загрузка...

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.

Все изложенное выше касается в основном первой группы внутренних преград, т. е. личностных образований, которые не являются психологическими составляющими (элементами, компонентами, подструктурами) самого смысла жизни. Несмотря на то, что эти личностные образования непосредственно не конституируют смысл жизни, они тем не менее накладывают глубокий отпечаток на его содержание и структуру. Смысл жизни является онтогенетически поздним психическим новообразованием, продуктом познавательно-практического взаимодействия личности с собственной жизнью как пространственно-временной целостностью. Это взаимодействие подчиняется особым психологическим закономерностям и составляет суть особой формы активности личности как субъекта жизни, обозначаемой понятием «поиск смысла жизни» [11]. С точки зрения субъектного подхода, от личностных свойств субъекта и качественных параметров его активности зависит то, насколько оптимальным будет смысл жизни и стратегия его практической реализации в наличных жизненных обстоятельствах. В этом отношении степень адекватности, оптимальности смысла жизни детерминируется уровнем субъектного развития личности, а личностные особенности субъекта косвенно отражаются на психологических характеристиках смысла жизни. Будучи в своем генезисе производным от активности и свойств личности, смысл жизни с определенного момента приобретает функциональную независимость и сам начинает диктовать, навязывать определенную логику личностного развития. Со временем отдельные свойства и целостный психологический облик личности становятся «продуктом» принятого и осуществляемого смысла жизни в той же мере, в какой смысл жизни производен от личностных свойств как внутренних условий его зарождения и вызревания.
Таким образом, если поначалу смысл жизни определяется личностными свойствами субъекта, который его находит и присваивает, то в последующем эта первичная зависимость уравновешивается вторичной зависимостью свойств личности от избранного и реализуемого смысла. В данной диалектике велико значение внутреннего потенциала личности как субъекта жизни в целом и решения смысложизненных задач в частности. Этот потенциал проявляется в способности жить осмысленно, т. е. обретать, удерживать и реализовывать смысл в различных жизненных обстоятельствах; этим потенциалом задается мера оптимальности путей, способов и средств смысложизненной активности. Чем слабее личностный потенциал субъекта жизни, тем выше вероятность, что формирующийся смысл будет отягощен содержательными и структурными изъянами. Закрепившись в психологической структуре личности, этот смысл начинает действовать как фактор неполноценной жизни и неоптимального личностного развития, что прослеживается по таким параметрам, как направленность, динамизм, стабильность, продуктивность и т. д. В. Э. Чудновский, безусловно, прав в том, что «смысл жизни не просто идея, присвоенная человеком, но особое психическое образование, которое, приобретая относительную устойчивость, эмансипируясь от породивших его условий, может существенно влиять на жизнь человека» [40, с. 216].
Сказанное наводит на мысль о том, что при определенных условиях собственные свойства смысла жизни могут исполнить функцию внутренних преград, т. е. существенно осложнить, задержать или даже «парализовать» процесс самореализации личности, породить кризис нереализованности и в целом негативно сказаться на ее психологической судьбе. В этой связи встает вопрос о функциональной оптимальности-неоптимальности смысла жизни как регулятора жизнедеятельности и детерминанты развития личности. Термины «оптимальный» и «неоптимальный» проистекают от латинского слова «оптимум» (optimum — наилучшее), которое обозначает совокупность наиболее удачных, благоприятных для чего-либо условий. В соответствии с этим оптимальным может быть признан смысл жизни, который в силу своих содержательных и структурно-функциональных свойств создает наиболее благоприятствующие условия для развития и самореализации личности в качестве субъекта жизни. Напротив, неоптимальному смыслу жизни присущи такие свойства, которые выполняют преградную функцию по отношению к индивидуальной жизнедеятельности, препятствуют продуктивной самореализации и прогрессивному развитию личности как субъекта жизни. Наличие психологических свойств с выраженной преградной функцией выступает критерием функциональной неоптимальности смысла жизни.
