Объектные значения как внешние причины

Вслед за В. П. Огородниковым (1985) я буду отличать внешнюю детерминацию, порождающую новый процесс (и таким образом принимающую внутренние формы) от внешней детерминации, только влияющей на процесс. В первом случае мы имеем дело с внешней причинной (каузальной) детерминацией, во втором – с внешней непричинной (к типам непричинной детерминации относятся, например, кондициональная, функциональная, инспирирующая, системная). Речь далее будет идти лишь о внешней каузальной детерминации.

При внешней причинной детерминации отношения объектных значений и ИИ, в главном и в основном, являются однонаправленными: от объектных значений – к ИИ. Всякого рода активность ИИ при этом есть активность следствия, а не причины. Когда речь идет о включении ИИ во внешнюю причинную детерминацию, психические процессы (скажем, мотивация, эмоции, когниции) утрачивают свое самостоятельное значение: они подключаются к обслуживанию внешних причин и помогают ИИ выполнять роль активного следствия по отношению к объектным значениям.

ИИ приобретает интериндивидуальные свойства за счет интроекции объектных значений. Этот процесс, по сути, является поступательным и имеет кумулятивный характер. На данный момент одни свойства интериндивидуальности оказываются уже сформированными и существуют актуально; другие находятся в стадии формирования, и их способ существования может быть обозначен как актуально-потенциальный; третьи – могут возникнуть, но их еще нет, и о них может идти речь только в потенциальном плане. По мере возникновения новых интериндивидуальных свойств прежние не исчезают; однако, совершается переструктурирование свойств, в силу чего интериндивидуальность приобретает новые качества. При этом между объектными значениями и интериндивидуальными свойствами нет прямых соответствий – подобно тому, как нет прямых соответствий между психическими образами и их внешними оригиналами: раз возникнув, образы начинают жить, помимо прочего, самостоятельной жизнью (см. Э. Берн, 1992; Б. И. Кочубей, 1990).

Главный смысл внешней каузальной детерминации заключается в том, что объектные значения принимают на себя функцию логического субъекта, в то время как ИИ выступает по отношению к ним в роли логического объекта. Такое положение вещей объясняется тем, что объекты, которые входят в мир ИИ, в то же время принадлежат определенным экосистемам и содержат в себе значения, присущие этим экосистемам. По отношению к последним ИИ является вторичной и производной, так как экосистемы существуют независимо от ИИ. Вхождение ИИ в какие-либо экосистемы может быть возможным лишь при условии, что она будет следовать принятым в экосистемах нормам, правилам, ритуалам и т.п. Присвоить значения объектов – значит, получить возможность приобщиться к экосистемам, которым принадлежат соответствующие объекты. Потому объектные значения и выполняют функции логического субъекта по отношению к ИИ. Последствия влияний объектных значений на ИИ обнаруживаются в образовании у последней интериндивидуальных свойств.

Какие бы мы ни взяли значения – родного дома, любимой собаки, близкого человека или хорошего приятеля – во взаимоотношениях ИИ с ними всегда можно вычленить те стороны, в которых обнаруживается действие внешней каузальной детерминации. Дом нуждается в уходе, любимая собака требует внимания, близкий человек имеет какие-то привычки, а приятель – обыкновение ходить по субботам в сауну и рассуждать об экономической политике правительства.

Общее, что объединяет все эти примеры, несмотря на всю их пестроту, состоит в том, что в экосистемах царят объектные значения, хоть в чем-то отличающиеся от тех, которым ИИ следует сама, выполняя системообразующие функции в своем собственном мире. Эти объектные значения и выполняют роль логического субъекта, ставя ИИ в позицию их логического объекта.

Важной особенностью объектных значений в схеме внешней каузальной детерминации является то, что они могут реализовывать функцию внешней причины по отношению к ИИ не только непосредственно, но и опосредованно, через своих носителей.

Рассмотрим это на следующем примере из моей консультативной практики.

Людмила и Николай – молодые супруги. Основное значение, которое несет в себе Людмила, можно выразить словами Коффки: «Люби меня». Людмила является не просто пассивным носителем этого значения. Она изобретает особые и разнообразные модели поведения, которые помогaют Николаю следовать этому значению. На первый взгляд, может показаться, что поведение Людмилы есть причина поведения Николая. На самом деле, однако, Людмила подчиняет свое поведение значению «Люби меня», а затем, обслуживая его, привлекает к этому делу и Николая (вопрос о том, что побудило Людмилу построить данный образ и затем его означивать – скажем, внутренние причины или социальная группа, которая для нее является референтной – сути дела не меняет, так как сейчас нас интересует «после» история вопроса, а не его предистория).

Хотя животные и предметы обладают меньшим потенциалом выступать в роли проводников собственных значений по отношению к ИИ, тем не менее и на этом уровне такие влияния обнаруживаются. Они обеспечиваются, в частности, за счет того, что предметные, инструментальные и эмоциональные значения могут дополнять друг друга.

