психотерапевтической коррекции. Кроме того, разработанные и адаптированные в настоящее время к русскоязычной выборке опросники исследования самоактуализации (РО1, САМОАЛ, САТ, ОСК) и другие, создают достаточно возможностей для скрининга суицидального поведения.
Выявленные по результатам нашего исследования особенности состояния и эмоционально-динамического паттерна пациентов
в целом отражают и подтверждают общепринятую психологическую интерпретацию парасуицида как «призыва о помощи».
Свойственный для совершивших парасуицид пациентов ведущий защитный механизм - вытеснение истинных причин конфликта при стремлении сохранить хорошее впечатление о себе в кругу значимых референтных лиц. Переживание чувства обманутого доверия, определение своего положения как жертвы злой воли окружающих людей. Стремление избавиться от тревожного беспокойства, скрывая его подчеркнутой уверенностью и самостоятельностью. Страх, связанный с опасениями потерять престижность собственной позиции. Беспокойство, сниженный фон настроения. Потребность в действии, эмоциональной вовлеченности, в переменах, в общении. Эмоциональная неустойчивость, демонстративность и зависимость от средовых воздействий, поиски признания и стремления к сопричастности. Протестная реакция на сложившуюся ситуацию. Субъективная оценка обстоятельств, непримиримое отношение к позиции окружающих, нетерпимость к мнению других. Противодействие к внешнему давлению, средовым воздействиям, протест против судьбы. Повышенная раздражительность, гневливые реакции, невростенические проявления. Переживание собственного бессилия и переутомления перед лицом препятствий, стоящих на пути к реализации намерений.
В целом вырисовывается достаточно противоречивое состояние, в основе которого - социальная депривация и фрустрация процесса самоактуализации на основе удовлетворения аффилиативной метапотребности.
Не менее актуальной выглядит и ситуация с юношеской смертностью в результате суицидов, а также относительно парасуици- дов среди этой категории населения.
Согласно Э. Эриксону [13; 14], юношеский возраст - это период жизни, в конце которого индивидуум в норме процесса психического развития достигает эго-идентичности, где должны сосуществовать три переживания «Я»: Я как индивидуум; Я как работник; Я - член семьи. При этом, каким-бы ни был источник приобретения идентичности, главным достижением взрослости является достижение генеративности - попытки трансцендировать себя в окружающий мир через профессиональную деятельность, творчество и воспитание детей.
Диффузия генеративности проявляется синдромом патологии идентичности, характеризующимся регрессией к инфантильному уровню функционирования: желание отсрочить наступление взрослого статуса; чувство изоляции и опустошенности; тревога, страх перед личным общением и неспособность эмоционально воздействовать на лиц противоположного пола; постоянное ожидание событий, которые могут изменить жизнь; враждебность и презрение ко всем признанным общественным ролям. В крайних случаях - стремление «стать ничем» как единственный способ самоутверждения. Последнее - это уже синдром метафизической интоксикации - увлечение различными вероучениями, как иррациональный способ бегства от реальности бытия, вплоть до самосожжения в буквальном смысле этого слова.
В конечном счете, высокий уровень парасуицида среди юношества уже сам по себе может служить показателем переживания укороченных жизненных перспектив личности.
Режиссеру К.С. Станиславскому принято приписывать обращенный к актерам афоризм, гласящий: «Надо любить не себя в театре, а театр в себе». «Я-концепция» личности (К. Роджерс) состоит из трех интегративно функционирующих структурных компонентов - образов: «Я-реального», «Я-идеального», социальной роли. Одной из ключевых, объективно заданных современному человеку ролей является роль профессиональная, от самоотношения в которой во многом зависит субъективное переживание психологического благополучия [4; 10].
В новых условиях изменения политических, экономических и социальных координат социокультурной ситуации «Вопрос выбора профессии себе трансформировался в вопрос выбора себя в профессии» [10, с. 3]. Общеизвестны алкоголизация и суициды среди уволенных в запас в возрасте 45 - 50 лет офицеров, причиной чего в первую очередь является неспособность найти себя в новой роли.
Все та же статистика показывает, что 77 % совершивших суицид - это трудоспособные люди в возрасте 40 - 50 лет.
