загрузка...

УДК: 159.Н.Р. САЛИХОВА ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМЫ СУБЪЕКТНОЙ РЕГУЛЯЦИИ ЖИЗНИ

Жизненный путь анализируется как результат перехода перспективных целей и замыслов в историю жизни, организуемый и регулируемый личностью как субъектом жизни. На основе контекстуально-уровневой модели ценностно-смыслового строения жизнедеятельности выделены функционально-структурные единицы регуляции жизни (действие, деятельность и общение, сфера жизни, жизнь в целом и жизнь со-бытийной общности), которые образуют регуляторные контуры разного масштаба и дифференцируют представление об объекте регуляции. Применение принципа самодвижения деятельности к жизнедеятельности в целом обосновывает подход к ней как единству, с одной стороны, процессов регуляции и саморегуляции, а с другой — организации и самоорганизации, объединенных в модели функционирования открытого регуляторного контура. Показана специфика целей, функционирующих в наддеятельностных контурах регуляции жизни: они существуют в форме обобщенных ценностно-смысловых образований, не имеющих однозначной чувственной репрезентации, потому не дают четких и определенных критериев своего достижения, часто функционируют в неосознаваемой форме. Этим определяются особенности осуществления обратной связи, задающие два режима работы открытого регуляторного контура: 1) режим регуляции и саморегуляции на основе отрицательной обратной связи через коррекцию исполнения; 2) режим организации и самоорганизации на основе положительной обратной связи через коррекцию (трансформацию) целей. В качестве процесса — носителя обратной связи выступает непосредственное переживание как механизм суммации разноуровневых оценок хода самореализации человека в регуляторных контурах разного масштаба и вывода их в сознание.
Ключевые слова: жизнедеятельность, регуляция, саморегуляция, самоорганизация, регуляторный контур, жизненная цель, обратная связь, трансформация цели.
Жизненный путь в психологии понимается и как история жизни человека, становления его личности и одновременно как ее проект. В свершившейся части — это реализованные поступки, действия и выборы, а в предстоящей — перспективные цели, планы, замыслы. Для обозначения активного участия личности в построении жизненного пути С. Л. Рубинштейн [27] ввел понятие субъекта жизни, который строит, преобразует и совершенствует жизненные отношения, тем самым детерминируя свой индивидуальный жизненный путь.
Необходимо оговорить, что в современной психологии сложилось представление о жизни как единстве двух взаимодополняющих сторон — бытии и жизнедеятельности [22]. Оба понятия отражают целокупность жизненных отношений человека, однако подчеркивают ее разные стороны. Бытие соотносится с восприятием жизни как данности, и связывается с принятием ее тайны и непредсказуемости, предполагающей присутствие и открытость миру. Понятие жизнедеятельности раскрывает представление о жизни как ресурсе, требующем развития системы управления, связывающей все ее аспекты воедино и направляемой единым смыслом, и, соответственно, предполагает субъекта, осуществляющего ее интеграцию и регуляцию. В этом втором понимании и будет использоваться понятие жизни в данной статье.
Возможность субъектной регуляции жизни основана на возникновении и развитии смысловых образований личности, дающих человеку свободу от наличной стимуляции и являющихся основой его самодетерминации. Как пишет К. В. Карпинский [15], линии становления личности, субъекта и системы смысловой регуляции активности человека не просто переплетены, но составляют органическое единство. Именно развитие смысловой сферы выводит личность на высший уровень ее развития в качестве субъекта жизни, характеризующийся качественно новым способом самоорганизации и саморегуляции [1; 3].
Описание полной картины закономерностей построения жизненного пути невозможно без выявления механизмов регуляции своей жизни субъектом. Причем регуляция должна быть представлена как процесс, включающий в себя отдельные этапы, звенья, и главное - связи между ними, возникающие при функционировании полного регуляторного контура. Однако в психологии жизненный путь в аспекте его регуляции субъектом изучается преимущественно в статическом разрезе, где условно можно различить типологический и структурный его варианты.
Типологическое направление исследований связано, в первую очередь, с представлением о стратегии жизни. Данное понятие фиксирует некоторый сложившийся индивидуальный способ жизни, характеризующий личность [1]. И хотя К. А. Абуль- хановой-Славской понятие стратегии жизни определяется как поиск и становление способа жизни, в целом оно фиксирует нечто стабильное, свойственное той или иной личности. Исследования в данном ключе идут преимущественно через выявление личностных коррелятов той или иной стратегии: направленности, способностей, характера и прочих устойчивых характеристик личности. При этом в тени остается вопрос о том, как стратегия жизни складывается самим субъектом в динамическом и развивающемся пространстве его жизни.
Структурный подход к жизненному пути связан преимущественно с понятием субъективной картины жизненного пути [2; 27] и его событийным анализом [12; 24]. Выделены элементарные единицы жизненного пути личности - события - «узловые моменты и поворотные этапы жизненного пути индивида, когда с принятием того или иного решения на более или менее длительный период определяется жизненный путь человека» [27, с. 248], созданы способы выявления и анализа субъективной картины жизненного пути (биографический, каузометрический и т. д.).
