ПРИСТРАСТИЕ К РАБОТЕ

Слово — трудоголик известно каждому, но мне этот термин кажется не вполне точным. Он предполагает аналогию между пристрастиями к работе и алкоголю, однако это, несомненно, совершенно разные вещи.

Так, мы можем сказать о слишком много пьющем человеке, что он «себя не контролирует». Алкоголик не способен управлять своим поведением в отношении пития. По мере того как пристрастие к алкоголю прогрессирует, такая неспособность к самоконтролю начинает проявляться вполне зримо: дрожь в руках, нарушение координации движений, затрудненное засыпание или пробуждение, свидетельствующие, что физические, интеллектуальные и эмоциональные управляющие системы человека не работают должным образом. У некоторых алкоголиков неспособность к самоконтролю может даже представлять собой своего рода подсознательную цель или стратегию — так, в психоанализе алкоголизм рассматривается как попытка совладать с неудовлетворенными потребностями, уходящими своими корнями в раннее детство. Утрачивая контроль над собой, алкоголик возвращается в состояние, в котором о нем вынуждены заботиться другие люди. Они могут соглашаться либо не соглашаться это делать, но не контролирующий себя алкоголик просит их о помощи в решении элементарных жизненных задач, а то и настойчиво требует оказать ему помощь.

Трудоголик же ведет себя совершенно по-другому. В то время как алкоголизм часто представляет собой практически совершенно детский способ приблизиться к людям, непрерывная работа является способом отдаления от них. Это уход в ту область жизни, где от человека требуется самоконтроль и весьма почитается мастерство. В основе поведения алкоголика могут лежать детские фантазии, трудоголик же представляет себе себя абсолютно взрослым.

Основная фантазия, порождающая пристрастие к работе, практически всегда происходит из ощущения человеком, что все прочие сферы жизни лежат за пределами его влияния. Более конкретным примером здесь может послужить то, что трудоголик часто бывает не готов совладать с перипетиями семейных отношений: его «не трогай меня, я работаю» выглядит как вполне достойный и даже вызывающий восхищение способ ухода от них. Всякие там «подстриги лужайку», «оплати счета», «выкупай собаку» и «не забудь о нашей годовщине» вместе взятые меркнут перед «Я работаю! Это очень важно!».

Несколько лет назад у меня была пациентка — девочка, которой требовалось длительное лечение и несколько серьезных хирургических операций.

В итоге все кончилось хорошо, но девочке каждый раз приходилось проводить по нескольку недель в больнице, где единственным развлечением были прогулки по коридору и посещение тамошней комнаты для игр. Несмотря на то что семья девочки жила в маленьком городке, расположенном не так уж близко от больницы, ее мать была с ней каждый день, а отец приезжал каждые выходные.

В соседней же палате лежала девочка, чей отец почти у нее не появлялся; по всей видимости, обязанность навещать больного ребенка целиком и полностью лежала в этой семье на матери. Это привлекло внимание всех в отделении, так как отец девочки был известным и влиятельным человеком в индустрии развлечений и его многомиллионные сделки были предметом пристального внимания прессы.

Посещая больницу, я чувствовал, как во мне день ото дня нарастает раздражение по поводу крупного дельца, не способного найти время повидаться с собственной дочерью. Его поведение казалось мне невероятным, и я нередко думал о том, что сказал бы ему при встрече. Разумеется, мы в конце концов встретились. Однажды он все-таки навестил ребенка, и мне случилось быть в это время в больнице. Вся накопившаяся у меня на этого человека злость вмиг улетучилась. Стоило мне только увидеть его воочию, как я понял, что он охвачен ужасом. Все символы его власти — одежда, мобильный телефон, дорогие наручные часы, прическа — ничего не значили в больничном окружении. Здесь ему пришлось расстаться с чувством собственной важности, и это неким коренным образом потрясло его. Он испарился. Он чувствовал себя человеком-невидимкой. Когда он уехал, всем как будто стало легче дышать, и я уверен, что его отъезд оказался в высшей степени благотворным и для девочки.

Я всегда чувствовал, что серьезность — это болезненное состояние сознания, а трудоголик глубоко заражен серьезностью: работа — это серьезно, он серьезно относится к работе, а значит, его следует воспринимать серьезно. Нов сущности, любая работа есть отход от обязанностей, которые, по большому счету, быть может, более серьезны, чем трудоголик соглашается это признать. Если вы посвящаете каждую минуту своего бодрствования работе, спросите себя: это действительно необходимость или же ваш выбор? Что бы от вас потребовалось, не будь ваша работа столь всепоглощающе важной? Как только вы перестанете испытывать неудобства в других сферах жизни, вам больше не понадобится убежище, предоставляемое вам работой.

Январь 24, 2019 Коррекционная психология
Еще по теме
ДРУГИЕ ИСТОЧНИКИ ПРИСТРАСТИЯ
КРИТЕРИИ ПРИСТРАСТИЯ ПО ДСР-1У
ПРИСТРАСТИЕ К ЕДЕ И ДОШИ
ПРИСТРАСТИЕ К СЕКСУ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ Опыт пагубных пристрасти
ОТ ПОТРЕБНОСТИ К ПРИСТРАСТИЮ
ПРИСТРАСТИЕ К ТЕЛЕВИЗОРУ
ПРИСТРАСТИЕ К ТАБАКУ
ПРИСТРАСТИЕ К НАРКОТИКАМ
ПРИСТРАСТИЕ К ЕДЕ
УЗЛОВЫЕ МОМЕНТЫ НАРКОТИЧЕСКОГО ПРИСТРАСТИЯ
АЛКОГОЛЬНАЯ ПОТРЕБНОСТЬ И ПРИСТРАСТИЕ К АЛКОГОЛЮ
ПРИСТРАСТИЕ К КУРЕНИЮ
ЗДОРОВОЕ ПИТАНИЕ: АЛЬТЕРНАТИВА ПРИСТРАСТИЮ К ЕДЕ
8.5. ПОЛОВЫЕ РАЗЛИЧИЯ В ПАГУБНЫХ ПРИСТРАСТИЯХ
Алкоголизм и пристрасте к наркотикам как случаи духовных обосгрений
7. Теория характеристик работы Дж. Р. Хэкман и Г. Р. Олдхэм (по Д. Шульц, С. Шульц, «Психология и работа»)
Работа
Добавить комментарий