Если внутренние преграды реализации смысла жизни, отнесенные к первой группе и являющиеся «инструментально-исполнительскими» свойствами личности, слабо изучены в современной психологии, то внутренние преграды, причисленные ко второй группе и представленные дисфункциональными, дизрегуля- торными свойствами самого смысла жизни, не освещены вообще. Отчасти это обусловлено не вполне верными, но весьма расхожими и догматичными представлениями о смысле жизни как психическом феномене и его роли в становлении личности. Они не всегда артикулируются исследователями в явном виде, но легко читаются или угадываются в подтексте проводимых исследований. Суть этих представлений в следующем: а) наличие смысла в жизни является безусловным благом для личности, залогом ее прогрессивного развития, продуктивности, благополучия, адаптации и здоровья; б) отсутствие или разрушение смысла жизни неизбежно оборачивается для личности психологическими проблемами; в) при этом совсем не важно, каков этот смысл по своим психологическим свойствам. В то время как в психологической науке наблюдается однобокая абсолютизация позитивных функций смысла жизни, в реальности далеко не всякий смысл «работает» на восходящее развитие, жизненную продуктивность и устойчивое благополучие личности. При определенных условиях он превращается из блага, отвечающего одной из насущных потребностей, в бремя, которое мешает гармоничному развитию и нормальной жизнедеятельности личности. Искажение его психологических свойств и функций приводит к всевозможным срывам и нарушениям личностного развития, которые составляют достаточно обширную группу кризисов смысложизненной этиологии.
Редкие концепции «посягают» на устоявшиеся представления и выводят неуспех самореализации и сопутствующие кризисы в развитии личности из функциональных дефектов, которые заложены в самом смысле жизни. Впервые эта идея была высказана А. Адлером, по мнению которого, неправильный выбор смысла жизни, совершенный неосознанно в детстве, имеет далеко идущие последствия и служит глубинной причиной личностных расстройств в зрелом возрасте. Все ошибочные смыслы жизни содержательно объединяет стремление к личному превосходству, которое делает личность малопригодной к плодотворному решению жизненных задач — социально полезному труду и сотрудничеству с окружающими людьми, установлению дружеских и интимных взаимоотношений, созданию семьи и воспитанию потомства [41].
Более подробно эта идея эксплицирована в концепции польского психолога К. Обуховского, размышляющего о природе и происхождении человеческой потребности в смысле жизни, способах ее удовлетворения и последствиях ее фрустрации для адаптации и здоровья личности. С точки зрения исследователя, потребность в смысле жизни отличается высокой пластичностью, в силу чего возможности человека изыскивать средства и способы ее удовлетворения практически безграничны. Это является не только преимуществом, но и предпосылкой особых экзистенциальных неврозов, поскольку не каждый находимый смысл приемлем для нормальной адаптации и полнокровной жизни. «Было бы, несомненно, ошибкой и упрощением думать, что достаточно иметь какую-нибудь «идеологию» или «философию жизни»... Неспособность к реализации определенной концепции смысла жизни, действуя как фактор, активно нарушающий приспособление, часто влечет за собой более серьезное расстройство приспособления, чем то, которое вызывается отсутствием такой концепции» [27, с. 192, 194]. В отличие от А. Адлера, который по содержательным критериям и с определенных этико-мировоззренческих позиций делит смыслы жизни на ошибочные и правильные, К. Обуховский избегает полемики о приспособительной ценности разных смысложизненных содержаний. Основное внимание он заостряет на формальных психологических свойствах смысла, а также на условиях и причинах, подталкивающих личность к его принятию и осуществлению в собственной жизни. В качестве частных разновидностей «неправильно установленного», «дефектного», или «ущербного» смысла жизни им выделяются следующие: во-первых, смысл жизни, не отвечающий «личности человека, его способностям, позиции и жизненным возможностям» [27, с. 193 - 194]; во-вторых, смысл жизни, сформулированный в чрезвычайно общей форме без уточнения конкретных задач и действий [27, с. 194 - 195]; в-третьих, слишком конкретный, узкий смысл жизни, которому однозначно соответствует единственный способ реализации [27, с. 194; 26, с. 208]; в-четвертых, смысл жизни, который не является результатом собственного выбора, навязан другими людьми или вынужден обстоятельствами [26, с. 206]; в-пятых, смысл жизни, следование которому «становится для индивида одновременно осуществлением и опасностью» [26, с. 209]; в-шестых, смысл жизни, который во временном плане находится на «слишком близкой дистанции» и предполагает скоротечную реализацию [27, с. 196 - 197]. Таким образом, выбор неадекватных способов удовлетворения смысложизненной потребности приводит к становлению дефектного смысла жизни, который, требуя своей реализации и побуждая личность к ошибочным решениям и действиям, становится внутренней причиной особого экзистенциального невроза.
