загрузка...

СПЕЦИФИКА КРИЗИСОВ ВЗРОСЛОГО ПЕРИОДА И АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ НОВЫХ ЭМПИРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ.

Специфика развития в период взрослости по сравнению с детством определяется следующими ключевыми моментами. Во-первых, это нарастание вариативности и гетерохронности развития, которое во многом обусловлено наложением онтогенетической и биографической линий развития (Б. Г. Ананьев, М. Д. Александрова, Е. Ф. Рыбалко и др.). Во-вторых, в период взрослости развитие приобретает новый характер: не связывается напрямую с физическим созреванием, освоением основных видов деятельности, приобретением новых когнитивных навыков и в большей степени определяется внутренней субъектной позицией человека, принимает качественно новую форму саморазвития [16]. В-третьих, процессы самосознания и рефлексии играют важную роль в развитии взрослого человека. Взрослый, в отличие от ребенка, подростка и юноши занят решением прежде всего жизненных, а не учебных задач. В этом смысле процессы самосознания и рефлексии выступают как способность многоуровневого и многопланового отражения человеком своей жизнедеятельности, как одно из главных оснований и условий переопределить направление собственной жизни (С. Л. Рубинштейн, Л. И. Анцыферова, М. Р. Минигалиева, Н. А. Логинова и др.). Этими особенностями во многом объясняется специфика кризисов взрослости по сравнению с детскими и различие подходов к ним, трудности в построении единой основы периодизаций, «неравномерность» изучения кризисов детства и взрослости.
Остановимся далее более подробно на общих особенностях нормативных кризисов взрослого периода.
1. Кризисы взрослости обусловлены возрастно-ролевыми ожиданиями, в связи с чем существует возможность их прогнозирования, подготовки к новому этапу возрастного развития и, следовательно, возможность нивелирования остроты кризисных переживаний. Данный подход отражен в «модели перехода», которая является альтернативой кризисной модели жизненного цикла (Г. Крайг, X. Томе, J. Boom, A. Caspi, P. Heymans, R. Havighurst и др.). Исследователи здесь определяют «задачи развития», или «жизненные задачи», для каждого подпериода взрослости. Жизненные задачи понимаются как сознательно понимаемые цели, которые индивид ставит себе в определенные моменты жизни. Это важные, аффективно переживаемые личностно значимые интересы, которые во многом определяют направление самореализации. Жизненные задачи являются элементами культуры и представляют собой систему связанных с возрастом социально-психологических экспектаций и санкций и отражаются в социальном возрасте. Так, В. В. Бочаров пишет о «возрастном расписании» [4, с. 17 — 21], существующем в каждой культуре. Индивид в процессе жизни ориентируется на него, соотносит свое индивидуальное возрастное развитие, с этих же позиций оценивают его развитие окружающие. Таким образом, выраженное несовпадение жизненного пути личности с нормативным возрастным расписанием может способствовать формированию общей неудовлетворенности жизнью, а через это и пересмотру жизненных программ, целей. Л. И. Анцыферова также касается этого вопроса, говоря о том, что кризисы зрелого возраста имеют общественно-историческую природу и вызываются «отставанием индивида в значимой для него области жизнедеятельности» [1, с. 57]. Данный подход не применим к младшим возрастам: этому препятствует само понимание задач развития как осознаваемых личностно-значимых целей. Все экспериментальные исследования в рамках данного подхода выполнены на возрастах после подросткового.
2. Кризисы взрослости носят возрастно-биографический характер, поскольку не могут быть рассмотрены только в рамках жизненного цикла, все большее значение приобретают особенности индивидуального жизненного пути. Так, исследования американских психологов Д. Левинсона, Г. Шихи, Д. Вейланта, Р. Гоулда, внесших значительный вклад в развитие представлений о кризисах периода взрослости, были основаны на материалах биографического интервью и анализа биографий выдающихся личностей. Р. А. Ахмеров, разрабатывая биографический тренинг, адресует его в первую очередь взрослым, переживающим нормативные кризисы развития.
3. Кризисы взрослости в меньшей степени привязаны к хронологическому возрасту, он становится все менее информативным и более условным. Хронологический возраст во взрослом периоде не может быть однозначно соотнесен ни с одной из линий развития человека — онтогенетической, субъектной, профессионально-личностной, духовной. Большое значение приобретают другие парциальные характеристики возраста: биологический, социальный и психологический возрасты.
