УДК 159.О. E. МАЛЬЦЕВА ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ МОТИВАЦИИ ЛИЧНОСТИ В ЗАРУБЕЖНОЙ ПСИХОЛОГИИ

Современный период развития науки характеризуется усилением гуманитаризации научного знания, следствием чего является возрастание интереса к проблеме личности и её мотивации, которая является одной из самых дискуссионных на протяжении всего периода активного становления психологической науки. Под мотивацией в психологии понимается совокупность факторов, энергетизирующих и направляющих поведение. Поэтому проблема мотивации сводится к созданию некоторой теории, позволяющей определить исходные причины, а также группы переменных (как внешних, так и внутренних), задающих то или иное направление поведения индивида. Однако анализ основных теоретических подходов к проблеме мотивации личности в зарубежной психологической науке, основанных на представлениях о целостной психологической жизни, поисках причин поведения личности и закономерностей психического напряжения, ценностных и аффективных переживаниях субъекта и др., не позволяет считать проблему мотивации достаточно разработанной и изученной.
В истории психологической мысли изучение мотивации личности началось на рубеже XIX - XX вв., но особенно развернулось в 20 - 30 годах XX века, когда стали оформляться новые психологические взгляды и концепции.
Взгляды на сущность и происхождение мотивации человека на протяжении всего времени исследования этой проблемы располагались между двумя крайностями: рационализмом и иррационализмом. Согласно рационалистической позиции, а она особенно отчетливо выступала в работах древних философов и теологов, человек представляет собой уникальное существо особого рода, не имеющее ничего общего с животными, в связи с чем мотивационный источник человеческого поведения усматривался исключительно в разуме, сознании и воле человека. Иррационализм основан на представлениях о том, что поведение животного в отличие от человека несвободно, неразумно и управляется неосознаваемыми силами биологического плана, имеющими свои истоки в органических потребностях. Эти различия в воззрениях на сущность и происхождение мотивации поведения человека и животных сохранялись вплоть до середины XIX века. Постепенно произошло сближение позиций рационализма и иррационализма в изучении причин поведения человека и животных. И произошло это благодаря эволюционному учению Ч. Дарвина, позволившему ученым свести к минимуму различия между человеком и животными. С одной стороны, стали изучаться разумные формы поведения у животных, с другой — инстинкты и рефлексы у человека, рассматривавшиеся в качестве мотивационных факторов. В психологии началось интенсивное исследование научения и приобретённых форм поведения у животных (В. Келлер, Э. Торндайк) и инстинктов у человека (3. Фрейд, У. Мак-Даугалл, И. П. Павлов и др.) [1].
В. Джеймс в 1980 г. ввёл понятие инстинкта как способности производить определённые законченные действия без предварительного плана и обучения в качестве объяснительного понятия мотивированного поведения. Согласно точке зрения В. Вундта, который сближал инстинкт с побуждением и целенаправленным поведением, инстинктивные действия восходят к более ранним, но со временем автоматизировавшимся волевым действиям. У. Мак-Даугалл, основоположник теории инстинктов, считал, что инстинкты врожденны, обладают побудительной и управляющей функциями, а также содержат в упорядоченной последовательности процессы переработки информации, эмоционального возбуждения и готовности к моторным действиям. По его мнению, у человека имеется восемнадцать инстинктов и каждому инстинкту соответствует своя эмоция, которая из кратковременного состояния превращается в устойчивое чувство [2]. Позднее понятие «инстинкт» он заменил понятием «склонность», под которой понимается предрасположенность, функциональное единство общей организации ума, порождающей активную устремлённость, усилия и энергичные движения к некоей цели. Таким образом, У. Мак-Даугалл, сделав инстинкты главным объяснительным понятием, заложил основы исследования мотивации в духе теории инстинкта.
