ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ РЕГУЛЯЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ

В современной науке общепризнанно, что основным фактором, лежащим в основе межэтнических различий психики, является культура. Само понятие культура характеризуется не только многозначностью, но и многофункциональностью.
Одной из важнейших, определяющих поведение людей принято считать регулятивную функцию. Оказывая влияние на социальное поведение, культура детерминирует в основном лишь социотипическое поведение личности. Данный тип поведения выражает «типовые программы данной культуры», которые обеспечивают регулирование поведения в стандартных для данной общности ситуациях, освобождая при этом человека от принятия индивидуальных решений. Социо- типическое поведение - это такое поведение людей, которое соответствует определенному образу жизни - традиционным его характеристикам. Понятие «традиция» в современной мировой науке чаще всего связывают с более широким, чем прежде, кругом явлений и процессов. Так, трактовка содержания традиции расширилась за счет включения в нее устойчивых для культуры стереотипных форм поведения, т.е. обычаев, в то время как ранее категории «традиция» и «обычай» относили к разным сферам жизни: традицию - к духовной сфере жизни общества, а обычай - к сфере обыденного поведения. Такое разделение порой учитывается и в современной этнопсихологии, где традиции рассматриваются как передаваемые из поколения в поколение особенности отношения человека к миру - ценности, интересы, убеждения, нравственные нормы, а обычаи - как устойчивые стереотипные формы поведения. Тем не менее все чаще большинство этнопсихологов понятие «традиция» рассматривает как центральную зону культуры, ее неизменный стержень.
Традиции каждой культуры имеют целостный характер и представляют собой сложную систему взаимосвязанных элементов - обычаев, ценностей, норм, идеалов, убеждений, являющихся регуляторами поведения человека. Причем именно обычаи как выработанные культурой модели поведения считаются в этнопсихологической науке наиболее доступными в исследовательском плане, так как большинство из них являются как бы внешним «оформлением» не только общечеловеческих, но и этнических моделей поведения. Исследование таких элементов традиции, как ценности и нормы, также получило довольно широкое распространение в современной этнопсихологии. Но при рассмотрении традиции в качестве структуры взаимосвязанных элементов первостепенное внимание чаще уделяется особенностям той или иной культуры, которая объединяет все ее элементы и проявляется в поведении ее носителей. Подобное понимание роли культуры дало основание американским психологам У. и К. Стефанам представить в едином наборе существующие в науке измерения культуры:
• индивидуализм / коллективизм или ориентация на индивидуальные / групповые цели;
• степень толерантности к отклонениям от принятых в культуре норм (степень «натяжения поводка» между нормами и индивидом);
• степень избегания неопределенности и соответственно потребности в формальных правилах;
• мускулинность / фемининность, т.е. оценка в культуре качеств, рассматриваемых стереотипными для мужчин / женщин и степень поощрения традиционных гендерных ролей;
• оценка природы человеческого существа как «хорошей», «дурной» или «смешанной»;
• сложность культуры, степень ее дифференциации;
• эмоциональный контроль, степень допускаемой эмоциональной экспрессивности;
• близость контактов или допустимые во время общения дистанции и прикосновения;
• дистанция между индивидом и «властью», степень неравенства между вышестоящими и нижестоящими;
• высокая контекстность / низкая контекстность или максимизация / минимизация различий в поведении в зависимости от ситуации;
• дихотомия человек / природа или степень господства человека над природой, подчинения природе, жизни в гармонии с природой [28].
Как справедливо отмечает Т.Г. Стефаненко, это далеко не полный набор измерений культур, так как их объединяют лишь оппозиции психологического типа. Так, американские ученые не включили в представленный набор различение культур по ориентации во времени (прошлое, настоящее или будущее), по степени предпочитаемой активности (стремление быть, становиться или делать), а также принятое в культурантропологии противопоставление культуры вины и стыда [13].
Измерения культур охватывают различное количество элементов, регулирующих поведение человека в общности. Но тем не менее между ними существует, хоть и не очень явное, общее - все элементы традиции анализируются с точки зрения проявляющегося в них стержневого компонента структуры - культурного синдрома [30]. Так, если рассматривать в качестве культурного синдрома индивидуализм, точкой отсчета является ориентация на автономного индивида, а при рассмотрении коллективизма - на некий коллектив, а именно: на семью, этнос, государство, конфессиональную группу и т.п. Таким образом, ориентация культур либо на личность, либо на коллектив отражает, по мнению многих известных зарубежных ученых (Дж. Бери, Г. Триандиса, Г. Хофстеда и др.), наиболее значимые различия между ними.
