СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.

Среди новых подходов, продвигающих психологическое познание личности как субъекта жизни, отдельное место занимает концепция смысложизненного кризиса [12; 14]. С точки зрения данной концепции достижение и поддержание того уровня и качества развития, которое обозначается понятием «субъект жизни», подразумевает успешное решение личностью всех трех смысложизненных задач и конструктивное преодоление вытекающих из них противоречий.
Психологическими индикаторами прогрессивного развития и полноценного функционирования личности в качестве субъекта жизни являются субъективные переживания осмысленности и удовлетворенности жизнью. Они сигнализируют о том, что личность обрела смысл, сохраняет его целостность и продуктивно реализует в повседневной жизни, т. е. эффективно разрешает встречающиеся на ее пути смысложизненные противоречия. Однако не все противоречия оказываются посильными
для личности и далеко не всегда своевременно и конструктивно преодолеваются ею. Стойкое снижение осмысленности и удовлетворенности жизнью извещает, как правило, о том, что в развитии личности назрели смысложизненные противоречия, которые его существенно осложняют и отягощают. Особо затруднительные, застарелые, до конца непреодоленные противоречия из «двигателей» восходящего развития имеют тенденцию превращаться в «тормоз» субъектогенеза, источник деформаций и дисфункций личности как субъекта жизни. Переход смысложизненных противоречий из развивающей в деформирующую, из прогрессивной в регрессивную, из конструктивной в деструктивную фазу манифестируется особым психическим состоянием — смысложизненным кризисом.
Смысложизненному кризису в развитии личности присуща многофакторная детерминация и широкий полиморфизм, т. е. множественность порождающих противоречий и вариативность форм начала, течения и исхода. Каждому виду кризиса строго соответствует определенный тип противоречий и специфическая смысложизненная задача, которая в свое время не была решена личностью или является для нее принципиально неразрешимой. Классификация видов смысложизненного кризиса в зависимости от задач развития и соответствующих им кризисогенных противоречий представлена в таблице 1.
Таблица 1 — Психологическая классификация видов смысложизненного кризиса в развитии личности
Разновидность смысложизненного кризиса Задача личностного развития Содержание кризисогенных противоречий
1 2 3
Кризис бессмысленности Задача поиска и обретения смысла жизни Неспособность или невозможность определить смысл индивидуальной жизни, когда личность в нем нуждается
Кризис смыслоутраты Задача сохранения и удержания смысла жизни Неспособность или невозможность восстановить смысл, разрушенный критической ситуацией, когда личность не может продолжать без него свое существование
Продолжение таблицы
1 2 3
Кризис нереализованности смысла жизни Задача практической реализации смысла жизни Неспособность или невозможность продуктивно воплотить смысл в жизнь, несмотря на то, что личность прилагает для этого все необходимые усилия
Нерешенность или нерешаемость задачи поиска и обретения смысла жизни порождает смысложизненные противоречия, которые в конечном итоге манифестируют в форме кризиса бессмысленности. Нерешенность или нерешаемость задачи сохранения смысла на фоне неблагоприятных условий жизни, неспособность пронести смысл через трудности жизни и уберечь его от разрушительных воздействий ведет к образованию смысложизненных противоречий, из которых проистекает кризис смыслоутраты. Нерешенность или нерешаемость задачи реализации смысла, невозможность выстроить жизнь сообразно с ним дает начало смысложизненным противоречиям, которые в последующем провоцируют кризис нереализованности смысла жизни.
Таким образом, смысложизненный кризис — это специфический кризис развития личности в качестве субъекта жизни, возникающий на почве непреодоленных или в принципе непреодолимых противоречий в поиске, сохранении и реализации личностью смысла собственной жизни. Учитывая, что в современных психологических исследованиях личностная зрелость идентифицируется с субъектностью в жизни, смысложизненный кризис может обоснованно рассматриваться как кризис личностной зрелости [15].
