ПРОБЛЕМА ЭТНИЧНОСТИ В СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ

Любой из признаков (культура, язык, психический склад и т.п.) - самостоятельные феномены, несомненно имеющие связи с этносом. Но когда мы говорим, а тем более, пользуемся этими понятиями в научных целях, нам необходимо иметь представление о том, что такое этничность, этническое.
Этничность обнаруживает себя как непременный атрибут личности - она может быть выраженной более или менее сильно, но есть у каждого.
Даже если человек сам себя считает космополитом, в его уже сформированном сознании непременно остаются неустранимые черты того народа и его культуры, в котором он родился и воспитывался. Этнические маргиналы и их потомки неизбежно причисляют себя к одной этнической матрице норм поведения, так как остро чувствуют двусмысленность своего положения, угрожающего целостности личности, и всеми способами (вплоть до агрессивности и шовинизма) стремятся четко зафиксировать свою национальную идентичность. Все люди на Земле (по крайней мере, уже перешагнувшие через порог цивилизации) распределены между этносами.
Этническое слишком глубоко укоренено в человеке и поэтому весьма устойчиво и не зависимо от внеэтнических социальных условий. Так, можно сменить традиционную одежду на унифицированный европейский наряд и при этом в полной мере сохранить этническое самосознание. Даже смена языка еще не означает немедленного разрушения этничности. На территории бывшего СССР от 30 % до 70 % белорусов, украинцев, казахов и киргизов сохранили в качестве языка общения русский язык, но не утратили свою этническую идентичность.
Многие авторы, на наш взгляд, совершенно справедливо указывают на «мощный национальный заряд», связанный с этничнос- тью, «ее непередаваемую значимость» и «неповторимую способность к принуждению» [21]. Интенсивность этнической детерминации обычно очень велика, и вследствие этого этничность может быть объяснена скорее в категориях иррациональности, чем как «репертуарная роль», выполняемая человеком или группой. В рамках теории этноса, разработанной отечественной этнологией, существование собственно этнической субстанции под вопрос не ставилось. Основной акцент делался на проблеме этнических признаков, как правило, внешних признаков этноса, четкое обозначение которых якобы исчерпывает возможности его исследования. Это общность происхождения, государственная принадлежность, антропологические особенности, язык, культура, особенности психического склада, национального характера, этнического самосознания и др. В итоге так и остался без ответа вопрос: что есть собственно этническое? Речь всегда шла о целом комплексе социальных и социальнопсихологических характеристик, каждая из которых изучалась в отдельности. Но описать тот или иной признак даже с разных сторон еще не означает объяснить его - это лишь поверхностное представление феномена. Кроме того, изучение самих этих признаков неизбежно «уводит» исследование в сторону феноменологии совершенно самостоятельных явлений - языка, культуры, психического склада и т.п. - с собственными сущностными содержаниями. В связи с этим наличие у этнического собственной сущности вроде бы подразумевается, но в то же время конкретизируется в разных иных сущностях. Здесь нет только одного - самой этнической субстанции, по сути, даже не ставится вопрос о возникновении этнического, из каких потребностей и сторон жизнедеятельности людей оно произошло и какова его природная функция.
Этническая субстанция существует в самом человеке как «нечто», для воспроизводства которого в числе прочего необходимо единство человека с другими людьми. Перенесение центра тяжести с социального уровня на индивидуальный вполне согласуется с очевидным и принципиальным отличием этноса от любой иной социальной группы: этническая общность строится «снизу», от личных данных, присущих непосредственно человеку. В этносе на первом плане находится не социальная функция общности, а личностные характеристики ее членов, на которых основано этническое группирование. И в этом смысле весьма показателен даже сам термин, обозначающий человека в этнологическом аспекте - носитель этнического.
В отечественной психологической литературе последнего десятилетия много внимания уделяется двум моментам: схожести этнических объединений и межэтническим различиям. На наш взгляд, роль последних чрезмерно абсолютизируется, хотя несомненно, что для устойчивости феномена «мы» неизбежно должен существовать феномен «они», т.е. другой этнос, непохожий «на нас» чем-либо. Думается, что суть этнического заключается не в каких-либо различиях, не в разделении (зачастую условном), а в объединении людей на определенной основе.
Основоположники этнопсихологии М. Лацарус и Х. Штейнталь писали: «То, что делает народ именно этим народом, лежит существенно не в известных объективных отношениях, как происхождение, язык и т.д. как таких, а исключительно в субъективном усмотрении членов народа, которые все вместе “смотрят ” на себя как на один народ. Понятие “народ” покоится на субъективном мнении самих членов народа о самих себе, о своем сходстве и сопринадлежности» [16, с. 35]. В конечном итоге этничность, и это принципиально важно, есть всегда субъективное отражение объективного. Какие бы субъективные корни ни имела этничность, она представляет продукт человеческого (массового) сознания, особым образом формирующегося отражения и освоения социально-культурного опыта.
