Психоделическая терапия больных неизлечимыми заболеваниями

За последние три десятка лет мы стали свидетелями бысгрого возрасгания количесгва знаний, связанных со смертью и умиранием. Танатологи провели целенаправленные исследования околосмертных переживаний и сделали сведения о них доступними широкому кругу специалисгов и светской аудитории.
Исследователи сознания и терапевты переживання наглядно показали, что воспоминания угрожающих жизни переживаний, в особенносги травмы рождения, в психогенезе змоциональных и психосоматических нарушений играют решающую роль. Они также осознали, что связанное с терапией психологическое сголкновение со смертью может стать глубоко исцеляющим и преображающим.
Многое также изменилось и в уходе за неизлечимыми больными. Своей новатор ской работой Злизабет Кюблер-Росс обратила внимание медиков на змоциональные потребности неизлечимых больных и на необходимосгь обеспечить им надпежащ/ю помощь (КиЫег-Розз, 1969). Растущая сеть домов упокоения — следсгвие попытки очеловечить уход за неизлечимыми больными, начало которой положила работа Сисли Сондерс в лондонском Сент-Кристофере (Заипсіегз, 1967), в огромной сгепени улучшила положение многих тяжело больных пациентов. Зто помогло создать более спокойную и непринужденную атмосферу с особым вниманием на теплых человеческих отношениях, сострадании и змоциональной поддержке.
В конце шесгидесятых и начале семидесятых годов мне выпала честь на протяжении нескольких лет учасгвовать в исследовательской программе по психоделической терапии для неизлечимых ракових больных, которая, без всякого сомнения, была самой решительной и интересной попыткой облегчить страдания больных неизлечимой болезнью и изменить их переживание умирання. Одним из самих волнующих переживаний моей жизни было видеть, как отношение к смерти и переживание умирання многих безнадежных ракових больных в течение психоделических сеансов преображались
глубокими мистическими переживаннями.
К несчасгью, политические и административные трудносги, происгекающие от безнадзорного употребления ЛСД, оделали невозможным применение зтого необычайно дейсгвенного метода в широком масштабе по отношению к больным из больниц и приютов. Но обнадеживало то, что к определенному времени, когда тогдашняя истерия в отношении психоделических вещесгв нємного улеглась и административные установки стали более просвещенными, неизлечимые больные со всего мира смогли получить определенную пользу от открьггий, совершенных исследованиями в Мзриленде, и всгретить свою смерть с меньшей болью и с большей невозмутимостью и достоинством.
Мысль о том, что психоделики могли бы быть полезны при лечении больных, умирающих от рака, появилась независимо в умах нескольких исследователей. Первое предположение о том, что зти вещесгва могут быть полезными в зтом отношении, выдвинула русско-американский педиатр Валентина Павловна Вассон. После нескольких лет напряженных зтномиколо ги ческих исследований она вмесге со своим мужем Гордоном Вассон ом нашла в литературе со общения об употреблении психоделических грибов в доколумбовых культурах Америки, и они предприняли несколько путешествий в Мексику, чтобы разрешить зту загадку.
После нескольких попыток им удалось найти масатекскую курандеру, Марию Сабину, которая знала тайну волшебных грибов. В июне 1955 года Вассоны стали первыми людьми Запада, кто был допущен на веладу, обряд священного гриба. В интервью, данном два года спустя, Валентина Павловна описывала своє мощное переживание и выдвинула предположение, что, как только зто снадобье сганет известно получше, его будут использовать для медицинских нужд при лечении душевных болезней, алкоголизма, наркомании и неизлечимых заболеваний, связанных с сильной болью (У/аз50п, 1957).
Вторым известным лицом, предполагавшим, что психоделики смогуг стать полезными для умирающих индивидов, был не врач, а писатель и философ Олдос Хаксли. Он глубоко интересовался и вызываемыми психоделиками мистическими переживаннями, и вопросами, связанными со смертью и умиранием. В 1955 году, когда его первая жена Мария умирала от рака, он воспользовался гип ноти ческой техникой, чтобы ввести ее в соприкосновение с воспоминаниями о нескольких непроизвольных зкстатических переживаннях, которые были у нее в жизни. Явной целью зтого зксперимента было облегчить ее переход, вызвав мистическое состояние сознания. Зтот опыт вдохновил его на написание сходного зпизода в романе «Остров», где снадобье под названием мокша, лекарсгво, сделанное из психоделических грибов, употребляется, чтобы помочь Лакшми, одной из
главных геройнь, всгретиться лицом к лицу со смертью (Нихіеу, 1963).