В целом указанные направления исследований не предполагают раскрытия самого процесса построения жизненного пути, в котором осуществляется переход перспективных целей, планов и замыслов в историю жизни. Последнее возможно только при взгляде на жизненный путь сквозь призму процессуального подхода к регуляции жизни субъектом. В русле его реализации необходимо наметить несколько узловых вопросов, рассмотрению которых и посвящена данная статья.
Первый вопрос связан с определением того, что собственно субъект регулирует в своей жизни, что является объектом регуляции. Широко известна мысль С. Л. Рубинштейна [27] о двух способах регуляции жизни: досубъектном, когда человек погружен в текущую активность и действует в соответствии с ситуативными требованиями, и субъектном, когда он встает в осознанное и рефлексивное отношение к жизни в целом, действуя в ситуации с ориентацией на ее целостный горизонт, т. е. С. Л. Рубинштейн разводит регуляцию в рамках отдельной ситуации и регуляцию на уровне жизни в целом.
В контексте проблемы регуляции жизни необходимо предложить более дифференцированный взгляд на то, что именно и в каком горизонте субъект регулирует. Это можно сделать в соответствии с контекстуально-уровневой моделью ценностносмыслового строения жизнедеятельности человека как субъекта жизни (рисунок 1). Данная модель разработана на основе обобщения современных концепций смысловой сферы личности [20; 30; 34] и их сопоставления с уровневыми представлениями об организации стилей активности человека [23; 35]. По аналогии с представлением о строении деятельности А. Н. Леонтьева [19] выделены качественно специфичные функционально-структурные единицы строения целостной системы жизнедеятельности, различающиеся по критерию масштаба регуляторного контура. Каждый из них определяет соответствующий уровень ее ценностно-смысловой регуляции (подробное обоснование см. в [28]).
Центральный уровень модели составляет жизнь как целостность в единстве ее деятельностной и бытийной сторон. Выше него расположен уровень со-бытийных общностей, в соотнесении с которыми человек определяет смысл своей жизни и в отношении которых человек может выступать в качестве субъекта регуляции. Они образуют метасистему по отношению к системе жизни отдельного человека. Ниже центрального располагается уровень сфер жизни как ее подсистем, смысл которых задается в рамках жизни в целом, затем следует уровень деятельности и общения и в качестве последнего определен уровень действия. На каждом уровне строятся структурно-функциональные системы регуляции разного масштаба со своим составом, механизмами и закономерностями функционирования как универсальными для всех уровней, так и специфичными для каждого из них.
Система уровней открыта как вверх, так и вниз. Вверх уровни могут мультиплицироваться в соответствии с увеличением масштаба и возвышением по смысловой вертикали [8] уровня метасистемы: от наиболее близкого человеку социального окружения до Универсума. Вниз они дифференцируются в зависимости от содержания действия, которое может включать разные по составу и сложности гомо- и гетерогенные композиции, образованные и многоступенчатыми координациями ряда действий, и их операциональным составом, и отдельными операциями и даже отдельными движениями - в случае если последние стали предметом осознанного и целенаправленного выполнения.

Рисунок 1 - Контекстуально-уровневая модель ценностно-смысловой регуляции и

Рисунок 1 - Контекстуально-уровневая модель ценностно-смысловой регуляции и

организации жизнедеятельности субъекта
В зависимости от преобладающего масштаба системы отношений, в горизонте которой человек осознает отдельные поступки и действия и, соответственно, регулирует жизнь, можно определять характерный для него уровень субъектной регуляции: на уровне отдельных действий, на уровне единичных деятельности и общения, на уровне сферы жизни, жизни в целом и жизни со-бытийной общности. Возможны и сложные композиции регуляторных контуров, заданные сочетанием нескольких и даже всех уровней, когда человек координирует все возможные масштабы осмысления и регуляции своих действий.
В психологии исследованы преимущественно закономерности регуляции на уровне действия и деятельности в ее технологическом понимании, которые могут изучаться в динамике их осуществления в лабораторном эксперименте. По аналогии с ними обычно представляют и закономерности регуляции на более высоких уровнях, моделирование которых в эксперименте представляет значительную сложность в силу их большой протяженности во времени. Несомненно, существуют общие для процессов всех уровней закономерности, но регуляция в более широких контекстах не может не иметь своей специфики. И соответственно второй вопрос, который встает при раскрытии рассматриваемой темы - это вопрос о специфике процессов регуляции в наддеятельностных контурах жизни.
Как известно, универсальная модель регуляторного процесса включает следующие звенья: целеполагание, моделирование, программирование, планирование, принятие решений, оценивание результатов, коррекция. В психологии эти звенья детально разработаны О. А. Конопкиным [17] в рамках его концепции осознанной саморегуляции. Однако в конкретных исследованиях описаны закономерности их работы в закрытом регуляторном контуре при ориентации на конкретную цель.
Регуляция в более масштабных, нежели отдельное действие, контурах активности субъекта имеет как минимум две взаимосвязанные между собой особенности. Первая связана со спецификой целей, определяемых в масштабных и долговременных контекстах жизни, вторая - с вытекающими из первой особенностями осуществления обратной связи в процессе регуляции.