В основе любой разновидности кризиса лежит драматическое противоречие, которое заключается в невозможности либо неспособности личности успешно решить одну или сразу несколько смысложизненных задач. Сущность данного противоречия в том, что личностная потребность найти, сохранить и претворить смысл в жизни не получает должной реализации, осложняется и блокируется самыми разнообразными внешними и внутренними условиями. При этом внешние («объектные», «контекстные», «экзогенные», «ситуационно-средовые») условия предопределяют «возможность-невозможность», а внутренние («субъектные», «эндогенные») условия — «способность-неспособность» личности справиться со смысложизненными задачами. Не случайно актуальной и востребованной областью современной науки является психология совпадающего поведения, изучающая психические процессы и поведение, которые направлены на преодоление трудных (критических, стрессогенных, экстремальных и т. д.) жизненных ситуаций [35; 38]. Подавляющее большинство исследований в данной области сфокусировано на анализе внешних по отношению к личности препятствий, обобщаемых понятием трудной жизненной ситуации. Зачастую предметом таких исследований служат сугубо поведенческие способы, стратегии и стили совладания, которые эффективны прежде всего применительно к барьерам самореализации, локализованным во внешней среде, но не во внутреннем мире личности. В то же время незаслуженно мало внимания уделяется внутренним психологическим по своей природе препятствиям, которые укоренены в содержании сознания и закреплены в структуре личности. Как следствие, малоизученными остаются психические процессы, которые обеспечивают совладание с барьерами и препятствиями самореализации, действующими как бы изнутри и находимыми личностью в самой себе. На фоне бесчисленных теоретических и эмпирических моделей чисто поведенческого копинга существуют лишь считанные концепции, объясняющие внутриличностную, интрапсихическую динамику преодоления (например, деятельностная концепция переживания [5], смыслоцентрированная модель совладания со стрессом [57; 78], целеориентированная двухпроцессная модель совладания [45 — 47]). В психологических исследованиях, посвященных проблеме смысложизненного кризиса, прослеживается аналогичная тенденция — переоценка внешних и недооценка внутренних условий, ограничивающих возможности отыскания, сохранения и реализации личностью смысла жизни. В этой связи необходим разносторонний и, по меньшей мере, равный учет экзогенных и эндогенных детерминант кризиса, а также понимание того, что каждая разновидность кризиса характеризуется их неповторимым сочетанием, создающим основные типы кризисогенных противоречий [12].
Внутренние преграды смысложизненной активности личности. Проблема внутренней детерминации смысложизненного кризиса может быть сформулирована в виде общего вопроса о том, какие условия, относящиеся к психическим свойствам, процессам и состояниям личности, препятствуют успешному поиску, сохранению и осуществлению смысла в индивидуальной жизнедеятельности. По нашему мнению, для обозначения множества препятствий, имеющих внутриличностную локализацию и мешающих решению смысложизненных задач, в полной мере применимо понятие «внутренние преграды». Его автор В. В. Столин отмечает, что «те же личностные образования, которые побуждают или регулируют деятельность человека, могут при известных условиях выступать в качестве внутренних преград... В этой роли могут выступить такие личностные образования, как идеалы, нормы, ожидаемые санкции, черты личности, самооценка» [37, с. 126]. В оригинальных исследованиях В. В. Столина [36] и Ю. Г. Пилипейченко [30] раскрыты функции внутренних преград в формировании, структурировании и динамике самосознания личности, в частности, в процессах возникновения негативных состояний самосознания: «Если внутренние преграды оказываются препятствием в осуществлении каких-либо важных жизненных целей, препятствием в достижении мотивов, то и себя в целом человек осознает как препятствие на пути самореализации — «Я» приобретает негативный личностный смысл» [37, с. 150]. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что вышеперечисленные и многие другие личностные образования потенциально могут служить внутренними преградами и для продуктивного поиска, сохранения и воплощения смысла в жизни, и в этой связи быть причастными к возникновению соответствующих разновидностей смысложизненного кризиса в развитии личности.
