Объектные значения как внешние цели

Подобно внешней причинной, при внешней целевой детерминации объектные значения принимают на себя роль логического субъекта, а интериндивидуальность – логического объекта. Однако в данном случае мы имеем дело с иного рода оппозициями. На смену оппозиции внешние причины (объектные значения) – следствия (становление ИИ в качестве интериндивидуальности) приходит оппозиция внешние цели (объектные значения) – средство (интериндивидуальность).

Принципиальное своеобразие внешней целевой детерминации в метаиндивидуальном мире можно раскрыть в том случае, если принимать во внимание и одновременно различать происхождение и существование целей, их источники и носители, внешние формы полагания целей и внутренние формы их принятия, позиции участников взаимодействий по отношению друг к другу. Рассмотрим эти вопросы детальнее.

Когда цель определяют как образ желаемого будущего или как предвосхищаемый результат, внимание чаще всего фиксируется на феномене опережающего отражения (акцепторе действия, образе потребного будущего и т.п.) в плане «забегания вперед» цели по отношению к результату, т.е. на аспекте сопряжения некоего реального будущего, которое еще не произошло, с настоящим в форме психического образа этого будущего, которое уже существует идеально. Данный план анализа целей является необходимым, но недостаточным.

Другой план анализа целей предполагает принятие во внимание дополнительных обстоятельств. Решающим для осмысления этой проблемы является, на мой взгляд, разведение понятий возможностей человека и возможностей окружающего человека мира.

Возможность есть некое будущее событие или состояние, которое может случиться при определенных условиях и намерениях. Желаемое человеком будущее есть некая возможность, которую он намеревается осуществить. Но свои намерения человек полагает во внешнем мире, и он не может не учитывать логику существования этого мира, т.е. его (мира) собственные возможности.

В первом приближении мое понимание целей будет включать в себя два аспекта: внешний и внутренний. Первый, внешний, аспект целей затрагивает потенциальности объектов как таковых; я буду их обозначать термином «внешние» цели. Отображение их отдельных фрагментов в сознании ИИ представляет собой внутренний аспект целей; я буду обозначать этот, второй, аспект термином «образы-цели».

Вопрос о внешних целях, как и вопрос об образах-целях, нуждается в более внимательном рассмотрении.

Любой объект (субъект) может быть понят в совокупности не только его актуальных, но и потенциальных качеств. В себе самом он содержит все необходимые предпосылки для самоосуществления в некотором отдаленном (или ближайшем) будущем. У ИИ в качестве таковых выступают прежде всего внутренние цели (программы), означенные в каких-либо его деяниях, продуктах труда и т.п. (см. главы 9 и 10). Но и у объектов есть некие программы, сопоставимые с масштабом их жизнедеятельности. Даже «простой» кирпич несет в себе некие потенции, которые при определенных условиях позволяют обнаружить его новые значения, и которые до недавнего времени были необнаруженными. Однако для применения кирпича в его новых значениях необходимо «примириться» с вновь открытыми его свойствами, иначе новые значения кирпича не смогут быть осуществленными.

Взятые в отношении к интериндивидуальности, внутренние цели объекта (другого субъекта) оборачиваются и превращаются во внешние.

Потенции объекта (напомним, что в это понятие я включаю и других субъектов) многообразны, но ограничены и конечны. Поэтому какие-либо намерения что-то сделать с объектом не могут быть беспредельными, если речь не идет о разрушении объекта или о его деформации. В конечном итоге мы попадаем в ситуации вынужденности, когда вступаем в какие-либо отношения с объектом: рано или поздно мы обнаруживаем, что должны следовать и считаться с собственной логикой существования объекта. И наоборот, мы наталкиваемся всякий раз на препятствия с его стороны, если не принимаем (или недостаточно принимаем) во внимание его возможности или когда одни его возможности противопоставляем другим без должного их согласования друг с другом. В то же время наблюдается и встречная тенденция: объект не может реализовать свои потенции, т.е. придти к некоему своему будущему, предусмотренному его прошлым и настоящим состоянием, без каких-либо внешних воздействий со стороны ИИ.

