ПУТЕШЕСТВИЕ КАК МЕТАФОРА.

Путь — это не просто перемещение во времени и пространстве, это символ, обозначающий изменения. Понятие «жизненный путь» — это метафора, неразрывно связывающая длительность времени с длительностью пространства.
Представление об этой связи присутствует в физике (термодинамика, теория относительности), в философии (Хайдеггер, Гуссерль, понятие историчности), в литературоведении (Бахтин). Метафора жизни как путешествия концептуальна для европейской культуры: соответствие жизни и пути является устойчивым и зафиксировано в языковой и культурной традиции общества, оно даже не воспринимается как метафора, что и подтверждает ее универсальность и конвенциональность. Ассоциация жизни с путем отражена во многих языковых конструкциях (например, «в его жизни было несколько поворотных моментов», «жизнь прожить — не поле перейти»), она встроена в когнитивные представления европейца о мире и структурирует его мышление [14].
Смысл образа пути в искусстве, особенно в художественной литературе, всегда больше, нежели просто обрамление истории, он имеет психологическое измерение, отражающее внутриличностные перипетии персонажей. Связь времени и пространства является основным предметом исследований М. М. Бахтина, работы которого внесли значительный вклад в область психотерапии. Он ввел понятие хронотопа — взаимосвязи неразрывных временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе. В литературно-художественном хронотопе «время сгущается, уплотняется, становится художественно-зримым; пространство же интенсифицируется, втягивается в
движение времени, сюжета, истории. Приметы времени раскрываются в пространстве, и пространство осмысливается и измеряется временем» [1, с. 121]. Бахтин выделяет функции, которые выполняет хронотоп в романе.
Сам по себе хронотоп определяет жанр и жанровые разновидности художественного произведения; как формально-содержательная категория он в значительной мере определяет образ человека в литературе. Можно предположить порождающую роль этой мысли по отношению к положениям нарративного подхода, утверждающего наличие у нарративов жанров, которые задают основные характеристики и ограничения сюжета, обстоятельств, героя и итога жизненной истории человека [20].
Хронотоп дороги всегда связан с личностным развитием героя. «Для романа прежде всего характерно слияние жизненного пути человека (в его основных переломных моментах) с его реальным пространственным путем-дорогой, то есть со странствованиями. (...) Реализация метафоры жизненного пути в разных вариациях играет большую роль во всех видах фольклора. Можно прямо сказать, что дорога в фольклоре никогда не бывает просто дорогой, но всегда либо всем, либо частью жизненного пути; выбор дороги — выбор жизненного пути; перекресток — всегда поворотный пункт жизни фольклорного человека; выход из родного дома на дорогу с возвращением на родину — обычно возрастные этапы жизни (выходит юноша, возвращается муж); дорожные приметы — приметы судьбы и проч. Поэтому романный хронотоп дороги так конкретен, органичен, так глубоко проникнут фольклорными мотивами» [1, с. 157].
Хронотоп дороги выполняет функцию сконцентрированного социального пространства для героя. «"Дорога" — преимущественное место случайных встреч. На дороге («большой дороге») пересекаются в одной временной и пространственной точке пространственные и временные пути многоразличнейших людей — представителей всех сословий, состояний, вероисповеданий, национальностей, возрастов. Здесь могут случайно встретиться те, кто нормально разъединен социальной иерархией и пространственной далью, здесь могут возникнуть любые контрасты, столкнуться и переплестись различные судьбы. Здесь своеобразно сочетаются пространственные и временные ряды человеческих судеб и жизней, осложняясь и конкретизируясь социальными дистанциями, которые здесь преодолеваются. Это точка завязывания и место совершения событий. Здесь время как бы вливается в пространство и как бы течет по нему (образуя дороги),
отсюда и такая богатая метафоризация пути-дороги: «жизненный путь», «вступить на новую дорогу», «исторический путь» и проч.; метафоризация дороги разнообразна и многопланова, но основной стержень — течение времени» [1, с. 276].