Следует еще отметить, что каждый четвертый суицид среди женщин и 60 % суицидов среди мужчин происходит на фоне употребления алкоголя. Растущая катастрофическими темпами алкоголизация и наркотизация населения в совокупности с высоким суицидальным риском - это достаточно яркий предикт комплексного проявления метапатологий и регрессивного застревания на уровне дефицитарного образа жизни.
По своей психологической динамике алкогольная зависимость очень близка к игровой, в частности компьютерной зависимости.
И та и другая проходят четыре стадии. Различие в том, что при игровой зависимости за кризисом, как правило, наступает спад, что никак не свойственно алкогольной и наркозависимости, что объясняется их химическим паттерном.
Общим у зависимых от компьютерных игр аддиктов и алкоголиков является интернализация локуса контроля, искажение самооценки и самосознания. Зависимость от компьютерных игр (виртуальной реальности) характеризуется сдвигом потребности в игре на нижний, базовый уровень дефицитарных потребностей. Погружение в виртуальную реальность - это своего рода наркотик. Если в течение какого-то времени аддикт не играет, то он переживает неудовлетворенность, отрицательные эмоции, впадает в депрессию. Это образ жизни, ведущий к патологии. Происходит обеднение (сужение) ценностно-смысловой сферы личности и, как следствие - социальная депривация - агрессия (аутоагрессия). Аддикция как бегство от реальности - это неспособность овладеть собственной судьбой и страх признания бытийной нереализованности из-за фрустрации метапотребностей.
Продолжая анализ социально-психологических и психологических факторов суицидального поведения граждан Республики Беларусь, необходимо отметить, что личность homo soveticus (человека советского) отличается некоторыми специфическими характерологическими особенностями. Выше уже упомянут Советский Союз, где в определенных культурно-исторических дефицитарных условиях выросло и сформировалось три поколения населения Беларуси.
Во времена исторических перемен, смены общественного строя, терминальные и инструментальные смысложизненные ценности «нормальные образцы поведения» меняются с такой скоростью, что возникает массовое отклонение от «нормы». Данная патология имеет две переменные: ригидность реагирования и разрыв между возможностями человека и их реализацией. «Ригидность реагирования - это отсутствие той гибкости, которая позволяет людям реагировать различным образом на разные ситуации» [12, с. 19]. Примерами ригидности наполнена современная жизнь страны.
«Расхождение между потенциальными возможностями данного человека и его действительными жизненными достижениями бывает вызвано лишь внешними факторами. Но <...> если, несмотря на свои дарования и благоприятные внешние возможности для их развития, человек остается бесплодным или, имея все для того, чтобы чувствовать себя счастливым, он не может наслаждаться этим, <...> то перед нами невротик, стоящий сам у себя на пути» [12, с. 19]. Поэтому «не существует некой ' 'нормальной психологии", справедливой для всего человечества» [12, с. 19].
Однако типологические особенности личности, сформированной и функционирующей в конкретных культурно-исторических условиях, будут проявляться в переживаниях и поведении человека. В условиях потери старых идеалов и переходе от традиционного советского образа жизни к новому, с огромным трудом пытающемуся встать на путь модернизации сообщества, сохраняются психологические архетипические корни прошлого. И.А. Акчурин так описывает некоторые, наиболее значимые архетипы исчезнувшего общества: плохое знание реальности своего мира (а не его мифологии); недоверие к другим людям (главное разделение «наши» - «не наши»); «фамилизм» - доверие и привязанность прежде всего к кровнородственным отношениям; враждебность ко всему новому; неумение представить перспективы развития; неумение даже представить себя в другой нетрадиционной роли [1, с. 74 - 81].
В современном белорусском обществе изменяется субъективное жизненное пространство и постепенно возникает новая тема бытия, но этнопсихологические стереотипы русскоязычной, белорусской и советской культуры слишком медленно трансформируются в новые, «перестроечные» формы, во многом детерминируя фиксацию на дефицитарной мотивации жизнедеятельности.
Организмические потребности, которые можно объединить обобщающим термином «голод», выступают как базовая основа мотивации человека. Дополняющая их, согласно А. Маслоу [6; 7; 8], потребность в безопасности совокупно формирует группу дефици- тарных потребностей. На каждом конкретно-историческом отрезке времени существования человеческих сообществ удовлетворение дефицитарных потребностей осуществляется в соответствии с конкретными социально-историческими условиями жизни.