Таким образом, следующая особенность внешних целей заключается в том, что они есть значения объекта, которые существуют потенциально и которые рассчитаны на самораскрытие с внешней помощью, в нашем случае – посредством интериндивидуальности.

Теперь действительно имеются необходимые основания, чтобы рассматривать потенциальности объектных значений в форме внешних целей. Мы обнаруживаем во внешних целях момент интенции, намерения. Но здесь вскрывается и качественное своеобразие внешних целей. Они направлены на самораскрытие своего носителя – объекта, но не содержат в себе для этого необходимую активность и направленность. Скорее наоборот, они пассивны и не имеют отчетливо выраженного направления. Все эти «недостатки», однако, с лихвой восполняются за счет активности и определенных намерений интериндивидуальности. Объекту остается при этом подавать лишь некоторые сигналы корригурирующего характера, дабы совместить намерения интериндивидуальности с потенциальностями своих собственных значений. Тем самым, благодаря «активной пассивности» объекта, его внешние цели служат прежде всего его же самоосуществлению. Более того, этим целям начинает следовать интериндивидуальность.

Наиболее отчетливо и очевидно внешние цели обнаруживают себя в традиционных женских моделях поведения. В их рамках женщине предписывается, в частности, внешняя пассивность, и она не может выразить свои чувства и отношения так же открыто, как мужчина. Однако «скромность» женщины – это лишь видимость для непосвященных. На самом деле у женщины имеется многообразный и очень эффективный арсенал средств, чтобы продемонстрировать активность своей пассивности и склонить мужчину (в данном случае выступающего в качестве интериндивидуальности) к такому поведению и таким поступкам, которые угодны женщине. Немалую роль при этом играет привлекательность, создание некоего имиджа, способного «сразить» воображение мужчины. Фактически же в этих моделях поведения женщины завлекают мужчин лишь для того, чтобы они затем им и служили. Вся мужская активность регулируется и направляется как раз на актуализацию потенциальностей женщины, т.е. на цели, носителями которых они сами и являются. Настенька из сентиментального романа Ф. М. Достоевского «Белые ночи» является одним из таких примеров.

Впрочем, было бы несправедливо данный тип отношений сводить только к женским интригам. На самом деле эти отношения затрагивают намного более широкий круг явлений. Так, подобного рода ситуации специально создаются в различных педагогических системах. Я имею в виду и требование А. С. Макаренко к воспитателям, чтобы они умели «активно стоять в стороне» (А. С. Макаренко, 1987), и возможность оценивать педагога детьми (В. А. Сухомлинский, 1981), и намеренная постановка себя в позицию объекта перед учениками, как это мастерски умеет делать Ш. А. Амонашвили (1984).

Внешние цели объекта (субъекта) могут отражаться в сознании интериндивидуальности в форме образов-целей. В свою очередь, благодаря образам-целям интериндивидуальность приобретает возможность полагать себя в объектных значениях. Образы-цели есть внутренняя, собственно психическая форма существования внешних целей. Вместе с тем не все аспекты внешних целей интериндивидуальность способна «схватить». Отражение внешних целей неизбежно носит фрагментарный характер, поскольку невозможно в принципе исчерпывающе познать все потенции объекта (субъекта) и его значений. Но даже из совокупности объектных значений, которые презентируются сознанию интериндивидуальности, не все попадают в фокус ее личных намерений. В этом смысле образы-цели – это внутренняя и при этом частная форма существования внешних целей.

