Игра «Комиссия»

Неадекватное поведение больных неврозом связано с непредсказуемостью — предстоящего выступления перед группой неизвестных людей, которые могут быть недоброжелательно настроены или у них плохое •настроение. Как раз подобная непредсказуемость вызывает волнение перед испытанием, поскольку возможно получение «двойки», провал, поражение, отчисление и другие последствия.

Назначается специальная комиссия, которая состоит из чучел всяких чудовищ, включая небезызвестную Бабу-Ягу, курсантов и студентов в масках, с барабанами и указками в руках во главе со специалистом в белом халате. Все заявляют: «Зачем он (она) пришел, все равно ничего не получится, слово сказать не сможет, будет говорить всякие глупости, которых комиссия не потерпит» и т. д. Нагнетание подобных страхов способствует их лучшему

осознанию и последующему преодолению в игре. Члены комиссии задают вопросы в быстром темпе, как в игре «Быстрые ответы», например: «Почему лиса хитрая, еж колючий, волк злой, учитель сердитый, мама волнуется?» и т. д. Кое-кто в комиссии оказывается благосклонно настроенным, подсказывая правильные ответы. Таким образом, члены комиссии вначале были строгими, потом стали помогать растерявшемуся экзаменующемуся, а затем хором хвалить его за достигнутые успехи. Испытанный вначале страх неудачи, как и в реальной жизни, сменяется удовлетворением от преодоления трудностей в выражении своих мыслей.

Подобное, более простое построение игры рассчитано на перво- и второклашек, в последующих классах она усложняется. В соседнем помещении выстраивается очередь на комиссию, включая детей, родителей и курсантов. Все начинают волноваться, кто-то хочет быть только первым, а кто-то, как всегда, последним. Специалист заранее инструктирует комиссию, затем надевает парик, очки и впускает посетителей по алфавиту, что является для них полной неожиданностью. Пришедший встает в центре комнаты, и комиссия задает «невинные» вопросы: фамилия, имя, отчество, возраст, адрес, телефон, есть ли брат, сестра, бабушка и дедушка, как их зовут; в каком классе учится и зачем вообще учиться. Уточняется, готов ли ученик к испытанию сродни экзамену и почему. Получив утвердительный ответ, двое из членов комиссии срываются с места, подбегают к ученику и трясут содержимое карманов, тетрадей, проверяя наличие шпаргалок даже во рту, волосах и обуви.

Сначала следует уже упомянутая шрапнель вопросов, после чего даются контрольные задания: написать, какую книгу ученик читал последний раз и о чем там идет речь. Последнее задание — проиграть все, что может произойти на экзамене. Комиссия все тщательно проверяет и предлагает пройти еще одно испытание — выступить в роли

телеведущего. Ставится «телевизор» — деревянная конструкция, и нужно сообщить всем последние новости: что произошло в школе — почему Петров получил «двойку», а Иванова — «пятерку», кто нарушал дисциплину в школе и что за этим последовало, кого признали самыми красивыми и умными в школе и на какие конкурсы их направят. Как полагается, идет реклама: какими ручками и тетрадями лучше пользоваться, в чем их носить, какие соки и фрукты лучше всего употреблять и в чем их польза, как и витаминов и физических упражнений. Все заканчивается прогнозом погоды и программой дальнейших передач. Поскольку ничего заранее не репетируется, то налицо эффект неожиданности и непредсказуемости. Каждый должен «выбираться» сам, и это повышает инициативность и формирует умение преодолевать препятствия.

В испытании все сбалансировано в отношении синхронной функциональной активности обоих полушарий мозга. Неожиданность, спонтанность, непредсказуемость активизируют заторможенное у детей с неврозами правое полушарие. Одновременно нужно рационально мыслить, чтобы выполнить задания, особенно арифметические. Что уж говорить о роли телеведущего, когда нужно думать, что говорить, одновременно импровизировать и фантазировать.

Между тем комиссия настроена доброжелательно — может задать наводящие вопросы. Получившие зачет отсаживаются в другой конец помещения и наблюдают за выступлением других, включая родителей. Причем действует строгое правило: не подсказывать и не повторять услышанное, но желательно реагировать на происходящее. Последнее означает подзадоривание, своевременные коррективы и возможные варианты. В итоге дети идут на реальный экзамен уже не столько со страхом, сколько с естественным волнением. Рассмотренная игра содержит элементы как психологического экзамена, так

и психической защиты, т. е. является комбинированной, что придает ей дополнительный эффект.

