СОВРЕМЕННЫЕ РЕЛИГИОЗНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЭКСТРЕМИЗМ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ

Лавриненко Д.А., Россия, г. Ставрополь
Очевидная и весьма тесная связь между религиозными и политическими процессами на Северном Кавказе, где религия продолжает оказывать значительное влияние на политическое поведение населения, позволяет сегодня говорить о выраженном религиозно-политическом процессе в регионе.
В зависимости от политических условий того или иного исторического периода, изменения политических векторов отдельных государств, в конце концов - в зависимости от научной традиции, отношение к отдельным религиозно- политическим процессам менялось, как и меняется сегодня отношения к проводникам этих процессов - лидерам религиозных и политических групп.
Современная наука оперирует целым набором понятий, характеризующих современные религиозно - политические процессы на Северном Кавказе: «исламский фундаментализм», «политизация ислама», «политический ислам», «радикализация ислама», «радикальный ислам», «исламизм», «исламский экстремизм» и даже т.н. «исламский терроризм». Применение слов «ислам», «исламский» в этих понятиях оставляет больше вопросов, нежели ответов. Во-первых, оправдано ли определение экстремизма (терроризма и др.) на Северном Кавказе как исламского? Во-вторых, если экстремизм действительно исламский, то к каким именно течениям этой религии такое определение применимо? Можно идти от обратного. Тогда, в-третьих, что именно отличает исламский экстремизм от экстремизма христиан?
Термин «экстремизм» изначально использовался в качестве обозначения приверженности крайним политическим взглядам и методам достижения целей, в отношении политических течений революционной направленности. Такое применение несколько отличается от современного, ведь сегодня термином «экстремизм» обозначают приверженность в политике и идеях к крайним взглядам и действиям. Вплоть до конца прошлого столетия понятие «экстремизм» вообще раскрывалось в составе дефиниции «радикализм». Сегодня же большинство исследователей согласятся с тем, что радикализм - политическая идеология и практика, направленная на системно-институциональную перестройку общества, открытая и легитимная. Т.е. связь между радикализмом и экстремизмом, конечно, прослеживается, но лишь в той мере, в которой радикализация может привести к росту экстремизма.
В контексте исследования современного религиозного экстремизма нам необходимо обратиться к вопросу о взаимосвязи этнополитических процессов и радикализации исламского движения на Северном Кавказе. Связь между частотой событий, которые можно отнести к проявлениям терроризма, и ростом этнополитической напряженности в северокавказском макрорегионе сегодня является несомненной. Происходит реполитизация этничности, еще один важный тренд - политизация религиозных процессов. Оба эти фактора играют все большую роль в политических процессах на Юге России, при этом религия используется как инструмент нагнетания этнополитической напряженности.
Наиболее важным религиозно-политическим процессом, характеризующим ситуацию в северокавказском макрорегионе на современном этапе, является эскалация внутриконфессионального конфликта, что в первую очередь касается ислама. Появившиеся на Северном Кавказе на рубеже 80-90-х гг. XX в. так называемые «ваххабиты» или «салафиты» (хотя правильнее их называть «неоваххабитами») - пропагандисты «истинного, чистого ислама», хотя и близки по духу аравийским ваххабитам, однако скорее представляют собой местную разновидность радикального фундаментализма, который уже к концу 90 -х гг. стал популярен и широко распространился в регионе. Они противостоят другим бытующим здесь формам мусульманской религии: шафиизму - одной из религиозно-правовых школ, к которой относит себя часть верующих мусульман; мюридизму - суфийскому (мистическому) течению в исламе; «народному исламу» - адаптированным к кавказским историческим реалиям мусульманским традициям и обычаям.
Внутриконфессиональный конфликт на Северном Кавказе возникает вследствие того, что принципы ваххабизма вступают в противоречие с прочно устоявшимися традициями быта, обычаев и культуры, образцами светского поведения и этикета, это нередко вызывает негативную реакцию со стороны рядовых верующих. С другой стороны, местные религиозные и политические сообщества усматривают в призывах
идеологов нового течения покушение на свою власть, возможно, поэтому обвиняют их сторонников в экстремизме. Часто этому имеется основание: под религиозными знаменами на Северном Кавказе объединяются в настоящее время не только т.н. «этнические мусульмане», но и те, чьей целью является нарушение территориальной целостности России.