Легко можно заметить, что совокупность объектных значений, презентируемых сознанию интериндивидуальности, ставят ее перед проблемой выбора и принятия лишь некоторых из них. Принятие внешней цели означает построение интериндивидуальностью образа некоего желаемого будущего как акт выбора каких-либо возможностей объекта (субъекта) в его же внешних целях. В то же время этот выбор и принятие указывает на те стороны внешних целей, в которых интериндивидуальность намерена полагать себя. Принять внешнюю цель — значит, сделать выбор в пользу одних возможностей объекта против других его возможностей, полагая в первых себя. Такое понимание принятия цели следует отличать от трактовки принятия цели как переменной, опосредующей отношения между трудностью цели и продуктивностью выполняемого затем задания (см. J. R. Hollenbeck, H. J. Klein, 1987).

Итак, в принципиальной схеме внешней целевой детерминации можно выделить три ведущих компонента: внешние цели, образы-цели, принятие цели (см. рис. 9).

Теперь нужно обратить внимание на тот момент, что внешняя целевая детерминация создает достаточно сложный и

Теперь нужно обратить внимание на тот момент, что внешняя целевая детерминация создает достаточно сложный и

противоречивый характер взаимоотношений интериндивидуальности с объектами (субъектами) в позиционном плане. Возникающая здесь многоплановость взаимоотношений прослеживается по трем оппозициям: (а) субъект – объект, (б) цели – средства, (в) активность – пассивность.

Объектные значения выступают в роли логического субъекта, но онтологически они характеризуются пассивностью. Интериндивидуальность выступает по отношению к объектным значениям как их логический объект, но онтологически интериндивидуальность характеризуется активностью.

Объектные значения являются целями, а образы-цели и принятие целей представляют собой внутренние переменные, в которых зафиксирована роль интериндивидуальности как средства по отношению к внешним целям. Но одновременно с этим интериндивидуальность выступает как субъект в части создания ею образа-цели и принятия внешней цели, а значения превращаются в объект, на актуализацию потенциальностей которого интериндивидуальность направляет свою активность.

Следовательно, логически объектные значения выступают в роли субъекта и цели, а интериндивидуальность – в роли объекта и средства. Онтологически же отношения изменяются: интериндивидуальность выступает в роли субъекта и носителя целей, а значения — как объект, на актуализацию потенциальностей которого интериндивидуальность направляет свою активность. Потенциальности объектных значений характеризуются при этом пассивностью (см. табл. 6).

11.3.3. Принятие внешних целей интериндивидуальностью

11.3.3. Принятие внешних целей интериндивидуальностью

Любой объект может быть понят в совокупности не только его актуальных, но и потенциальных качеств. В себе самом он содержит необходимые предпосылки для самоосуществления в некотором отдаленном (или ближайшем) будущем. Так же можно сказать, что объектные значения могут находиться в актуальном и потенциальном состояниях. Актуально объектные значения выступают по отношению к ИИ как внешние причины. Потенциально объектные значения есть внешние цели, фрагменты которых приняты интериндивидуальностью.

Логично предположить, что между актуальными и потенциальными объектными значениями должна существовать зона неопределенности. Действительно, какие именно потенциальности будут реализованы, зависит не только от актуальных объектных значений, но и от тех фрагментов внешних целей, которые будут приняты интериндивидуальностью.

Рассмотрим несколько примеров.

Домашняя собака может использоваться для охраны квартиры, участия в собачьих бегах или выставках, или просто как друг семьи. В момент, когда ни одно из этих значений не осуществлено, они существуют как потенциальности. Принятие же какого-либо из этих потенциальных значений (внешняя цель) зависит и от того, что собой представляет собака, и от намерений ее хозяина.

В этом смысле здесь имеет место зона неопределенности. Она исчезает лишь тогда, когда внешняя цель окончательно принята, и хозяин вовлекается в деятельность, которая инициируется этой целью.