К началу XX столетия относится возникновение бихевиористской концепции, основанной на стимульно-реактивной схеме, которая, по мнению представителей этого направления, является универсальной для объяснения поведения как животных, так и человека. Основоположник бихевиоризма Дж. Уотсон считал, что поведение всегда имеет причину вовне и определяется особенностями ситуации как «совокупности условий»; при этом человек реагирует на ситуативные раздражители своим особым, индивидуальным образом. Однако, поскольку организм не всегда реагирует на воздействующий извне стимул, в схему «стимул-реакция» позднее был введен фактор, названный мотивацией, объясняющий различия в реактивности, особенностями физиологических механизмов. Мотивация стала пониматься как состояние, функция которого в снижении порога реактивности организма на некоторые раздражители [1].
Классический бихевиоризм отрицал принципиальную возможность научного исследования сознания человека, но полностью отказаться от изучения психических феноменов было нельзя, учитывая их фактическое значение в жизни и поведении человека. Поэтому в 30-е годы XX столетия он трансформировался в необихевиоризм, наиболее известными представителями которого являются Э. Толмен, К. Халл, Б. Скиннер и др. Идеи Э.Толмена о том, что связи между стимулами и поведенческими реакциями являются не прямыми, а опосредованными, получили дальнейшее развитие в работах К. Халла, который считал, что основной функцией поведения нужно рассматривать восстановление равновесия между организмом и окружающей средой, при нарушении которого в организме возникают состояния, называемые им первичными потребностями. Эти потребности имеют функцию мотивации, т. е. функцию побуждения. Таким образом, как бихевиоризм, так и необихевиоризм не исследовал того, что происходит в сознании человека, т. е. исключал понятие личности.
После работ У. Мак-Даугалла, обосновавшего необходимость включения в понятие личности тех или иных мотивационных характеристик, мотивация стала изучаться исключительно в русле психологии личности (Дж. Роттер, Г. Келли, X. Хекхаузен, К. Левин и др.). Принципиальным является признание ведущей роли сознания в детерминации поведения человека, а психическим процессом, объясняющим поведение, становится принятие решения. При этом мотивация трактуется либо как ключ к описанию и более глубокому пониманию личности и индивидуальных различий (линия психологии личности), либо как процесс, которым объясняется актуальное поведение и лишь отчасти связанные с ним индивидуальные различия (линия психологии мотивации, а также когнитивной психологии).
З. Фрейд, основоположник психоаналитической традиции, попытался объяснить такие, казалось бы, иррациональные феномены, как содержание сновидений и поведение невротиков, динамикой скрытых влечений и тем самым заложил основы исследования мотивации в теории личности [1]. Он придавал решающую роль в организации поведения человека бессознательному ядру психической жизни, образуемому мощными влечениями (инстинкты жизни и смерти), представляющими собой психические образы телесных потребностей, и считал, что цель инстинкта всегда состоит в устранении или редукции возбуждения, вызванного потребностью. Самым мощным фактором мотивации в классическом психоанализе выступают те импульсы, на которые человек может реагировать лишь двояким образом: либо перенаправлять их (сублимировать) на менее опасные объекты, чем те, на которые направлено влечение, либо «уходить в невроз». Одним из центральных мотивов становится достижение гомеостатического равновесия. Рационально-волевая целесообразная деятельность психоанализом ставится под сомнение и ограничивается природными инстинктами. Таким образом, концепция З. Фрейда решает вопрос свободы с позиции «жесткого детерминизма» [3], поскольку фактически отрицает свободу воли, объявляет её иллюзией, так как истинные мотивы поведения, согласно классическому психоанализу, есть бессознательные влечения, до конца не подконтрольные самой личности.
Впоследствии на основе идей З. Фрейда К. Юнгом и
А. Адлером были разработаны новые направления мотивации личности и введены новые постулаты и понятия.