Тем не менее, на наш взгляд, сегодня было бы некорректным вести речь об «исламском экстремизме. Как считает М.Т. Якупов, словосочетание «исламский экстремизм» («исламский терроризм») представляет собой единство несовместимых понятий. Ислам - религия мира и милосердия, экстремистские группировки, призывают к насилию и практикуют его, что прямо противоречит исламским канонам. Многочисленные террористические акции, осуществляемые по всему миру, интерпретируемые как джихад, священная война, дискредитируют ислам как одну из мировых религий.
Несмотря на то, что экстремисты уверены (или создают такую видимость), что не только остаются последователями ислама, совершая свои преступления, но и доказывают посредством их совершения принадлежность к исламу, более адекватной представляется формулировка «псевдоисламский экстремизм». Последний, согласно определению С.А. Воронцова, является разновидностью религиозно-политического экстремизма, который в самом общем виде можно определить как религиозно мотивированную или религиозно камуфлированную деятельность, направленную на насильственное изменение государственного строя или на насильственный захват власти, нарушение суверенитета или территориальной целостности государства, на возбуждение в этих целях религиозной вражды и ненависти.
Ваххабизм, как отмечает А.А.
Игнатенко, представляет собой результат селекции (отбора) и адаптации (приспособления) положений Корана и Сунны к ваххабитским представлениям и идеям. В исламе задача улемов-ученых состоит в том, чтобы понять, что Бог счел нужным довести до людей в Коране и в Сунне Божьего Посланника, а не в том, чтобы использовать цитаты из Корана и Сунны для подкрепления собственных идей. В ваххабитских же сочинениях игнорируются не совпадающие с ваххабитскими постулатами положения Писания.
Ваххабиты абсолютизируют понятия «неверие» и «многобожие», отрицают возможность теологического и философского понимания текста Корана и Сунны. В определении сути единобожия они также идут по иному пути - через определение того, что единобожием не является. Ваххабиты приписывают своему движению абсолютную непогрешимость в вопросах единобожия и узурпируют право суда и санкций в отношении «неверных», «многобожников», «лицемеров».
Только абсолютное подчинение ваххабитской группировке и активная вражда (вплоть до убийства) по отношению ко всем, кто к ней не принадлежит, является, по утверждению ваххабитов, решающим свидетельством единобожия того или иного человека. Принадлежность к ваххабитской группировке устанавливается принятием идентификационных признаков - особым внешним видом и особой одеждой. Но главное - мусульманин, принявший ваххабизм, должен подтверждать свое единобожие «ненавистью и враждой». Налагается запрет на какое-либо положительное отношение или доброе дело по отношению к «неверным». «Дружелюбие по отношению к неверным и оказание им помощи не разрешены». Убийство «неверных» должно, по утверждениям ваххабитов, проводиться системно и организованно - в форме джихада против «неверных».
Джихад как вооруженная борьба является, по мнению ваххабитов, условием распространения их учения. Джихад направлен против «неверных», «многобожников» и «лицемеров».
Мир в ваххабитской трактовке есть вынужденное обстоятельствами воздержание от обязательного джихада как вооруженной борьбы. Как указывает И.П. Добаев, считается, что исламский экстремизм обосновывает свою деятельность утверждением, что все усилия мусульманина на пути к истине напрасны, если он подчиняется немусульманину. Его пятикратный намаз, ежегодный пост, все молитвы и другие богоугодные дела не будут приняты Всевышним, поскольку он подчиняется не Богу, а конкретному смертному, к тому же неверующему. При этом в качестве доказательств экстремисты ссылаются на собственные интерпретации священного Корана и отдельных хадисов Пророка.
Неоваххабизм - ваххабизм той формы, которую уместно рассматривать в связи с современным северокавказским экстремизмом и терроризмом на Северном Кавказе - несет в себе идеологию, основной характеристикой которой является крайнее неприятие форм реализации личности в духовной, социальной, политической сферах, соответствующих идей и практик, а также социально-политических систем, которые противоречат религиозно-догматическим принципам.