Дефицитарные потребности опредмечиваются в образах ценностей, ценностных ориентаций и целей, которые, в свою очередь, выступают мотивообразующей основой стиля жизни. В современных постиндустриальных сообществах дефицитарные потребности удовлетворяются за счет наличия стабильного, гарантированного источника дохода и его уровня. Индивидуальная, субъективная оценка последнего во многом зависит от социальной организации конкретного общества, от условий и возможностей удовлетворения дефицитарных потребностей. При этом высокий уровень
возможностей удовлетворения организмических потребностей в той или иной культуре не означает автоматической актуализации мета- потребностей. Наличие проблемы метапатологий в современных постиндустриальных странах (Великобритания, Дания, Канада), в том числе и проблем, связанных с суицидальным поведением, подтверждают данный тезис.
Согласно статистике суицид в Беларуси совершается жителями сельской местности в 2 (два) раза чаще, чем жителями городов.
Современное белорусское общество является страной с переходной экономикой. Кроме того, переход происходит противоречиво, трудно и явно замедленными темпами, с сохранением рудиментов исчезнувшей общественно-экономической формации, с ее не выдержавшими испытания временем социокультурными условиями, что соответствующим образом отражается на социально- психологических и психологических компонентах процесса.
Значимой особенностью Беларуси является то обстоятельство, что в настоящее время чуть менее трети населения все еще проживает в сельской местности, где присутствует высокий уровень ручного труда и неурбанистического образа быта, способствующих консервации дефицитарного образа жизни. Дефицитарная мотивация прослеживается как в образе жизни различных страт сельского населения, так и городского. Достаточно вспомнить о том, что почти все сельское население страны - от доярки до врача и директора школы ухаживает за собственным скотом, выращивает лук и картофель, то есть занимается продовольственным самообеспечением. Городское население, ставшее таковым в связи с переездом из деревни (урбанизация населения страны произошла только за два последние поколения) с не меньшим пиететом проводит свободное время на своих огородах (более 60 % городских семей имеют дачные участки).
Обозначенные особенности ценностных ориентаций и образа жизни не согласуются с такими широко декларируемыми характеристиками ментальности белорусского народа, как: общинность, коллективистичность и «социалистичность». Скорее архетипичной характеристикой белорусов является заданное И. Мележем определение - «Люди на болоте». Подобного рода дефицитарный образ жизни формирует и закрепляет вектор отчуждения и определенную степень социальной депривации.
Человек согласно своей психологической сущности не «одинокий волк», но и не «стадная овца» (Э. Фромм). Для того чтобы просто выжить и размножиться, он вынужден объединяться с другими людьми. Еще большее, но не принципиальное значение имеет единение с другими, когда разговор идет об удовлетворении потребностей в любви, дружбе, социальном признании и самоуважении, а главное - потребности в самоактуализации.
В настоящее время весьма распространена такая самооценочная категория самовосприятия белорусов, как «памяркоунасць». В переводе на русский язык означающая - умеренность. Психологически умеренность сродни самоограничению, склонности довольствоваться малым, что в условиях информационной открытости человеческого сообщества и огромного «соблазнительного» рынка товаров и услуг не может не вызывать требующего разрядки го- меостатического дефицитарного напряжения.
Умеренность несет в себе заряд напряжения, задающего, при определенных условиях, следующий вектор разрядки. Умеренность - безразличие - отстраненность - изоляция - одиночество - враждебность - агрессия - аутоагрессия.
Дефицитарная мотивация направлена на противоборство с вызывающими напряжение неприятными, фрустрирующими условиями жизни, на преодоление разрыва между предлагаемым обществом материальным уровнем жизни и возможностями его достижения. Общеизвестно, что метамотивация не актуализируется в условиях, когда субъектом не удовлетворены дефицитарные потребности. Кроме того, даже позитивное переживание удовлетворенности от материального и физического благополучия собственного и своей семьи приводит лишь к кратковременной гомеостатической разрядке напряжения, оставляя свободным пространство для развития метапа- тологий. Это обусловлено хотя бы тем обстоятельством, что состояние здоровья, качество товаров и услуг постоянно, по объективным причинам, изменяются. Ориентация же на потребление и накопительство приводит к формированию дефицитарного образа жизни и фрустрации мотивов роста - к метапатологии.