Изложенная нами методика касается не только детей: мы работали с достаточным количеством взрослых, испытавших подобный стресс при публичном выступлении и опасающихся дальнейших социальных последствий. Игра, или репетиция (можно назвать как угодно), со взрослыми.проходила у нас дома, стул символизировал кафедру, специалист сидел в отдалении и, слушая научный доклад, все время вмешивался, шепчась с «коллегами», говоря нелицеприятные слова в адрес выступавшего. Оратор же, собрав последние силы, старался не реагировать на колкости зала и возмущение аудитории, продолжая изложение материала. Шум в зале постепенно стихал, доклад заканчивался победой: все вставали, аплодировали, пожимали руку и говорили самые приятные слова. Не было случая, чтобы такое проигрывание оказалось неэффективным.

Юноша 16 лет в младших классах учился успешно, но после рождения сестры, когда ему было 10 лет, учеба стала вызывать проблемы. Его мать хотела, чтобы первым ребенком была девочка, а родился мальчик. У матери был нервный характер, а муж, наоборот, был слишком спокойный, пассивный и все передоверял жене — и воспитание детей, и решение семейных проблем. Мальчик походил на отца: был не очень общительным, даже замкнутым, в классе боялся подходить к доске, рядом с которой у него сразу возникал эмоциональный паралич и пропадали все мысли. Самих страхов было немного, но достаточно было одного, главного — страха выступления, а глубже — неудачи, поражения, остракизма и наказания. Причиной возникновения подобного страха являлась решительная, властная мать, которая, с одной стороны, не очень переживала из-за неудач сына, а с другой — требовала от него все большего, впрочем, как и от мужа, предпочитающего реже бывать дома.

Но почему только в старших классах возникли ощутимые проблемы с немецким языком и математикой (он учится как раз в «немецкой» школе)? Причин несколько. Мать невротизировалась, ее состояние стало критическим: она постоянно кричала, обвиняла всех в разных прегрешениях, не понимая, не осознавая, что виновата сама.

И с мужем начались конфликты: он вдруг внезапно стал во всем виноват, даже в том, что оказался не тем, за кого она мечтала выйти замуж, т. е. не принцем. Он, правда, никогда никому не возражал, молчал, но сын вырастал и, не находя положительного примера в лице отца, генетически стал все больше и больше воспроизводить его поведение в ответ на возрастающее невротическое давление матери. Между прочим, сын по всем билатеральным пробам имеет правополушарную направленность, т. е. у него не самые хорошие предпосылки для успехов в математике и иностранных языках. К тому же он пишет и ест левой рукой, хотя кидает мяч правой (но это эффект переучивания). Для нас важнее не столько пробы, показывающие нередко искусственное или принудительное изменение билатеральной направленности, сколько наличие проблем в обучении в настоящем. У нашего пациента были трудности как раз с немецким языком, в котором много согласных (этого «не выносят» личности с правополушарной направленностью), а также с математикой, подтверждающие исходную правополу-шарность. Его мать типа А постоянно конфликтует с сыном и мужем, но только не с «паинькой» дочерью, устраивающей ее во всех отношениях. Наш пациент долго не может заснуть, ворочается, ему постоянно приходят в голову навязчивые мысли о том, что его ждет в школе. Следовательно, нарушен биоритм сна, а это находится в ведении правого полушария, как и чувство тела. Такие нарушения сна, по нашим наблюдениям, являются индикатором изменения природной билатеральной направленности. В классе господствовала немецкая педантич-

ность: правильность во всем, осуждение, причем публичное, любых ошибок, наказания (раньше это было так — портрет ученика вывешивался на доске, как для публичной казни, раз он неисправимый, непослушный и не очень умный, а вообще ему бы лучше учиться в школе для олигофренов). Здесь можно вспомнить Пушкина, правополушарного гения, которому тоже несладко жилось в Царскосельском лицее, но его Державин заметил и благословил, открыв талант.

Итак, наш пациент попал в неподходящую школу: его проблемы обостряются, успеваемость падает, пропал полноценный сон, он стал слишком медлительным, хотя это было ему несвойственно. Кстати говоря, перед поступлением в школу у него наблюдался глазной тик: он часто моргал, зажмуривал глаза. Эти проявления свидетельствуют о постоянном нервном напряжении из-за все возрастающего давления матери с левополушарной направленностью, находящейся в непрерывном конфликте с сыном, не устраивающим ее, в отличие от дочери. Такое отношение к сыну являлось отчасти следствием нарастающей невротизации матери, а также ее усталости, так как приходилось работать и заботиться о семье и двух детях при полной пассивности мужа, с которым не было понимания, несмотря на то что в нервно-психическом отношении он совершенно здоров. Обычно для «ненормальной» жены «нормальный» муж — это благо, но все же у них могут возникать конфликты, главным образом по инициативе супруги.