Николай понимает, что если собака Джек начинает тянуть его к двери и лаять, значит, наступило время вечерней прогулки. И он идет вслед за Джеком на прогулку. Сломанный телевизор «говорит»: «отремонтируй меня, и весь мир возвратится к тебе в дом». В данном случае одно значение предмета «подсказывает» наличие у него других значений и заставляет ИИ проявлять определенного сорта активность.

Между объектными значениями и их носителями жесткие, однозначные, связи чаще всего отсутствуют. Одни и те же объектные значения могут иметь совершенно разных носителей. И напротив, одни и те же носители могут иметь различные значения. В терминах теории ИИ такой характер связей между объектными значениями и их носителями можно обозначить как полиморфный, или много-многозначный. С другой стороны, процесс вычерпывания значений из объектов проходит в условиях, так сказать, смутной определенности и очевидной неопределенности.

Определенность заключается лишь в самом факте обладания объектом (субъектом) некими значениями. Не всегда ясно, однако, какие значения (предметные, инструментальные, эмоциональные) у данного объекта (субъекта) являются ведущими. Кроме того, предстоит освоить их конкретное содержание и выработать соответствующие модели поведения. Всякий раз все это не является изначально очевидным, но нуждается в освоении на фоне неопределенности.

«Как это произошло? Когда? Вахтангов не может понять. Но факт остается фактом: Станиславский назвал его некорректным.

На это Евгений Багратионович жалуется своему другу Леопольду Антоновичу. Письмо испещрено восклицательными знаками. За что Станиславский так его назвал ? Когда он был некорректным?» (цит. по: Ю. Смирнов-Несвицкий, 1987, с. 61).

Вахтангову казалось, что он хорошо знает значения норм, которых придерживается Станиславский. Выяснилось же, что это не совсем так. Его самолюбие было задето и возникло чувство обиды именно потому, что он не смог до конца понять и принять для себя Станиславского.

Принимая на себя функции причин, объектные значения провоцируют ситуации, когда с ИИ «что-то случается и происходит» помимо ее воли и желаний (ср. Л. И. Анцыферова, 1981). В таких случаях возникают внешние предпосылки для освоения ИИ новых значений. Но инициация исходит не от нее, а от носителей значений. В этом (и только в этом) смысле нужно согласиться с B. F. Skinner (1972), что человек превращается лишь в «место», где что-то случается, в «сцену», где события разворачиваются по чужим сценариям. Еще лучше эту ситуацию определил Козьма Прутков: «многие люди подобны колбасам, чем их начинят, то они и носят в себе».

Конечно, при этом мы можем наблюдать у ИИ какие-то формы внешней активности. Но это активность, которая имеет объектное происхождение, ИИ является ее носителем, но не ее инициатором. В свою очередь, статус носителя активности в отрыве от ее инициации приводит к тому, что активность ИИ приобретает характер обслуживания объектных значений.

Герой новеллы Ф. Кафки «Маленькая женщина» рассказывает: «Отношения между нами установила она сама, и лишь она их поддерживает. <...> Таким образом, мне ничего не остается, как своевременно… измениться самому по доброй воле: не то чтобы не вызывать больше гнева маленькой женщины – это немыслимо, – но хотя бы несколько смягчить его. <...> При ближайшем рассмотрении мне вообще становится ясно, что те перемены, которые как будто наступают с ходом времени, по сути никакие не перемены: меняется только мой взгляд на вещи» (Ф. Кафка, 1991, с. 454-456).

Внешняя каузальная детерминация содержит в себе все необходимые предпосылки для появления отношений зависимости ИИ от объектных значений, а затем и от их носителей, или наоборот, сначала от носителей объектных значений, а потом и от самих объектных значений.

Такого рода отношения прослеживаются на примере так называемой пессимистической модели любви. Согласно этой модели любовь представляет собой сплав различных эмоций, доминирующую роль среди которых играет страх потерять источник любви. В результате человек оказывается несвободным и зависимым. К тому же он испытывает двойственные чувства, например, благодарность за любовь и ненависть за власть над собой. Однако непосредственным объектом любви является, фактически, не сам человек, а некие значения, которые он содержит в себе (L. Casler, 1973; цит. по: Л. Я. Гозман, 1987). Как мы видим, человек попадает в зависимость от любви, которую он объективирует и отчуждает от себя, а затем – в зависимость и от человека, который является носителем значений любви.

Совершенно очевидно, что существуют и противоположного рода ситуации, когда ИИ попадает в зависимость от какого-либо субъекта (объекта), и в силу этого формируется зависимость от тех значений, носителем которых он является.

Вспомним «Душечку» А. П. Чехова. Будучи замужем за Кукиным, Оленька становилась «театральным режиссером». Затем, когда она вышла замуж за Пустовалова, «… ей казалось, что она торгует лесом давно-давно, что в жизни самое важное и нужное это лес…». Создав же семью с ветеринаром, «она повторяла мысли ветеринара и теперь была обо всем такого же мнения, как он». Более того, когда она осталась одна, «… у нее уже не было никаких мнений… При Кукине и Пустовалове и потом при ветеринаре Оленька могла объяснить все и сказала бы свое мнение о чем угодно, теперь же и среди мыслей и в сердце у нее была такая пустота, как на дворе. И так жутко и так горько, как будто объелась полыни» (А. П. Чехов, 1985, с. 289-300).