В современной отечественной психологии единственным подходом, допускающим как конструктивную, так и деструктивную
роль смысла в развитии личности, является концепция адекватности/оптимальности смысла жизни В. Э. Чудновского. Проблема адекватности конкретизируется как «проблема условий, при которых смысл жизни как психологическое образование может выполнить свою основную функцию — дать человеку почувствовать удовлетворение жизнью, а в высших своих проявлениях достичь ощущения счастья» [40, с. 216]. В ходе ее рассмотрения В. Э. Чудновский останавливается на различных формах неадекватности, которые выражаются в содержательных искажениях и структурных деформациях смысла жизни. Ключевым признаком неадекватности является нереалистичность смысла жизни — содержательное несоответствие индивидуальным возможностям личности и объективным жизненным обстоятельствам. При выделении типов структурной организации смысла жизни В. Э. Чудновский к неадекватным относит «монолитную», «авторитарную», «двухполюсную», «распадающуюся», «номинальную» структуры. Следует отметить, что описания названных структур являются синтетичными и основываются на учете не только собственно структурных, но также и содержательных, энергетических, темпоральных и прочих психологических свойств смысла жизни. Это подчеркивает и сам автор: «Особенности «структурной иерархии» смысла жизни обусловливают не только формально-динамическую, но во многом и содержательную характеристику данного феномена» [40, с. 218 — 219]. В этой связи данные описания целесообразно рассматривать не столько как структурную типологию, сколько как таксономию неадекватных смыслов жизни, выделенных по разным основаниям. Так, например, при описании «двухполюсной структуры» В. Э. Чудновский фактически дает характеристику конфликтного смысла жизни, в структуре которого соединены содержательно несовместимые, противоречивые ценности; за описанием «номинальной структуры» скрывается дезинтегрированный смысл жизни, которому присущ содержательный разрыв между неосознанными реально действующими ценностями и осознанными смысложизненными ориентациями личности; определяющим признаком «распадающейся структуры» является укороченный временной диапазон ценностей, которые выступают источниками смысла в жизни; для выделения «монолитной структуры» привлекается такое психологическое свойство, как узость-широта смысла жизни, т. е. уровень содержательного разнообразия образующих его ценностей.
Адекватность смысла жизни крайне необходима для нормальной адаптации и нормативного развития личности, но она
совершенно не достаточна для достижения вершин личностного роста, максимально возможной самореализации и индивидуализации. В этой связи В. Э. Чудновский предлагает «выделить различные уровни смысла жизни по степени его позитивного или негативного влияния на жизнь человека, становление его личности» [40, с. 238]. Высший уровень, значительно превосходящий по своему регулирующему, развивающему и адаптационному потенциалу уровень адекватного смысла жизни, обозначается понятием «оптимальный смысл жизни».
Оптимальность - функциональная характеристика смысла жизни, которая «задает высокую планку активной жизнедеятельности человека, помогает ему не сломаться на крутых виражах судьбы, максимально использовать собственные резервы, направляя их на преобразование обстоятельств и собственной личности» [40, с. 256]. Оптимальность смысла жизни, с точки зрения В. Э. Чудновского, проявляется в ситуационном и возрастном аспектах. Первый аспект подразумевает баланс гибкости и жесткости смысла в различных жизненных ситуациях, второй - диалектику устойчивости и изменчивости смысла в связи с эволюционными и инволюционными тенденциями возрастного развития личности.