Метапотребности выступают мотивами роста гетеростатичес- кого напряжения. Неудовлетворенность метапотребностей приводит к метапатологиям. По психологическому содержанию и значению метапотребности - это основа формирования образа жизненных перспектив, выходящих за рамки узкой, сиюминутной дефи- цитарной удовлетворенности.
Одного только перечисления метапатологий достаточно, чтобы убедиться в том, насколько они значимы для формирования укороченных жизненных перспектив личности. В соответствии с представлениями А. Маслоу, к метапатологиям относятся: отчаяние и утрата смысла жизни; депрессия; скептицизм; ненависть; агрессия; дезинтеграция и утрата чувства собственного «Я»; стремление жить только сегодняшним днем и переложить ответственность на других.
Исследования самоактуализирующихся людей и сравнения показателей самоактуализации у них с данными по другим группам испытуемых (в том числе в психиатрической клинике), указывают на отрицательные корреляции между высоким уровнем самоактуализации и невротичностью, депрессией, алкоголизмом.
Подводя итог обсуждения обозначенной в статье проблемы, можно констатировать, что изменения социально-исторических условий жизни общества диктуют объективную необходимость диалектического единства удовлетворения дефицитарных и бытийных потребностей.
Представителей гуманистического психоанализа Э. Эриксона и автора гуманистической трансперсональной теории личности А. Маслоу объединяет тезис о необходимости создания социально-психологических условий «способствующего общества». Общественных условий, актуализирующих и формирующих бытийный образ жизни через метамотивацию личности и тем самым расширяющих возможности самореализации и самоактуализации человека в динамично изменяющемся мире. Подобного рода задача должна решаться как на макроуровне организации жизни общества, так и на микроуровне психологического исследования и психологической терапевтической помощи.
Разумеется, общественные отношения реализуются в рамках государственного устройства человеческих сообществ, функционирующих по своим, специфическим экономическим, политическим и социальным законам, создающим условия конкретной социально-исторической ситуации развития личности, жизнедеятельности и жизни человека. При этом происходит не просто отражение в психике человека условий того или иного социально-исторического образа жизни. Процесс взаимоотношений социального и психического происходит по известной формуле сложного и достаточно противоречивого преобразования внешнего через внутренние психологические условия субъекта деятельности.
Старая традиция психологии придерживается мнения, согласно которому основное (basic) развитие личности завершается с достижением индивидом взрослости. Исключение составляют невротики, в первую очередь те, кто перенес в детстве психологическую травму. Экзистенциальная гуманистическая трансперсональная психология утверждает, что у взрослых индивидов мы находим лишь рудиментарный уровень зрелости. Основа такой «здоровой» взрослой личности представляет собой лишь фундамент для дальнейшей духовной работы, развития мудрости и зрелости более высокого уровня на основе метамотивации и бытийного образа жизни.
Человек - существо не только биологическое и социальное, но и духовное. Различные авторитетные философские и психологические традиции постулируют положения, согласно которым возможны ощущения, сознание и даже разумность более высокого уровня, чем обыденные, наиболее «адаптивные» состояния из всех возможных вариантов того, как может быть организован разум. Однако обычное состояние сознания человека не только ограничено и дискретно, но и вообще иллюзорно, подобно «беспробудному сну», в котором удовлетворяются нереализованные, дефицитарные потребности.
Исходя из этого, можно сделать вывод, что варианты психотерапии, ориентированные только на динамику развития личности, являются поверхностными, игнорирующими смыслообразу- ющие конструкты личности, что и приносит лишь купирующие острые состояния временные результаты. Поэтому должна развиваться и использоваться психотерапия, имеющая целью вспо- моществление в преодолении экзистенциальных смысложизнен- ных кризисов личности.
Список литературы
1. Акчурин, И.А. Топология и идентификация личности / И.А. Акчурин // Вопросы философии. - 1994. - № 5. - С. 74 - 81.
2. Камю, А. Миф о Сизифе; Бунтарь / А. Камю; пер. с фр. О.И. Скурато- вич. - Минск: ООО «Попурри», 2000. - С. 15 - 16, 125 - 126.
3. Карпинский, К.В. Опросник смысложизненного кризиса: моногр. / К.В. Карпинский. - Гродно: ГрГУ, 2008. - С. 24 - 28.