Основная специфика регуляции жизни в целом и ее отдельных сфер задается целевым блоком регуляторного контура. Открытость системы жизни определяется, в первую очередь, открытостью жизненных целей, являющихся формами конкретизации предельно обобщенного смысла жизни в более частные ценностно-смысловые образования.
Жизненные цели, за исключением некоторых, связанных с ближайшим будущим, не имеют той степени определенности, которая может обеспечить конкретные критерии для процесса регуляции. Они определяются скорее своим ценностным стержнем, нежели конкретно-предметным воплощением. Это, как указывает Е. И. Головаха [11], определенная сфера жизнедеятельности или линия поведения, соответствующие сложившейся иерархии ценностей, рассчитанные на период времени, который трудно установить заранее. В современном быстро изменяющемся мире, где не только сам человек меняется в ходе достижения поставленных им целей, но на протяжении одной человеческой жизни неузнаваемо меняется и мир, в который эти цели проецируются, ставить цели как определенные раз и навсегда просто невозможно. При этом, с одной стороны, жизненные цели нужны, чтобы инициировать, направлять и оформлять активность человека, а с другой — могут быть только крайне общими, задавать скорее вектор движения, нежели представлять собой образ конкретного результата, поскольку они постоянно доопределяются в ходе жизнеосуществления человека.
Соответственно, в отличие от целей действия жизненные цели представлены в сознании не столько в чувственно-образной форме, сколько через свое обобщенное ценностное содержание. Следствием этого является инвариантность по отношению к определенному модальному воплощению и конкретным признакам достижения либо вариативность, когда вместо одного образа существует ряд разнообразных вариантов возможного воплощения общего замысла. Но даже в тех случаях, когда жизненные цели сформулированы очень конкретно, на глубинных уровнях, как пишет Б. С. Братусь, они всегда означают нечто гораздо более того, что в них прямо обозначено: «В сложных формах активности человек действует не ради достижения самого по себе предмета потребности (или мотива, по А. Н. Леонтьеву), он действует ради целостного образа новой жизни, в которую будет включен этот предмет» [7, с. 10]. Любая жизненная цель является лишь какой-то частью, возможно, самой существенной, но лишь частью целостного образа будущего.
Наиболее точно передающим форму репрезентации ценностно-смысловых образований, составляющих целевой блок регуляции жизни, представляется понятие экзистенциальных ожиданий [29]. Они кумулируют в себе наиболее общие жизненные ориентиры: запечатленные идеалы, интериоризованные жизненные сценарии, собственные побуждающие к реализации способности человека и т. п., а также их различные сочетания и синтезы, системообразующим ядром которых выступают личностные ценности субъекта.
Следствием данной формы репрезентации человеку его жизненных ориентиров становится специфика осуществления обратной связи в процессах регуляции. В психологии жизненного пути в целом исследованиям целевого блока (жизненные планы, программы, перспективы и пр.) уделяется довольно много внимания, в гораздо меньшей степени изучено звено обратной связи и коррекции. Эти звенья регуляции необходимы для сличения полученных результатов с планируемыми и оценивания степени отклонения первых от вторых, что позволяет субъекту определять соответствие хода жизни и достигаемых в ней промежуточных результатов общему жизненному замыслу, и корректировать направление, средства и способы его осуществления. Обобщенность целевого состояния порождает трудности фиксации самого факта его достижения в силу неопределенности критериев. Тот целостный образ жизни, который человек представляет при постановке цели, столь же редко может быть полностью воплощен в реальности, сколь и «схвачен» в каком-либо вербальном обозначении. Как пишет Л. И. Анцыферова: «... любые жизненные задачи <...> никогда не имеют одного единственного решения, и недорешенность - их основная особенность» [3, с. 11]. И даже при точном соответствии достигнутого результата сформулированной цели весь целостный образ жизни, полученный в итоге, содержит в себе и то, что не планировалось, и вовсе не обязательно содержит все то, что предполагалось как следствие ее достижения.
Роль цели в регуляции жизни оказывается противоречивой. Она абсолютно необходима и должна ставиться человеком с той или иной степенью осознанности и проработанности для инициации активности и выбора ее направления. Но в итоге человек обязательно обнаруживает отклонение полученного результата от ожидавшегося изначально, поскольку в ходе жизнедеятельности при реализации замысла с необходимостью возникают его различные трансформации. Они производятся в соответствии с появляющимися в конкретных условиях жизни не всегда предсказуемыми, динамично изменяющимися переплетениями отношений, деятельностей, обстоятельств. Это, с одной стороны, позволяет учитывать как изменения, происходящие в человеке в ходе жизнедеятельности, так и условия постоянно и быстро изменяющегося мира, но с другой - приводит к гарантированному сдвигу достигнутого результата от первоначально ожидаемого. Вследствие этого возникает необходимость определения диапазона конкретизации жизненной цели, в рамках которого она сохраняет еще свою сущность, остается самой собой, т. е. той меры разрыва между изначально существовавшим целевым образом и реально достигнутым в жизни результатом, когда субъект еще опознает в нем те его ядерные ценностные характеристики, к которым стремился.