В контексте обсуждаемой проблемы целесообразно обратиться к концепции биографических кризисов личности, разработанной Р. А. Ахмеровым и А. А. Кроником [2; 20; 21]. В противовес существующим подходам, объясняющим происхождение кризисов внешними обстоятельствами, в ней подчеркивается превалирующий вклад внутренних условий и главенствующая роль активности самого субъекта в провокации кризисных явлений. Несмотря на то, что данная концепция напрямую не касается проблемы смысла жизни, в ряде своих положений она перекликается с теоретическими представлениями о смысложизненном кризисе в развитии личности. Биографический кризис определяется как феномен внутреннего мира человека, который проявляется в переживании непродуктивности жизненного пути и мотивационной недостаточности его субъективной картины. Один из авторов концепции заостряет внимание на том, что «биографические кризисы, проявляясь в переживании непродуктивности своей жизни (в прошлом, настоящем, будущем), по сути, являются смысложизненными кризисами личности» [3, с. 62]. Причем по механизму возникновения и форме переживания биографические кризисы наиболее близки к кризису нереализованнос- ти смысла жизни, поскольку в обоих случаях ведущим этиологическим фактором является неудача в реализации жизненно важных, личностно значимых намерений, притязаний, стремлений. Основной источник биографических кризисов авторы концепции усматривают в функциональных недостатках жизненной программы, которая выступает продуктом активности личности как субъекта жизни и служит средством осознанной регуляции индивидуальной жизнедеятельности. Содержание жизненной программы составляют представления о причинно-следственных и целе-сред- ственных взаимосвязях наиболее важных событий жизни, которые программируют место, время и способ осуществления личностью собственных целей. В зависимости от уровня оптимальности жизненная программа обеспечивает «разумное или неразумное использование человеком благоприятных или неблагоприятных жизненных обстоятельств в планах достижения цели или избегания неудачи» [2, с. 6]. Оптимальность жизненной программы определяется по таким психологическим критериям, как разумность (рациональность), масштабность жизненных целей (стратегичность) и гибкость планов (уверенность, конфликтность). В результате эмпирических исследований авторам концепции удалось доказать, что чем выше степень неоптимальности (неразумности, немасштабности и негибкости) жизненной программы, тем больше риск возникновения биографического кризиса в развитии личности.
Теоретическая ценность проанализированных концепций заключается в том, что они: а) проблематизируют соотношение внешних и внутренних условий в детерминации кризисов личностного развития, в том числе смысложизненного кризиса и его конкретных разновидностей; б) выходят за рамки представлений, которые сковывают психологические исследования смысла жизни в реальном разнообразии его конструктивных и деструктивных функций, функциональных и дисфункциональных свойств; в) конкретизируют те психологические свойства смысла жизни, которые потенциально могут оказывать влияние на процесс развития и самореализацию личности, в частности в качестве внутренних преград. Вместе с тем, эти концепции содержат больше открытых вопросов, нежели готовых ответов, поскольку многие их положения носят гипотетический характер и нуждаются в эмпирической валидизации. В этой связи актуальной задачей становится анализ функционального значения отдельных свойств смысла жизни в регуляции жизнедеятельности и детерминации развития личности. Общая логика подобных исследований требует определения взаимоотношений между собственными свойствами смысла и психическими феноменами-индикаторами оптимального либо, наоборот, кризисного функционирования и развития личности. Но изначально психологическое познание должно быть сориентировано на выделение и систематизацию дифференциальных свойств смысла жизни, а далее — на соотнесение с функциональным (регуляторным) оптимумом различных градаций их выраженности и их целостных паттернов.
Обычно в психологических исследованиях дифференцируются два свойства смысла жизни — «широта» (breadth of meaning in life) и «глубина» (depth of meaning in life). Первое характеризует количество содержательно независимых, неповторяющихся ценностных категорий, с которыми личность ассоциирует смысл собственной жизни, а второе — положение этих категорий в ценностной иерархии, простирающейся от эгоцентрических до са- мотрансцендентных ценностей [51; 52; 75; 85]. Редкие исследования расширяют перечень свойств смысла жизни и высвечивают их влияние на психологическое благополучие личности. В таком ключе выполнено исследование немецких психологов, описывающих структурные особенности смысла жизни следующими параметрами: «доступность смысла жизни» (accessibility) — мера осознанности смыслообразующих ценностей; «дифференциация смысла жизни» (differentiation) — степень содержательной разнородности смыслообразующих ценностей; «связность смысла жизни» (elaboration) — степень структурной интеграции и соподчинения смыслообразующих ценностей; «когерентность смысла жизни» (coherence) — уровень содержательной согласованности смыслообразующих ценностей личности. Обнаружено, что дифференциация, иерархизация и когерентность смысла существенно влияют на уровень субъективной удовлетворенности личности собственной жизнью [82].