По мнению К. Г. Юнга, на характер поведения оказывают воздействие не только те содержания индивидуального бессознательного, которые некогда осознавались индивидом, а затем забылись или вытеснились, но и те, которые никогда не входили в сферу личного сознания, то есть первообразы («архетипы») коллективного бессознательного. Он считал, что архетипы не создаются человеком, а «извечно наследуются» в виде «форм и идей, которые сами по себе лишены определённого содержания, но обретают его в течение жизни человека, чей опыт заполняет эти формы» [4, с. 18]. К. Юнг, разделяя мнение З. Фрейда, о том что разрядка напряжения является основным механизмом мотивации, исходил из представления о том, что организм стремится к самореализации. По его мнению, цели, притязания и даже предназначение индивида являются такими же важными мотивирующими условиями, как и причины поведения. Таким образом, К. Юнг дополняет чисто причинную схему детерминации поведения целевыми и телеологическими факторами.
А. Адлер, отрицая биологизацию мотивационной сферы, сосредоточился на исследовании сферы целесообразной деятельности, поскольку, по его мнению, «любое душевное явление... может быть осмыслено и понято как движение к цели» [5, с. 12]. Принципиальным отличием от взглядов З. Фрейда, который считал наиболее важным познание причин действий человека, в теории А. Адлера конечной целью изучения мотивации личности является «бессознательный жизненный план», при помощи которого субъект старается преодолеть напряжение жизни и свою неуверенность. В качестве источника развития личности А. Адлер выделил чувство неполноценности, полагая, что оно является мощным мотивационным источником всех устремлений человека к саморазвитию, росту и компетентности [5, с. 21]. Он называет «цель достижения превосходства» «самой общей предпосылкой... разного рода душевных побуждений» и «общей для всех людей целью» [5, с. 15]. Позднее А. Адлер пришел к выводу о том, что стремление к превосходству (совершенству) является основным принципом мотивации человека и именно его надо воспитывать и развивать с целью реализации человеческого потенциала.
Среди концепций, признающих ведущую роль сознания в детерминации поведения человека, особое место занимает предложенная К. Левиным теория социальной мотивации, общетеоретическим основанием которой является гештальтпси- хология. По мнению К. Левина, основным механизмом мотивации является уравновешивание локального напряжения, вызванного возникшей потребностью, в рамках и по отношению к более общей системе, которую он определяет как «поле». Напряжение в определённой области этого поля приводит к появлению потребности, следствием чего является стремление системы восстановить равновесие, распределив напряжение, либо через действие (исполнение) и посредством замещения другим действием, либо действием в идеальном плане [1].
По К. Левину, потребности подразделяются на два типа: истинные потребности (базовые) и квазипотребности (намерения и цели). Квазипотребности появляются на основе потребностей, выступая по отношению к последним в качестве своего рода средства удовлетворения. Равновесное состояние системы восстанавливается с помощью поведения, представляющего собой функцию двух переменных: личности и окружения. Если действия конкретного человека в основном определяются ситуацией, полем, то такое поведение К. Левин называл полевым, а в случае, если человек действует под влиянием собственных потребностей, преодолевая силы поля, — волевым. Также К. Левин ввёл понятие результирующей мотивационной тенденции, которая определяется двумя основными факторами: валентностью (привлекательностью цели или исхода действия) и ожиданием, или психологической удалённостью, степенью достижимости цели [2].
Общей особенностью когнитивных теорий мотивации (Л. Фестингер, Ф. Хайдер, Р. Зайонц, В. МакГваер и др.) является признание того, что представление человека о мире, когнитивная репрезентация реальной ситуации, её причин и последствий инициирует и направляет поведение индивида. С позиции теории когнитивного диссонанса Л. Фестингера, возникший диссонанс переживается личностью как состояние дискомфорта, от которого она стремится избавиться, восстановить внутреннюю когнитивную гармонию. И именно это стремление является мощным мотивирующим фактором человеческого поведения и отношения к миру.