Среди выделенных разновидностей смысложизненного кризиса, пожалуй, самым распространенным является кризис нереализованности смысла жизни. Практическая реализация смысла является кульминационной и приоритетной задачей, которая «венчает» смысложизненную активность личности и основывается на результатах решения двух других задач. В конечном счете, личность ищет и сохраняет смысл ради того, чтобы выстроить сообразно с ним свой жизненный путь, объективировать его в реалиях собственной жизни. Без перспективы его реализации «смыслопоисковая» и «смыслосберегающая» задачи теряют свою значимость для личности. Кризис нереализованности развивается на почве противоречия между стремлением личности максимально полно воплотить смысл в жизни и невозможностью сделать это с надлежащей продуктивностью в силу внешних либо внутренних условий. Ключевой вопрос для психологического анализа состоит в том, почему при сформированном и сохранном смысле личности не удается следовать ему в повседневной жизни и претворять его в жизненную действительность. В немногочисленных работах, рассматривающих динамику практической реализации смысла жизни, причины непродуктивности в основном сводятся к
отсутствию необходимых и достаточных прагматических ресурсов, к наличию объективных обстоятельств или людей, которые препятствуют и не благоволят жизненному успеху личности. В этом логика научного объяснения очень напоминает атрибутивные схемы «наивного испытуемого», который, как известно, склонен приписывать причины безуспешной реализации чего-то жизненно значимого внешним обстоятельствам или возлагать вину на других людей, приуменьшая или игнорируя значение собственных просчетов, проступков, недостатков. Если для «человека с улицы» такой стиль объяснения жизненных успехов и неудач оправдан приспособительной целесообразностью, то для научно-психологического объяснения проблем этого человека он совершенно неприемлем. Психологический анализ должен на равных учитывать и внешние барьеры, и внутренние преграды реализации смысла жизни хотя бы потому, что на сегодняшний день отсутствует однозначное и обоснованное фактами представление об их удельном весе в детерминации смысложизненного кризиса.
Внутриличностные образования, которые при известных условиях могут послужить препятствиями на пути реализации смысла жизни и спровоцировать соответствующую разновидность кризиса, удобно подразделять на две основные группы. Одна группа внутренних преград включает психические образования (процессы, состояния, свойства), которые непосредственно не входят в структуру смысла жизни. Эти образования составляют своего рода оболочку, периферию в психологической организации личности как субъекта жизни и выполняют функции «исполнительской регуляции» (С. Л. Рубинштейн), т. е. отвечают за выбор средств и построение способов познавательного и практического взаимодействия личности с собственной жизнью. Другая группа внутренних преград объемлет собственные содержательные и структурно-функциональные свойства смысла жизни как ядерного, стержневого образования в психологической организации субъекта жизни. От индивидуальной выраженности и композиции этих свойств зависит характер «побудительной регуляции» (С. Л. Рубинштейн) жизнедеятельности, т. е. способ осуществления смыслом жизни побуждающей, направляющей и смыслообразующей функций. Предложенная группировка внутренних преград хорошо согласуется с общепсихологическими представлениями о структуре личности, в которой в качестве основных подструктур различают «план экспрессивных и инструментальных выражений личности» и «план смысловых содержаний личности» [1], «индивидуально-исполнительский уровень или уровень реализации» и «личностно-смысловой уровень» [4], «экспрессивно-инструментальный уровень» и «смысловой уровень» [22].
Общее состояние смысложизненной проблематики в современной психологии не позволяет выполнить систематизированный обзор тех внутренних условий, которые оказывают преградное влияние на процессы поиска, сохранения и в особенности реализации личностью смысла жизни. Недостаток знаний по данному вопросу обусловлен рядом концептуальных и методических ограничений, которые устойчиво воспроизводятся в существующих исследованиях.
Прежде всего, для выявления преградной функции того или иного личностного образования в контексте решения смысложизненных задач само решение должно изучаться как динамичный процесс, а не законченный результат. Между тем, большинство исследований сосредоточено как раз на результативном, структурно-статическом аспекте смысложизненной активности личности: на смысле жизни как психическом образовании, его структурных компонентах и устойчивых свойствах, а чаще всего — на актуальном переживании осмысленности жизни.
При этом процессуально-динамический аспект — психические и поведенческие процессы, задействованные в решении задач поиска, сохранения и реализации смысла жизни, закономерности формирования и трансформации чувства осмысленности жизни — ускользает из поля зрения исследователей. По умолчанию принимается, что в смысле жизни и в переживании осмысленности результирует некая особая активность, но диахроническая развертка и процессуальный состав этой активности не проясняются. И хотя в тематической литературе встречаются термины процессуального характера — «поиск смысла жизни» («search for meaning» [39], «seeking of noetic goals» [48], «meaning seeking» [102]), «ноодинамика» [25], «ноэтическая активность» [83] и т. д., они не получили достаточной теоретической и методической проработки. Лишь в последние годы стали появляться концепции, которые исходят из разграничения структурно-статического и процессуально-динамического аспектов смысла жизни. К их числу можно отнести «диалектическую модель» М. Стэйгера, в которой различаются процесс поиска («search for meaning in life») и переживание присутствия смысла в жизни («presence of meaning in life») [94; 96], и модель смыслообразования К. Парк, в которой четко дифференцируются процессы конструирования смыслов («meaning making») и порожденные смыслы («meanings made») [77]. В концепциях подобного рода соблюдается известный методологический принцип, согласно которому анализ психических образований — продуктов психических процессов — не снимает необходимости изучения самих процессов. С особой настоятельностью это подчеркивал С. Л. Рубинштейн: «Изучение психической деятельности, процесса, в закономерностях его протекания всегда должно оставаться в психологическом исследовании основным и определяющим» [34, с. 263].