4. Карпинский, К.В. Профессиональное самоотношение личности и методика его психологической диагностики: моногр. / К.В. Карпинский, А.М. Колыш- ко. - Гродно: ГрГУ, 2010. - 139 с.
5. Лабцевич, В. Беларусь занимает четвертое место в мире по количеству самоубийств / В. Лабцевич [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http:// news.tut.by/society/217323.html. - Дата доступа: 1.06.2011.
6. Маслоу, А. Дальние пределы человеческой психики / А. Маслоу. - М.: Евразия, 1997. - 430 с.
7. Маслоу, А. Мотивация и личность / А. Маслоу. - СПб.: Евразия, 1999. - 376 с.
8. Маслоу, А. Психология бытия / А. Маслоу. - М.: Рефл.-бук, К.: Ваклер, 1997. - 304 с.
9. Пергаменщик, Л.А. Кризисная психология / Л.А. Пергаменщик. - Минск: Вышэйшая школа, 2004. - 239 с.
10. Прудило, А.В. Психологическое консультирование в профессиональной ориентации: моногр. / А.В. Прудило. - Минск, 1999. - 143 с.
11. Рубинштейн, С.Л. Бытие и сознание. Человек и мир / С.Л. Рубинштейн. - СПб.: Питер, 2003. - 512 с.
12. Хорни, К. Невротическая личность нашего времени / К. Хорни. - М.: Прогресс, Универс, 1993. - 480 с
13. Эриксон, Э. Детство и общество / Э. Эриксон. - СПб.: ЛЕНАТО АСТ ФОНД УНИВЕРСИТЕТСКАЯ КНИГА, 1996. - 592 с.
14. Эриксон, Э. Идентичность: юность и кризис / Э. Эриксон. - М.: Издательская группа «Прогресс», 1996. - 344 с.
Прудило Александр Васильевич - доцент кафедры экспериментальной и прикладной психологии Учреждения образования «Гродненский государственный университет имени Янки Купалы».
<< | >>
Источник: АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ Ч 1. Карпинский К.В.. 2012

Еще по теме А.В. ПРУДИЛО ФРУСТРАЦИЯ МОТИВАЦИИ РОСТА И ЖИЗНЕННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ ЛИЧНОСТИ:

  1. ВЛИЯНИЕ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА НА ЖИЗНЕННУЮ ПЕРСПЕКТИВУ ЛИЧНОСТИ
  2. СМЫСАОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС И ОПТИМИСТИЧНОСТЬ ЖИЗНЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ ЛИЧНОСТИ
  3. ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ И ЖИЗНЕННАЯ ПЕРСПЕКТИВА
  4. СУБЪЕКТИВНАЯ КАРТИНА ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ «КОНДЕНСИРУЕТ» ЖИЗНЕННЫЙ ОПЫТ ЛИЧНОСТИ.
  5. ВОВК А.А. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ ФРУСТРАЦИИ ЛИЧНОСТИ
  6. ПЕРСПЕКТИВА ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  7. ГЛАВА Дальнейшие перспективы развития психологии мотивации
  8. СТЕПАНЕНКО О.С. ЖИЗНЕННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ УЧАСТНИКОВ ЛОКАЛЬНЫХ ВОЙН
  9. Ю. А. Котельникова ВОЗМОЖНОСТИ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ЖИЗНЕННЫХ СТРЕМЛЕНИЙ
  10. А.В. ПРУДИЛО. ПРОЕКТИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ПРОБ ПО ПСИХОЛОГИИ, 2007
  11. УДК 159.О. Ю. Стрижицкая СУБЪЕКТИВНОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ КАК ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ КАРТИНЫ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  12. УДК 159.О. Ю. СТРИЖИЦКАЯ СУБЪЕКТИВНОЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ КАК ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ КАРТИНЫ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  13. ШЕСТАЯ ГЛАВА «ОРГАНИЗОВАННОСТЬ ЛИЧНОСТИ В КОНТЕКСТЕ ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ»
  14. ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЮ САМООТНОШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)
  15. ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ ЛИЧНОСТИ
  16. СМЫСЛОВАЯ РЕГУЛЯЦИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ
  17. 2.3.3. ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ ЛИЧНОСТИ