Ф. Хайдер (теория баланса) считает, что одним из источников движущих сил человеческого поведения является потребность в гармоничных, непротиворечивых социальных отношениях [1].
В последние годы при объяснении процессов мотивации поведения широко применяются новые концепции, разработанные в рамках когнитивной психологии. В частности, используется понятие «сценарий», впервые использованное Р. Шенком и Р. Абельсоном, для обозначения организованных единиц стереотипной информации, отражающей некоторую обычную, привычную последовательность событий. Предполагается, что человек не только заучивает, усваивает сценарии в готовом виде, но и создаёт их сам, представляя, воображая будущий ход событий. Одним из конкретных и экспериментально обоснованных воплощений идеи сценария в психологии мотивации является концепция Н. Роса о функциональной роли контрфактического мышления, или контрфактов — представлений об исходе события, альтернативной реальности. По его мнению, стиль (направление) контрфактического мышления оказывает влияние на последующую деятельность и эмоциональное состояние, что открывает возможности для регуляции поведения с помощью самоинструкции или внешнего педагогического воздействия.
Появление когнитивных теорий мотивации повлекло за собой введение в научный обиход новых понятий: социальные потребности, жизненные цели, когнитивные факторы, когнитивный диссонанс, ценности, ожидание успеха, боязнь неудачи, уровень притязаний и др. В рамках этого подхода, наряду с органическими, выделены вторичные (психогенные) потребности, возникающие в результате обучения и воспитания (Г. Мюррей). Однако представители когнитивизма [6; 7] оставляют за скобками часть категориального аппарата психологии личности, а следовательно, и вопрос о подлинных причинах поведения человека. Сильной стороной бихевиоризма и когнитивиз- ма является разработка технологических аспектов процесса мотивации, а слабой — элиминация содержательного компонента мотивационной сферы, недооценка важности социокультурных оснований в понимании мотивации личности.
Особое место в исследованиях мотивации личности занимает Г. Мюррей, поскольку именно в его работах были объединены взгляды Ч. Дарвина, У. Мак-Даугалл и прежде всего З. Фрейда. Г. Мюррей содержательно отграничил друг от друга около 36 различных потребностей, определил соответствующие потребностям побудительные условия ситуации (так называемое давление ситуации), построил многочленную таксономию релевантной мотивации поведения, разработал шкалы оценок для выявления индивидуальных различий в мотивах. Работы Г. Мюррея послужили основой для дальнейшего этапа развития психологии мотивации, связанного с именами Д. МакКлелланда и Дж. Аткинсона.
Понятие мотивации является ключевым в гуманистической теории личности (А. Маслоу, Г. Олпорт, К. Роджерс и др.). Философской основой гуманистической психологии считается экзистенционализм, декларирующий самоценность индивида. Представители этого направления в своих концепциях личности основополагающим принципом провозглашают антропоцентризм. Жизненной задачей «здоровой личности» и основой всей системы мотивации становится удовлетворение основных («базовых») потребностей, а конечной целью — самоактуализация [8].
Г. Олпорт считал, что «проблема мотивации является центральной для психологического исследования личности» (цит. по [9, с. 44]). Основное место в его теории занимает концепция «черт личности» или «индивидуальных диспозиций», которые он понимал как «долговременные установки» и как «обобщённые тенденции к действию» [10, с. 45 — 49]. По мнению Г. Олпорта, нормальный взрослый человек функционально автономен, независим от нужд тела, в основном сознателен, высокоиндивидуален. Мотивы он рассматривал как импульсы, замещающие привычки, считая, что к тому моменту, когда импульсы подрастающего ребенка перестают согласовываться с родительскими принципами регуляции, у ребёнка возникает привычка к саморегуляции. Мотивация уникальна, считает Г. Олпорт, поскольку у разных людей не может быть идентичных систем привычек, импульсов и представлений о цели. В этих идеях Г. Олпорт созвучен с М. Дьюи, М. Даугаллом, З. Фрейдом, доказывая, что человек может реализовать свою первоочередную задачу адаптации к окружающему миру и развития в нем. Однако, стремясь разработать концепцию целостной личности, он предлагает в качестве метода «системный эклектизм», то есть «синтезирование всех правдоподобных теорий» [10, с. 17]. Такая логика суммирования частичных истин, на наш взгляд, не позволяет выполнить поставленных Г. Олпортом задач.