Олдос Хаксли писал в письме Хамфри Осмонду, психиатру и родоначальнику психоделических исследований, познакомившему его с ЛСД и мескалином: «Мой собсгвенный опыт с Марией убедил меня, что живущий может еделать для умирающего невероятно много: вознести самое исключительно физиологическое дело человеческого существования на уровень сознания и, пожалуй, даже духовносги». В другом письме Хамфри Осмонду, написанном в 1958 году, Хаксли выдвигал предположения о целом ряде предназначений, которые, как он предвидел, будет иметь ЛСД, среди которых єсть «еще и другой план — прописывание ЛСД неизлечимым раковым больным в надежде, что зто еделало бы умирание более духовным, менее жесгко физиологическим процессом».
В 1963 году, когда сам Олдос Хаксли умирал от рака, он показал серьезносгь своих намерений. За несколько часов до своей смерти он попросил свою вторую жену Лауру дать ему сто микрограммов ЛСД, чтобы облегчить его умирание. Зтот волнующий опыт был потом описан в книге Лауры Хаксли «Зго мгновенье без времени» (Нихіеу, 1968). Предположения Олдоса Хаксли, хоть и сголь сильно подкрепленные его личным при мер ом, в течение нескольких лет не оказывали на исследователей-медиков никакого влияния. И следующий вклад в зто дело пришел из совсем неожиданного источника и не был связан с мыслями и трудами Хаксли.
В начале шесгидесятых Зрик Каст из Чикагской медицинской школы изучал воздейсгвие различных лекарсгв на переживание боли в поисках хорошего и надежного анальгетика. По ходу своих исследований он, как возможно подходящим средсгвом, заинтересовался ЛСД. В сгатье, опубликованной в 1963 году, Каст и Коллинс описали результати программы исследований, в которой воздейсгвие ЛСД сравнивалось с действием двух запатентованных наркотических средсгв — опиатов дилаудида и демерола. И сгатисгический анализ показал, что обезболивающее дейсгвие ЛСД намного превосходит воздейсгвие обоих опиатов (Кай, 1963; Казї апсі СоІІіпз, 1964).
Кроме облегчения боли Каст и Коллинс заметили, что некоторые из больных выказывали после ЛСД-переживания поразительное безразличие к тяжесги их положення. Часто они говорили о своей приближающейся смерти с каким-то таким змоциональным отношением, которое в нашей культуре посчитали бы ненормальним, и тем не менее, если принять во внимание положение, в котором они оказались, становилось ясно, что зто новое видение было для них благотворним. При последующем изучении те же автори подтвердили свои первоначальные находки относительно обезболивающего действия ЛСД. Облегчение болей продолжалось в среднем о коло двадцати часов, но у некоторых больных расгягивалось и на несколько недель. Многие из больных также проявляли перемену вфилософском и духовном отношении к умиранню «счасгливые океани ческие чувегва» и крепкий моральный дух (Кай апсі СоІІіпз, 1966).
В о всех вышеописанных исследованиях больным давалось ЛСД без каких-либо предварительных сведений о его дейсгвии, и они не получали никакой психологической помощи во время сеансов. Каст исголковывал перемены в отношении к смерти в кондовых психоаналити ческих тер ми нах как «регрессию на стадию младенческого всемогущесгва» и «психологическое отрицание серьезносги положення», нежели как насгоящую перемену философских и религиозных взглядов. Несмотря на то, что ЛСД-терапевту многое в исследованиях и толкованиях Каста может показаться небрежносгью, исгорическая ценносгь зтой новаторской работы несомненна. Он не просто открыл обезболивающее дейсгвие ЛСД, но также предосгавил первые зкепериментальные доказательегва идей Валентины Павловны и Олдоса Хаксли.
Обнадеживающие результату исследований Каста и Коллинса вдохновили Сидни Козна, знаменитого лос-анджелесского психиатра, друга Олдоса Хаксли и одного из зачинателей психоделических исследований, начать создание программы психоделической терапии для неизлечимых больных раком. Козн подтвердил открытия Каста относительно воздействия ЛСД на сильные боли и особо подчеркнул важносгь разработки приемов, которые бы изменили переживання умирающего (СоИеп, 1965). Его сотрудник Гзри Фишер, продолживший зти исследования, выделял ту важную роль, которую переживання превосходящего играют при уходе за умирающим, вне зависимосги оттого, являются ли они непроизвольными либо вьггекающими из различных духовных занятий или же вызванными психоделическими веществами (РізИег, 1970).