В отечественной науке проблемы этничности традиционно разрабатывались и продолжают разрабатываться в основном в рамках этнографической науки. К сожалению, современная этнографическая научная школа в последнее время пытается довольно жестко и некомплиментарно нивелировать возможности и достижения психологии в разработке этнологических проблем.
Тем не менее именно в психологической науке (в особенности отечественной) существуют устойчивые традиции не только широкого, но и глубинного взгляда на многие исследуемые явления. Это в полной мере имеет отношение и к явлениям этнопсихологии. В частности, для объяснения и понимания природы этничности, особенностей ее функционирования и меры устойчивости ценным может быть подход к этой проблеме, объединяющий биопсихологическое и социокультурное направления. Так, анализируя сущностные характеристики этнического, этнопсихологи не обходят вниманием вопросы о наследственной информационной основе феномена этнично- сти как важнейшего концептуального феномена. В данном случае интерес концентрируется вокруг сигнальной, а не генетической наследственности этнического. Вряд ли можно согласиться с гипотезой американских этнологов Р. Шоу и Ю. Вонга, согласно которой этничность сводится к сознанию группового родства, зафиксированному в генетическом коде с доисторической эпохи. В генотипе заложена только расовость, этничность же к генам никак не сводится. О роли сигнальной наследственности как об определяющем механизме, с помощью которого осуществляется межпоколенная передача этнической информации, была впервые выдвинута Л.Н. Гумилевым. Ученый представлял себе сущностные внутриэтнические связи в виде охватывающего всю этнопопуляцию сплошного «этнического поля», в которое ребенок погружается сразу после своего рождения, начиная с первого контакта с полем матери - только находясь в нем, он может стать членом этноса; это поле «мы воспринимаем как этническую близость или, наоборот, чуждость» [2, с.
231-234].
Внимание к роли сигнальной наследственности как к феномену из области условных рефлексов может вывести исследователей на проблему этнического бессознательного. Дело в том, что учет этого уровня позволит продуктивнее разрабатывать проблему сознательного уровня (в том числе его стержня - этнического самосознания).
Наличие бессознательной основы этнического фиксировалось уже давно. Так, Г. Лебон считал этнические особенности устойчивым бессознательным наследством, полученным от предков, и подчеркивал, что именно ушедшие предки «управляют неизмеримой областью бессознательного, - той невидимой областью, которая держит под своей властью все проявления ума и характера» [5, с. 20]. Русский ученый Д.Н. Овсянико-Куликовский полагал, что национальная психологическая подоплека мышления и действования проявляется не в сознании, а в так называемой «бессознательной сфере психики» [8, с. 24]. Даже одну из главных причин «патологии национальности» - шовинизма, выражающегося в «национальном самолюбовании», - ученый видел за пределами сферы сознания. По мнению многих современных отечественных и зарубежных этнопсихологов, этническое «мы» и психологические механизмы, его определяющие, являются в человеческом сознании наиболее древними, напрямую связанными со сферой бессознательного, а значит, довольно прочными и устойчивыми.
Этничность - субстанция, отображающая совместную работу всей психики, ее сознательной и бессознательной составляющих. На многосложность этнической сути человека в свое время обращал внимание основоположник отечественной этнопсихологии Г.Г. Шпет, выделивший два аспекта понятия «коллективное единство». Во-первых, это «взаимодействие», результатом которого являются такие продукты духовной деятельности, как язык, мифология, религия, искусство, обычаи, а также сам народ как итог субъективного самосознания. Во-вторых, это «общность» как сходство душевной жизни индивидов, обнаруживаемое в общей субъективной реакции на все объективные явления. По мнению автора, данный феномен познается только «в его объективации как совокупность реакций народа на окружающие его вещи, на обстоятельства, в которых он сам участвует, на объективно данные ему отношения и идеальные образования» [16, с. 92-94]. Данной точке зрения созвучны и мысли Л.Н. Гумилева, который в качестве главного этнического определителя видел этнический стереотип как строго конкретную для данного этноса норму отношений и форму адаптации к объективной действительности [2].
Определенные нормы поведения, в рамках которых у членов этнического сообщества вырабатываются установки на деятельность и другие формы активности, создаются не сами по себе, а с участием в этом процессе конкретных ценностных ориентаций. Безусловно, справедливы слова Г. Лебона: «Глубокие различия, существующие между психическим складом различных народов, приводят к мысли о том, что они воспринимают внешний мир совершенно различно» [5, с. 140]. Мы отмечаем и правоту С.Е. Рыбакова, который считает, что суть этнических различий кроется не в самих ценностях как таковых, а в системе их оценки. Эти различия, по мнению автора, запрограммированы в бессознательных структурах этноса как «ядре» этнического в структуре личности [11]. Таким образом, этническое не усматривается только лишь в особенностях протекания психических процессов и не локализуется в конкретных элементах психики, а видится как специфика устройства всей личности в целом.