В концепции самоактуализации А. Маслоу постулизирует- ся существование иерархии потребностей, где базовыми являются органические потребности, а высшими выступают познавательные и эстетические [11]. По его мнению, все мотивы инстинктоподобны, имеют врождённый характер, однако актуализация мотивов зависит от степени удовлетворения мотивов более низкого уровня, поскольку их удовлетворение является необходимым условием перехода на следующий уровень. Человек стремится подняться всё выше и выше по «лестнице» мотивов, и это стремление в основном определяет его поведение. Также все мотивы человека А. Маслоу разделил на мотивы дефицита, направленные на изменения, которые воспринимаются как неприятные, фрустрирующие или вызывающие напряжение, и мотивы роста, или метапотребности, имеющие отдаленные цели, связанные со стремлением актуализировать потенциал личности и способствующие обогащению, расширению жизненного опыта и увеличению напряжения посредством нового опыта. К этим мотивам он относил истину, красоту, справедливость. Неудовлетворение метапотребностей вызывает метапатологию: апатию, цинизм, отчуждение [8].
Таким образом, по мнению А. Маслоу, человек имеет не только «низшую природу», но и «высшую», потребности которой он стремится удовлетворить так же естественно. Он называет эти потребности «человеческими инстинктами» [8, с. 147], и считает, что «в человеческой природе заложена готовая система конечных целей и ценностей [8, с. 131]. При этом А. Маслоу исходит из того, что «организм сам диктует иерархию ценностей» [8, с. 155], и полагает, что люди мотивированы для поиска личных целей, что и делает их жизнь значительной и осмысленной.
К. Роджерс полагает, что конечной целью личностного роста является «быть тем, кем ты действительно являешься» [12, с. 167]. Для личности, по его мнению, это означает «скорее быть процессом, а не какой-то фиксированной целью [12, с. 176], уходить «прочь от любого «я должен», от «соответствия ожиданиям», от «угождения другим» — к «самоуправлению», к «сложности бытия», к «открытости опыту», к «принятию других» и к «доверию к своему Я» [12, с. 171 — 179]. К. Роджерс разрешает человеку быть любым, лишь бы это пошло ему на пользу, полагая, что разные стороны его личности, разные чувства сами займут «соответствующие места в общей гармонии чувств» и, «смешиваясь с прежними чувствами», составят в итоге некий «баланс» [12, с. 182]. Таким образом, основной мотивирующей силой человеческого поведения является реализация индивидом своих способностей и потенций, а стремление к самореализации, самоосуществлению — главное в человеке.
В. Франкл, не принимая психоаналитическую и бихевио- ристическую концепции личности, справедливо обращает внимание психологии на «стержневые проблемы» бытия человека — на потребность в обретении смысла жизни как на главную мотивирующую силу. В противовес теориям мотивации К. Роджерса и А. Маслоу, В. Франкл писал, что человек «лишь в ходе осуществления смысла и реализации ценностей осуществляет и реализует себя. Последнее происходит как следствие, а стремление к нему как к цели делает невозможным её достижение» [13, с. 73]. Другими словами, важен не сам процесс реализации чего-либо в жизни, а содержание того, что реализуется. И это содержание не может быть любым, случайным, поскольку В. Франкл считает, что «дело в том, чтобы стремиться всякий раз не к возможному, а к должному» [13, с. 70]. Особенностью теоретических подходов Э. Фромма является то, что в качестве наиболее мощной мотивационной силы в жизни людей он выделяет конфликт между стремлением к свободе и стремлением к безопасности.
Ярким представителем гуманистической психологии является и современный американский исследователь Р. Эммонс. Он в целом продолжает линию А. Адлера и утверждает, что «поведение организуется вокруг преследования целей», а цели можно считать «единицами мотивации» [9, с. 47 — 48]. В центре его концепции — устремления человека, то есть то, что человек старается достичь, а не то, что он имеет фактически. Среди устремлений автор выделяет высшие — «духовные», которые проявляются, прежде всего, в религиозных чувствах и отношениях. Анализируя результаты проведённых им экспериментов, Р. Эммонс обнаруживает, что духовные стремления положительно коррелируют с высоким уровнем благополучия, чувством удовлетворённости жизнью и степенью интегральности «Я» и отрицательно — с невротизмом и депрессией [9, с. 199].
Особое место в современных исследованиях мотивации занимают труды представителя немецкой психологической школы X. Хекхаузена [1]. Разработанная им фундаментальная мотивационная модель «ожидаемой ценности» базируется на признании важности и необходимого наличия двух структурных её элементов: во-первых, «ценности того, что человек хотел бы осуществить» и, во-вторых, «ожидания (воспринимаемой вероятности) того, что это будет достигнуто» [1, с. 28].
Таким образом, углубленное изучение мотивации, начавшееся на рубеже XIX — XX вв., стало особенно актуальным в 20 — 30 годах XX века в связи с появлением и развитием новых психологических взглядов и концепций. В западной психологии личности исследования мотивации проходили по нескольким направлениям, из которых можно выделить три основных: бихевиоризм (мотивы детерминированы стимулами внешней среды), психоанализ (мотивы детерминированы неосознаваемыми потребностями) и гуманистическая психология, стремившаяся гармонизировать внутренние и внешние факторы мотивации. Большое внимание в западной психологии было уделено проблеме системообразующих мотивов, в качестве которых у З. Фрейда выступают бессознательные влечения, у Адлера — стремление к превосходству и к компенсации неполноценности, у К. Г. Юнга — архетипы коллективного бессознательного, у А. Маслоу и К. Роджерса — потребности различного уровня во главе с потребностью к «самоактуализации», у В. Франк- ла — стремление к смыслу, у Р. Эммонса — стремление к духовной цели, у X. Хекхаузена — стремление к «ожидаемой ценности». Представления о мотивации были расширены за счёт внедрения в научный оборот специфических понятий, черт личности, когнитивных особенностей человеческой мотивации, жизненных целей, ценностей и планов и др., что существенно обогатило психологические исследования мотивации личности.
Список литературы
1. Хекхаузен, Х. Мотивация и деятельность (Серия «Мастера психологии») / X. Хекхаузен. — 2-е изд. — СПб.: Питер; М.: Смысл, 2003. — 860 с.
2. Ильин, Е. П. Мотивация и мотивы / Е. П. Ильин. — СПб.: Издательство «Питер», 2000. — 512 с.
3. Леонтьев, Д. А. Психология свободы: к постановке проблемы са- модетерминации личности / Д. А. Леонтьев // Психологический журнал. —
2000. — Т. 21. — № 1. — С. 15 — 25.
4. Юнг, К. Г. Аналитическая психология / К. Г. Юнг. — М.: Мартис, 1997. — 320 с.
5. Адлер, А. Практика и теория индивидуальной психологии / А. Адлер. — СПб.: Питер, 2003. — 248 с.
6. Левин, К. Теория поля в социальных науках / К. Левин. — СПб.: Сенсор, 2000. — 368 с.
7. Фрэнкин, Р. Мотивация поведения: биологические, когнитивные и социальные аспекты / Р. Фрэнкин. — СПб.: Питер, 2003. — 651 с.