Из этого примера также хорошо видно, что отношения зависимости могут возникать не только вследствие давления, создания ситуации вынужденности, но и наоборот, в результате принятия данных отношений ИИ как желательных, комфортных и выполняющих защитные функции.

Мы в ответе за тех, кого приручаем. Эти слова принадлежат А. де Сент-Экзюпери. Однако в этом афоризме есть оборотная сторона. Она состоит в том, что очень часто люди возлагают ответственность за происходящее с ними на тех, кому они следуют. В отличие от процессов каузальной атрибуции, допускающих поиск причин (и ответственности) и вне себя и в себе (F. Heider, 1959; H. H. Kelley, 1973), в схеме внешней каузальной детерминации преобладает приписывание ответственности объектным значениям и/или их носителям.

Одной из функций объектных значений как внешних причин является выраженное стремление к деиндивидуации ИИ в одних отношениях и индивидуализации ИИ в других. При этом тенденция к деиндивидуации оказывается доминирующей.

Деиндивидуация ИИ обнаруживается в нескольких планах. Интериндивидуальность обращена к объектным значениям, и с этой точки зрения она создает преграды перед экстраиндивидуальностью. Более того, гиперразвитие интериндивидуальности может стать угрозой развитию самотождественности и самобытности ИИ. С другой стороны, объектные значения оказывают диффузное влияние на свое окружение. Не одна, а некоторое множество ИИ «потребляют» одни и те же объектные значения. Осваивая одни и те же объектные значения, конкретная ИИ опять-таки утрачивает свою самобытность, но на этот раз во внешнем плане и в плане ее «похожести» на других.

Но даже при таких обстоятельствах у ИИ имеется определенный диапазон возможностей сохранять свою самобытность. Основой для этих возможностей является, в первую очередь, зона неопределенности, в рамках которой совершается освоение объектных значений. Однако, здесь мы имеем дело с неопределенностями иного порядка, чем скажем, в известном тесте Роршаха, который улавливает процессы проективного порядка. В нашем случае все как раз наоборот. ИИ вычерпывает в неопределенности то, что присуще не ей самой, а объектным значениям, т.е. то, что локализовано вне ее. Потому о самобытности ИИ можно говорить только в границах ее интериндивидуальных свойств.

Самобытность интериндивидуальности обнаруживается, во-первых, в том, какие объектные значения (предметные, инструментальные, эмоциональные) она быстрее, полнее, точнее осваивает. Во-вторых, о самобытности интериндивидуальности можно судить по тому, благодаря каким формальным и формально-динамическим свойствам (относящимся именно к интериндивидуальности) такого рода освоение объектных значений совершается.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
11.4. Объектные значения как внешние причины и как внешние цели: сравнительный анализ
11.3.2. Объектные значения как внешние цели
Объектные значения
12.1. Логика объектных значений и активность интериндивидуальности
8.3. Объектные значения
11.3. Индивидуальность в фокусе целевых влияний объектных значений
Внутренние и внешние причины и цели
ГЛАВА 11. ЭКОИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ: ВНЕШНИЕ ПРИЧИНЫ И ЦЕЛИ
З. СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТНОЕ САМООТНОШЕНИЕ – СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ДРУГИМ ЛЮДЯМ (S—O—S, S—O—P).
Ё. СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТНОЕ САМООТНОШЕНИЕ – СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ВЕЩАМ (S—O—S, S—O—О).
Конфликт как форма агрессивного ответа на внешнюю ситуацию
ВНЕШНИЕ ПОСЫЛЫ К АГРЕССИИ КАК ДЕТЕРМИНАНТЫ АГРЕССИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ
А.Н. Никонова, М.О. Олехнович ВНЕШНИЙ ОБЛИК ЧЕЛОВЕКА КАК СИСТЕМНЫЙ ФЕНОМЕН
СИТУАЦИОННЫЕ ПОДХОДЫ: ИССЛЕДОВАНИЕ КОНФЛИКТА КАК РЕАКЦИИ НА ВНЕШНЮЮ СИТУАЦИЮ
1.7. ВОЛЯ КАК МЕХАНИЗМ ПРЕОДОЛЕНИЯ ВНЕШНИХ И ВНУТРЕННИХ ПРЕПЯТСТВИЙ И ТРУДНОСТЕЙ
Коровина М.В. СВЕРХЗНАЧИМОСТЬ ВНЕШНИХ ОЦЕНОК КАК ФАКТОР ДЕЗАДАП-ТАЦИИ ЛИЧНОСТИ
КОРОВИНА М.В. СВЕРХЗНАЧИМОСТЬ ВНЕШНИХ ОЦЕНОК КАК ФАКТОР ДЕЗА-ДАПТАЦИИ ЛИЧНОСТИ
9.3. Экстраиндивидуальные свойства как внутренние причины
ГЛАВА 1. ПСИХОЛОГИЯ КАК НАУКА. ЕЕ ПРЕДМЕТ И ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ
Добавить комментарий