Смысл индивидуализма состоит в том, что человек принимает решения и действует в полном соответствии со своими личными целями, предпочитая их целям общественным. Категория «Я» определяется представителями этих культур как независимая, способная существовать вне группы единица, а категория «Другие» - как базовая единица социального восприятия. Индивидуалисты, хоть и являются членами многих групп, но, за исключением семьи, слабо с ними идентифицируются и мало от них зависят. В свою очередь сами группы оказывают слабое влияние на таких членов группы. И даже родители не могут влиять на их собственные, жизненно важные выборы (друзей, учебы, работы и т.п.). Наиболее приемлемыми формами взаимодействия ими признаются споры и конфликты. Эмоционально чувствительные индивидуалисты чаще всего ведут обособленный образ жизни и склонны к уединению.
Основными ценностями в индивидуалистической культуре считаются: свобода в поступках, самодостаточность, самостоятельность в суждениях, власть над окружающими, что позволяет индивиду комфортно чувствовать себя в любом окружении или в одиночестве, а также отличаться от других и быть независимым. Регуляция поведения в индивидуалистических культурах в большей степени осуществляется за счет социальных установок, а не нравственных норм. Причем в таких культурах часто проявляется стремление к нарушению норм, что происходит на фоне стремления к оригинальности, необычности, чудачеству, юродству [6].
Основной смысл коллективизма - приоритет интересов группы над личными интересами: коллективист заботится о влиянии своих решений и действий на референтное для него сообщество. Категория «Я» определяется им с точки зрения группового членства, социальная идентичность по сравнению с личностной является более значимой, а базовой единицей социального восприятия является группа. Коллективисты, как правило, осознают себя членами меньшего количества групп, чем индивидуалисты, но связаны с ними более тесно. Представители коллективистических культур чувствуют себя вовлеченными в жизнь других людей, у них преобладает акцентуация, основанная на помощи другим людям, они часто проявляют привязанность к ним, а в ситуации выбора ощущают потребность в получении совета и даже подчинения. Группы в коллективистических культурах способны оказать сильное влияние на поведение своих членов. В качестве наиболее значимых у них признаются сообщества родственников, соседей, коллег, так как в этих группах люди связаны взаимными обязанностями и ожиданиями, основанными на их постоянном статусе. Такое положение относится прежде всего к одному из двух выделенных Г. Три- андисом типов коллективизма - вертикальному коллективизму, в основе которого - иерархия членов группы. Для второго типа коллективизма - горизонтального - характерна взаимозависимость и единство [30].
Основными ценностями в коллективистической культуре являются: следование традициям, послушание, чувство долга, которые способствуют сохранению единства группы, взаимозависимости ее членов и гармоничным отношениям между ними. В этих культурах групповые нормы являются более важным регулятором поведения, чем социальные установки. В них высоко оценивается «правильное поведение», «жизнь по обычаю», «как у людей» и т.д.
Проблемой индивидуализма и коллективизма социальные психологи заинтересовались сравнительно недавно, в то время как в культурантропологии, общей психологии и других социальных науках данной проблеме уделялось довольно большое внимание.
Так, Дж. Брунер одной из двух основных групп культурных факторов, обуславливающих познавательное развитие, рассматривает ценностные ориентации - ориентированность культуры либо на коллектив, либо на индивида [1]. По мнению ученого, индивидуалистическая ориентация характерна для современных культур, а коллективистическая - для традиционных, в которых субъективизм личности не популярен, а наоборот, поддерживается идея реальности, т.е. единства человека и мира. Автором напрямую связывается отсутствие власти человека над средой с коллективистической ориентацией: индивид в традиционном обществе не имеет возможностей, позволяющих влиять на условия среды, он не отделяет себя от физического мира и соплеменников. При этом фактором, формирующим выбор той или иной ориентации, является интерпретация взрослыми ранних действий ребенка. Двигательная активность детей в традиционных культурах интерпретируется не сама по себе, а лишь как знак отношения к тем или иным членам общности. Такой ребенок будет идентифицировать себя с группой и меньше различать физические и социальные явления. Индивидуалистическая ориентация, по мнению ученого, распространяется по мере овладения людьми окружающей действительностью. В таких культурах внимание ребенка привлекается к другой стороне физической активности - его действия интерпретируются с точки зрения успехов двигательных актов, а другие люди становятся несущественными для реализации этих актов [1].
