Работа и периоды отдыха


В настоящей главе мы должны рассмотреть, какое практическое значение для трудовой деятельности имеет правильное распределение работы и периодов отдыха или пауз в работе. Мы надеемся показать, как важны результаты, полученные физиологами и психологами в их исследовании работы и утомления, для производителя, рабочего и человека практики вообще.
Сначала приведем краткое резюме выводов, к которым мы пришли на основании обсуждаемых результатов. Оставляя пока в стороне упражнение, которое имеет значение только в случае „новой" руки, мы имеем перед собой три фактора, обусловливающие продуктивность работы: „разогревание", установку и утомление. Продуктивность колеблется прямо—пропорционально первым двум и обратно—пропорционально третьему. Если период работы слишком короток, то производительность будет страдать от отсутствия первых двух. Если же этот период слишком длинен, то производительность будет страдать от присутствия третьего фактора. Время, необходимое для тою, чтобы работа достигла своей максимальной продуктивности, будет колебаться в зависимости от типа работы и от индивидуальности рабочего. Бремя, когда обнаруживается утомление, и форма в какой оно обнаруживается, обусловлены теми же факторами. Введение пауз через известные промежутки времени и надлежащей продолжительности будет содействовать удержанию производительности работы на высоком уровне. Каковы правильные промежутки и какова правильная продолжительность пауз, это на практике устанавливается в зависимости от различных видов работы и от различных индивидуумов.
Наконец, существует общая продолжительность дневной работы, которая может дать максимум продуктивности, измеряемой в терминах выработки. Равным образом, в тех видах работы, к которым все это приложимо, имеется наиболее правильная нагрузка. Все это также может быть выяснено путем практики.
Влияние наиболее подходящего распределения периодов отдыха в целях наилучшей продуктивности очень удачно иллюстрируется состязательной работой копанья канав, о которой пишут Меше, Мейерс и другие авторы. Двум ротам солдат было предложение попытаться, кто из них может выкопать наибольшее количество ярдов канавы. Офицер, командовавший одной партией, разделил своих людей на три группы. Каждая группа работала по пяти минут при наивысшем напряжении своих сил и потом отдыхала в течение 10 минут. Только одна партия (составлявшая треть всех людей) работала подряд, без таких перерывов. Офицер, стоявший во главе последней партии, не применял никакой определенной системы, но позволял своим солдатам работать до тех пор, пока они не утомятся и не станут отдыхать. Когда, по их мнению, они достаточно отдохнули, они снова принимались за работу. В результате состязания первая группа легко одержала победу. Этот пример мы приводим здесь только для того, чтобы сильнее подчеркнуть общий факт. В дальнейшем будут приведены другие примеры, указывающие на специальные выражения этого общего явления. Можно высказать общее положение, что чем напряженнее рабом, тем продолжительнее должен быть отдых, по сравнению с периодом труда. Это особенно приложимо к случаям тяжелой ручной работы. Исследования, произведенные в стальных мастерских Вифлеема, где рабочие были заняты погрузкой болванок в рельсовые тележки, показал, что этой погрузочной работе можно уделять не больше 43% рабочего дня (9 часовой рабочий день), т. е. не больше 3 3/4 ч. вдень. Результаты такого рода исследований нам придется рассмотреть несколько подробнее. Рабочие были специально отобраны для такой работы. Они работали по 7 минут и затем отдыхали в течение 10 минут. Они были научены наилучшему способу поднимать болванки, а также наиболее выгодному способу ходьбы и некоторым другим полезный подробностям. В итоге получилось увеличение выработки на 200%. В результате этого себестоимость понизилась на 66%, а заработная плата возрасла на 60%.