Эту же аналогию пути и жизни мы встречаем у исследователей других форм искусства. Так, например, У. Бишофф при анализе живописи Э. Мунка пишет о том, что для этого художника структура пространства является метафорой событий, происходящих во внутреннем мире героя. «Два полотна — Заснеженная дорога и Убийца на дороге — убедительно демонстрируют характерную способность Мунка объединять пейзаж и фигуры в единое целое. Пейзаж Мунка настроен на передачу человеческой сути: визуальная идиома художника трансформировала пейзажные сцены в пейзажи души» [3, с. 84]. Однако это не индивидуальная особенность Мунка: пейзаж является традиционным инструментом «психологического описания» в европейской культуре, позволяющим экстернализировать внутренние переживания героя и/или автора картины. Здесь можно вспомнить, например, «Прогулку заключенных» Ван Гога или «Витязя на распутье» Васнецова. Кроме того, существуют определенные сюжеты и «маршруты», широко распространенные в живописи и имеющие глубокое культурное и личностное значение и для художника, и для зрителя — например, путь из Вифлеема в Иерусалим или дорога на Голгофу, связанные с развитием не просто индивидуальной истории героя, но с бэкграундом всего христианского мира, с представлениями о грехах и искуплении грехов, необходимости ответственности за совершаемые поступки и определенной мере авторства своей жизни в смысле совершения выборов и принятия последствий этих выборов.
Возвращаясь к теме дороги: в кинематографе иногда выделяется отдельный жанр «road movie», подразумевающий сюжет о путешествии героев и преодолении ими определенных испытаний, за которыми часто следует изменение в ценностях, поступках и мироощущении героев, но которые могут также кончаться смертью героя или открытым, неопределенным финалом.
Существует множество фильмов, в которых дорога является сюжетообразующим образом, связующим звеном между эпизодами, например: «Человек дождя» Барри Левинсона, «Достучаться до небес» Томаса Яна, «Дорога» Федерико Феллини и др.
Таким образом, в искусстве хронотоп дороги организует основной сюжет, отражает изменения героя и служит для него социальным пространством. В силу своей привычности и конвенциональности дорога интернализируется, переходит во внутренний план и оттуда продолжает образовывать сюжет и выполнять другие функции — уже в жизни не героя, а читателя.
М. Кундера пишет в романе «Бессмертие»: «Прежде чем исчезнуть из ландшафта, дороги исчезли из души человека; он перестал мечтать о ходьбе, о пеших прогулках и получать от этого радость. Он уже и жизнь свою видел не как дорогу, а как шоссе: как линию, которая ведет от точки к точке, от чина капитана к чину генерала, от роли супруги к роли вдовы. Время жизни стало для него сущей преградой, которую нужно преодолеть все большими и большими скоростями» [13, с. 426]. Метафоричность дороги, с одной стороны, усиливается, поскольку эта дорога переходит во внутренний план, с другой, наоборот, теряется, поскольку речь начинает идти даже и о настоящих дорогах.
Представляется уместным привести здесь предложенную архитектором М. Р. Савченко [17] типологию освоения реального пространства. Это модель продвижения по анфиладе комнат, однако она, как кажется, достаточно убедительно может быть переведена в ракурс освоения временного и психологического пространства жизни, а описанные типы могут отражать картину освоения не только пространства, но и опыта в целом, что перекликается с идеей о сюжетообразующей функции хронотопа.
Савченко для описания пространства вводит образ анфилады комнат с боковыми дверями, ведущими в другие помещения. Когда субъект попадает в эту анфиладу, стратегия его движения описывается четырьмя показателями: число пройденных комнат (объем); число повторных попаданий в одну и ту же комнату (память); число пройденных примыкающих дверей (возможности); длина всего маршрута, в каждой комнате расстояние от входа до выхода (длительность). В каждой стратегии движения один параметр становится ведущим, а один из оставшихся минимизируется, таким образом, выделяются четыре стратегии с тремя тактиками внутри каждой.