«Ребенок – это сто масок, сто ролей способного актера. <...>. Наивный и хитрый, покорный и надменный, кроткий и мстительный, благовоспитанный и шаловливый, он умеет так до поры до времени затаиться, так замкнуться в себе, что вводит нас в заблуждение и использует в своих целях» (Я. Корчак, 1990, с. 65). Известный польский педагог-гуманист Януш Корчак показывает некоторое множество актуальных значений, в которых ребенок может открываться для окружающих. Однако имеют место и потенциальные значения ребенка. Они организуют деятельность взрослых по типу манипулятивного поведения. В данном примере зона неопределенности между актуальными и потенциальными значениями создается самим ребенком, и мать (интериндивидуальность), в своей любви к нему, принимает навязываемые ей внешние цели и включается в инициируемую последними деятельность.

«Она была энтузиастка, мечтательница, видела в Ефимове какого-то гения, поверила его заносчивым словам о блестящей будущности; воображению ее льстила славная участь быть опорой, руководительницей гениального человека, и она вышла за него замуж» (Ф. М. Достоевский, 1984, с. 165-166). В повести Ф. М. Достоевского «Неточка Незванова» описан противоположный вариант возникновения зоны неопределенности между актуальными и потенциальными значениями. Мать героини вышла замуж за ее отца, потому что при построении потенциальных значений своего будущего мужа всецело доверилась его актуальным значениям, в которых он предстал перед ней.

Вышеописанные примеры могут быть проанализированы и в другом плане: с точки зрения соотношений предметных, инструментальных и эмоциональных значений на актуальном и потенциальном уровнях. Но тогда проблема зоны неопределенности становится еще более очевидной.

Между тем, положение о зоне неопределенности между потенциальными и актуальными объектными значениями позволяет полагать, в свою очередь, что между теми и другими могут возникать много-многозначные связи.

Когда в сознании интериндивидуальности возникают образы-цели, и она принимает ту или иную внешнюю цель, тем самым совершается попытка снять или, по меньшей мере, снизить широту зоны неопределенности и уменьшить широту много-многозначных связей между актуальными и потенциальными объектными значениями. В самом деле, принимая ту или иную внешнюю цель (или ее отдельный фрагмент), интериндивидуальность как бы отсекает другие возможности субъекта (объекта), сосредоточиваясь лишь на принятой цели. Принятие внешней цели интериндивидуальностью, следовательно, есть такой акт, который выступает в качестве промежуточной переменной, нарушающей равновероятность связей в пользу их разновероятности, т.е. одни связи становятся более вероятными, чем другие. В то же время можно ожидать появление некоторого сопротивления и напряжения со стороны нереализуемых потенциальностей, ибо при намерении осуществить одни возможности субъекта (объекта) другие остаются невостребованными или подавленными.

Принимая на себя функции внешних целей, объектные значения не провоцируют ситуации, когда с интериндивидуальностью «что-то случается и происходит» помимо ее воли и желания, как при внешней каузальной детерминации). Напротив, интериндивидуальность сама, сознательно и добровольно, полагает себя в другом субъекте (объекте). Она идентифицирует себя с ним и потому не различает внешние («чужие») и внутренние («свои») цели. Приняв те или иные фрагменты внешних целей, она начинает воспринимать их как собственные и выстраивает свою деятельность в согласии с ними. Активность же ее приобретает объект–субъектный характер.

Внешние цели задают некий коридор возможностей субъекта (объекта). Активность же интериндивидуальности обнаруживается, в частности, в том, что она начинает пользоваться своей свободой: как в попытках неадекватного расширения возможностей субъекта (объекта), так и при выборе его адекватных возможностей.

Интериндивидуальность сама выбирает и принимает те или иные фрагменты внешней цели. Она направляет свою активность на производство новых объектных значений, т.е. на актуализацию их потенциальностей. Важно, что производство объектных значений совершается в согласии с логикой их собственного существования. Одновременно это есть логика существования интериндивидуальности. Последнюю следует отличать от логики существования интра- и экстраиндивидуальности.

В той мере, насколько интериндивидуальность принимает те или иные фрагменты внешних целей, она начинает актуализировать потенциальности объектных значений и, стало быть, управлять ими. Так возникают взаимные отношения зависимости, хотя основания для их создания у интериндивидуальности и у объектных значений не совсем одинаковые: интериндивидуальность связывает себя и с внешними целями, и с результатами их осуществления; объектные же значения связаны с интериндивидуальностью лишь постольку, поскольку последняя помогает актуализировать их потенциальности.