Перспективное, но совершенно неосвоенное научное направление открывают исследования, сопрягающие психологические свойства смысла с общим уровнем осмысленности жизни, который трактуется как функция от этих свойств. Переживание осмысленности жизни, как известно, является важным компонентом психологического благополучия и атрибутом оптимального функционирования личности [65; 81; 90]. Результаты таких исследований позволили бы достоверно судить, в какой степени и каким образом психологические свойства смысла жизни модулируют «мощность» его регуляторных функций, в частности, при какой конфигурации свойств смысл «продуцирует» чувство осмысленности жизни наилучшим образом, позволяет достичь наивысшей жизненной продуктивности, дарит пролонгированное, устойчивое ощущение счастья и т. д. Более двадцати лет назад канадские психологи Г. Рикер и П. Вонг сформулировали два предположения относительно связи широты и глубины смысла с уровнем осмысленности жизни: во-первых, «ощущение осмысленности повышается прямо пропорционально содержательной диверсификации источников смысла» [85, с. 225]; во-вторых, «переживание осмысленности возрастает по мере усиления приверженности источникам смысла, лежащим на высоких уровнях» [85, с. 226]. Однако эти предположения по сей день ожидают скрупулезной эмпирической проверки. Недавнее исследование Т. Шнель, в котором раскрыта зависимость общего уровня осмысленности от некоторых содержательных и структурных характеристик индивидуального смысла жизни, является первым серьезным шагом в данном направлении. Полученные результаты свидетельствуют, что разные по содержанию ценности «функционально не эквивалентны» по возможностям наполнения, насыщения индивидуальной жизни смыслом. Наиболее эффективно смыслообразующую функцию осуществляют «высокие» ценности — генеративность, гармония, духовность, религиозность, креативность. Кроме того, установлено, что ощущение осмысленности жизни усиливается по мере увеличения числа смыслонесущих ценностей (структурный параметр density — плотность) и их разброса по сферам жизни (структурный параметр diversity — разнообразие) [92].
Предметом проводимых нами исследований выступают функционально неоптимальные свойства, которые снижают регуляторные возможности смысла жизни, создают риск дизрегуляции индивидуальной жизнедеятельности. Жизнедеятельность является формой произвольной активности личности, регулируемой смыслом жизни и направленной на его практическую реализацию посредством преобразования наличных жизненных обстоятельств. Смысл жизни — ведущий регулятор жизнедеятельности, и поэтому его психологические свойства предопределяют уровень упорядоченности, управляемости и общей продуктивности данного процесса. От свойств самого смысла жизни во многом зависит то, насколько личность преуспевает и прогрессирует в его реализации. Неоптимальные свойства функционируют в качестве внутренних преград, которые дезорганизуют процесс жизнедеятельности, подрывают его продуктивность и подготавливают почву для возникновения кризиса нереализованности смысла жизни. Корень данного кризиса — в противоречии между стремлением личности с максимальной полнотой осуществить смысл и малой осуществимостью (а порой и абсолютной неосуществимостью) неоптимального смысла жизни. В этой связи в качестве общего критерия функциональной неоптимальности смысла жизни мы рассматриваем его кризисогенный потенциал, т. е. способность порождать смысложизненный кризис в развитии личности.