Вопросы возникновения отклонений от цели, чувствительности к ним находятся в фокусе внимания теории мотивационного контроля Д. Хайленда [14]. В отношении жизненных целей, представленных своим ценностным стержнем, задающим скорее направление, нежели четкие критерии достижения, эта проблема исследована мало. Как уже отмечалось, прямой перенос данных от узких по масштабу регуляторных контуров на широкие не всегда оправдан, так как здесь могут действовать другие закономерности, связанные с иным качеством и степенью сложности процессов. Так, существенной особенностью функционирования жизненных целей является особый режим осознанности. Они часто не сохраняются в виде длящегося состояния сознания, а переходят из плана актуального субъективного переживания в план метанапряжения [3, 10], принимая форму малоосознаваемых образований (невербализованных чувств, предчувствий, зова самости, чувства пути и пр.). Это прямо влияет и на специфику осуществления обратной связи в наддеятельностных контурах регуляции жизни. Сложность данного процесса обусловлена и масштабом данных регуляторных контуров — их многоплановостью, наличием в них разных подсистем, которые частично перекрываются друг с другом и, в свою очередь, включают целые комплексы более частных контуров регуляции, каждый из которых обеспечивает достижение определенного целевого состояния с той или иной степенью отклонения от него. Большой масштаб пространства регуляции прямо связан и с растянутостью во времени протекающих в нем процессов.
Все это требует постоянно осуществляемой сложной интеграции процессов обратной связи, осуществляемых на разных уровнях многоуровневой системы регуляции жизни. Представляется, что той тканью, субстанцией психического, которая способна осуществлять эту работу, обеспечивающую как перманентную интеграцию, так и начальное проникновение результатов в сознание, является непосредственное переживание как особый, промежуточный между полной неосознанностью и ясным осознанием режим работы сознания [9]. В чувственной ткани переживания, благодаря ее целостности и динамичности, способны увязываться между собой разноуровневые процессы, проникая друг в друга, суммируясь, взаимодействуя и оказывая взаимовлияние. Переживание интегрирует в себе множество частных оценок результативности субъекта на разных уровнях организации жизнедеятельности и выводит в сознание кумулятивный общий итог, представляя целостную, обобщенную, глубинную и при этом непосредственно переживаемую им оценку своей жизни на соответствие ее основным смысловым ориентирам. Поэтому описывая регуляцию жизни, используют метафору «чувства пути» [21], которое позволяет ощущать «правильность» конкретных шагов, решений, критерием чего становится их соответствие своему Я, заметим, также изменяющемуся в ходе жизни. К работам, посвященным этому звену регуляции, можно отнести исследования его внешних проявлений в форме переживания удовлетворенности жизнью [4; 18], субъективного благополучия [33], настроения [18] и т. п.
Возможность отклонения результата от цели прямо вытекает из хорошо известного методологического принципа развития и самодвижения деятельности человека как ее сущностной характеристики.
В психологии выявлено много феноменов транс- цендирования человека в разных по масштабу уровнях его активности, которые зафиксированы в понятиях сверхнормативной активности, побочного, преобразующего деятельность продукта, бескорыстного риска и надситуативной активности, интеллектуальной инициативы, инициации мыслительной деятельности в рамках тривиальной самодеятельности, целеполагания, личностного выбора и самоопределения личности. В теории субъектно- сти личности, анализируя самодвижение деятельности, В. А. Петровский [25] указал на наличие мотивационных, целевых, операциональных и ориентировочных моментов надситуативности. Это свидетельствует об открытости как системы деятельности в целом, так и ее отдельных подсистем, и значит, что гетеростази- ческие тенденции присутствуют на каждом из структурных уровней ее организации. Продолжая и развивая эту мысль в том же русле, необходимо говорить и о жизнедеятельности в целом как открытой системе.
В соответствии с принципом самодвижения деятельности можно трактовать не только отдельную деятельность, но и гетерархи- чески организованную систему деятельностей, составляющих жизнь человека. Как пишет Л. И. Анцыферова, исследование «деятельности, направленной на достижение жизненных целей личности — всегда неопределенных, не замкнутых в жесткий контур конкретности, обнаруживает, что деятельность, организованная целью, обогащает, развивает, амплифицирует эту последнюю, повышает ее масштабность и мотивационный потенциал» [3, с. 10].
Фактически это значит, что на каждом из входящих в строение жизнедеятельности уровней реализуются процессы как адаптивной (регуляция и саморегуляция), так и нададаптивной природы (организация и самоорганизация). Последние задаются открытостью человека содержанию, соответствующему тому или иному уровню организации жизнедеятельности, которая ведет к преобразованию изначально инициированной активности и необходимости трансформации целей.
Направление подобных преобразований задается личностными ценностями. Именно они, резонируя с теми новыми возможностями, которые потенциально могут стать другими целями или свойствами конечного результата активности, выделяют их и «метят» как значимые. Поскольку цель не является точным образом будущего, то соответствие результата действия цели иногда только еще должно быть обнаружено в том, что получается, доопределено в этой открытости новому продукту. В. А. Петровский, описывая эту открытость, также замечает, что человек, ставя цель, часто уже заранее предполагает, что достигнутый результат будет отличаться от запланированного, т. е. принимая цель, одновременно принимает факт достижения чего- либо другого.