Попытаемся проанализировать под этим углом зрения взимоотношения героев романа Ф. М. Достоевского «Белые ночи».

«– Нет, нет ! – перебила Настенька засмеявшись, – мне нужен не один умный совет, мне нужен совет сердечный, братский, так, как бы вы уже век свой любили меня!

– Идет, Настенька, идет! – закричал я в восторге, – и если б я уже двадцать лет вас любил, то все-таки не любил бы сильнее теперешнего!

<...>

– Здесь, здесь! – подхватила Настенька. – Он здесь, я это знаю. <...>. Teперь он приехал, я это знаю, и его нет, нет!

<...>

Скажите, Настенька, нельзя ли будет хоть мне сходить к нему?..

– Разве это возможно? – сказала она, вдруг подняв голову.

– Нет, разумеется, нет! – заметил я, спохватившись. – А вот что: напишите письмо.

<...>

– Ну, довольно, довольно! Прощайте теперь! – сказала она скороговоркой. – Вот вам письмо, вот и адрес, куда снести его. Прощайте! до свидания! до завтра!

<...>

Но, боже мой, как же мог я это думать? Как же мог я быть так слеп, когда уже все взято другим, все не мое; когда, наконец, даже эта самая нежность ее, ее забота, ее любовь… да, любовь ко мне, – была не что иное, как радость о скором свидании с другим, желание навязать и мне свое счастие?..

<...>

<...>. На будущей неделе я выхожу за него. Он воротился влюбленный, он никогда не забывал обо мне… Вы не рассердитесь за то, что я об нем написала. Но я хочу прийти к вам вместе с ним; вы его полюбите, не правда ли?..

Простите же, помните и любите вашу

Настеньку». (Ф. М. Достоевский, 1984).

Для героя романа (интериндивидуальность) Настенька несет в себе значения любви; в ее потенциальных объектных значениях также содержится любовь, и герой полагает в них себя. Таким образом, потенциальности объектных значений Настеньки превращаются во внешнюю цель одновременно и героя. И он до поры до времени сохраняет надежду ее осуществить. Следовательно, герой как интериндивидуальность связывает себя и с внешними целями, и с результатами их осуществления. Иное дело Настенька, которая является носительницей внешних целей. Она себя связывает с героем лишь в той степени, в какой он способствует реализации ее потенциальных объектных значений (любовь, замужество). Нужно заметить, что хотя Настенька любит другого мужчину, которого ждет уже целый год, она совсем не исключает возможность выйти замуж за нашего героя. Действительно, актуализация потенциальных объектных значений оказывается здесь, в конечном итоге, важнее осуществляющей их конкретной интериндивидуальности!

При внешней целевой детерминации, как и при внешней причинной, возникает вопрос об атрибуции ответственности. Однако принятие внешних целей предполагает совсем другую ситуацию и иные условия, чем при следовании внешней причине. Например, необходимость в атрибуции ответственности может возникать в тех случаях, если принятие внешней цели не приводит к ожидаемым результатам или когда ожидаемый итог отодвигается во времени на более поздние, чем предполагалось, сроки. Иначе говоря, главным действующим лицом здесь выступает в первую очередь сама интериндивидуальность. Поэтому и атрибуция ответственности здесь должна характеризоваться другими особенностями.

Можно предположить, что интериндивидуальность чаще атрибутирует ответственность себе, когда она принимает те или иные фрагменты внешних целей (и сама уменьшает зону неопределенности). И наоборот, ответственность будет атрибутироваться потенциальностям объектных значений в случае непринятия внешних целей (широкая зона неопределенности) (ср.: F. Heider, 1959; H. H. Kelley, 1973; J. B. Rotter, 1966; К. Муздыбаев, 1983; Е. Ф. Бажин, Е. А. Голынкина, А. М. Эткинд, 1984).