Из этих примеров ясно, что вопрос о величине нагрузки имеет огромное значение. При погрузке болванок тяжесть определялась весом каждой болванки. Вообще говоря, невозможно вводить какие-либо изменения в этот вес предметов, но иногда это оказывается возможным. Относящийся сюда пример, который можно было бы повторить в широком масштабе, приводится у Мюнстерберга и у других авторов. Он касается тех же самых мастерских в Вифлееме. Сотни рабочих были заняты сгребанием самого разнообразного материала — от тяжелой железной руды до легкого пепла. Во всех случаях употреблялись лопаты одного и того же размера. В результате при работе с тяжелым материалом нагрузка (на лопату) для рабочего была слишком тяжела и утомление наступало быстро, при работе же с легким материалом результаты были меньше, чем можно было бы ожидать, причем утомление наступало почти также быстро. Сравнительно незначительные результаты объяснялись тем, что лопата сразу не могла захватить больше. Следовательно, нужно было решить два вопроса. Во первых, нужно было определить наиболее подходящую нагрузку (на каждую лопату) для сильного человека, и, во-вторых, целесообразно распределить период работы и отдыха. Эти вопросы были разрешены; были сконструированы специальные лопаты для каждого рода материала, так что в среднем нагрузка (на лопату) устанавливалась в 21 англофунт, и эта нагрузка была признана наиболее подходящей. После урегулирования (в согласии с результатами экспериментальных исследований) темпа и движений в процессе сгребания, админисграция в итоге пришла к выводу, что 140 человек могут выполнить ту же самую работу, которая прежде требовала 500 человек, причем при этом уменьшенном числе рабочих среднее количество сгребаемого материала в день возрасло с 16 тонн до 59 тонн. В результате издержки на этот тип работы, включая сюда расходы на исследование и увеличение себестоимости инструментов, уменьшились на 50%, а заработная плата для сгребающих увеличилась на 60%.
Эти два исследования и их результаты поднимают один вопрос индустриальной политики, который относится к психологии, другими словами — должен быть выяснен с точки зрения психолога. В самом деле, как повлияло увеличение выработки на работу или, вернее, на рабочих? В приведенном примере, где вместо 500 человек осталось на работе 140, что стало с остальными 360 рабочими? Представитель политической экономии может показать, что чрезвычайное увеличение выработки означает не уменьшение, а увеличение работы. Однако, отношение к этому индивидуального рабочего будет определяться ближайшими, а не конечными результатами. Обстоятельство экономического, а не психологического характера состоит в следующем: необходимо доказать рабочему, что он лично от этой реформы ничего не теряет, а также убедить профессиональный союз, что ответственность союза не подвергается здесь опасности. Это затруднительное положение можно устранить только действительной системой гарантий против безработицы и против потерь в течение переходного периода. В чем должна состоять эта система, обсуждать это — уже не дело психолога.
Приведенные до сих пор примеры были взяты из области тяжелой мускульной работы. Что касается периодов отдыха в их отношении к периодам работы, то в этих случаях нужно устанавливать относительно короткие периоды работы и относительно длинные периоды отдыха. В состязаниях с копанием канав, как помнит читатель, у выигравших партию период отдыха был продолжительнее периода работы. Соотношение изменяется, если мы переходим к более легкой мускульной работе. Но, конечно, точное соотношение между работой и отдыхом, или наиболее целесообразное чередование периодов работы и отдыха должно быть определено экспериментально для каждого типа работы. Для некоторых специальных видов работы это уже сделано, но многое еще предстоит выполнить.
Можно привести два примера распределения работы и отдыха, принятого в менее тяжелой мускульной работе. Мейерс цитирует пример с выделыванием бутылок. Три партии (каждая партия состояла из одного рабочего и двух мальчиков) работали на двух машинах. Период работы равнялся 40 минутам, а работа трех партий вместо двух давала возможность каждой партии отдыхать после 40-минутной работы, при чем машины работали непрерывно. В результате получилось значительное увеличение выработки. Другой пример приводится Холлинуорсом и Поффенберджером. Работа заключалась в складывании перочинных ножиков. Каждый час рабочего дня разделен на шести-минутные периода. Каждый шести-минутный период заключал в себе пять минут работы и одну минуту отдыха. В результате получилось увеличение выработки на 200%, хотя рабочие в действительности были заняты работой только 5/6 положенного времени. При умственной работе — как вероятно, и при всякой вообще работе, требующей более высокого умения — период „разогревания" и установки имеет тенденцию к некоторому удлинению.
Поэтому, если необходимо поддерживать продуктивность на высоком уровне, частые паузы нежелательны. Для умственной работы рекомендуются пятиминутные паузы после каждого часа работы. Однако, очень трудно установить здесь какие-нибудь вполне определенные схемы. По мере того, как мы приступаем к этому типу работы, все резче выступают индивидуальные различия, которые и должны все больше и больше приниматься в расчет.