Иные серии наблюдений, которые позднее были приняты в теорию и практику психоделической терапии умирающих, берут своє начало в Инсгитуге психиатрических исследований в Праге, в Чехословакии, где в шесгидесятые годы я руководил программой исследований по изучению терапевтических и звристических возможносгей ЛСД и других психоделиков. В ходе зтого исследования я неоднократно наблюдал, что клиническое состояние больных значительно улучшалось после того, как у них прои сходили мощные переживання духовно-психической смерти и возрождения.
Кроме описання улучшения различных змоциональных и психосоматических симптомов зти больные часто говорили о том, что данные переживання глубоко изменили их образ смерти и отношение к ней. Зто относилось и к двум пациентам, которые сградали от танатофобии — патологи ческого сграха смерти. И поскольку зто были молодые и здоровые индивиды, мне стало очень любопытно, произойдуг ли те же самые перемены с больными, страдающими от неизлечимых заболеваний, для кого неминуемая смерть была уже в недалеком буду щем. Я провел несколько ЛСД-сеансов с некоторыми такого рода больными и был необычайно поражен их последсгвиями. Я уже был готов начать конкретное исследование по дальнейшему изучению зтого вопроса, когда получил предложение на однолетнюю сгажировку в Соединенных Штатах.
Для меня было большой неожиданносгью, что первое совещание группы исследователей в Спринг-Гроув, сразу после моего приезда в Балтимор, было посвящено ЛСД-терапии больных раком. Сама мысль о том, чтобы начать особую программу подобного рода исследований была вызвана бедой одного члена группы. У Глории, женщины средних лет, которую обожали ее коллеги, был определен рак груди. Появились метастази, и все прогнози на лечение были досгаточно плохими. Она стала очень подавленной и переживала сильний страх смерти.
Группа в Спринг-Гроув проводила в то время широкое исследование хронических алкоголиков, которых привлекали к участию в терапевтических сеансах ЛСД. Симптоматика зтих пациентов полностью соответствовала психоделической терапии, каковая Миннесотским многостадийным правовим перечнем (ММПП) была показана при депрессии и тревоге. Сидни Уолф, один из ЛСД-терапевтов, высказал перед сотрудниками мысль, что, может быть, стоит попробовать определить, не соответствует ли депрессия и тревога их коллеги показанню ЛСД-терапии, даже если понятно, что те являются реактивними и отражающими совершенно безнадежные жизненные обстоятельства. Результати зксперимента Сидни Уолфа были настолько обнадеживающими, что теперь уже коллектив исследователей всерьез решил начать конкретное исследование с груп по й специально ото бранних ракових больных.
Следующий важный шаг в зтом поиске был сделан в конце 1967 года, когда в группу в Спринг-Гроув вошел Вальтер Панке. Вальтер сыграл важную роль в переключений базового интереса сотрудников на зкспериментальные исследования и в конечном счете на широкую исследовательскую программу. Он был доктором медицини Гарвардской медицинской школы, а кроме того доктором по сравнительному религиоведенню и имел степень по богословию. Было трудно даже представить более идеальную подготовку для проведення психоделической терапии с раковими больными, чем такое сочетание медицини, психологии и религии.
С необычайной знергией, знтузиазмом и рвением Вальтер принял на себя роль главного исследователя в зтой программе по проведенню
ЛСД-терапии с раковыми больными. Ему удалось получить финансовую поддержку от фонд а пожертвований Мзри Рейнолд Бзбкок (сигареты Винстон-Сейлем). Позднее он положил начало сходной программе, в которой вмесго ЛСД использовался психоделик непродолжительного действия дипропилтриптамин (ДПТ). К несчасгью, до завершення зтой программы Вальтер пропал во время плавання с аквалангом в Атлантическом океане близ его летнего домика в Мзне. И как я ранее уже упоминал в зтой главе, ни его тело, ни части его акваланга так и не были найдены и его смерть по-прежнему осгается загадкой.