Кроме того, в существующих исследованиях просматривается тенденция редукции всего разнообразия смысложизненных задач к одной единственной — отысканию, обретению смысла в жизни. Это упрощение приводит к слабой дифференциации смысложизненной активности, которая в действительности является многоформенной и полипроцессуальной. При таком подходе невозможно оценить преградную или, наоборот, ресурсную функцию отдельных свойств, процессов и состояний в контексте смысложизненной активности, выявить их уникальный вклад в детерминацию осмысленности жизни или смысложизненного кризиса. Дело в том, что уровень общей осмысленности жизни в каждый конкретный момент отражает меру решенности не только смыслопоисковой задачи, но также задач сохранения и реализации найденного смысла. Переживание осмысленности жизни флуктуирует в зависимости от успешности решения личностью этих задач как в отдельности, так и в комплексе, а потому является кумулятивным, неспецифическим результатом весьма специфических и психологически дифференцированных процессов. Без учета данного обстоятельства трудно понять, о чем свидетельствует, например, положительная корреляция между интенсивностью, насыщенностью, стабильностью ощущения осмысленности и такой личностной чертой, как экстраверсия [93]: что конкретно облегчает экстраверсия — нахождение, сохранение или осуществление смысла в жизни? А может, она содействует продуктивному решению сразу всех упомянутых задач? К тому же нельзя исключать ситуацию, когда определенная личностная особенность способствует решению одних, но препятствует решению других задач, одновременно выполняя и ресурсную, и преградную функцию в смысложизненной активности личности.
Следующее ограничение текущей исследовательской практики состоит в том, что осмысленность жизни изучается главным образом в качестве детерминанты различных психических состояний, процессов, свойств, форм поведения и видов деятельности личности. Изучение же внутренних преград предполагает диаметрально противоположную логику: здесь осмысленность жизни
должна фигурировать в качестве зависимого феномена, обусловленного этими индивидуально-психологическими свойствами, процессами и состояниями. Заметный перевес исследований, в которых смысл жизни трактуется как причинный фактор и занимает место независимой переменной, является естественным «симптомом роста» для данной предметной области. В динамике становления, расцвета и угасания научных понятий прослеживается общая закономерность, согласно которой нововведенное понятие претендует скорее на описание причинных явлений, чем явлений-следствий в детерминистской картине мира. За счет этого молодые понятия завоевывают свой авторитет и приобретают самостоятельный статус в системе упрочившихся научных знаний. Становление и судьба понятия «смысл жизни» служит хорошей иллюстрацией данной закономерности. В 60 — 70-е годы прошлого столетия смысл жизни был предметом узкого внимания со стороны маргинальных, официально не признаваемых направлений науки, а в настоящее время занимает далеко не последнее место в рейтинге интересов академической психологии, снискал себе статус «объяснительного конструкта». Этому непосредственно поспособствовали результаты конкретно-психологических исследований, доказывающие, что смысл жизни — отнюдь не эпифеномен, а важнейший действенный (причинный) фактор поведения, развития и здоровья личности.