Едва ли нужно особенно подчеркивать, что произвольное и капризное распределение периодов работы и отдыха может повести только к разочаровывающим результатам. Всякое изменение нужно вводить только после исчерпывающего эксперимента, и требующаяся при этом экспериментальная работа такова, что ее может выполнить только индустриальный психолог. Многие хорошо известные предприниматели и хозяева фабрик и заводов xoрошо усвоили эту истину из своего собственного опыта. Здесь больше чем где либо работа ждет новой профессии, именно— профессии „психолога".
Введение надлежащих пауз в ежедневную работу не вполне устраняет утомление, этим путем удается лишь замедлить развитие утомления до той степени, когда оно заметным образом понижает продуктивность рабочего. Влияние пауз в смысле удержания производительности на высоком уровне обнаруживается в увеличении выработки, хотя действительное время работы в этом случае и сокращается. Устранение утомления,— если вообще такое устранение возможно,— происходит в период отдыха между работой одного дня и работой ближайшего дня. Поэтому для разрешения проблемы чередования периодов работы и периодов отдыха, в интересах максимума продуктивности, мы должны принимать в расчет не только распределение работы и периодов отдыха и их продолжительность в течение дневного труда, но и некоторые другие сопутствующие обстоятельства. Именно, мы должны принимать во внимание общую продолжительность всего рабочего дня, ее отношение к периодам отдыха до начала работы ближайшего дня, и все то, чем заполняется этот период отдыха в условиях обычной жизни рабочего. Таким образом, перед психологом здесь открывается новое широкое поле для изучения и исследования. Кое что в этом направлении уже установлено, но остается еще многое сделать.
Для непосредственного здравого рассудка звучит несколько парадоксально положение, что рабочий может больше сработать в 8 часов, чем в 9 часов. Но нужно вспомнить, что работа в индустриальном предприятии идет день за днем и неделя за неделей. Поэтому может случиться, что более высокая продуктивность работы держится, при меньшем числе ежедневных часов, на таком уровне, что общая выработка увеличивается. Действительно, данные лабораторных исследований работы и утомления убеждают нас в том, что должна существовать нормальная продолжительность периода работы в течение дня, которая и может обеспечить как самую высокую продуктивность, так и самую высокую выработку. Но эта продуктивность и эта выработка уменьшатся, если работа в течение дня сокращается или удлиняется. Поэтому не нужно удивляться тому, что в некоторых случаях при сокращении рабочих часов наблюдалось увеличение выработки.
Даже там, где выработка не повышалась, часто получался при этих условиях решительный выигрыш в других отношениях, например, в виде уменьшения количества брака, в виде меньших потерь от болезней, от дурного время препровождения и т. п.
Замечательный пример того, что может произойти в подобных случаях, мы встречаем у Меше, которого цитирует и Мейерс. Два садоводства, разводившие яблоки и управлявшиеся двумя братьями, получили один срочный заказ. Рабочие оплачивались по сдельной системе. У одного брата рабочие работали обыкновенное число рабочих часов в день, именно — 8 часов. У другого брата рабочим, по их просьбе, позволили работать лишние часы, именно по 10 часов в день. В конце недели оказалось, что рабочие, работавшие по 8 часов, набирали яблок больше (на 5 — 6 ящиков), чем работавшие по 10 часов в день. Конечно, нельзя было дать более убедительного доказательства тому, что лишнее рабочее время иногда в высшей степени неэкономично и может повести к результатам, прямо противоположным той цели, какая имелась в виду. Несомненно, всякие добавочные часы к рабочему времени обычно побуждают рабочих вкладывать меньше энергии в свою работу, что — как замечает Мейерс — делается иногда сознательно, иногда бессознательно. Это является как бы „защитным механизмом" со стороны организма против введения сверхурочных часов. Понятно, что при сдельной работе рабочий будет противиться сокращению рабочего дня, пока он не убедится, что его заработная плата не пострадает и что он не будет доведен до крайнего утомления в погоне за этой платой. Если проявить разумное внимание и такт, то не трудно будет убедить рабочего при помощи соответствующих фактов. Когда были введены особые виды отдыха на наших заводах по выработке военного снаряжения, где применялась сдельная система, то указанное затруднение почти всегда наблюдалось, но оно исчезало перед фактом увеличившейся выработки.