Можно ли было помочь в этом случае и можно ли помочь вообще? Это зависит от квалификации (опыта) специалиста. Психотерапевтическая помощь нашему пациенту была оказана в процессе трех игровых занятий.

Первое занятие включало игры «Кто первый?» и «Быстрые ответы». Результат поразил даже скептически настроенных родителей: сын стал смелее выходить к доске,

поднимать руку, чего не было уже в течение многих лет.

На втором занятии ему пришлось «добывать справку» о том, что он не рыжий, не ленивый, учится там-то и вообще хороший мальчик. Пришлось преодолевать психологические барьеры в общении с «вахтером», «уборщицей», искать место, где можно снять и повесить куртку, находить нужный кабинет и, наконец, предстать перед завучем, как можно догадаться, специалистом, обстоятельно выясняющим, как он готовится к экзаменам, почему пришел поздно и зачем нужна справка.

На третьем занятии был проведен экзамен по снятию страхов, выдано соответствующее удостоверение. Родители к нам больше не обращались, так как основные проблемы были решены.

Мальчик 9 лет страдал одним «пороком»: постоянно лгал, рассказывая жуткие истории, придуманные благодаря развитому воображению и правополушарной направленности. Мама у него была весьма непростая, удивительно одаренная, мечтающая о преданности и бесконечной любви. Отец же прагматик, реалист и без выраженных нервных нарушений.

После первичного приема проводилось игровое занятие. Была создана особая комиссия по проверке честности ответов. В нее вошли родители, курсанты, аспиранты, студенты. Все вначале говорили, что мальчики бывают разные — одни всегда говорят правду, другие нет, вот комиссия и проверит правдивость ответов. Тут же последовали вопросы (по типу игры «Быстрые ответы»). Члены комиссии качали головами, сверкали глазами, широко раскрывали их от удивления при неправильном ответе, издавали неодобрительные возгласы, а то и нервно постукивали по столу. При правильном ответе они подбегали к ребенку, щупали пульс, смотрели прямо в глаза, определяли ритм дыхания, затем дружно

заявляли, что мальчик говорит то, что нужно, т. е. правду и ничего кроме правды. После такой игры ребенок перестал лгать: здесь сработал эффект внушения, что и явилось нашим открытием.

Мальчик 5 лет с невропатией плохо ел, во сне ему снилась манная каша, он не может заснуть, а спит беспокойно: ему снятся всякие чудовища, что неудивительно при его впечатлительности и сложных семейных отношениях. Психотерапевтическая игра, проводимая в середине 1970-х годов, выглядела так. Мальчик выбрал себе роль волка, голодного и тощего в придачу. Специалист был мишкой, весьма упитанным, что подтверждалось его излишним весом по контрасту с нашим героем. Итак, мишка встречается с маленьким, тощим волком, удивляется, что он не такой, как все. Затем мишка «демонстрирует свои мускулы», громогласно заявляя, что он хорошо спал зимой и накопил столько силы, что не только волк, а даже черт ему не страшен. А волк всю зиму бегал, голодал, отощал и теперь у него все плохо: он совсем перестал есть, не может заснуть от огорчения, ему снятся сны о том, что он съедает чуть ли не всех на свете, раз у него такая природа. Мишка пожалел волка и обратился к всезнающей лисе (матери мальчика), которая объявила, что волк теперь — не царь зверей, раз он хилый и слабый. Медведь в это не поверил и пригласил всех на обед, который участники без промедления уничтожили, а потом заснули «без задних ног». Даже после такого однократного проигрывания наш пациент стал лучше спать и есть, у него улучшились и отношения с родителями.

Январь 24, 2019 Коррекционная психология
Еще по теме
НАХОЖДЕНИЕ ИТОГОВОГО МНЕНИЯ КОМИССИИ ЭКСПЕРТОВ.
КОМИССИЯ NRC ПО ПРОБЛЕМЕ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
15. Психолого-медико-педагогическая комиссия (ПМПК)
«ИГРА И НАУЧЕНИЕ»
ИГРА И НАУЧЕНИЕ
ИГРА И НАУЧЕНИЕ
«СВЕРСТНИКИ, ИГРА И РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНЫХ НАВЫКОВ»
ИГРА-ВОЗНЯ.
СВЕРСТНИКИ, ИГРА И РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНЫХ НАВЫКОВ
ИГРА С ПРЕДМЕТАМИ.
ИГРА И КОГНИТИВНОЕ РАЗВИТИЕ
ИГРА РЕЧЬЮ.
ИГРА И ЭГОЦЕНТРИЗМ.
Добавить комментарий