После смерти Вальтера я принял на себя руководсгво психоделическими исследованиями в Спринг-Гроув и как исследователь сгал нести главную ответственность за изучение больных раком. Проект был расширен для того, чтобы включить в него другое психоделическое вещесгво — метилен-диокси-амфетамин (МДА). Нам удалось завершить зти исследования, и я предсгавил результату на заседании Танатологического фонда в Нью-Йорке, а позднее в книге, написанной совместно с Джоан Галифакс, озаглавленной «Встреча человека со смертью»(Сго^ апсі Наїі^ах, 1977).
Исследования психоделической терапии больных раком в Спринг-Гроув были совмесгными усилиями Мзрилендского центра психи атри ческих исследований и онкологического отделения Синайской больницы в Балтиморе. Вальтер Панке и я проводили по одному дню в неделю в Синайской больнице, обмениваясь мненцями с лечащим персоналом и участвуя в больших обходах.
В зтих случаях синайские онкологи рекомендовали для нашей программы тех больных, которым продолжение лекарсгвенного лечения не могло оказатьуже никакой помощи и которые сградали от сильной боли, депрессии и страха смерти. И тогда я и Вальтер присаживались возле зтих больных и обьясняли им нашу программу. Если зто их интересовало, то мы получали от них «согласие на основе полной информации» и включали их в программу.
Ход психоделической терапии сосгоял из трех фаз. Первой из них был ПОДГОТОВИТЄЛЬНУЙ период, длившийся примерно двенадцать часов. В зтих начальных сеансах мы изучали исгорию пациентов, их насгоящее положение и устанавливали хорошие рабочие отношения с ними и с их семьями. Мы хотели знать, что они говорят о своей болезни, что было их ответом на такое положение и какое воздействие произвела болезнь на их жизнь. Важной задачей во время подготовки была оценка межличносгных отношений в семье пациентов, а также харакгера и количесгва «незаконченных дел». Последние два часа подготовительного периода были посвящены обсуждению, сосредоточенному на психоделическом сеансе: на дейсгвии лекарсгва, на переживаннях, которые могут возникнуть, на телесной работе, каковая может оказаться необходимой, и на способах сообщения о переживаний.
Второй фазой терапии был сам психоделический сеанс. Обычная дозировка ЛСД усганавливалась от 300 до 500 микрограммов, а дипропилтриптамина (ДПТ), краткодействующего ЛСД-подобного вещества, от 90 до 150 миллиграммов, метилен-диокси-амфетамина (МДА) от 100 до 150 миллиграммов. Как правило, сеансы ЛСД длились весь день, а сеансы ДПТ и МДА — более чем полдня. Все зто время за пациентом следили терапевт и помощник терапевта, всегда мужчина и женщина в паре. Полулежачее положение, использование повязки на глаза, наушников и высококачественной музыки, игравшей на протяжении большей части сеанса, помотало обращению происходящего вовнутрь себя. В соответсгвии с нашим опытом обращение сеанса вовнутрь увеличивает пользу и уменьшает опасности употребления психоделиков.
Как только фармакологическое воздейсгвие психоделического вещества заканчивалось, пациента просили открыть глаза, сесгь и коротко поделиться своими переживаннями. В зто время мы также проводили телесную работу для того, чтобы разрешились осгаточные затруднения, если зто было необходимо. Когда сила внутренних переживаний уменьшалась, мы приглашали на сеанс избранных пациентом родственников и друзей. Зта «семейная встреча», длившаяся все оставшееся время сеанса, была очень важной часгью процедури. И то, что пациенты были в зто время еще в холотропном сосгоянии сознания, способствовало более открытому и чесгному общению. Зто давало возможносгь прорваться сквозь те сложносги и искажения, которые подчас сущесгвовали в межличносгных взаимоотношениях между умирающим пациентом, семьей и медперсоналом.
Встреча же давала возможносгь поговорить, во многих случаях в первый раз в жизни, о тех чувсгвах, которые пациенты и их семья испытывают по отношению к болезни, к близости смерти и по отношению к каждому из них. За зтим следовал обед, заказанный в соседнем китайском ресторанчике, сосгавленный из блюд с необычными вкусовыми, цветовыми ощущениями и необычного состава. Зто вмесге с теплой человечной атмосферой и музыкой помотало пациентам связать новые благоприятные ощущения с различными сторонами повседневной жизни. После обеда пациенты проводили осгаток вечера и ночь с родсгвенниками и избранными ими друзьями. В наше обслуживающее снаряжение входили отдельные помещения с ванными и кухоньками, в которых было все, что необходимо гостям.