Много убедительных примеров в этом отношении дает работа на наших заводах по военному снабжению во время войны, в связи с изменениями в распорядке рабочих часов, производившимися в различное время. Наиболее убедительные результаты получены именно от сокращения часов ежедневной работы. В одном случае, где рабочие были заняты проверкой калибра гранатных трубок, число рабочих часов в неделю было сокращено с 58 до 50. Сокращение сопровождалось увеличением часовой выработки на 39%, а всей выработки на 21%. В другом случае (работали женщины над об чиванием трубок) число рабочих часов в неделю сократили с 66 до 48. Это уменьшение рабочих часов сопровождалось повышением часовой выработки на 68% и общей выработки на 15%.
Стэнли Кент приводит случай, где женщина-работница, работавшая на фабрике по изготовлению хирургического перевязочного материала, отказывалась работать сверхурочно вместе с другими, от 6 до 8 вечера и от 6 до 8 утра, до завтрака. Она утверждала, что она в остальные 8 часов могла бы сработать больше, чем работая вместе с другими по 12 часов. Ее заявление было подтверждено сравнением ее месячной выработки с такой же выработкой других, работавших значительно дольше. Были выбраны три первоклассных работницы, работавшие по 12 часов в день в течение первых 14 дней и по 10 часов в день в течение остальных дней месяца. Хотя названная работница в течение месяца отсутствовала один целый день и три половины дня, выработка этой „лентяйки" за этот период равнялась 52.429 катушек против 51.641 катушек наилучших работниц и против 48.529 катушек остальных средних работниц. Эта работница проработала 160 часов против 237 часов других работниц.
Примеры можно было бы умножить, но в этом нет нужды. Эти факты говорят сами за себя и абсолютно подтверждают экспериментальные результаты, полученные в лаборатории. Есть другой важный пункт, на который Мейерс обращает особенное внимание. Он заключается в том, что результаты сокращения числа часов иногда обнаруживаются полностью лишь по истечении значительного периода времени. По-видимому, когда весь организм человека уже приспособился к известному типу работы и к известному периоду ее, новое приспособление к улучшенной обстановке труда приобретается постепенно. Есть даже указание (не претендующее, впрочем на окончательную доказательность) на то, что если после того, как установилось приспособление к новой обстановке, вернуться к прежнему количеству часов, то и выработка также сразу понизится до прежнего уровня. На это обстоятельство (если только его можно считать доказанным), должны обратить серьезное внимание те, кто пожелали бы ввести в отдельных случаях сверхурочные рабочие часы.
Ясно что влияние периодов отдыха как в течение дневной работы, так и в промежутке от одного дня до другого, будет в значительной степени зависеть от того, чем заполняются эти свободные периоды. Особенно заслуживает внимания заполнение времени после дневной работы. Время это может быть использовано настолько нецелесообразно, что приобретение, полученное в связи с наибольшей продуктивностью в труде, будет сведено к нулю. В этом пункте индустриальная психология соприкасается с областью общественной работы и, быть может, еще в большей степени — с областью воспитания. Установить это — уже дело педагога, как и сделать так, чтобы выигрыш от применения психологии в индустрии, не утрачивался и не обращался бы в ущерб для общества.
<< | >>
Источник: Джемс Древер. Психология труда. 1926

Еще по теме Работа и периоды отдыха:

  1. Отдых
  2. ЦИКЛЫ ТРУДА И ОТДЫХА (WORK-REST CYCLES)
  3. Ограничение отдыха, общественной и служебной деятельности в пользу потребления препарата
  4. ФЕТАЛЬНЫЙ ПЕРИОД
  5. ЭМБРИОНАЛЬНЫЙ ПЕРИОД
  6. ПЕРИОДЫ И ТРИМЕСТРЫ
  7. ТЕРМИНАЛЬНЫЙ ПЕРИОД
  8. 7. Теория характеристик работы Дж. Р. Хэкман и Г. Р. Олдхэм (по Д. Шульц, С. Шульц, «Психология и работа»)
  9. КЛИМАКТЕРИЧЕСКИЙ ПЕРИОД.
  10. СЕНЗИТИВНЫЕ ИЛИ ОПТИМАЛЬНЫЕ ПЕРИОДЫ
  11. ЭМБРИОНАЛЬНЫЙ ПЕРИОД