Проблемы индивидуализма и коллективизма были и остаются в центре внимания многих других исследователей. Так, Г. Парсонса интересовали различия между ориентацией «деятеля», преследующего собственные интересы - на «Я», и ориентацией «деятеля», преследующего общие интересы - на коллектив. Ученый рассматривал данную дихотомию ценностных ориентаций социальной системы в качестве одной из центральных. Американский антрополог китайского происхождения Ф. Хсю исследовал этносы, центрированные либо на индивиде, в качестве которого демонстрировал американский этнос, и китайский этнос как пример центрированности на ситуации, основу в котором составляет взаимозависимость членов общности [13, с. 181]. Существенный вклад в анналы кросс-культур- ной психологии в свое время внес Г. Хофстед, создавший одну из наиболее известных систем измерения культур [22]. В качестве единицы анализа ученым выделялись государственные системы, а их граждане, т.е. их отношения в рамках этих систем стали показателем приверженности к полюсам шкалы «индивидуализм - коллективизм»
В настоящее время учеными проведено большое количество сравнительно-культурных исследований индивидуализма и коллективизма, которые на групповом уровне рассматриваются как «метаценности», включающиеся в себя набор убеждений и стереотипов поведения, детально операционализированные ценности, такие как ценности независимости и подчинения; нравственные нормы, обычаи, культурные образцы и т.п.
Таким образом, многочисленные исследования показывают важность категорий индивидуализма и коллективизма для концептуального анализа, объяснения и предсказания межкультурных различий в поведении индивидов. Именно исследования, опирающиеся на данную шкалу, позволили выявить различия у разных типов культур в локусе контроля, каузальной атрибуции, аттракции, социальной и личностной идентичности, способах выхода из конфликтов, стилях деятельности и т.п. В целом результаты исследований позволили не только осмыслить различия культур с точки зрения их приверженности к индивидуализму или коллективизму, но и конкретизировать межэтнические психологические различия поведения людей и их отношения к миру.
К сожалению, результаты эмпирических исследований, полученные в последнее время, выявили и некоторые недостатки в рассмотрении индивидуализма и коллективизма как дихотомии противоположных базовых культурных ценностей. Во-первых, оказывается, что существуют такие ценности, которые в одинаковой мере служат как интересам индивида, так и интересам группы, и, естественно, поэтому регулируют поведение людей в любой культуре. Во-вторых, в любом современном обществе имеются важные универсальные ценности, которые, будучи коллективными, не являются групповыми (социальная справедливость, защита окружающей среды, защита от угроз миру и т.д.). И, наконец, в-третьих, установлено, что некоторые ценности, считавшиеся характерными для одного из типов культур, являются значимыми для обоих, как, например, мотивация достижения для США и Японии. В эмпирических исследованиях у одних и тех же людей по отношению к разным группам и в зависимости от целей взаимодействия были обнаружены обе ориентации. Таким образом, индивидуализм и коллективизм не могут рассматриваться в качестве взаимоисключающих полюсов некоего теоретического континуума. Два культурных синдрома вполне могут сосуществовать и в зависимости от ситуации от ситуации более или менее ярко проявляться в каждой культуре у каждого их представителя. Поведение представителей коллективистических культур во многом определяется тем, кто выступает в качестве «других», с которыми они взаимодействуют. Свои качества они обнаруживают главным образом при контакте с членами своей группы, а с членами других групп их поведение вполне похоже на поведение представителей индивидуалистических культур. Это происходит из-за того, что существует определенная разница в стиле общения со «своими» и «чужими».
В настоящее время в стремлении объединить лучшие из традиций коллективистических и индивидуалистических культур получает все более четкие очертания социологическая концепция ком- мунитарианизма, рассматривающая как наиболее востребованное качество личности в обществе способность жить в гармонии с окружающими, не теряя при этом собственной индивидуальности. По мнению приверженцев этой концепции, коммунитарианизм - это нечто среднее между индивидуализмом Запада и коллективизмом Востока, между эгоистической независимостью, традиционно понимаемой как мужская роль, и заботливостью, традиционно соотносимой с ролью женщины; между защитой индивидуальных прав и общественным благополучием; между свободой и братством; между «Я»-мышлением и «Мы»-мышлением [7, с. 255].
Среди регуляторов поведения индивида в группе, определяемых культурой этноса, особое место занимают приспособительные механизмы, используемые прежде всего при межличностных (межэтнических) отношениях. Это относится к всевозможным способам поведения индивида в группе, среди которых конформность занимает особое место.