Однако вслед за открытием и широким признанием адаптогенных, саногенных, персоногенных и прочих позитивных влияний смысла жизни необходим развернутый анализ тех личностных способностей, которые обеспечивают саму возможность его нахождения, поддержания и продуктивного осуществления в повседневной жизни, а также внутренних преград, которые эту возможность лимитируют и стесняют. За рубежом к осознанию данной необходимости приходит все большее число персонологов. Так, К. Рутледж с коллегами констатирует: «Наряду с дальнейшим изучением конструктивных функций смысла становится все более очевидной необходимость в исследовании самой способности человека воспринимать свою жизнь как осмысленное целое» [88, с. 638]. В то же русло постепенно поворачиваются отечественные исследования. Например, Д. А. Леонтьев и Е. Н. Осин отмечают, что осмысленность жизни имеет двойственную природу, выступая в системе детерминационных отношений причиной и следствием других психических явлений и поведенческих проявлений. Она не только предпосылка и ресурс резистентности в неблагоприятных жизненных ситуациях, но и
производное от целого ряда устойчивых психологических свойств, входящих в структуру личностного потенциала. Соответственно, в конкретно-психологических исследованиях осмысленность жизни должна учитываться одновременно и как зависимая переменная, отражающая интегральный результат действия на личность различных факторов, и как независимая переменная, выступающая информативным предиктором многих особенностей поведения и психологического реагирования [23, с. 411 — 412]. Эти пока еще единичные и разрозненные исследования намечают новые горизонты психологического познания личности как субъекта жизни, выдвигают на повестку дня новые актуальные вопросы, в частности: какие психические процессы, свойства и состояния потенцируют способность личности к решению смысложизненных задач? Какова психологическая структура общей способности, повышающей вероятность успешного решения всего спектра задач, и специальных способностей, обеспечивающих успех в решении отдельного класса смысложизненных задач? Какие личностные особенности, напротив, затрудняют поиск, сохранение, реализацию смысла жизни и тем самым увеличивают риск возникновения смысложизненного кризиса в развитии личности?
Наконец, еще одна причина, из-за которой трудно составить целостное представление о внутренних преградах смысложизненной активности, связана с тем, что количество эмпирических исследований осмысленности жизни в разы превосходит число работ, посвященных феномену смысложизненного кризиса. Закономерно, что современная психология больше знает о том, какие внутриличностные ресурсы помогают найти, оградить, возродить после разрушительных воздействий, а также осуществить смысл в повседневной жизни. К этим внутриличностным ресурсам принадлежат некоторые когнитивные стили и метакогнитивные процессы, эмоциональные состояния, личностные диспозиции и «силы характера». Так, например, первичный поиск и вторичную «реставрацию» смысла жизни после столкновения с трудной ситуацией облегчает ретроспективная рефлексия, направленная на переосмысление жизненного опыта. Смыслогенная функция в особенности присуща таким формам раздумий над прошлым, как контрафактическое мышление («что могло бы быть, если бы») [69], сожаление [58; 66], ностальгия [88]. Вспомогательное значение также имеет автобиографическая реминисценция — рефлексивный экскурс по прошлой жизни, посредством которого личность пытается смириться с негативными событиями, сгладить противоречия между реальностью и жизненным идеалом, устранить застарелые внутренние конфликты, скрепить прошлое, настоящее и будущее в единое осмысленное целое [44]. Благоприятные внутренние условия для поддержания высокого уровня осмысленности жизни обеспечивают позитивное мышление [71], развитая эмпатия и воображение [42], оптимизм и надежда [55], хорошее настроение [64] и видение собственной жизни в целостной, глобальной перспективе [58]. Даже мысли о смерти при определенных условиях стимулируют смыслопоисковую активность личности и подкрепляют ощущение осмысленности жизни [99]. Прирастают данные о стратегиях совпадающего поведения, которые эффективны для восполнения чувства осмысленности жизни в посткризисный или посттравматический период. К числу таковых относятся активный преобразующий копинг, поиск социальной поддержки, позитивная реинтерпретация, религиозный копинг и некоторые другие стратегии [61; 77].
Смысложизненная активность в значительной мере детерминируется устойчивыми чертами личности, например, силой Эго, интернальностью, открытостью [96], осознанностью [54] и т. д. Ценным ресурсом для поиска смысла и восстановления поколебленного ощущения осмысленности является религиозность личности. При этом имеет значение не только наличие, сила и глубина религиозных убеждений [53; 56; 60; 80], но и индивидуальный способ верования — религиозный стиль личности [67; 73]. В то же время содержание личностных убеждений, обусловленное принадлежностью к конкретной религиозной традиции, не влияет на уровень осмысленности жизни, т. е. разные системы вероисповедания относительно равны по своему смыслообразующему потенциалу [95]. В последнее время все больше внимания уделяется позитивным личностным свойствам, которые называются добродетелями и силами характера. Установлено, что сознательное культивирование и активное использование этих свойств в различных сферах деятельности весьма способствует переживанию осмысленности жизни [72]. Например, любопытство, как склонность личности выискивать и вовлекаться в новые, сложные, несущие вызов формы взаимодействия с миром, является важным механизмом стабилизации уровня осмысленности жизни [62]. Важным свойством, помогающим ориентироваться во множестве смысложизненных альтернатив, выступает сензитивность личности к голосу своего «истинного «Я», т. е. умение делать аутентичный выбор, полагаться на интуицию, руководствоваться внутренними критериями и сигналами в ежедневных решениях и поступках [63; 91].