4. Кризисы взрослого периода не могут быть рассмотрены «бесполо», в период взрослости вступают в силу мужские и женские модели социального поведения и самореализации, следовательно, появляются гендерные различия в переживании кризисов. Наиболее ярко эти различия описаны в известной книге Г. Шихи «Возрастные кризисы — ступени личностного роста». Она выделяет обобщенные, различные типы поведения мужчин и женщин в периоды нормативных кризисов ранней, средней и поздней взрослости.
5. К кризисам взрослого периода нельзя относиться как к догмам, поскольку не все индивиды достигают одинаковых уровней личностного и субъектного развития. Необходимо также помнить, что у взрослого всегда существует возможность выхода на «плато обыденного существования» [14, с. 192]. Таким образом, общей особенностью кризисов взрослости, вытекающей из всего вышесказанного, являются вариативность, осознанность, обусловленность стилевыми и индивидуальными особенностями, зависимость от предшествующего опыта решения возрастных задач. Есть мнение, что «с переходом к юности и зрелости индивидуальные различия обретают главенствующее по отношению к возрастным место. Сами возрастные закономерности и особенности начинают подчиняться индивидуальным, обусловливаться ими в части времени и выраженности своего проявления» [3, с. 3].
В наших исследованиях были получены результаты, иллюстрирующие некоторые из указанных особенностей кризисов взрослого периода. Обширные результаты получены относительно возрастно-биографического характера кризисов средней взрослости (кризисы 30 и 40 лет), их тесной взаимосвязи с изменениями в субъективной картине жизненного пути.
В исследовании, охватившем 125 взрослых 27 - 42 лет, с помощью факторного анализа биографической анкеты кризисных переживаний был выделен единый фактор, включивший: 1) биографические переживания: неопределенность и непредсказуемость будущего, обесценивание прошлых успехов, сожаление по поводу упущенных возможностей; 2) признаки кризисов взрослости, связанные с осознанием возраста, - переживание убывания физических сил и привлекательности, страх приближения к середине жизни, переживание невозможности что-то изменить в жизни и т.д; 3) ряд признаков, связанных с трудностями профессионального развития субъекта деятельности, - переживание отставания от большинства ровесников в профессиональной сфере, переживание ситуации выбора профессии, разочарование в выбранной профессии. Этот фактор отражает психологическое содержание нормативных кризисов средней взрослости. Два других фактора - «травматический кризис», объединивший критические жизненные ситуации, предшествующие травматическому кризису и трудности адаптации; а также фактор «внутриличностный конфликт», отражающий состояние внутреннего конфликта и депривации потребностей. При подсчете возрастных различий кризисных переживаний в группах 30- и 40летних взрослых выделились как общая возрастно-биографическая структура, отражающая общегрупповые тенденции, так и различные для двух возрастных групп признаки. Таким образом, оба кризиса имеют возрастно-биографический характер, однако у 30-летних переживания нереализованности в большей степени связаны с ориентацией на возрастно-ролевые ожидания и сопровождаются желанием достичь определенной профессиональной позиции и независимости. У 40-летних осознание нереализованности ведет к пересмотру «образа-Я» и жизни в целом. Эти данные можно также трактовать как показатель большей глубины и тяжести протекания кризиса середины жизни по сравнению с кризисом 30-летия [11].
В другом исследовании, посвященном анализу кризисных переживаний средней взрослости с участием 50 взрослых от 35 до 49 лет (средний возраст 40 лет), также было выделено 2 фактора, отражающих два качественно различных типа кризиса жизненного пути взрослого и имеющих структуру, аналогичную полученной в предыдущем исследовании. Это факторы «возрастно-биографический кризис» и «травматический кризис», описывающие 46 % выборки (использовалась биографическая анкета кризисных событий В. Р. Манукян [11]. В данном исследовании для каждого из факторов была вычислена факторная оценка, позволившая произвести корреляционный анализ с другими показателями, в первую очередь с показателями, отражающими эмоциональный и смысловой компоненты субъективной картины жизненного пути. По результатам корреляционного анализа фактор «возрастно-биографический кризис» образует 25 корреляционных связей (0,01 / р / 0,05). Переживание возрастно-биографического кризиса тесно связано с эмоциональным отношением к прошлому, настоящему и будущему: отмечаются положительные связи со страхом в отношении к прошлому, страхом и тревогой в отношении к настоящему и страхом в отношении к будущему (р / 0,01); на уровне значимости р / 0,05 — с тревогой в отношении к прошлому, индифферентностью в отношении к настоящему и тревогой в отношении к будущему. Тесные отрицательные связи отмечаются с заинтересованностью и уверенностью в настоящем (р / 0,01), с оптимизмом в отношении к настоящему (р / 0,05). Таким образом, переживание возрастно-биографического кризиса наиболее тесно связано с эмоциональным отношением к настоящему, со всеми его сторонами: чем интенсивнее переживание кризиса, тем более выражены эмоциональные модальности страха, тревоги и индифферентности, тем меньше уверенности, заинтересованности и оптимизма. В отношении к прошлому и будущему переживаемый кризис связан с эмоциямии страха и тревоги, но не затрагивает позитивные аспекты — уверенность, заинтересованность, оптимизм.