Стратегия скитальца: стремление пройти как можно больше комнат и всюду побывать. Тактики: а) минимизация повторов, стремление к достижению новых мест (первопроходец); б) минимизация возможности, ограничение числа пройденных дверей, движение только вперед, поиск тупиковых комнат, освоение самых труднодоступных мест; в) минимизация длительности: освоение максимума самых быстродоступных мест. «Скиталец» напоминает человека, который постоянно ищет впечатлений и гонится за новизной, избегая глубокого присутствия в обыденной, «неновой» действительности.
Стратегия постояльца: стремление закрепить «владение» теми комнатами, где человек уже побывал. Тактики: а) стремление к тупиковым ситуациям (домосед); б) стремление к минимизации временных затрат («поскорее»); в) минимизация пройденных пространств («покороче»). «Постоялец» стремится к стабильности вплоть до монотонности, воссоздает ситуации «как всегда», для него важны постоянство и предсказуемость.
Стратегия владетеля: максимизация возможностей пространства, т. е. числа освоенных дверей. Тактики: а) повышение возможности «поскорее»; б) повышение возможности «покороче»; в) повышение возможности «поновее». Основная цель попасть в такое место, откуда можно попасть во множество других мест, т. е. приобретение максимума доступных возможностей.
Стратегия ценителя: максимизация длительности присвоения, ценится не пространство, а сам факт пребывания в нем. Тактики: а) минимизация преодоленных пространств; б) минимизация новых пространств; в) минимизация потенциально богатых пространств. Т. е. это ориентация на избегание расширения опыта и наслаждение имеющимся без попыток повысить число возможностей, впечатлений или даже повторов.
Несмотря на то, что эта классификация взята из исследования по психологии среды, она представляется интересной и адекватной при обсуждении темы освоения человеком своего жизненного пути. Стиль передвижения может быть соотнесен с внутренними процессами личности в аспекте освоения опыта. Очевидна метафоричность пространственного перемещения и стратегий жизнетворчества человека.
<< | >>
Источник: ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ. ПСИХОЛОГИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ:МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ, МЕТОДИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. 2012

Еще по теме ПУТЕШЕСТВИЕ КАК МЕТАФОРА.:

  1. УДК 159.А. А. БОЧАВЕР ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ КАК МЕТАФОРА РАССМАТРИВАЕТСЯ ПОНЯТИЕ «ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ» — КАК МЕТАФОРА, НЕРАЗРЫВНО СВЯЗЫВАЮЩАЯ ДЛИТЕЛЬНОСТЬ ВРЕМЕНИ С ДЛИТЕЛЬНОСТЬЮ ПРОСТРАНСТВА.
  2. М.О. Аванесян РИСОВАННЫЕ МЕТАФОРЫ КАК ОБЪЕКТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
  3. Куторкина Е.Ю. МЕТАФОРА КОМАНДЫ КАК ХАРАКТЕРИСТИКА УРОВНЯ РАЗВИТИЯ ГРУППЫ
  4. УДК 159.А. А. БОЧАВЕР ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ КАК МЕТАФОРА
  5. Потапова Ольга Авинировна МЕТАФОРА КАК СПОСОБ ПЕРЕДАЧИ ЦЕЛОСТНОСТИ ВНУТРЕННЕГО МИРА
  6. 12. Компьютер как вариант «органопроекции» человеческого интеллекта и пути обогащения «компьютерной метафоры»
  7. Путешествие в присутствие
  8. ПУТЕШЕСТВИЕ ВО ВРЕМЕНИ.
  9. Глава 4. Психотехнологии шаманских путешествий.
  10. 7.1. Путешествие в нижние миры
  11. 7.2. Путешествие за Силой Животного
  12. 7.4. Путешествие в Верхние Миры
  13. 4.8. Путешествие в Верхние миры.
  14. Шаманские путешествия за Силой.
  15. 2.2 Компьютерная метафора
  16. 4.7. Путешествие в Нижние миры.
  17. 4.10. Несколько примеров шаманских путешествий.