Необходимо признать, что стандартные теоретические схемы регуляции не могут раскрыть закономерности процессов, связанных с нечеткими, размытыми целями и критериями, которые должны доопределяться в зависимости от ситуации, т. е. вероятностными целями. Таких процессов немало, и даже на уровне опознания образов, как пишет А. Г. Асмолов, человек часто имеет дело с «плохо сформулированными задачами», похожими на сказочную формулу «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что», а в широких жизненных контекстах это является скорее правилом, чем исключением [6, с. 133]. Самое интересное, что это нечто потом обязательно где-то находится, но доопределяется оно в момент встречи с ним человека в определенном пространстве-времени, а до этого ему неизвестно, хотя, надо сказать, это особенная - известная - неизвестность. Цель, которая определяется в момент ее достижения или даже после него - уже не совсем цель, поскольку по определению цели она является образом будущего, а не настоящего или прошлого. И это ставит множество вопросов о характере процессов, протекающих в масштабных регуляторных контурах жизнедеятельности.
Все вышеуказанные явления невозможно уложить в рамки в узкое прокрустово ложе представлений о регуляции и саморегуляции, которые методологически недостаточны для раскрытия механизмов и закономерностей их возникновения, так как по определению подразумевают достижение вполне определенного конечного результата и описывают процессы адаптации . Это показывает недостаточность регуляторной парадигмы и необходимость перехода к представлениям о принципиально открытых процессах самоорганизации жизнедеятельности. С этих позиций каждый уровень ее строения должен быть представлен как контур процессов организации и самоорганизации жизни, надстраивающихся над процессами регуляции и саморегуляции. И третий вопрос касается соотношения процессов регуляции (саморегуляции) жизни с процессами ее организации (самоорганизации).
В психологии процессы самоорганизации обычно исследуют по отношению к особенным видам деятельности, чаще всего учебной [13]. Однако в них, особенно на уровне конкретно-психологических исследований, понятие самоорганизации понимается узко, а именно как организация человеком самого себя в какой-либо изначально заданной деятельности. Изучается она в основном или с точки зрения ее операционно-технических сторон — как умение или способность к самоорганизации, или как свойство личности, а также влияние и того, и другого на эффективность деятельности.
В рамках же философского осмысления и системного подхода самоорганизация является понятием иного, гораздо более высокого уровня, раскрывающим особый тип закономерностей функционирования и развития сложных систем, условием существования которых является их открытость и постоянный обмен с внешней по отношению к ним средой. Здесь самоорганизация рассматривается как общенаучная конкретизация философского принципа саморазвития. Под самоорганизацией понимается способность системы к стабилизации некоторых параметров посредством направленного упорядочения ее структурных и функциональных отношений, с тем чтобы противостоять энтропийным факторам среды. Процессы самоорганизации характеризуются при этом возрастанием упорядоченности системы, энергоинформационным взаимодействием со средой и процессами самоуправления [26; 31; 32]. Появление самоорганизации означает изменение типа саморегуляции, переход от одного типа гомеостазиса к другому, что связано с прохождением через состояния динамического хаоса, появлением точек бифуркации, в каждой из которых возникает спектр потенциально возможных направлений развития системы. При этом, как указывает В. С. Степин [31], сложные саморазвивающиеся системы в качестве своего аспекта включают процессы саморегуляции.
Самоорганизующая активность базируется на оптимальном сочетании стабилизирующих форм самоорганизации (с преобладанием отрицательных обратных связей) и целенаправленной трансформации систем (на основе положительной обратной связи). Она выступает как необходимое и существенное внутреннее свойство самоуправляемой и саморегулируемой системы, проявляющееся не только в ее относительной самостоятельности, независимости от изменения внешних условий, но и в преодолении возмущающих воздействий среды и в подчинении последней своим внутренним целям.
Соответственно, как сложной самоорганизующейся системе жизни присущи смены состояний порядка и хаоса (последние в психологии изучены как кризисы, лиминальные периоды), точки бифуркации (разрешение каждого кризиса возможно, но не гарантировано так же, как и направление выхода из него), параметры порядка (в соответствии с теорией психологических систем В. Е. Клочко [16] в их качестве выступают значения, смыслы и ценности), систематизирующие и организующие хаос в структуру (вновь обретенные человеком ценностно-смысловые узлы организации им своей жизни, задающие тенденции ее развития).
К исследованиям закономерностей самоорганизации в таком ее понимании гораздо ближе направления психологии, занимающиеся исследованиями процессов смысло- и целеполагания, личностного выбора и самоопределения личности, даже если они не используют сам этот термин, а продолжают трактовать эти процессы в рамках саморегуляции.
Преобладание в современной психологической науке регуляторной парадигмы при большом корпусе данных, не соответствующих ей, можно объяснить хорошей теоретической проработанностью реализующих ее кибернетических моделей по сравнению с теоретическими моделями самоорганизации. Будучи достаточно дифференцированными и сложными, обладающими значительным объяснительным потенциалом, они маскируют факт редукции в них еще более сложных процессов. Так, парадигма саморегуляции не имеет объяснительных возможностей для описания механизмов и закономерностей процесса преодоления человеком неопределенности в создании и изменении целей, самоопределения в новых жизненных ситуациях и обстоятельствах.