При выполнении объектными значениями функций внешних целей их «стремление» к деиндивидуации или, наоборот, к индивидуализации интериндивидуальности обусловливается «поведением» последней.

По большому счету интериндивидуальность «безразлична» объектным значениям. Назначение интериндивидуальности оказывается чисто функционального и инструментального (а в ряде случаев и эмоционального) свойства. Поэтому разные интериндивидуальности оказываются взаимозаменяемыми по отношению к каким-либо объектным значениям, как в приведенном выше примере из Достоевского. В этом я усматриваю первую тенденцию деиндивидуации. Вторая тенденция возникает в связи с тем, что интериндивидуальность обслуживает объектные значения, и уже поэтому она должна быть лишена какого бы то ни было своеобразия, выходящего за рамки предусмотренных для нее функций. Третья тенденция деиндивидуации обнаруживается в том случае, когда интериндивидуальность пытается покинуть коридор возможностей, предусмотренных объектными значениями. И в этом случае она сталкивается с реальными ограничениями, напоминающими ей ее истинные место и роли, которые она призвана исполнять.

Между тем, принимая внешние цели, интериндивидуальность отвоевывает для себя значительно больше свободы и права на самобытность, чем в рамках внешней причинной детерминации. И в той мере, в какой она это делает, мы вправе говорить о ее индивидуализации.

Хотя интериндивидуальность «безразлична» объектным значениям, нельзя то же сказать об отношениях интериндивидуальности к объектным значениям. Совсем наоборот, в последних интериндивидуальность полагает себя, идентифицирует себя с ними, чувствует свою связность и принадлежность им. Такие позиции создают необходимые предпосылки не только для стремления быть «в другом» и «другим», но также для реализации своей самобытности индивидуально-своеобразным способом.

Основой индивидуального своеобразия выступает прежде всего зона неопределенности. Однако, здесь мы имеем дело с иного порядка неопределенностями, чем при внешней причинной детерминации. Внешние причины рождают неопределенность между объектными значениями и их носителями; при внешних целях неопределенность возникает между актуальными и потенциальными объектными значениями.

Самобытность интериндивидуальности обнаруживается, во-первых, в том, какие фрагменты внешних целей она принимает; во-вторых, какие потенциальные объектные значения (предметные, инструментальные, эмоциональные) она быстрее, полнее, точнее актуализирует, т.е. производит; в-третьих, насколько она склонна к риску в своей готовности расширять коридор потенциальных возможностей субъекта (объекта) и противодействовать другим тенденциям; наконец, в-четвертых, ее своеобразие также и в том, какие формальные и формально-динамические свойства (относящиеся именно к интериндивидуальности) она применяет для производства новых объектных значений.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
11.4. Объектные значения как внешние причины и как внешние цели: сравнительный анализ
11.2.2. Объектные значения как внешние причины
Объектные значения
Внутренние и внешние причины и цели
12.1. Логика объектных значений и активность интериндивидуальности
8.3. Объектные значения
11.3. Индивидуальность в фокусе целевых влияний объектных значений
ГЛАВА 11. ЭКОИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ: ВНЕШНИЕ ПРИЧИНЫ И ЦЕЛИ
З. СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТНОЕ САМООТНОШЕНИЕ – СУБЪЕКТ-ОБЪЕКТНОЕ ОТНОШЕНИЕ К ДРУГИМ ЛЮДЯМ (S—O—S, S—O—P).
9.4. Экстраиндивидуальные свойства как внутренние цели
НЕ ЗАБУДЬТЕ И О ТАКОЙ ЦЕЛИ, КАК ДЕНЬГИ
12.3. Цели и средства их достижения как фактор удачи
Доценко Е.В. ЦЕЛИ ОРГАНИЗАЦИИ КАК ЭЛЕМЕНТ ОРГАНИЗАЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ
Добавить комментарий