Переживание возрастно-биографического кризиса отрицательно связано с удовлетворенностью различными жизненными сферами, особенно тесно с удовлетворенностью семьей и с общей удовлетворенностью (р / 0,01). Чем острее переживание возрастно-биографического кризиса, тем ниже общая удовлетворенность жизнью. Та же закономерность наблюдается во взаимосвязях со смысложизненными показателями (тест СЖО Д. А. Леонтьева): чем интенсивнее переживание возрастно-биографического кризиса, тем они ниже (0,01 / р / 0,05).
Иными словами, чем более остро переживается кризис, тем менее сте- нична и жизнестойка смысловая сфера личности, тем менее устойчива направленность жизнедеятельности человека на какой- либо смысл, ниже эмоциональная насыщенность и интерес к жизни, меньше удовлетворенность самореализацией и собственной результативностью. Чем более выражен кризис, тем меньше человек верит в свободу выбора, в то, что способен контролировать события своей жизни, тем больше он фаталист.
Взаимосвязь кризисной симптоматики средней взрослости с изменениями в субъективной картине жизненного пути подтверждена сравнительными исследованиями групп взрослых с выраженной и невыраженной кризисной симптоматикой. Например, исследование ^ = 50), посвященное анализу взаимосвязей кризиса 30-летия и субъективной картины жизненного пути, выполненное под нашим руководством, показало наличие обширных взаимосвязей между ними. С помощью кластерного анализа были выделены две группы: с выраженными (37 %) и невыраженными (63 %) кризисными переживаниями. Группы статистически значимо (0,01 / р / 0,05) различаются по параметрам тревожности, осмысленности жизни и выраженности кризисных переживаний в целом.
Выявленные различия между группами указывают на то, что переживание кризиса 30-летия проявляется в изменениях субъективной картины жизненного пути на всех ее уровнях. Изменению подвержены смысловые компоненты субъективной картины жизненного пути (снижается значимость различных жизненных сфер, смысложизненные ориентации 0,001 / р / 0,01), эмоциональные компоненты (увеличение страха и тревоги в эмоциональном отношении к настоящему, прошлому, будущему и снижение параметров удовлетворенности 0,001 / р / 0,04), а также когнитивные оценки (снижается оценка реализованности в различных жизненных сферах 0,001 / р / 0,01). Таким образом, ряд исследований, выполненных с помощью различных диагностических и математико-статистических методов, свидетельствует о взаимосвязи нормативных кризисов взрослости с преобразованиями в субъективной картине жизненного пути.
Рассмотрим теперь половые различия, проявившиеся в исследованиях. Наши исследования показывают, что у женщин кризисные переживания более выражены, в первую очередь, за счет большей осмысленности и осознанности. Кроме того, это, возможно, связано и с тем, что мы рассматриваем данный кризис в возрастно-биографическом контексте, к которому женщины более чувствительны. Проиллюстрируем данный вывод.
В уже упоминавшемся исследовании субъективной картины жизненного пути и кризисов взрослости были обнаружены половые различия в восприятии жизненного пути, которые могут быть объяснены общими особенностями полового диморфизма. Половые различия состоят в том, что женщины более эмоциональны и противоречивы в восприятии своей жизни — ее настоящего, прошлого и будущего. Они в большей степени склонны ориентироваться на нормативные модели жизненного пути и через них оценивать собственную успешность. Возможно, в связи с этим жизненные цели женщин более структурированы. Мужчины менее эмоциональны в восприятии своей жизни, но зато более активны и оптимистичны. Они в меньшей степени структурируют будущее, ценности и цели более разнообразны, что позволяет им быть более гибкими, меньше подверженными фрустрации. Максимально насыщенным периодом жизни для женщин является возрастной промежуток 15 — 20 лет, а для мужчин — 35 — 45 лет. Таким образом, если у женщин все лучшее позади, то мужчины в настоящем переживают наиболее насыщенный отрезок жизни.