Какие теоретические схемы могли бы раскрыть процессы самоорганизации человека в жизни, частным случаем которых являются процессы его саморегуляции? Намечая первые шаги в этом направлении, будем отталкиваться от уже имеющихся схем регуляции, внося в них необходимые дополнения и изменения.
Представляется, что кроме образующих замкнутый контур регуляции блоков и процессов, открытый контур регуляции содержит и дополнительные, что связано как со спецификой его структурных составляющих, так и закономерностями функционирования в целом. Поэтому процесс регуляции жизни на каждом из уровней системы жизнедеятельности можно представить в виде модели функционирования открытого регуляторного контура (рисунок 2). В его работе можно выделить два режима функционирования. Первый режим - регуляция и саморегуляция в закрытом контуре, действующие на основе отрицательной обратной связи и замкнутые на определенное целевое состояние. Второй - организация жизнедеятельности в режиме открытого регуляторного кольца, основанная на положительной обратной связи и определяемая открытостью как целей, доопределяемых в ходе активности, так и средств и способов их достижения. Режим работы в закрытом контуре регуляции представляет собой частный случай работы в более полном разомкнутом кольце организации и самоорганизации жизни. Режимы открытости и закрытости и их смена определяются особым механизмом, оценивающим степень соответствия всех частных промежуточных итогов, получаемых в регуляторном контуре любого уровня, ценностно-смысловому ядру личности, ее глубинным основаниям, обозначаемым в психологии как самость, эго-идентичность и т. п.

Рисунок 2 - Открытый контур регуляции жизнедеятельности

Рисунок 2 - Открытый контур регуляции жизнедеятельности

Функционирование следующего звена - коррекции также имеет свою специфику в открытом контуре регуляции жизнедеятельности. Представляется, что коррекция может быть двух видов. В одном случае обнаруженное отклонение от целевого состояния может быть отвергнуто как не соответствующее глубинным ценностно-смысловым образованиям личности и общим тенденциям ее развития. Тогда вступает в действие коррекция исполнения, которая осуществляется в рамках того уровня, к которому относится целевой блок, что соответствует гомеоста- зическому варианту регуляции и саморегуляции в закрытом регуляторном контуре. Во втором — обнаруженное отклонение может быть принято субъектом, и тогда действует коррекция цели, требующая выхода за рамки данного уровня и обращения к более высоким и масштабным уровням, в соотнесении с которыми происходит доопределение или трансформация целевого состояния.
Принятие отклонения происходит в случае, если оно не только соответствует фундаментальным ценностно-смысловым структурам личности, но и находится в зоне их ближайшего развития, отвечает вновь появляющимся и чутко улавливаемым человеком новым потенциальным возможностям его саморазвития и самореализации. Оно может происходить и потому, что полученный результат обладает значимостью для субъекта, поскольку в него вложены усилия и время, мотивационная роль которых раскрыта В. Г. Асеевым в динамической концепции мотивации [5]. Кроме того, человек может и сам изменяться в соответствующем полученному отклонению направлении, тогда данный вектор движения становится для него «своим», что также способствует его принятию.
Подобные коррекции целевого блока происходят на разных уровнях жизнедеятельности постоянно. Они не всегда соотносятся между собой, а потому иногда могут препятствовать друг другу хотя бы в силу ограничений времени и ресурсов человека. Принятые человеком отклонения со временем накапливаются, и чем масштабнее регуляторный контур, тем потенциально больше возникает в нем таких незапланированных, не подразумеваемых изначально новых целей и получаемых на пути их достижения результатов. В итоге возникает необходимость верификации человеком всего достигнутого на соответствие самому себе, своим личностным ценностям, т. е. запускается работа сознания, реализующая функцию обратной связи в регуляторном контуре на уровне жизни в целом.
При переходе к пониманию жизнедеятельности как процессу самоорганизации возникшее в рамках регуляторной парадигмы разделение жизни на жизнедеятельность как управляемый ресурс и бытие как открытость жизни и ее принятие снимается. Самоорганизация не отрицает регуляторные процессы, а включает в качестве частного случая и, кроме того, подразумевает схватываемую понятием бытия открытость человека миру.
Таким образом, предложенный процессуальный подход к построению человеком жизненного пути в связке понятий саморегуляции и самоорганизации позволяет наметить ряд направлений конкретно-психологических исследований. Во-первых, выявление специфики данных процессов на каждом из уровней, выделенных в контекстуально-уровневой модели строения жизнедеятельности. Во-вторых, выявление специфики целей на каждом из уровней. В-третьих, описание на разнообразном материале процессов, реализующих как отрицательную, так и положительную обратную связь в наддеятельностных контурах регуляции и организации жизнедеятельности. В-четвертых, выявление закономерностей и поиск различных вариантов как коррекции цели, так и исполнения. Полученные в соответствии с данными направлениями исследований новые факты и закономерности в совокупности смогут обогатить новую складывающуюся отрасль психологической науки - психологию жизненного пути.