На следующий день и всю следующую неделю мы проводили согласно расписанию послесеансовые беседы для того, чтобы помочь пациентам принять переживання, полученные во время сеанса и привнести новые озарения в свою повседневную жизнь. Правила нашей программы исследований позволяли нам повторить сеанс, если зто казалось необходимым или умесгным. Из-за характера физического заболевания длительносгь исследования ограничивалась сама собой, и в отличие от других программ никаких внешних ограничений относительно числа сеансов правила исследований нам не предписывали.
Результату оценивались путем использования психологическихтестов и особого средства, разработанного для зтой цели Вальтер ом Панке и Бил лом Ричардсом и названного Оценочная шкала змоционального состояния (ОШЗС). Зта шкала давала возможносгь проставлять оценки от минус шести до плюс шести, отражающие сгепень подавленности пациента, психологической отделенности, тревоги, затруднений в самообслуживании, страха смерти и поглощенности смертью и физическим страданием. Оценки проводились за день до и через три дня после психоделического сеанса лечащими врачами, медсестрами, членами семьи и ЛСД-терапевтами.
При ЛСД-исследованиях около ЗО процентов больных выказывали значительное улучшение, 40 — среднюю сгепень улучшения, и у осгающихся ЗО процентов больных ничего, в сущности, не менялось. В нескольких случаях, при которых оценки после сеанса были ниже, разница была минимальной, статистически незначимой (КигІапсІ еі аі., 1968; РісИагсІз еі аі., 1972). При исследованиях ДПТ значительные результату и важные тенденции были обнаружены в отношении некоторых индивидуальных показателей, но в общем зто исследование не дало доказательсгв, что ДПТ может заменить ЛСД в психоделической терапии раковых больных (РісЬагсІз, 1975). Зто согласуется с клиническими впечатлениями и ощущениями терапевтов, которые почти единодушно предпочитали работать с ЛСД.
Важные терапевти ческие изменения наблюдались в нескольких различных сферах. Наименьшее удивление вызвало благо приятное воздействие психоделической терапии на змоциональные СИМПТОМУ, такие, как подавленносгь, склонность к самоубийсгву, напряженность, тревога, бессонница и психологическая отсграненносгь, так как зто было хорошо извесгно по другим клиническим исследованиям. Исследования в Спринг-Гроув также подтвердили прежние со общения Каста и Коллинса относительно возможностей ЛСД по облегчению физической боли даже тогда, когда во многих случаях не оказывали воздейсгвия даже наркотики. Зачастую обезболивающее дейсгвие было очень выразительным и длилось несколько недель или даже месяцев. Тем не менее оно не было связано с дозировкой и не было достаточно пред сказу емым, чтобы оказаться простим фармакологическим обезболиванием.
Зто было очень озадачивающее наблюдение, которое явно задействовало сложный механизм и не могло быть обьяснено только лишь фармакологическим действием снадобья. Мы путались исголковать его, связывая зто с «теорией ворот боли» Рональда Мелзака (Меііаск, 1950; Меііаск апсі \Л/аІІ, 1965). Согласно зтой теории, боль является сложным явлением, которое включает в себя помимо сообщений от органов чувсгв о повреждении тканей и моторных реакций на него также и вашу исгорию прошлой боли, змоциональную оценку ощущений, смысла причиняемого страдания и культурно е програм ми рование.
Разумеется, зти причины в значительной сгепени различаются в зави сим осги от обсгоятельств: от того, переживается ли боль в связи с развивающейся болезнью, в связи с рождением ребенка, пытками в концентрационном лагере или солнечным танцем дакота сиу. Когда назначается ЛСД, его совокупное дейсгвие на боль определяется сложным воздейсгвием на нейрофизиологические процессы в головном мозге и духовно-психически ми переживаннями на сложные механизм ы боли. Окончательное воздейсгвие включает в себя многие уровни и многие измерения и позтому не очень-то легко предсказуемо.