Далее анализ статистически значимых различий в уровне выраженности кризисных переживаний различного типа показал, что для женщин в значительно большей степени, чем для мужчин характерна ситуация внутриличностного конфликта (р / 0,04), выражающегося в конфликте одинаково значимых потребностей, целей. Это подтверждается и статистически значимыми отличиями в удовлетворенности физиологических потребностей (р / 0,01): женщины более фрустрированы. Женщины острее, чем мужчины переживают убывание физических сил и привлекательности (р / 0,02). Для них более характерны частые мысли о смысле жизни и смерти (р / 0,04), что свидетельствует о их большей рефлексивности. В отношении к прошлому, настоящему и будущему отмечаются различия по шкале «страх» в отношении к настоящему (р / 0,01): у женщин он более выражен, чем у мужчин. Вместе с этим, в исследовании проявились и общие особенности полового диморфизма, которые, по-видимому, отчасти являются источником вышеназванных различий. Женщины более чувствительны (I, р / 0,01) и менее практичны ^ р / 0,04), чем мужчины, они более открыты, доверчивы ^, р / 0,03), в меньшей степени контролируют свои эмоции и поведение, менее целенаправленны ^3, р / 0,05). Личностная тревожность (по Дж. Тейлору) у них также выше (р / 0,02).
В другом исследовании, проведенном под нашим руководством, приняли участие 61 человек в возрастных категориях «30летние» (28 - 33 года) и «40-летние» (38 - 45 лет), 23 мужчины и 38 женщин. Исследование проводилось с использованием опросника кризисных переживаний, сконструированного на основе биографической анкеты кризисных событий В. Р. Манукян. Статистически значимые половые различия были получены по шкалам: «биографические кризисные переживания» (р / 0,01), «экзистенциальный возрастной кризис» (р / 0,05) и общей выраженности кризисных переживаний (р / 0,03), а также по показателю тревожности. Женщины имеют более высокие значения по всем перечисленным показателям. Таким образом, женщинам более свойственно переживать непродуктивность и незначимость своего жизненного пути, переоценивать свое прошлое и настоящее, задумываться о будущем, испытывать трудности в построении целей будущего, переживать «пустоту» жизни, реагировать на сокращение возможностей самореализации. Женщины также более чувствительны к происходящим физическим изменениям, затрагивающим здоровье и внешность. Женщины значимо более тревожны, что может являться как фактором большей выраженности кризисных переживаний, так и следствием переживаемого кризиса.
В целом мы можем говорить о том, что представленные эмпирические данные свидетельствуют о возрастно-биографическом характере кризисов средней взрослости и о половых различиях в выраженности возрастно-биографических переживаний. Результаты факторного анализа биографических кризисных событий подтверждают предложенную нами классификацию кризисов, в которой одну группу составляют нормативные возрастно-биографические кризисы взрослости, а вторую - ненормативные, травматические и адаптационные кризисы, связанные с влиянием жизненных событий на человека.
Мы уже отмечали, что два аспекта, рассмотренных нами в рамках проблемы нормативных кризисов взрослого периода являются взаимосвязанными. Действительно, приведенная классификация, хоть и построена на общепсихологических основаниях, но включает биографические кризисы, переживание которых возможно только в период взрослости. В связи с большим значением жизненного контекста развития в период взрослости возрастает «интегрированность» кризисных явлений, т. е. их взаимосвязь, взаимообусловленность. Так, например, в результате переживания нормативного кризиса взрослый человек может сам провоцировать наступление кризисов адаптации (переезды, разводы, изменения внешности) и, наоборот, переживание адаптационных кризисов может обострять возрастно-биографический аспект переживаний. В этой связи становится важным различать источники кризиса, его ведущие и второстепенные компоненты как в теоретическом, так и в прикладном аспектах. Рассмотрение специфики нормативных кризисов взрослости открывает перед нами еще одну проблемную область — необходимость изучения вклада общевозрастных, индивидуальных, типологических, культурных и ситуационных факторов в развитие нормативных кризисов взрослого периода развития.
Список литературы
1. Анцыферова, Л. И. Психологические закономерности развития личности взрослого человека и проблема непрерывного образования / Л. И. Анцыферова // Психол. журнал. — 1980. — Т. 1. — № 2. — С. 52 — б0.
2. Ахмеров, Р. А. Биографические кризисы личности: автореф. дис. ... канд. психол. наук / Р. А. Ахмеров. — М., 1994. — 24 с.
3. Бережковская, Е. Возрастное и индивидуальное в психическом развитии / Е. Бережковская // Школьный психолог. — 2004. — № 36.
4. Бочаров, В. В. Антропология возраста: учеб. пособие /В. В. Бочаров. — СПб., 2000. — 196 с.