Список литературы
1. Абульханова-Славская, К. А. Стратегия жизни / К. А. Абульхано- ва-Славская. - М.: Мысль, 1991. - 299 с.
2. Ананьев, Б. Г. О проблемах современного человекознания / Б. Г. Ананьев. - М.: Наука, 1977. - 380 с.
3. Анцыферова, Л. И. Личность с позиций динамического подхода / Л. И. Анцыферова // Психология личности в социалистическом обществе. Личность и ее жизненный путь / отв. ред. Б. Ф. Ломов, К. А. Абульхано- ва-Славская. - М.: Наука, 1990. - С. 7 - 17.
4. Аргайл, М. Психология счастья / М. Аргайл. - СПб.: Питер, 2003. - 271 с.
5. Асеев, В. Г. Личность и значимость побуждений: монография / В. Г. Асеев. - Минск: Беспринт, 2005. - 197 с.
6. Асмолов, А. Г. Психология личности: Принципы общепсихологического анализа / А. Г. Асмолов. - М: Смысл, Академия, 2007. - 528 с.
7. Братусь, Б. С. К проблеме человека в психологии / Б. С. Братусь // Вопросы психологии. - 1997. - № 5. - С. 3 - 19.
8. Братусь, Б. С. Смысловая вертикаль сознания личности / Б. С. Братусь / / Вопросы философии. - 1999. - № 1. - С. 45 - 54.
9. Василюк, Ф. Е. Понимающая психотерапия как психотехническая система: автореф. дис. ... д-ра психол. наук: 19.00.01 / Ф. Е. Василюк. - М., 2007. - 47 с.
10. Вилюнас, В. К. Психологические механизмы мотивации человека /
В. К. Вилюнас. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1990. - 288 с.
11. Головаха, Е. И. Жизненная перспектива и профессиональное самоопределение молодежи / Е. И. Головаха. - Киев: Наукова думка, 1988. - 143 с.
12. Головаха, Е. И. Психологическое время личности / Е. И. Голова- ха, А. А. Кроник. — Киев: Наукова думка, 1984. — 205 с.
13. Граф, В. Основы самоорганизации учебной деятельности и самостоятельной работы студентов / В. Граф, И. И. Ильясов, В. Я. Ляудис. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1981. — 79 с.
14. Дружинин, В. Н. Психология: учеб. для гуманитарных вузов /
B. Н. Дружинин. — СПб.: Питер, 2001. — 656 с.
15. Карпинский, К. В. Человек как субъект жизни / К. В. Карпинский. — Гродно: ГрГУ, 2002. — 280 с.
16. Клочко, В. Е. Самоорганизация в психологических системах: проблемы становления ментального пространства личности (введение в трансспектив- ный анализ) / В. Е. Клочко. — Томск: Изд-во Томского ун-та, 2005. — 174 с.
17. Конопкин, О. А. Психическая саморегуляция произвольной активности человека (структурно-функциональный аспект) / О. А. Конопкин // Вопросы психологии. — 1995. — № 1. — С. 5 — 12.
18. Куликов, Л. В. Детерминанты удовлетворенности жизнью / Л. В. Куликов / / Общество и политика / под ред. В. Ю. Большакова. — СПб.: СПбГУ,
2000. — С. 476 — 510.
19. Леонтьев, А. Н. Проблемы развития психики / А. Н. Леонтьев. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1972. — 576 с.
20. Леонтьев, Д. А. Психология смысла: природа, структура и динамика смысловой реальности / Д. А. Леонтьев. — М.: Смысл, 1999. — 487 с.
21. Леонтьев, Д. А. К психологии поступка / Д. А. Леонтьев // Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. — 2006. — № 2 (9). — С. 153 — 158.
22. Леонтьев, Д. А. Стереометрия жизни / Д. А. Леонтьев / / Человек — наука — гуманизм: К 80-летию со дня рождения академика И. Т. Фролова / отв. ред. А. А. Гусейнов. — М.: Наука, 2009. — С. 668 — 676.
23. Либин, А. В. Единая концепция стиля человека: метафора или реальность? / А. В. Либин // Стиль человека: психологический анализ / под ред. А. В. Либина. — М.: Смысл, 1998. — С. 109 — 124.
24. Логинова, Н. А. Развитие личности и ее жизненный путь / Н. А. Логинова / / Принцип развития в психологии / под ред. Л. И. Анцыферовой. — М.: Наука, 1978. — С. 156 — 172.
25. Петровский, В. А. Личность в психологии: парадигма субъектнос- ти / В. А. Петровский. — Ростов н/Д: Феникс, 1996. — 512 с.
26. Пригожин, И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / И. Пригожин, И. Стенгерс; пер. с англ.; под общ. ред. В. И. Аршинова, Ю. Л. Климонтовича, Ю. В. Сачкова. — М.: Прогресс, 1986. — 432 с.
27. Рубинштейн, С. Л. Основы общей психологии: в 2 т. Т. 2 /
C. Л. Рубинштейн. — М.: Педагогика, 1989. — 328 с.
28. Салихова, Н. Р. Ценностно-смысловая организация жизненного пространства личности / Н. Р. Салихова. — Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2010. — 452 с.
