загрузка...

РЕФЛЕКСИВНО-ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ТИП

это представления, получившие форму истории, то есть форму сконструированной (деконструированной, реконструированной и т.п.) последовательности значимых элементов жизненного опыта и рассказанной в качестве таковой. Облекая жизнь в событийную канву повествования, субъект модулирует опыт: отрывочные воспоминания, аллюзии, антиципации, фантазии, понятия, биографические концепты и т.п. объединяются в одно «произведение», в котором лакуны памяти и воображения восполняются отношением рассказчика и стереотипами времени, а история становится средством управления жизнью, кристаллизуя проекты опыта как альтернативные возможности развития. Здесь представление приобретает характер символической конструкции, поэтому может существовать в своих различных воплощениях: от активного, развернутого пересоздания себя в форме припоминания или последовательного рассказа о новом самосотворении до автобиографии под знаком небытия, исчезновения себя.
В представленном ниже отрывке из «Исповеди» Л.Н. Толстого дается пример воплощения данного типа представлений о событиях жизни.
«Суця по некоторым воспоминаниям, я никогда и не верил серьёзно, а имел только доверие к тому, чему меня учили, и к тому, что испове- дывали передо мной большие; но доверие это было очень шатко.
Помню, что, когда мне было лет одиннадцать, один мальчик, давно умерший, Володинька М., учившийся в гимназии, придя к нам на воскресенье, как последнюю новинку объявил нам открытие, сделанное в гимназии. Открытие состояло в том, что Бога нет и что всё, чему нас учат, одни выдумки (это было в 1838 году). Помню, как старшие братья заинтересовались этою новостью, позвали и меня на совет. Мы все, помню, очень оживились и приняли это известие как что-то очень занимательное и весьма возможное.
Помню ещё, что, когда старший мой брат Дмитрий, будучи в университете, вдруг, с свойственною его натуре страстностью, предался вере и стал ходить ко всем службам, поститься, вести чистую и нравственную жизнь, то мы все, и даже старшие, не переставая поднимали его на смех и прозвали почему-то Ноем.
Помню, Мусин-Пушкин, бывший тогда попечителем Казанского университета, звавший нас к себе танцевать, насмешливо уговаривал отказывавшегося брата тем, что и Давид плясал пред ковчегом.
Я сочувствовал тогда этим шуткам старших и выводил из них заключение о том, что учить катехизис надо, ходить в церковь надо, но слишком серьёзно всего этого принимать не следует. Помню ещё, что я очень молодым читал Вольтера, и насмешки его не только не возмущали, но очень веселили меня.
Отпадение моё от веры произошло во мне так же, как оно происходило и происходит теперь в людях нашего склада образования. Оно, как мне кажется, происходит в большинстве случаев так: люди живут так, как все живут, а живут все на основании начал, не только не имеющих ничего общего с вероучением, но большею частью противоположных ему; вероучение не участвует в жизни, и в сношениях с другими людьми никогда не приходится сталкиваться и в собственной жизни самому никогда не приходится справляться с ним; вероучение это исповедуется где-то там, вдали от жизни и независимо от неё. Если сталкиваешься с ним, то только как с внешним, не связанным с жизнью, явлением <...>
Сообщённое мне с детства вероучение исчезло во мне так же, как и в других, с той только разницей, что так как я очень рано стал много читать и думать, то моё отречение от вероучения очень рано стало сознательным. Я с шестнадцати лет перестал становиться на молитву и перестал по собственному побуждению ходить в церковь и говеть. Я перестал верить в то, что мне было сообщено с детства, но я верил во что-то. Во что я верил, я никак бы не мог сказать. Верил я и в Бога или, скорее, я не отрицал Бога, но какого Бога, я бы не мог сказать; не отрицал я и Христа и его учение, но в чём было его учение, я тоже не мог бы сказать.
Теперь, вспоминая то время, я вижу ясно, что вера моя - то, что, кроме животных инстинктов, двигало моею жизнью, - единственная истинная вера моя в то время была вера в совершенствование. Но в чём было совершенствование и какая была цель его, я бы не мог сказать» [32].
<< | >>
Источник: Сборник научных статей посвященный 10-летию кафедры. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ ЛИЧНОСТИ. 2012

Еще по теме РЕФЛЕКСИВНО-ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ТИП:

  1. РЕФЛЕКСИВНОСТЬ — ИМПУЛЬСИВНОСТЬ.
  2. ГЛАВА РЕФЛЕКСИВНЫЕ АСПЕКТЫ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  3. УПРАЖНЕНИЕ «РЕФЛЕКСИВНАЯ ПОЗИЦИОНАЛЬНАЯ ДИСКУССИЯ».
  4. СТРУКТУРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ РЕФЛЕКСИВНОСТИ И ОСОБЕННОСТИ Я-КОНЦЕПЦИИ
  5. Глава 1. СОЦИАЛЬНО-ПЕРЦЕПТИВНЫЕ И РЕФЛЕКСИВНЫЕ АСПЕКТЫ КОНФЛИКТА
  6. Рефлексивные характеристики личности в позднем периоде
  7. Рефлексивные характеристики личности в позднем периоде
  8. Т. Д. Барышева РАЗВИВАЮЩИЕ ВОЗМОЖНОСТИ РЕФЛЕКСИВНОГО ОБУЧЕНИЯ
  9. 2.4. Психологический статус рефлексивных процессов
  10. РАЗВИТИЕ РЕФЛЕКСИВНОСТИ КАК СПОСОБ ДЕСЕНСИ-БИЛИЗАЦИИ АГРЕССИВНОСТИ
  11. Развитие рефлексивных способностей у субъекта будущих политических отношений
  12. Григорьева Е. С. ПОДГОТОВКА БЕРЕМЕННЫХ К МАТЕРИНСТВУ В УСЛОВИЯХ РЕФЛЕКСИВНОГО ТРЕНИНГА
  13. Измагурова В.Л. ПСИХОСЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ РЕФЛЕКСИВНОЙ АКТИВНОСТИ СУБЪЕКТА
  14. МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ПЕДАГОГИЧЕСКОМ КОЛЛЕКТИВЕ: РЕФЛЕКСИВНЫЙ АСПЕКТ