8. Маслоу, А. Мотивация и личность / А. Маслоу. — СПб.: Евразия,
2001. — 478 с.
9. Эммонс, Р. Психология высших устремлений: мотивация и духовность личности / Р. Эммонс. — М.: Смысл, 2004. — 416 с.
10. Олпорт, Г. В. Личность в психологии / Г. В. Олпорт. — М.: КСП+; СПб.: Ювента, 1998. — 345 с.
11. Якобсон, П. М. Психологические проблемы мотивации поведения человека / П. М. Якобсон. — М.: Просвещение, 1969. — 317 с.
12. Роджерс, К. Р. Становление личности. Взгляд на психотерапию / К. Р. Рождерс. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2001. — 416 с.
13. Франкл, В. Человек в поисках смысла / В. Франкл. — М.: Прогресс, 1990. — 368 с.
<< | >>
Источник: Сборник научных статей. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИЧНОСТИ И СОЦИАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ. 2012

Еще по теме УДК 159.О. E. МАЛЬЦЕВА ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ МОТИВАЦИИ ЛИЧНОСТИ В ЗАРУБЕЖНОЙ ПСИХОЛОГИИ:

  1. УДК 159.А. Н. ДЁМИН ИЗУЧЕНИЕ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ С ПОЗИЦИЙ ПСИХОЛОГИИ ЗАНЯТОСТИ
  2. УДК 159.А. Н. Дёмин ИЗУЧЕНИЕ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ С ПОЗИЦИЙ ПСИХОЛОГИИ ЗАНЯТОСТИ
  3. УДК 159.Н. В. Маланчик ПОНИМАНИЕ КУЛЬТУРНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ В ЗАРУБЕЖНОЙ ПСИХОЛОГИИ
  4. 3.2. Теоретические подходы к изучению самостоятельности в отечественной психологии
  5. УДК 159.Е.А. БЕЛАН ПСИХОЛОГИЯ ОРГАНИЗАЦИИ АКТИВНОСТИ ЛИЧНОСТИ В ЖИЗНЕННЫХ СИТУАЦИЯХ
  6. 3.1. Теоретические представления о позитивных феноменахв зарубежной психологии
  7. УДК 159.922.ВА. КРИВОШЕЕВ ЭТНИЧЕСКАЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ БЕЛОРУСОВ: ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ И ФОРМИРОВАНИЯ
  8. Е.В. КОСТЮЧЕНКО РАЗВИТИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЕ В ЗАРУБЕЖНОЙ ПСИХОЛОГИИ XIX - XX ВВ.
  9. УДК 159.923.О.В. БОРОДАЧЕВА К ВОПРОСУ ОБ ИЗУЧЕНИИ ФЕНОМЕНА НАРРАТИВНОСТИ И АВТОБИОГРАФИЧЕСКОГО НАРРАТИВА
  10. УДК 159.М.Е. ГЛУССКАЯ ВЗАИМОСВЯЗЬ САМООТНОШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ И ЕЕ ТРЕВОЖНОСТИ
  11. 2.1. Основные направления изучения беспомощности в зарубежной и отечественной психологии
  12. УДК 159.Е.Ю. КУНИЦКАЯ ВЗАИМОСВЯЗЬ ЖИЗНЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ И ОСОЗНАННОЙ САМОРЕГУЛЯЦИИ ЛИЧНОСТИ
  13. УДК 159.И. П. ШКУРАТОВА СОБЫТИЕ КАК ЭЛЕМЕНТ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ
  14. УДК 159.И. П. ШКУРАТОВА СОБЫТИЕ КАК ЭЛЕМЕНТ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ
  15. УДК 159.922.О.Д. КАРПЮК ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ КУРЯЩИХ ПОДРОСТКОВ
  16. УДК 159.923.К.В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  17. УДК 159.938.М. М. КАРНЕЛОВИЧ ПСИХОЛОГИЯ СУБЪЕКГНОСТИ: ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