Внутренние преграды смысложизненной активности личности.

Проблема внутренней детерминации смысложизненного кризиса может быть сформулирована в виде общего вопроса о том, какие условия, относящиеся к психическим свойствам, процессам и состояниям личности, препятствуют успешному поиску, сохранению и осуществлению смысла в индивидуальной жизнедеятельности. По нашему мнению, для обозначения множества препятствий, имеющих внутриличностную локализацию и мешающих решению смысложизненных задач, в полной мере применимо понятие «внутренние преграды». Его автор В. В. Столин отмечает, что «те же личностные образования, которые побуждают или регулируют деятельность человека, могут при известных условиях выступать в качестве внутренних преград... В этой роли могут выступить такие личностные образования, как идеалы, нормы, ожидаемые санкции, черты личности, самооценка» [37, с. 126]. В оригинальных исследованиях В. В. Столина [36] и Ю. Г. Пилипейченко [30] раскрыты функции внутренних преград в формировании, структурировании и динамике самосознания личности, в частности, в процессах возникновения негативных состояний самосознания: «Если внутренние преграды оказываются препятствием в осуществлении каких-либо важных жизненных целей, препятствием в достижении мотивов, то и себя в целом человек осознает как препятствие на пути самореализации — «Я» приобретает негативный личностный смысл» [37, с. 150]. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что вышеперечисленные и многие другие личностные образования потенциально могут служить внутренними преградами и для продуктивного поиска, сохранения и воплощения смысла в жизни, и в этой связи быть причастными к возникновению соответствующих разновидностей смысложизненного кризиса в развитии личности.
Среди выделенных разновидностей смысложизненного кризиса, пожалуй, самым распространенным является кризис нереализованности смысла жизни. Практическая реализация смысла является кульминационной и приоритетной задачей, которая «венчает» смысложизненную активность личности и основывается на результатах решения двух других задач. В конечном счете, личность ищет и сохраняет смысл ради того, чтобы выстроить сообразно с ним свой жизненный путь, объективировать его в реалиях собственной жизни. Без перспективы его реализации «смыслопоисковая» и «смыслосберегающая» задачи теряют свою значимость для личности. Кризис нереализованности развивается на почве противоречия между стремлением личности максимально полно воплотить смысл в жизни и невозможностью сделать это с надлежащей продуктивностью в силу внешних либо внутренних условий. Ключевой вопрос для психологического анализа состоит в том, почему при сформированном и сохранном смысле личности не удается следовать ему в повседневной жизни и претворять его в жизненную действительность. В немногочисленных работах, рассматривающих динамику практической реализации смысла жизни, причины непродуктивности в основном сводятся к отсутствию необходимых и достаточных прагматических ресурсов, к наличию объективных обстоятельств или людей, которые препятствуют и не благоволят жизненному успеху личности. В этом логика научного объяснения очень напоминает атрибутивные схемы «наивного испытуемого», который, как известно, склонен приписывать причины безуспешной реализации чего-то жизненно значимого внешним обстоятельствам или возлагать вину на других людей, приуменьшая или игнорируя значение собственных просчетов, проступков, недостатков. Если для «человека с улицы» такой стиль объяснения жизненных успехов и неудач оправдан приспособительной целесообразностью, то для научно-психологического объяснения проблем этого человека он совершенно неприемлем. Психологический анализ должен на равных учитывать и внешние барьеры, и внутренние преграды реализации смысла жизни хотя бы потому, что на сегодняшний день отсутствует однозначное и обоснованное фактами представление об их удельном весе в детерминации смысложизненного кризиса.
Внутриличностные образования, которые при известных условиях могут послужить препятствиями на пути реализации смысла жизни и спровоцировать соответствующую разновидность кризиса, удобно подразделять на две основные группы. Одна группа внутренних преград включает психические образования (процессы, состояния, свойства), которые непосредственно не входят в структуру смысла жизни. Эти образования составляют своего рода оболочку, периферию в психологической организации личности как субъекта жизни и выполняют функции «исполнительской регуляции» (С. Л. Рубинштейн), т. е. отвечают за выбор средств и построение способов познавательного и практического взаимодействия личности с собственной жизнью. Другая группа внутренних преград объемлет собственные содержательные и структурно-функциональные свойства смысла жизни как ядерного, стержневого образования в психологической организации субъекта жизни. От индивидуальной выраженности и композиции этих свойств зависит характер «побудительной регуляции» (С. Л. Рубинштейн) жизнедеятельности, т. е. способ осуществления смыслом жизни побуждающей, направляющей и смыслообразующей функций. Предложенная группировка внутренних преград хорошо согласуется с общепсихологическими представлениями о структуре личности, в которой в качестве основных подструктур различают «план экспрессивных и инструментальных выражений личности» и «план смысловых содержаний личности» [1], «индивидуально-исполнительский уровень или уровень реализации» и «личностно-смысловой уровень» [4], «экспрессивно-инструментальный уровень» и «смысловой уровень» [22].
Общее состояние смысложизненной проблематики в современной психологии не позволяет выполнить систематизированный обзор тех внутренних условий, которые оказывают преград- ное влияние на процессы поиска, сохранения и в особенности реализации личностью смысла жизни. Недостаток знаний по данному вопросу обусловлен рядом концептуальных и методических ограничений, которые устойчиво воспроизводятся в существующих исследованиях.
Прежде всего, для выявления преградной функции того или иного личностного образования в контексте решения смысложизненных задач само решение должно изучаться как динамичный процесс, а не законченный результат. Между тем, большинство исследований сосредоточено как раз на результативном, структурно-статическом аспекте смысложизненной активности личности: на смысле жизни как психическом образовании, его структурных компонентах и устойчивых свойствах, а чаще всего — на актуальном переживании осмысленности жизни. При этом процессуально-динамический аспект — психические и поведенческие процессы, задействованные в решении задач поиска, сохранения и реализации смысла жизни, закономерности формирования и трансформации чувства осмысленности жизни — ускользает из поля зрения исследователей. По умолчанию принимается, что в смысле жизни и в переживании осмысленности результирует некая особая активность, но диахроническая развертка и процессуальный состав этой активности не проясняются. И хотя в тематической литературе встречаются термины процессуального характера — «поиск смысла жизни» («search for meaning» [39], «seeking of noetic goals» [48], «meaning seeking» [102]), «ноодинамика» [25], «ноэтическая активность» [83] и т. д., они не получили достаточной теоретической и методической проработки. Лишь в последние годы стали появляться концепции, которые исходят из разграничения структурно-статического и процессуально-динамического аспектов смысла жизни. К их числу можно отнести «диалектическую модель» М. Стэйгера, в которой различаются процесс поиска («search for meaning in life») и переживание присутствия смысла в жизни («presence of meaning in life») [94; 96], и модель смыслообразования К. Парк, в которой четко дифференцируются процессы конструирования смыслов («meaning making») и порожденные смыслы («meanings made») [77]. В концепциях подобного рода соблюдается известный методологический принцип, согласно которому анализ психических образований - продуктов психических процессов - не снимает необходимости изучения самих процессов. С особой настоятельностью это подчеркивал С. Л. Рубинштейн: «Изучение психической деятельности, процесса, в закономерностях его протекания всегда должно оставаться в психологическом исследовании основным и определяющим» [34, с. 263].
Кроме того, в существующих исследованиях просматривается тенденция редукции всего разнообразия смысложизненных задач к одной единственной - отысканию, обретению смысла в жизни. Это упрощение приводит к слабой дифференциации смысложизненной активности, которая в действительности является многоформенной и полипроцессуальной. При таком подходе невозможно оценить преградную или, наоборот, ресурсную функцию отдельных свойств, процессов и состояний в контексте смысложизненной активности, выявить их уникальный вклад в детерминацию осмысленности жизни или смысложизненного кризиса. Дело в том, что уровень общей осмысленности жизни в каждый конкретный момент отражает меру решенности не только смыслопоисковой задачи, но также задач сохранения и реализации найденного смысла. Переживание осмысленности жизни флуктуирует в зависимости от успешности решения личностью этих задач как в отдельности, так и в комплексе, а потому является кумулятивным, неспецифическим результатом весьма специфических и психологически дифференцированных процессов. Без учета данного обстоятельства трудно понять, о чем свидетельствует, например, положительная корреляция между интенсивностью, насыщенностью, стабильностью ощущения осмысленности и такой личностной чертой, как экстраверсия [93]: что конкретно облегчает экстраверсия - нахождение, сохранение или осуществление смысла в жизни? А может, она содействует продуктивному решению сразу всех упомянутых задач? К тому же нельзя исключать ситуацию, когда определенная личностная особенность способствует решению одних, но препятствует решению других задач, одновременно выполняя и ресурсную, и преградную функцию в смысложизненной активности личности.
Следующее ограничение текущей исследовательской практики состоит в том, что осмысленность жизни изучается главным образом в качестве детерминанты различных психических состояний, процессов, свойств, форм поведения и видов деятельности личности.
Изучение же внутренних преград предполагает диаметрально противоположную логику: здесь осмысленность жизни должна фигурировать в качестве зависимого феномена, обусловленного этими индивидуально-психологическими свойствами, процессами и состояниями. Заметный перевес исследований, в которых смысл жизни трактуется как причинный фактор и занимает место независимой переменной, является естественным «симптомом роста» для данной предметной области. В динамике становления, расцвета и угасания научных понятий прослеживается общая закономерность, согласно которой нововведенное понятие претендует скорее на описание причинных явлений, чем явлений-следствий в детерминистской картине мира. За счет этого молодые понятия завоевывают свой авторитет и приобретают самостоятельный статус в системе упрочившихся научных знаний. Становление и судьба понятия «смысл жизни» служит хорошей иллюстрацией данной закономерности. В 60 — 70-е годы прошлого столетия смысл жизни был предметом узкого внимания со стороны маргинальных, официально не признаваемых направлений науки, а в настоящее время занимает далеко не последнее место в рейтинге интересов академической психологии, снискал себе статус «объяснительного конструкта». Этому непосредственно поспособствовали результаты конкретно-психологических исследований, доказывающие, что смысл жизни — отнюдь не эпифеномен, а важнейший действенный (причинный) фактор поведения, развития и здоровья личности.
Однако вслед за открытием и широким признанием адапто- генных, саногенных, персоногенных и прочих позитивных влияний смысла жизни необходим развернутый анализ тех личностных способностей, которые обеспечивают саму возможность его нахождения, поддержания и продуктивного осуществления в повседневной жизни, а также внутренних преград, которые эту возможность лимитируют и стесняют. За рубежом к осознанию данной необходимости приходит все большее число персоноло- гов. Так, К. Рутледж с коллегами констатирует: «Наряду с дальнейшим изучением конструктивных функций смысла становится все более очевидной необходимость в исследовании самой способности человека воспринимать свою жизнь как осмысленное целое» [88, с. 638]. В то же русло постепенно поворачиваются отечественные исследования. Например, Д. А. Леонтьев и Е. Н. Осин отмечают, что осмысленность жизни имеет двойственную природу, выступая в системе детерминационных отношений причиной и следствием других психических явлений и поведенческих проявлений. Она не только предпосылка и ресурс резистентности в неблагоприятных жизненных ситуациях, но и производное от целого ряда устойчивых психологических свойств, входящих в структуру личностного потенциала. Соответственно, в конкретно-психологических исследованиях осмысленность жизни должна учитываться одновременно и как зависимая переменная, отражающая интегральный результат действия на личность различных факторов, и как независимая переменная, выступающая информативным предиктором многих особенностей поведения и психологического реагирования [23, с. 411 - 412]. Эти пока еще единичные и разрозненные исследования намечают новые горизонты психологического познания личности как субъекта жизни, выдвигают на повестку дня новые актуальные вопросы, в частности: какие психические процессы, свойства и состояния потенцируют способность личности к решению смысложизненных задач? Какова психологическая структура общей способности, повышающей вероятность успешного решения всего спектра задач, и специальных способностей, обеспечивающих успех в решении отдельного класса смысложизненных задач? Какие личностные особенности, напротив, затрудняют поиск, сохранение, реализацию смысла жизни и тем самым увеличивают риск возникновения смысложизненного кризиса в развитии личности?
Наконец, еще одна причина, из-за которой трудно составить целостное представление о внутренних преградах смысложизненной активности, связана с тем, что количество эмпирических исследований осмысленности жизни в разы превосходит число работ, посвященных феномену смысложизненного кризиса. Закономерно, что современная психология больше знает о том, какие внутриличностные ресурсы помогают найти, оградить, возродить после разрушительных воздействий, а также осуществить смысл в повседневной жизни. К этим внутриличностным ресурсам принадлежат некоторые когнитивные стили и метакогнитивные процессы, эмоциональные состояния, личностные диспозиции и «силы характера». Так, например, первичный поиск и вторичную «реставрацию» смысла жизни после столкновения с трудной ситуацией облегчает ретроспективная рефлексия, направленная на переосмысление жизненного опыта. Смыслогенная функция в особенности присуща таким формам раздумий над прошлым, как контра- фактическое мышление («что могло бы быть, если бы») [69], сожаление [58; 66], ностальгия [88]. Вспомогательное значение также имеет автобиографическая реминисценция - рефлексивный экскурс по прошлой жизни, посредством которого личность пытается смириться с негативными событиями, сгладить противоречия между реальностью и жизненным идеалом, устранить застарелые внутренние конфликты, скрепить прошлое, настоящее и будущее в единое осмысленное целое [44]. Благоприятные внутренние условия для поддержания высокого уровня осмысленности жизни обеспечивают позитивное мышление [71], развитая эмпатия и воображение [42], оптимизм и надежда [55], хорошее настроение [64] и видение собственной жизни в целостной, глобальной перспективе [58]. Даже мысли о смерти при определенных условиях стимулируют смыслопоисковую активность личности и подкрепляют ощущение осмысленности жизни [99]. Прирастают данные о стратегиях совладающего поведения, которые эффективны для восполнения чувства осмысленности жизни в пост- кризисный или посттравматический период. К числу таковых относятся активный преобразующий копинг, поиск социальной поддержки, позитивная реинтерпретация, религиозный копинг и некоторые другие стратегии [61; 77].
Смысложизненная активность в значительной мере детерминируется устойчивыми чертами личности, например, силой Эго, интернальностью, открытостью [96], осознанностью [54] и т. д. Ценным ресурсом для поиска смысла и восстановления поколебленного ощущения осмысленности является религиозность личности. При этом имеет значение не только наличие, сила и глубина религиозных убеждений [53; 56; 60; 80], но и индивидуальный способ верования — религиозный стиль личности [67; 73]. В то же время содержание личностных убеждений, обусловленное принадлежностью к конкретной религиозной традиции, не влияет на уровень осмысленности жизни, т. е. разные системы вероисповедания относительно равны по своему смыслообразующему потенциалу [95]. В последнее время все больше внимания уделяется позитивным личностным свойствам, которые называются добродетелями и силами характера. Установлено, что сознательное культивирование и активное использование этих свойств в различных сферах деятельности весьма способствует переживанию осмысленности жизни [72]. Например, любопытство, как склонность личности выискивать и вовлекаться в новые, сложные, несущие вызов формы взаимодействия с миром, является важным механизмом стабилизации уровня осмысленности жизни [62]. Важным свойством, помогающим ориентироваться во множестве смысложизненных альтернатив, выступает сен- зитивность личности к голосу своего «истинного «Я», т. е. умение делать аутентичный выбор, полагаться на интуицию, руководствоваться внутренними критериями и сигналами в ежедневных решениях и поступках [63; 91].