Самым важным и поразительным дейсгвием ЛСД на раковых больных была глубокая перемена в представленнях о смерти и значительное ослабление сграха смерти. Глубокие переживання духовно-психической смерти и возрождения, космического единства, воспоминаниий прошлых жизней и других надпичносгных видов сознания, по всей видимосги, делали физическую смерть менее пугающей. То, что зти переживання могуг оказывать такое убедительное воздейсгвие на индивидов, которым жить-то оставалось недели, месяцы или дни, заслуживало серьезного внимания. Зти переживання протекали в сложном духовно-психическом, мифологическом и философском окружении и не могли быть отброшены как кратковременный призрачный самообман, происходящий из-за нарушения функций головного мозга.
Психоделические переживання, достигавшие околородового и надличносгного уровня, как правило, оказывали также глубокое воздейсгвие на иерархию ценносгей и жизненную стратегию пациента. Психологическое приятие непосгоянсгва и смерти приводило к осознанию тщетносги и нелепосги грандиозных амбиций и привязанности к деньгам, положенню, славе, власги, также как и преследования других мирских целей. Что делало значительно более легким признание того, что его мирские цели завершены и что он неминуемо утратит все то, чем обладал в зтом мире. Другой важный едвиг происходил в ориентации во времени: прошлое и будущее становились гораздо менее важными, чем настоящее мгновение и «проживание одного дня во времени».
Зто связывалось с возросшим интересом к жизни, равно как и со сгремлением наслаждаться каждым ее мгновением и извлекать удовольствие из самих простих вещей, таких, как природа, еда, сексуальные отношения, музика и дружеская компания. Как правило, также происходило значительное возрастание духовности мисгического, вселенского и зкуменического свойства, не связанной с приверженностью к какой-то конкретной церкви. Мы также ВИДЄЛИ случаи, когда традиционные религиозные верования индивида озарялись новими смисловими измерениями.
Благоприятные последсгвия психоделической терапии распространялись не только на умирающего индивида, но и на его семью и друзей. Природа происходящей утрати и горестные собьггия находятся под глубоким влиянием характера и степени противоречий, сущесгвующих во взаимоотношениях осгающихся жить и умирающего. Привыкание к смерти членов семьи может оказаться более трудним, если родственники испытывают неблагоприятные или смешанные чувства насчет уместности их поведения по отношению к умирающему или насчет того, каким образом было обставлено все происходящее.
Отсутсгвие возможности виразить свою любовь и сострадание к умирающему, показать свою признательносгь за прошлое и найти способ проститься осгавляет живущих с чувством незавершенности, неудовлетворенносги и вины. И если терапевт сможет войти в зти отношения как некий катализатор и помочь открыть пути настоящего змоционального обмена и общения, то умирание и смерть могут стать собьггием глубокого духовно-психического значення для каждого из учасгвующих.
Я наглядно покажу возможности психоделической терапии для больных раком на примере истории болезни Джоан, домохозяйки, матери четверых детей и бывшей танцовщицы, которой ко времени ее лечения было сорок лет. Двоє из ее детей — семнадцатилетняя дочь и восьмилетний сын — были от первого брака. На попечений Джоан также был приємний сын девяти лет и девятилетний сын мужа от его первого брака. Ее рак, проникающая чрезвычайно злокачесгвенная карцинома, был определен в августе 1971 года после долгого периода неясних временных желудочно-кишечных расстройств.
Джоан решила, что не хочет потратить осгаток своей жизни в ожидании смерти. Она хотела активно участвовать в ходе лечения, неважно, насколько малая надежда была заключена в зтих стараннях. После того как врач обьяснил ей, что медицина никоим образом уже не может ей помочь, Джоан потратила некоторое время на поиски целителей при помощи веры и других видов нетрадиционной помощи. В зто время она прослышала о программе в Спринг-Гроув для людей, сградающих от рака, и записалась к нам на прием, чтобы рассмотреть все на месге, встретиться с людьми, участвующими в программе, и получить побольше сведений о лечении.
На первый осмотр Джоан пришла в сопровождении мужа Дика. Он был преподавателем, находившимся под очень сильным влияниєм всей неблагоприятной шумихи насчет ЛСД, и был уверен в возможных вредных последсгвиях принятия ЛСД. Мы потратили некоторое время на обьяснения того, что при продуманном использовании ЛСД соотношение между вигодами и опасносгями коренным образом отличается от такового при безнадзорном зкспериментировании с собой. После того как зтот вопрос был прояснен, и Джоан, и Дик с знтузиазмом стали учасгвовать в ЛСД-программе.
Подготовка Джоан к первому ЛСД-сеансу сосгояла из нескольких свободиых от всяких лекарсгв бесед с нею наедине и одной встречи с нею и Диком. Джоан была глубоко подавлена и очень тревожна. Она чувсгвовала резкое уменьшение желания жить, как и отсутствие интереса к занятиям и предметам, которыедо времени ее болезни обыкновенно приносили ей много радости. В ходе ее болезни она стала очень напряженной и раздражительной. В течение наших предварительных обсуждений ее физические страдания были еще терпимыми. Она чувсгвовала некоторый дискомфорт в желудке и кишечнике, но ее боли не достигли той силы, которая бы сама по себе сделала ее жизнь невыносимой.
Джоан чувсгвовала, что, вообще говоря, ее трудносги в данное время заключались в тревожной поглощенности тем, что несет ей будущее, нежели сграданиями в насгоящем. Она полносгью осознавала положение, в котором она оказалась, как и поставленный диагноз и сделанный прогноз, и была в сосгоянии обсуждать свою болезнь совершенно открыто. Ее главной заботой было досгичь пристойного и чесгного завершення отношєний с Диком и всеми детьми. Джоан хотела оставить их неотягощенными и преисполненными добрых чувств, безо всякой вины, гнева, горечи или патологического горя в сосгоянии, когда бы они могли продолжать свою жизнь без обязанности нести на себе психологическую ношу ее смерти.
<< | >>
Источник: Станислав Гроф. ПСИХОЛОГИЯ БУДУЩЕГО. Уроки современных исспедований сознания. 2010

Еще по теме Психоделическая терапия больных неизлечимыми заболеваниями:

  1. Невзорова Н. С. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ БОЛЬНЫХ С ЗАБОЛЕВАНИЯМИ КОЖИ
  2. Н.С. Невзорова ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ БОЛЬНЫХ С ЗАБОЛЕВАНИЯМИ КОЖИ
  3. ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ БОЛЬНЫМ С КОЖНО -ВЕНЕРИЧЕСКИМИ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ
  4. Сачук Валентина Станиславовна ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ РЕАКЦИИ НА ЗАБОЛЕВАНИЕ У БОЛЬНЫХ ГЕМОРРОЕМ
  5. В.О. Ушаков ФАКТОРЫ СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЫ У ПОДРОСТКОВ, БОЛЬНЫХ ПСИХОСОМАТИЧЕСКИМИ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ
  6. Ушаков Всеволод Олегович ФАКТОРЫ СЕМЕЙНОЙ СИСТЕМЫ У ПОДРОСТКОВ, БОЛЬНЫХ ПСИХОСОМАТИЧЕСКИМИ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ
  7. Кувшинова Наталия Юрьевна ВЗАИМОСВЯЗЬ ПСИХИЧЕСКИХ СОСТОЯНИЙ С КАЧЕСТВОМ ЖИЗНИ У БОЛЬНЫХ С ЗАБОЛЕВАНИЯМИ СЕРДЕЧНОСОСУДИСТОЙ СИСТЕМЫ
  8. Сотников Владислав Андреевич, Буславская Анастасия Викторовна ОСОБЕННОСТИ ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ БОЛЬНЫХ ОНКОЛОГИЧЕСКИМИ ЗАБОЛЕВАНИЯМИ ГИНЕКОЛОГИЧЕСКОГО ПРОФИЛЯ
  9. В. В. Григалюнайте-Плерпене АРТ-ТЕРАПИЯ С ПСИХИАТРИЧЕСКИМИ БОЛЬНЫМИ
  10. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ МЕТОДА СУГГЕСТИВНО-ОБРАЗНОЙ ТЕРАПИИ В ЛЕЧЕНИИ ПСИХОГЕННО ВЫЗВАННЫХ ДЕПРЕССИЙ У ПОЖИЛЫХ БОЛЬНЫХ
  11. 2 этап: терапия поведением и элементами гештальт-терапии
  12. 4. Профессиональные заболевания
  13. Психические заболевание
  14. Козлова Мария Витальевна ЭКСТРЕННАЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ ЛИЦАМ, ИМЕЮЩИМ ИНВАЛИДИЗИРУЮЩЕЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ
  15. 2. ИЗ ИСТОРИИ ЗАБОЛЕВАНИЯ ПАЦИЕНТКИ Б.