Итак, основным «вместилищем» этнической субстанции можно считать не трудноуловимую материю общественных отношений, а сущностные параметры психики самой личности как сложно структурированного центра ее духовных актов. Полагаем, что их наличием и обусловлено существование у личности такого социальнопсихологического признака, как этничность.
Анализ парадигм этничности показывает значительные содержательные различия в понимании этого термина и зарубежными исследователями. Так, американские ученые Х. Штейн и Р. Хилл в этничности видят принадлежность людей к той или иной социальной категории [27]. Канадский исследователь В. Исайив этнич- ность соотносит с самой этнической группой, характеризующейся общностью происхождения входящих в нее людей [23]. Известный американский социолог С. Олзак связывает этничность с социальной границей в смысле разграничения по национальной принадлежности к той или иной группе по ряду признаков: общей родословной, чертам культуры, включая язык, общую историю, обычаи и т.д. [24]. Норвежский антрополог Ф. Барт и его коллеги в подходе к пониманию этничности сместили акцент в сторону социальнопсихологической общности. Культурную общность в рамках одной этнической группы авторы считают лишь производной от социально-психологической общности [19]. Известны также и попытки синтеза различных взглядов на понимание этничности [Дж. Нейгал, Дж. Мак-Кэй и др.].
В понимании и объяснении феномена этничности, на наш взгляд, наиболее плодотворной является теория социальной идентичности, разработанная представителями Бристольской школы социальной психологии. Один из основателей этой школы Дж. Тернер определяет социальную идентификацию как восприятие себя в качестве члена определенной социальной категории. Это, по мнению автора, относится и к оценке таких социальных объектов, как этнические группы, и к принадлежности к ним [29].
Этническая идентичность является наиболее распространенной разновидностью социальной идентичности и, подобно последней, может характеризоваться целым рядом самоидентификаций, отвечающих на вопросы типа «кто мы?», «какие мы?». В свою очередь, каждая группа может иметь уникальную, только ей присущую комбинацию самоидентификаций и связанных с ней самоопи- саний внутри своей этнической идентичности.
Подход Бристольской психологической школы позволяет говорить об этнической самоидентификации как о ядре этнической идентичности. По мнению представителей этого психологического направления, все члены этнической группы, имея одинаковую этническую самоидентификацию, обнаруживают различающиеся на межличностном и межгрупповом уровнях стереотипы, установки и другие психологические элементы идентичности. Эти элементы могут частично наследоваться путем научения и частично конструироваться заново, хотя бы потому, что опыт предыдущих поколения не всегла способен дать приемлемое объяснение неизбежным изменениям, которые происходят в жизни любого общества.
Нам видится, что использование понятий этническая идентичность и этническая самоидентификация при подходе к пониманию этничности имеет определенные преимущества по сравнению с другими взглядами зарубежных и отечественных ученых. Но в то же время думается, что для современной этнопсихологии полноценное понимание и объяснение этничности возможно только при условии глубокого и всестороннего синтеза двух рядов закономерностей - этнокультурных и психологических. Идея такого синтеза является основой культурно-исторической концепции Л.С. Выготского.
<< | >>
Источник: В.А. Кривошеев. ОСНОВЫ ЭТНИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ. 2010

Еще по теме ПРОБЛЕМА ЭТНИЧНОСТИ В СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ:

  1. В СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ ОСТРО СТОИТ ПРОБЛЕМА ВЫРАБОТКИ ЕДИНЫХ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ПОДХОДОВ
  2. Куликов В.Н. ПРОБЛЕМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В МИРОВОЙ НАУКЕ
  3. Брушлинский А.В., Воловикова М.И., Дружинин В.Н.. ПРОБЛЕМА СУБЪЕКТА В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ, 2000
  4. ПРОБЛЕМА ПСИХИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ СУБЪЕКТНОЙ АКТИВНОСТИ ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ
  5. СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ КАТЕГОРИИ «ЭТНИЧНОСТЬ»
  6. Слепухина А.В. Духовность личности как проблема современной психологической науки
  7. И. А. Иванова, А. С. Султанова ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ СЛУЖБЫ В СОВРЕМЕННОЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЕ
  8. ЧАСТЬ I. БЕСПОМОЩНОСТЬ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ И СМЕЖНЫХ НАУЧНЫХ ДИСЦИПЛИНАХ
  9. Филатова О.В. ПОНЯТИЕ «РЕФЛЕКСИЯ» В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ
  10. ПЕРСПЕКТИВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЮ САМООТНОШЕНИЯ ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКЕ (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)
  11. Глава 1. ЭТНИЧНОСТЬ И ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ
  12. ВРЕЗКА 3.РАСА И ЭТНИЧНОСТЬ
  13. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ И ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА В КОНТЕКСТЕ АКТУАЛЬНОЙ ПРОБЛЕМАТИКИ СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
  14. ПРОБЛЕМЫ РАВЕНСТВА И ДИСКРИМИНАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ ОБРАЗОВАНИИ