Теоретически обоснованы и эмпирически исследованы различные виды неоптимального смысла жизни: бездуховный, нереалистический, конфликтный, дезинтегрированный, неопосредованный и другие. Каждый из них несет в себе специфический регуляторный дефект, связанный с искажением определенного свойства или группы психологических свойств смысла жизни, и проявляет высокую кризисогенность в развитии личности. Их подробный анализ требует специального и более объемного изложения. Здесь отметим лишь то, что траектории развития, ведущие личность из точки принятия неоптимального смысла к кризисному состоянию, в каждом конкретном случае индивидуальны и неповторимы. Столь же вариативны способы, посредством которых каждая разновидность неоптимального смысла «вгоняет» личность в смысложизненный кризис. Так, например, трудности с воплощением нереалистического смысла обусловлены отрывом его содержания от индивидуальных возможностей личности и предметных условий ее жизни; конфликтный смысл отягощает самореализацию личности потому, что за осуществление одной смысложизненной ценности приходится жертвовать реализацией других ценностей; неопосредованный смысл, который сформулирован в чрезмерно абстрактном виде и не конкретизирован в целях, планах и программах, является плохим ориентиром и слабым руководством для поведения личности в ситуациях повседневной жизни. Однако, несмотря на качественную специфичность, особость каждого вида неоптимального смысла жизни, психологический механизм кризисогенеза во всех случаях остается инвариантным. Поражающее воздействие всех неоптимальных смыслов опосредованно болезненной неудовлетворенностью жизнью, за которой скрывается критически низкая продуктивность реальной жизнедеятельности личности.
Таким образом, смысл жизни играет амбивалентную роль в развитии и существовании личности. При условии реализованнос- ти либо потенциальной реализуемости он выступает предпосылкой прогрессивного развития, субъективного благополучия и психологического здоровья. В условиях нереализованности или принципиальной нереализуемости смысл жизни оборачивается в источник личностных кризисов, неблагополучия, деформаций и расстройств. В ряде случаев кризис нереализованности смысла жизни с точки зрения детерминации может быть охарактеризован как кризис неоптимального смысла жизни, поскольку его причины связаны с дисфункциональными свойствами самого смысла. Неоптимальным может быть признан смысл жизни, который в силу присущих ему психологических свойств дезориентирует, дезорганизует индивидуальную жизнедеятельность и сужает возможности самореализации личности. Преданность такому смыслу и стремление во что бы то ни стало его реализовать становится «самопоражающим» фактором в развитии личности.
<< | >>
Источник: Сборник научных статей. ПСИХОЛОГИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ, МЕТОДИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. 2012

Еще по теме ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.:

  1. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  2. УДК 159.923.К.В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  3. Внутренние преграды смысложизненной активности личности.
  4. УДК 159.923.К.В. КАРПИНСКИЙ ВРЕМЕННАЯ ЛОКАЛИЗАЦИЯ СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ДЕТЕРМИНАНТА ЛИЧНОСТНОГО КРИЗИСА
  5. Неконгруэнтность как психологическое свойство неоптимального смысла жизни.
  6. НЕКОНГРУЭНТНОСТЬ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СВОЙСТВО НЕОПТИМАЛЬНОГО СМЫСЛА ЖИЗНИ.
  7. ДЕЗИНТЕГРИРОВАННЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ РАЗНОВИДНОСТЬ НЕОПТИМАЛЬНОГО СМЫСЛА ЖИЗНИ.
  8. 3. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ДЕТЕРМИНАНТЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ
  9. 3.1. СУЩНОСТЬ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ДЕТЕРМИНАНТ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ
  10. Кривова А.В. Смысл жизни, ценности и жизненные цели как детерминанты электорального поведения
  11. ОСМЫСЛЕННОСТЬ ЖИЗНИ, УДОВЛЕТВОРЕННОСТЬ ЖИЗНЬЮ И ПЕРЕЖИВАНИЕ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА КАК ПОКАЗАТЕЛИ ОПТИМАЛЬНОСТИ-НЕОПТИМАЛЬНОСТИ ЖИЗНЕННОЙ СТРАТЕГИИ.
  12. ОСМЫСЛЕННОСТЬ ЖИЗНИ, УДОВЛЕТВОРЕННОСТЬ ЖИЗНЬЮ И ПЕРЕЖИВАНИЕ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА КАК ПОКАЗАТЕЛИ ОПТИМАЛЬ- НОСТИ-НЕОПТИМАЛЬНОСТИ ЖИЗНЕННОЙ СТРАТЕГИИ.
  13. ВЗАИМОСВЯЗЬ ДЕЗИНТЕГРАЦИИ СМЫСЛА ЖИЗНИ С ПЕРЕЖИВАНИЕМ ЛИЧНОСТНОГО КРИЗИСА
  14. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  15. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  16. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  17. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  18. 1.2 ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА