ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО ЖИЗНЕННОГО ПУТИ

Первый вопрос имеет отношение к тому, как та или иная психологическая концепция структурирует человеческую жизнь в некое целое. Поскольку всякая целостность оформляется через разграничение с внешним для нее, то здесь важно спросить, как устанавливаются границы человеческой жизни — по «факту», т. е. на основе физического (хронологического) времени или по смыслу, т. е. на основе феноменологического времени. Понимает ли психология жизненного пути категории пространства-времени как пустую априорную форму мышления (т. е. в кантовской традиции) подобно тому, как их понимает физика, или как содержательное время-пространство, т. е. «жизненный путь», конструируемый человеком в некое осмысленное целое. Человеческая (в собственном смысле) «жизнь» структурируется в целостность не фактическими рождением и смертью — что характерно для всего живого, а пребывающим с человеком сознанием своей конечности, смертности, именно это сознание и составляет специфически человеческое в человеке, то, что не дано животному. Сознание своей конечности и стремление во что бы то ни стало преодолеть смерть, возвыситься над нею как фактом, и образуют специфически человеческое измерение существования — смысловое. Человек «нудительно», как говорит М. М. Бахтин, требует смысла и «оправдания бытия». Поэтому говоря о времени человеческого жизненного пути, необходимо иметь в виду не просто хронологическое время, которое устанавливает ученый-психолог из своей позиции внешнего наблюдателя, фиксируя переходы из одной возрастной стадии или фактически жизненной ситуации в другую, а о некоем времени внутреннего опыта, о феноменологическом времени, о содержательнособытийном времени человеческой жизни, где событийность определяется значимостью, а значимость смыслом — новым осмыслением жизни — «смысл — это прирост бытия», говорит Бахтин. Человек, как пишет М. Хайдеггер, не просто наличествует в мире наряду с другими сущими, в своей жизни он всегда определенным образом относится к бытию в целом, и тем самым пребывает в модусе понимания бытия в отличие от иных сущих, например, животных, никак не относящихся к бытию в целом, а лишь к конкретному сущему, имеющему биотический смысл. Dasein существует таким образом, что для него его собственное существование является проблематичным, это такое существование, которое спрашивает само о себе [14]. При этом само вопрошание характеризует способ человеческого бытия, а не те или иные исторически преходящие ответы на него, дающие различные дефиниции феномену «человек», определяющие его то как разумное, то как социальное животное, то как-то иначе. Человек, скорее, «как», а не «что». В такой постановке проблемы человека заключается антиэссенциализм Хайдеггера и тех экзистенциалистов, которые не пытаются найти в человеке какую-то вневременную абстрактную «сущность» или «природу». «У человека нет природы, а есть история», — пишет Х. Ортега-и-Гассет — наследник философии М. Хайдеггера [6, с. 85].
Проблематичность, не данность бытия составляет фундаментальнейшую особенность человека, являющуюся бытийным основанием его свободы: «Я вынужденно свободен. Свободен, хочу я этого или нет.<...> Быть свободным — значит быть лишенным конститутивной тождественности, не быть предписанным определенному бытию, иметь возможность быть другим, чем ты был, и не иметь возможности расположиться раз и навсегда в каком-либо определенном бытии. Единственное устойчивое и определенное, что есть в свободном бытии, — это конститутивная нестабильность» [6, с. 92]. Человек — «вольноотпущенник природы», как сказал кто-то из великих, потому что его экзистенциальная ситуация выходит за рамки подчинения всеобщему научному принципу каузальности — он требует сверх необходимого для функционирования в качестве «био-социо- психологического» существа еще и смысла своего бытия, своего жизненного пути в целом, что совсем не обязательно было бы, сводись он к этому банальному, принятому в психологии определению.
Смысл жизни неотделим от сознания своей конечности; придавая жизни смысл, человек превращает ее в жизненный путь, цель которого преодолеть фактическую смертность с помощью различных символических конструкций, которые мы называем ценностями. Понятие смысла, которое появляется в такой философско-антропологической перспективе, как очевидно, радикально отличается от смысла всякой и всяческой деятельности и даже от системы этих деятельностей, складывающихся в человеческую жизнь, потому что появляется не из понятий о мотивах и потребностях: здесь нужен иной язык, схватывающий важность чувства, которое свидетельствует о мере моей готовности встретить смерть, зная, что моя жизнь исполнилась согласно мной выбранному жизненному пути.
Ключевой для человеческого существования в его собственно человеческой сути вопрос о смысле и оправдании задает сразу и бесповоротно для психологии жизненного пути совершенно новое по сравнению с классической психологией — назовем ее так — измерение — этическое, понимания человека в его сути как этически-экзистирующего существа.
А вместе с ним всю проблематику поступка, введенную Бахтиным, ответственности, авторства и диалогизма [1].
Нельзя представить психологию жизненного пути вне этого проблемного поля, за которым стоит иная в сравнении с классикой философская антропология. Кто-то скажет, что и классическая психология в том или ином варианте исследовала эти аспекты человеческого бытия. Но ведь важно то, с помощью какого понятийного аппарата она раскрывала их смысл, ведь язык способен как раскрывать смысл помысленного, так и скрывать его, с одной стороны, а с другой — с помощью какой методологии ей удавалось, и удавалось ли адекватно их операционализировать, т. е. превратить в предмет конкретно-научного исследования. Событийность человеческой жизни, например, невозможно схватить извне, «объективно» — для одного пройдет незамеченным то, что станет событием для другого, причем он не станет делиться своим сокровенным опытом с кем попало, только в психотерапевтическом диалоге с ним можно получить доступ к этому опыту . Ответ на вопрос о том, насколько состоятельны «объективные» («объективирующие» человека, превращающие его в вещь наравне с другими объектами природы) научные методы исследования здесь, кажется, очевиден.
Этического измерения лишены всяческие и все психологические концепции, не вобравшие эту экзистенциальную проблематику, которую нельзя просто приплюсовать к уже имеющейся, сведя, к примеру, к проблемам морали, к нормативным аспектам человеческого существования, которые выводятся из социальности человека как таковой. Этика - это другое, это система ценностей как жизненных ориентиров, позволяющих оформить жизнь в осмысленный проект, ориентируясь на представление о «хорошей», достойной человека жизни, позволяя ему распознать, что в конкретной ситуации является добром, а что злом, и отождествиться с выбранным. В этом и состоит его свобода, которой лишены все другие обитатели Земли - свобода выбора жизненного пути и ответственности за выбранное.
Событие выбора себя (и, соответственно, жизненного пути) необратимо, даже если человек по прошествии времени пересмотрит свои жизненно-смысловые ориентиры, все равно вернуться в начальную точку невозможно — он пересматривает уже пройденный путь. Событие, как говорит С. Киркегор, — атом вечности. Ведь событие — это не происшествие, которое случилось и прошло в физикальном пространственно-временном континууме. Происшествиям свойственно повторяться в обыденном времени жизни, при этом одно и то же один человек переживет как происшествие, а другой — как событие. Отличить где первое, где второе по внешним признакам невозможно, только — по значимости в духовно-экзистенциальном продвижении по жизненному пути, и эта значимость вовсе не обязательно скажет о себе языком самого человека, который только задним числом осознает «перемену ума», случившуюся с ним, да и то, если склонен к рефлексии. Чаще всего и надежнее всего она скажется сама — в том, как изменится отношение человека к тому, что для него в его жизни имело или имеет смысл.
Событие — то, что случилось и не прошло, оно рождается в вертикальном смысловом измерении жизни и держит смысл всего предшествовавшего ему и всего последующего. Но смысл и, следовательно, событийный статус событие обретает, он не дан ему вместе с происшествием. Чтобы обрести смысл, случившееся и случающееся должно человека чем-то задеть, заставить о себе задуматься, это то, над чем душа должна будет «потрудиться». Оно, как говорит Х.-Г. Гадамер, объясняя суть герменевтики, «обращается к нам, требуя понимания» [2, с. 354]. Значит, происшествие случается, а событие становится или рождается: акт его рождения — это авторский акт. Событие — это происшедшее «дважды» — первый раз в стихии обыденного существования, а второй — рожденное из хаоса в космос — космос смысла — вспомним пример, приведенный М. А. Щукиной во время нашего круглого стола из «Анны Карениной» о том, как Левин осмысляет смерть Анны, делая это «происшествие» лич- ностно значимым событием.
Личностная уникальность человека — следствие необратимости выбора. Выбирая одни возможности, он отсекает другие. Принимая решение, он останавливает неотмеченное авторской печатью существование, которое имеет тенденцию вращаться по кругу. Неприсвоенное авторски, оно циркулирует, воспроизводя устойчивые социальные и индивидуальные паттерны реагирования на ту или иную ситуацию, освоенное — становится исторически (биографически) необратимым фактом. А от того, над чем трудился, не отказываются, поэтому даже тяжелые события жизни, осмысленные, что значит интегрированные в «жизненный путь», - это «мое», моя жизнь, ее нельзя перечеркнуть как несущественное, ибо она все, что у меня есть поистине моего. Каждый выбор фиксирует определенное место в духовно-экзистенциальном пространстве, и, совершая свои выборы, человек определяет топологию своего пути в нем [4]. В таком контексте слова «жизненный путь» раскрываются в их аутентичном смысле и замысле.
<< | >>
Источник: Сборник научных статей. ПСИХОЛОГИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ, МЕТОДИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. 2012