Этот беглый обзор показывает, что в зарубежной психологии на сегодняшний день уже накоплен определенный багаж знаний о тех психических состояниях, процессах и свойствах, которые фасилитируют решение личностью смысложизненных задач, в особенности поиск смысла в жизни. Тем не менее, отталкиваясь от знания личностных свойств, которые создают благоприятные условия для осмысленной жизни, немногое можно сказать о свойствах, которые выступают внутренними преградами смысложизненной активности и предпосылками смысложизненного кризиса. Здесь важно помнить, что осмысленность жизни и смысложизненный кризис - это разнокачественные состояния, которые характеризуются собственной феноменологией, динамикой и детерминацией. Низкая осмысленность не является психологическим эквивалентом кризиса, равно как слабо выраженный кризис не тождествен высокой осмысленности жизни. Уже приходилось отмечать [10], что те психические свойства, состояния и процессы, которые выступают сопутствующими условиями (коррелятами) и причинными факторами (предикторами) осмысленности жизни, не всегда обнаруживают противоположную по направленности связь со смысложизненным кризисом либо вообще не обнаруживают никакой связи. Поэтому экстраполяция знаний о личностных особенностях, стимулирующих смысложизненную активность, должна производиться с большой осторожностью, а механические выводы «от противного» в принципе недопустимы. Далеко не все личностные свойства, способствующие успеху в определении, отстаивании и осуществлении смысла, предохраняют личность от смысложизненного кризиса. Даже если достоверно известно, что какое-то личностное свойство помогает осуществлению смысла в жизни, то еще не факт, что несформированность или недоразвитость данного свойства обречет личность на неминуемый кризис. Точно также личностные свойства, которые предотвращают наступление или помогают в преодолении кризисного состояния, т. е. оказывают превентивный и антикризисный эффект, не всегда могут гарантировать эффективность поиска, сохранения и осуществления смысла в жизни. Отсюда следует необходимость в специализированных исследованиях, которые преследовали бы цель выявления внутренних преград смысложизненной активности и их кризисогенной функции в развитии личности. Смысложизненный кризис в таких исследованиях надлежит рассматривать как особое психическое состояние, которое не сводится к простому дефициту осмысленности и обладает собственной детерминацией, феноменологией и динамикой протекания.
<< | >>
Источник: Сборник научных статей. ПСИХОЛОГИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ, МЕТОДИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. 2012

Еще по теме Внутренние преграды смысложизненной активности личности.:

  1. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  2. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  3. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  4. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  5. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  6. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  7. ГЛАВА СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ: ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ КОНСТРУКТА
  8. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  9. 3.1 Операционализация теоретических представлений О СМЫСЛОЖИЗНЕННОМ КРИЗИСЕ В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  10. ВЛИЯНИЕ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА НА ЖИЗНЕННУЮ ПЕРСПЕКТИВУ ЛИЧНОСТИ
  11. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЗАВИСИМОСТИ РЕФЛЕКСИИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫХ ОРИЕНТАЦИЙ ЛИЧНОСТИ.
  12. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЗАВИСИМОСТИ РЕФЛЕКСИИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫХ ОРИЕНТАЦИЙ ЛИЧНОСТИ.
  13. Е. С. Старченкова ВЗАИМОСВЯЗЬ ПРОАКТИВНОГО КОПИНГ-ПОВЕДЕНИЯ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫХ ОРИЕНТАЦИЙ ЛИЧНОСТИ
  14. УДК 159.923.К.В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  15. К.В. КАРПИНСКИЙ ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  16. ПРЕГРАДА В ОБЩЕНИИ.