5. Василюк, Ф. Е. Психология переживания: анализ преодоления критических ситуаций / Ф. Е. Василюк. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. — 200 с.
6. Выготский, Л. С. Собрание сочинений: в 6 т. / Л. С. Выготский; под ред. А. В. Запорожца. — М.: Педагогика, 1982. — Т. 4. — 432 с.
7. Здравомыслов, А. Г. Социология российского кризиса: статьи и доклады 90-х годов / А. Г. Здравомыслов. — М.: Наука, 1999. — 352 с.
8. Кон, И. С. Ребенок и общество: (историко-этнографическая перспектива) / И. С. Кон. — М.: Наука, 1988. — 270 с.
9. Леонтьев, Д. А. Психология смысла / Д. А. Леонтьев. — М.: Смысл,
1999. — 486 с.
10. Брюдаль, Ф. Лисбет. Психические кризисы в новой перспективе / Лисбет Ф. Брюдаль; пер. с норв. — СПб., 1998. — 164 с.
11. Манукян, В. Р. Субъективная картина жизненного пути и кризисы взрослого периода: дис. ... канд. психол. наук / В. Р. Манукян. — СПб., 2003. — 220 с.
12. Осухова, Н. Г. Психологическая помощь в трудных и экстремальных ситуациях / Н. Г. Осухова. — М., 2005. — 288 с.
13. Поливанова, К. Н. Психология возрастных кризисов / К. Н. Поливанова. - М.: Академия, 2000. - 184 с.
14. Слободчиков, В. И. Психология развития человека: развитие субъективной реальности в онтогенезе / В. И. Слободчиков, Е. И. Исаев. - М.,
2000. - 416 с.
15. Солдатова, Е. Л. Нормативные кризисы развития личности взрослого человека: автореф. дис. ... д-ра психол. наук / Е. Л. Солдатова. - Екатеринбург, 2007. - 43 с.
16. Хухлаева, О. В. Психология развития: молодость, зрелость, старость / О. В. Хухлаева. - М.: Академия, 2002. - 208 с.
17. Caplan, G. Emotional crisis / G. Caplan // The encyclopedia of mental health. - N.Y., 1963. - Vol. 2. - P. 521 - 532.
18. Erikson, E. H. Identify. Youth and crisis / E. H. Erikson. - N. Y., 1968. - 336 р.
Манукян Виктория Робертовна — кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии развития и дифференциальной психологии факультета психологии Санкт-Петербургского государственного университета.
<< | >>
Источник: Сборник научных статей. ПСИХОЛОГИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ, МЕТОДИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. 2012

Еще по теме СПЕЦИФИКА КРИЗИСОВ ВЗРОСЛОГО ПЕРИОДА И АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ НОВЫХ ЭМПИРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ.:

  1. СПЕЦИФИКА КРИЗИСОВ ВЗРОСЛОГО ПЕРИОДА И АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ НОВЫХ ЭМПИРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ.
  2. УДК 159.В. Р. МАНУКЯН К ПРОБЛЕМЕ НОРМАТИВНЫХ КРИЗИСОВ РАЗВИТИЯ ВЗРОСЛОГО ПЕРИОДА
  3. УДК 159.В. Р. МАНУКЯН К ПРОБЛЕМЕ НОРМАТИВНЫХ КРИЗИСОВ РАЗВИТИЯ ВЗРОСЛОГО ПЕРИОДА
  4. Е.А. МАРЧУК КРИЗИСЫ ВЗРОСЛОГО ПЕРИОДА У ЖЕНЩИН
  5. ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ. ВЫБОРКА.
  6. Обсуждение результатов эмпирического исследования. Выборка.
  7. Тлегенова М.А. Исследование нормативного кризиса развития в период поздней взрослости
  8. Ю.М. Солдатова ОСОБЕННОСТИ ПОТЕНЦИАЛА ЛИЧНОСТИ СУДЬИ: ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  9. РЕЗУЛЬТАТЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ ВОЗРАСТНОЙ ЭВОЛЮЦИИ В ПЕРИОД ЗРЕЛОСТИ
  10. Анализ эмпирических исследований феномена страха в современной психологии
  11. С. В. Александрова МЕТА-АНАЛИЗ ЭМПИРИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ПО ПРОБЛЕМЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
  12. ГРИГОРЬЕВА Н. В. АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ ДИВЕРГЕНТНОСТИ МПА
  13. СПЕЦИФИКА ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫХ РЕСУРСОВ У ЛИЧ-НОСТИ В КРИЗИСЕ
  14. ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ В ПЕРИОДЕ ВЗРОСЛО-СТИ