Довольно длительное время конформность как чисто психологическая характеристика позиций индивида относительно позиций группы, как мера подчинения индивида групповому давлению, рассматривалась в качестве фундаментального процесса групповой динамики, и ее уровень считался универсальным, не зависящим от культуры. Современные зарубежные психологи (Дж. Берри, Р. Бонд, П. Смит и др.) с успехом доказали обратное, изучая связь конформности с культурными ценностями в довольно большом контексте, а не только на уровне традиционных культур. Считая наиболее важными измерениями культуры индивидуализм и коллективизм, ученые рассматривали их в качестве регуляторов поведения, влияющих на степень конформности. Сравнение уровней конформности по этому критерию в 17 странах мира подтвердило гипотезу исследователей, согласно которой в коллективистических культурах конформность выше, чем в индивидуалистических. Однако далеко не все результаты подтверждают положение о том, что коллективизм культуры предполагает высокий уровень конформности ее членов во всех ситуациях. Так, степень конформности как регулятора поведения индивида во многом зависит от того, влиянию какой группы он подвергается. Думается, что вариативность конформности в реальных (по сравнению с экспериментальными) условиях вполне может оказаться еще выше.
Несомненно, исследования связи регуляторов социотипичес- кого поведения как с конформностью, так и с другими механизмами, влияющими на поведение индивида в группе, будут продолжаться и появятся новые данные о межкультурных различиях в регуляции поведения людей с учетом конкретных ориентаций как самой культуры, так и разнообразных ее элементов.
<< | >>
Источник: В.А. Кривошеев. ОСНОВЫ ЭТНИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ. 2010

Еще по теме ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ РЕГУЛЯЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ:

  1. 10.6. ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ И РЕГУЛЯЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ
  2. ТЕМА 22. ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ ДИАГНОСТИКА СОЦИАЛЬНОЙ СРЕДЫ
  3. 1. МНОЖЕСТВЕННОСТЬ И МНОГОУРОВНЕВОСТЬ РЕГУЛЯЦИИ ПОВЕДЕНИЯ.
  4. КЛИМОВА И.В., ЛЫСКОВ Б.Д. ЭМПАТИЯ КАК ФАКТОР РЕГУЛЯЦИИ ПОВЕДЕНИЯ
  5. И.С. Бахтин, Н.С. Хоч СВЯЗЬ ВЕГЕТАТИВНОЙ РЕГУЛЯЦИИ И СОВЛАДАЮЩЕГО ПОВЕДЕНИЯ У ПАЦИЕНТОВ С АЛКОГОЛИЗМОМ
  6. Сальникова Екатерина Викторовна, Рубцова Наталья Николаевна ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ СТУДЕНТОВ - БУДУЩИХ СОЦИАЛЬНЫХ ПЕДАГОГОВ
  7. ОБ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ОБЩЕНИЯ
  8. ТЕМА 2 3 . РАЗВИТИЕ И КОРРЕКТИРОВКА ЭТНОКУЛЬТУРНОГО ОПЫТА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ В ОТКРЫТОМ СОЦИУМЕ
  9. ГАТАЕВА Б.Т. ИЗУЧЕНИЕ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ В ЭТНИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ
  10. Гатаева Б.Т. ИЗУЧЕНИЕ ЭТНОКУЛЬТУРНОГО РАЗВИТИЯ В ЭТНИЧЕСКОЙ ПСИ-ХОЛОГИИ
  11. ПРОБЛЕМА ТОЛЕРАНТНОСТИ В КОНТЕКСТЕ САМОПОНИМАНИЯ ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
  12. Проблемы этнокультурного компонента в ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЕ
  13. 3. СОЦИАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА
  14. Раздел III. СОЦИАЛЬНАу ПЕДАГОГИКА В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМ ПЕДАГОГИКИ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ОТНОШЕНИЙ подход разработан Л.И.Боровиковым
  15. Сатикова СОЦИАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ЛИЧНОСТИ И ТРУДОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ
  16. СПЕЦИФИКА СОЦИАЛЬНОЙ ПЕРЦЕПЦИИ У ПОДРОСТКОВ С ПРОБЛЕМАМИ В ПОВЕДЕНИИ
  17. СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ОСОБЕННОСТЕЙ ВЛИЯНИЯ РЕКЛАМЫ НА ПОВЕДЕНИЕ
  18. НИКЕЕВА Ю.В. СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ КОПИНГ-ПОВЕДЕНИЯ У СТАРШЕКЛАССНИКОВ
  19. АГРЕССИЯ КАК ПРИОБРЕТЕННОЕ СОЦИАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ: ПРЯМОЕ И ВИКАРНОЕ [1] НАУЧЕНИЕ НАСИЛИЮ