29. Сапогова, Е. Е. Экзистенциальные ожидания как фактор развития во взрослости и старости / Е. Е. Сапогова // Психология социального развития: Человек в современном мире / под науч. ред. Ю. Н. Каранда- шева, В. Н. Шашок. — Минск: БГУ, 2007. — С. 99 — 111.
30. Серый, А. В. Система личностных смыслов: структура, функции, динамика / А. В. Серый; науч. ред. М. С. Яницкий. - Кемерово: Кузбас- свузиздат, 2004. - 272 с.
31. Степин, В. С. Проблемы описания развивающихся систем /
В. С. Степин / / Вопросы философии. - 2003. - № 8. - С. 11 - 24.
32. Хакен, Г. Информация и самоорганизация. Макроскопический подход к сложным явлениям / Г. Хакен. - М.: Мир, 1991. - 320 с.
33. Шамионов, Р. М. Субъективное благополучие личности: психологическая картина и факторы / Р. М. Шамионов. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 2008. - 294 с.
34. Шаров, А. С. Система ценностных ориентаций как психологический механизм регуляции жизнедеятельности человека: дис. ... д-ра психол. наук: 19.00.01 / А. С. Шаров. - Новосибирск, 2000. - 364 с.
35. Шкуратова, И. П. Исследование стиля в психологии: оппозиция или консолидация / И. П. Шкуратова / / Стиль человека: психологический анализ / под ред. А. В. Либина. - М.: Смысл, 1998. - С. 13 - 33.
Салихова Наиля Рустамовна — доктор психологических наук, доцент, доцент кафедры общей психологии Института педагогики и психологии Казанского (Приволжского) федерального университета.
<< | >>
Источник: Сборник научных статей. ПСИХОЛОГИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ, МЕТОДИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. 2012

Еще по теме УДК: 159.Н.Р. САЛИХОВА ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМЫ СУБЪЕКТНОЙ РЕГУЛЯЦИИ ЖИЗНИ:

  1. УД1К 159.Н.Р. САЛИХОВА ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМЫ СУБЪЕКТНОЙ РЕГУЛЯЦИИ ЖИЗНИ
  2. УДК 159.А. А. БОЧАВЕР ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ КАК МЕТАФОРА РАССМАТРИВАЕТСЯ ПОНЯТИЕ «ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ» — КАК МЕТАФОРА, НЕРАЗРЫВНО СВЯЗЫВАЮЩАЯ ДЛИТЕЛЬНОСТЬ ВРЕМЕНИ С ДЛИТЕЛЬНОСТЬЮ ПРОСТРАНСТВА.
  3. УДК 159.А. А. БОЧАВЕР ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ КАК МЕТАФОРА
  4. УДК 159.Л. И. ВОРОБЬЁВА ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА ФИЛОСОФСКИЙ ФУНДАМЕНТ ПСИХОЛОГИИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  5. УДК 159.Л. И. ВОРОБЬЁВА ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА - ФИЛОСОФСКИЙ ФУНДАМЕНТ ПСИХОЛОГИИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  6. УДК 159.P. А. ПАНИН ЖИЗНЕННЫЕ ЦЕЛИ ЛИЧНОСТИ КАК ПРОБЛЕМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
  7. УДК 159.М. В. КЛЕМЕНТЬЕВА ИССЛЕДОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНОГО МЕХАНИЗМА САМОРЕГУЛЯЦИИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  8. УДК 159.М. В. КЛЕМЕНТЬЕВА ИССЛЕДОВАНИЕ РЕФЛЕКСИВНОГО МЕХАНИЗМА САМОРЕГУЛЯЦИИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  9. УДК 159.А. Н. ДЁМИН ИЗУЧЕНИЕ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ С ПОЗИЦИЙ ПСИХОЛОГИИ ЗАНЯТОСТИ
  10. УДК 159.А. Н. Дёмин ИЗУЧЕНИЕ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ С ПОЗИЦИЙ ПСИХОЛОГИИ ЗАНЯТОСТИ
  11. УДК 159.923.М.В. КЛЕМЕНТЬЕВА РЕФЛЕКСИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ КАК ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  12. УДК 159.Е.А. БЕЛАН ПСИХОЛОГИЯ ОРГАНИЗАЦИИ АКТИВНОСТИ ЛИЧНОСТИ В ЖИЗНЕННЫХ СИТУАЦИЯХ
  13. УДК 159.И. П. ШКУРАТОВА СОБЫТИЕ КАК ЭЛЕМЕНТ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ
  14. УДК 159.И. П. ШКУРАТОВА СОБЫТИЕ КАК ЭЛЕМЕНТ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ
  15. УДК 159.Е.В. НЕКРАСОВА СТАНОВЛЕНИЕ ЖИЗНЕННОГО МИРА ЧЕЛОВЕКА И ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО
  16. УДК 159.Е.Ю. КУНИЦКАЯ ВЗАИМОСВЯЗЬ ЖИЗНЕННЫХ ЦЕННОСТЕЙ И ОСОЗНАННОЙ САМОРЕГУЛЯЦИИ ЛИЧНОСТИ