Еще по теме ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО ЖИЗНЕННОГО ПУТИ:

  1. ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  2. 3.1 Пространство и время восприятия
  3. ВРЕМЯ, ПРОСТРАНСТВО, ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ СОБЫТИЙ.
  4. ВРЕМЯ КАК УНИВЕРСАЛЬНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ПРОСТРАНСТВА ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА.
  5. СУБЪЕКТИВНАЯ КАРТИНА ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ «КОНДЕНСИРУЕТ» ЖИЗНЕННЫЙ ОПЫТ ЛИЧНОСТИ.
  6. УПРАЖНЕНИЕ ЦЕННОСТИ И ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО
  7. МЕСТО СТРЕССА В ЖИЗНЕННОМ ПРОСТРАНСТВЕ
  8. УПРАЖНЕНИЕ «САМООЦЕНКА ЖИЗНЕННОГО ПУТИ».
  9. ПЕРСПЕКТИВА ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  10. ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СТАНОВЛЕНИЯ ЖИЗНЕННОГО ПРОСТРАНСТВА ЧЕЛОВЕКА
  11. УПРАЖНЕНИЕ «МЕТАФОРЫ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ».
  12. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ В СТАНОВЛЕНИИ ЖИЗНЕННОГО ПРОСТРАНСТВА ЧЕЛОВЕКА
  13. ЛИЧНОСТЬ КАК СУБЪЕКТ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