Этот беглый обзор показывает, что в зарубежной психологии на сегодняшний день уже накоплен определенный багаж знаний о тех психических состояниях, процессах и свойствах, которые фасилитируют решение личностью смысложизненных задач, в особенности поиск смысла в жизни. Тем не менее, отталкиваясь от знания личностных свойств, которые создают благоприятные условия для осмысленной жизни, немногое можно сказать о свойствах, которые выступают внутренними преградами смысложизненной активности и предпосылками смысложизненного кризиса. Здесь важно помнить, что осмысленность жизни и смысложизненный кризис — это разнокачественные состояния, которые характеризуются собственной феноменологией, динамикой и детерминацией. Низкая осмысленность не является психологическим эквивалентом кризиса, равно как слабо выраженный кризис не тождествен высокой осмысленности жизни. Уже приходилось отмечать [10], что те психические свойства, состояния и процессы, которые выступают сопутствующими условиями (коррелятами) и причинными факторами (предикторами) осмысленности жизни, не всегда обнаруживают противоположную по направленности связь со смысложизненным кризисом либо вообще не обнаруживают никакой связи. Поэтому экстраполяция знаний о личностных особенностях, стимулирующих смысложизненную активность, должна производиться с большой осторожностью, а механические выводы «от противного» в принципе недопустимы. Далеко не все личностные свойства, способствующие успеху в определении, отстаивании и осуществлении смысла, предохраняют личность от смысложизненного кризиса. Даже если достоверно известно, что какое-то личностное свойство помогает осуществлению смысла в жизни, то еще не факт, что несформированность или недоразвитость данного свойства обречет личность на неминуемый кризис. Точно также личностные свойства, которые предотвращают наступление или помогают в преодолении кризисного состояния, т. е. оказывают превентивный и антикризисный эффект, не всегда могут гарантировать эффективность поиска, сохранения и осуществления смысла в жизни. Отсюда следует необходимость в специализированных исследованиях, которые преследовали бы цель выявления внутренних преград смысложизненной активности и их кризисогенной функции в развитии личности. Смысложизненный кризис в таких исследованиях надлежит рассматривать как особое психическое состояние, которое не сводится к простому дефициту осмысленности и обладает собственной детерминацией, феноменологией и динамикой протекания.
<< | >>
Источник: ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ. ПСИХОЛОГИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ:МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ, МЕТОДИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ ПРОБЛЕМЫ. 2012

Еще по теме СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.:

  1. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  2. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  3. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  4. СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ.
  5. ГЛАВА СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ: ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ КОНСТРУКТА
  6. 3.1 Операционализация теоретических представлений О СМЫСЛОЖИЗНЕННОМ КРИЗИСЕ В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  7. УДК 159.923.К.В. КАРПИНСКИЙ НЕКОНГРУЭНТНЫЙ СМЫСЛ ЖИЗНИ И СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  8. К.В. КАРПИНСКИЙ ПСИХОСОМАТИЧЕСКИЕ ПРОЯВЛЕНИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА В РАЗВИТИИ ЛИЧНОСТИ
  9. ВЛИЯНИЕ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА НА ЖИЗНЕННУЮ ПЕРСПЕКТИВУ ЛИЧНОСТИ
  10. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  11. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СМЫСЛА ЖИЗНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ПРЕГРАДЫ САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ И ДЕТЕРМИНАНТЫ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  12. ОПРОСНИК СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА
  13. ЭТИОЛОГИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  14. К.В. КАРПИНСКИЙ. ОПРОСНИК СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА, 2008
  15. ЭПИДЕМИОЛОГИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  16. 1.2 ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА
  17. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ СМЫСЛОЖИЗНЕННОГО КРИЗИСА.
  18. 8. Противоречия и кризисы профессионального развития личности
  19. ГЛАВА ПСИХОМЕТРИЧЕСКАЯ РАЗРАБОТКА И АПРОБАЦИЯ ОПРОСНИКА «СМЫСЛОЖИЗНЕННЫЙ КРИЗИС»