Идеологию современного терроризма, как правило, составляют социально-утопические концепции и взгляды радикализма и нигилизма, насилия и экстремизма в разрешении общественных противоречий и осуществлении социальных преобразований. Комплекс противоречий общественного развития подменяется упрощенными схемами социальной динамики, похожими в большей степени на социал-дарвинизм. Признается «революционность» развития, а не развитие как трансформация. Антиномичное видение мира в рамках бинарной оппозиции «мы - они» проявляется в крайней нетерпимости к инакомыслию, сомнениям. Принадлежность к группе выступает в качестве одной из основополагающих ценностей, групповые нормы идеализируются, общество интернализируется, т.е. становится «обращенным внутрь себя», замыкается само на себе. Отрицаются общечеловеческие ценности, в первую очередь - право других людей на жизнь. Ответные, как правило, силовые действия со стороны общества имеют противоположный результат - укрепляют целостность группы, уменьшают групповые разногласия, создают моральное алиби.
Сегодня на Северном Кавказе сформирован дискурс, утверждающий непримиримость к гражданскому светскому обществу, имеющий целью создание государства, правовые нормы которого должны основываться на религии - теократического государства - т.н. «Кавказского Имарата». При этом сепаратистской направленностью в отношении России деятельность террористических групп не ограничивается, поскольку речь идет включении в борьбу с т.н. «неверными» всей Исламской Уммы на территории России и за ее пределами. Прочному утверждению подобных политических и религиозных взглядов способствует апелляция религиозных радикалов к чувствам и вере. Экстремизм и терроризм становятся деятельностным продолжением идей радикализма. Можно сделать вывод о том, что участники конфликтного процесса делают акцент на политико-идеологических аспектах перспектив регионального развития, базой для которого становится религиозное возрождение.
Проект «Терроризм как форма реализации этнополитических противоречий», грант Президента
Российской Федерации МК-4808.2011.6)
<< | >>
Источник: Ярославский государственный педагогический университет им. К.Д Ушинского. ТОЛЕРАНТНОСТЬ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: ОПЫТ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ. 2011

Еще по теме СОВРЕМЕННЫЕ РЕЛИГИОЗНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ЭКСТРЕМИЗМ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ:

  1. ОСОБЕННОСТИ ПОСТРОЕНИЯ ТОЛЕРАНТНЫХ МЕЖРЕЛИГИОЗНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
  2. Дмитриев ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИСКУССТВЕННОГО РОДСТВА У НАРОДОВ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
  3. РЕЛИГИОЗНЫЙ ЭКСТРЕМИЗМ И ЕГО ПРОФИЛАКТИКА
  4. РОЛЬ ОРГАНОВ ВЛАСТИ В ПРОФИЛАКТИКЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ЭКСТРЕМИЗМА В СРЕДЕ МОЛОДЕЖИ
  5. ПРИНЦИП РЕЛИГИОЗНОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ В ПОСТРОЕНИИ СОВРЕМЕННЫХ ГОСУДАРСТВЕННО-КОНФЕССИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  6. ТОЛЕРАНТНОСТЬ В ПОЛИКОНФЕССИОНАЛЬНОМ РЕГИОНЕ: СОВРЕМЕННАЯ СИТУАЦИЯ В СФЕРЕ ОБЩЕСТВЕННО-РЕЛИГИОЗНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ (ПО МАТЕРИАЛАМ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО МОНИТОРИНГА)
  7. РЕЛИГИОЗНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНОЙ ЛИЧНОСТИ
  8. Анисимова Т.В., Белова А.Б., Никифорова ОСОБЕННОСТИ СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ
  9. Мишучкова И.Н. ПСИХОЛОГО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЦЕЛЕЙ ОБЪЕКТОВ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ПОЛИТИКИ
  10. Бойко Е. О. СИСТЕМНОЕ ОПИСАНИЕ МЕТОДОВ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА СОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА В ПСИХОЛОГО–ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРОЦЕССАХ
  11. ТРАДИЦИИ НАРОДОВ КАВКАЗА: ПОТЕНЦИАЛ ТОЛЕРАНТНОСТИ
  12. ШАВШУКОВА Н.В. ВОСПРИЯТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОЛЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОРИЕНТАЦИИ