Экодеятельность

Когда интериндивидуальность смещает свои ориентации с актуальных на потенциальные объектные значения и разворачивает активность по их актуализации, тем самым она осуществляет переход от экоповедения к экодеятельности.

Экодеятельность является вторым опосредующим звеном, благодаря которому устанавливаются взаимоотношения между объектными значениями и свойствами интериндивидуальности. Однако опосредующая роль экодеятельности совсем иная, чем экоповедения. Главный водораздел, который проходит между этими формами активности обусловлен в первую очередь тем, что экодеятельность следует логике внешней целевой детерминации, в то время как экоповедение — логике внешней каузальной детерминации. Экодеятельность, управляемая потенциальностями объектных значений и принятой целью, направлена на производство новых значений (актуализацию их потенциальностей); этими обстоятельствами и обусловливается главным образом ее своеобразие.

Основной функцией экодеятельности – подобно экоповедению – является приcпособительная. Однако адаптивность экодеятельности имеет иной характер, и ее нужно рассматривать в иных отношениях, чем адаптивность экоповедения.

Экодеятельность является приcпособительной в том смысле, что она следует логике объектных значений. Однако это особого рода приспособление, так как оно руководствуется потенциальными (а не актуальными) объектными значениями и, стало быть, носит опережающий характер. Экодеятельность всегда имеет активный характер (экоповедение может быть в ряде случаев пассивным), а ее результаты по отношению к объектным значениям нужно рассматривать в продуктивном плане (в то время как экоповедение является репродуктивным). Ее же результаты по отношению к интериндивидуальности есть приобретение последней творческости и инициативности, хотя и только в одном плане — овладения логикой объекта (но не субъекта, как при развертывании самодеятельности — см. главу 10).

Тем не менее продуктивность экодеятельности есть то, что уже заранее содержится в потенциальностях объектных значений. Результаты экодеятельности не могут превосходить (выходить за границы) потенциальностей объектных значений. Они могут лишь (и часто так происходит в действительности) актуализировать отдельные стороны и аспекты объектных потенциальностей, причем неполно и фрагментарно.

В связи с этим можно заметить известные параллели и сопоставимость экодеятельности с экоповедением в части характера их соотношений с объектными значениями. Подобно тому, как актуальные объектные значения можно рассматривать как свернутую форму будущего экоповедения, а экоповедение – как развернутую форму актуальных объектных значений, потенциальные объектные значения можно рассматривать в качестве свернутой формы будущей экодеятельности, а экодеятельность — в качестве развертывания объектных значений от их потенциальных к их же актуальным состояниям. Конечно, в данном случае (как и при экоповедении) имеется в виду предмет экодеятельности, а не способы ее осуществления. Этот предмет содержит в себе самом все необходимые, достаточные и исчерпывающие основания, чтобы придавать экодеятельности продуктивный и творческий характер. В итоге экодеятельность, будучи средством достижения внешней цели, в то же время обеспечивает интериндивидуальности статус активного субъекта и цели, но сохраняет пассивность потенциальностям объектных значений.

Основная функция экодеятельности, как и экоповедения, заключается в обслуживании объектных значений. Отличие, однако в том, что экодеятельностью обслуживаются потенциальности объектных значений. Экодеятельность направлена также на интериндивидуальность. Но последняя по определению обречена на вторые роли; ее удел — находиться в тени объектных значений и вычерпывать из них то, что удастся ей самой взять для себя.

Одна из капитальных особенностей экодеятельности состоит в том, что по роду своей активности она рождает противоречия между актуальными и потенциальными состояниями в объектных значениях и к тому же создает противоречия между прежними и новыми (возникающими в результате экодеятельности) качествами интериндивидуальности. Другими словами, экодеятельность направлена на изменения объектных значений и на изменения интериндивидуальности. Однако попытка произвести какие-либо перемены, пусть даже в согласии с логикой существования объектных значений и интериндивидуальности, неизбежно приводит к изменениям их актуальных способов существования. Такой исход не может не вызывать сопротивления с обеих сторон. У интериндивидуальности могут возникать эффекты типа когнитивного диссонанса, но в ответ на ее же акты принятия цели; сопротивления же объектных значений могут инициироваться их носителями. В свою очередь, это значит, что экодеятельность носит неадаптивный и сверхнормативный характер по отношению к актуальным объектным значениям и актуальным свойствам интериндивидуальности, а производство объектных значений (экодеятельность) есть производство изменений.

Таким образом, экодеятельность выполняет одновременно адаптивную (по отношению к потенциальностям объектных значений) и неадаптивную, сверхнормативную (по отношению к актуальным объектным значениям и интериндивидуальным свойствам) функции. При этом экодеятельность приобретает продуктивный характер, поскольку она направлена на производство объектных значений в форме их изменений.

Интериндивидуальность принимает на себя корригирующие и контрольные функции по отношению к экодеятельности. Внешние коррекции и контроль (исходящие от носителей объектных значений) принимают при этом лишь самые общие формы и затрагивают прежде всего общее направление экодеятельности.

Экодеятельность утверждает самоценность потенциальных объектных значений и новых свойств интериндивидуальности, что в конечном итоге обеспечивает самоценность и собственно экодеятельности. С этой точки зрения экодеятельность способствует установлению более гармонических и сбалансированных отношений интериндивидуальности с объектными значениями, чем экоповедение. Следует принимать во внимание, что ценности потенциальностей объектных значений, даже интроецированные в интериндивидуальность благодаря экодеятельности, есть внешние ценности. Они вызывают у интериндивидуальности «чувство принадлежности» к объектным значениям и «чувство связности» с ними; но такое единение достигается на базе следования логике существования объектных значений.

Экодеятельность «прорастает» из экоповедения. Однако и экодеятельность может превращаться в экоповедение. В самом деле, если в результате экодеятельности совершилась актуализация потенциальностей объектных значений, а затем интериндивидуальность организует свою активность в согласии с актуализированными объектными значениями, то мы будем наблюдать в чистом виде экоповедение. Ведь в таком случае активность интериндивидуальности будет направляться актуальными (а не потенциальными) объектными значениями. Тем самым будет совершен переход от экодеятельности к экоповедению.

Экодеятельность несет в себе творческое начало и потому преодолевает отчуждение между объектными значениями и интериндивидуальностью. Вместе с тем отчужденность между интериндивидуальностью и другими способами существования ИИ сохраняется и даже в известном смысле усиливается, ибо возрастает притяжение интериндивидуальности к объектным значениям. Следовательно, экодеятельность, способствуя формированию новообразований интериндивидуальности, в то же время может блокировать внутренне обусловленные формы активности.

Исходя из этого, можно предполагать наличие широкой зоны неопределенности между экодеятельностью и ИИ (интра- и экстраиндивидуальностью) (промежуточным звеном здесь становится интериндивидуальность), с одной стороны, и между экодеятельностью и потенциальностями объектных значений (промежуточным звеном тут является акт принятия цели), с другой.

В операциональном составе экодеятельности можно выделить, на мой взгляд, две группы операций. Первую группу составляют операции, посредством которых совершается акт принятия цели. Вторую группу составляют операции, посредством которых осуществляется исполнительная часть экодеятельности.

Очевидно, что операции, связанные с принятием цели, нужно рассматривать как когнитивные.

Однако одни и те же когнитивные операции могут содержать в себе разные сущности, а в своих внешних проявлениях могут обладать признаками, одновременно относящимися к нескольким из них. Скажем, речь может идти о когнитивных стилях, индивидуальном стиле предметной деятельности, стилевых свойствах индивидуальности, индивидуальных эмоционально-когнитивных стилях, когнитивных способах освоения предмета какой-либо деятельности (подробнее см. Л. Я. Дорфман, 1990а). Поэтому необходимо определить критерии и выделить признаки, присущие когнитивным операциям в связи с принятием цели в рамках именно экодеятельности.

Что касается операций, посредством которых осуществляется исполнительская часть экодеятельности, видимо, их можно разбить на ориентировочные, контрольные и исполнительные, подобно экоповедению и индивидуальному стилю деятельности. Вместе с тем вновь встает задача определения критериев и выделения признаков, присущих этим операциям в составе именно экодеятельности. Они не могут быть сведены к закономерностям, которым они следуют в структуре индивидуального стиля деятельности и/или экоповедения; их собственное своеобразие и функции могут быть обнаружены в результате специального эмпирического исследования.

Важнейшей характеристикой экодеятельности является ее индивидуальное своеобразие. С этой точки зрения можно говорить о самобытности экодеятельности и ее «непохожести» на экодеятельности других интериндивидуальностей одновременно. Об индивидуальном своеобразии экодеятельности можно говорить в нескольких планах. Во-первых, своеобразным нужно считать акт принятия цели. Разные интериндивидуальности могут вычленять во внешних целях (потенциальностях объектных значений) различные стороны. А достаточно широкая зона неопределенности, которая имеет здесь место, позволяет интериндивидуальностям различным образом (но всякий раз в согласии с логикой объектных значений) решать эти задачи. Во-вторых, следует ожидать индивидуального своеобразия в плане используемых когнитивных операций и их соотношений в акте принятия интериндивидуальностями целей. В-третьих, надо полагать, что на этапе осуществления экодеятельности характер соотношений ориентировочных, контрольных и исполнительных операций также будет индивидуально-своеобразным. Наконец, в-четвертых, интериндивидуальности могут отличаться друг от друга в том, какие выводы они извлекают для себя после того как актуализируют потенциальности объектных значений: принимают новые цели и инициируют новые экодеятельности или, напротив, осуществляют переход от экодеятельности к экоповедению, «эксплуатируя» актуализированные потенциальности объектных значений и довольствуясь затем внешними причинными (но не целевыми) влияниями.

Вышеизложенные особенности экодеятельности можно обобщить по следующим основаниям (см. табл. 8).

12.4. Экоиндивидуальность и проблема превращения

12.4. Экоиндивидуальность и проблема превращения

Включаясь в экоповедение и экодеятельность, ИИ осваивает и производит объектные значения. Тем самым она становится подсистемой тех или иных экологических систем, погружается в жизнь этих систем и сама начинает жить в согласии с логикой их существования. Так ИИ и приобщается к экологическому миру, и становится частью этого мира. Отношения превращения характеризуют этот способ существования ИИ.

Включаясь в экоповедение и экодеятельность, ИИ становится интериндивидуальностью. Самый главный итог, который достигается при этом, состоит в том, что ИИ становится другой. Она погружается в окружающий ее мир и как бы расширяет собой мир объектных значений, поскольку ее существование приобретает объективирующие формы, а логика объекта направляет ее активность и обусловливает ее интериндивидуальные свойства.

ИИ начинает жить другой жизнью и следовать иной логике, и все это привносят в нее объектные значения. Изменяя ИИ, объектные значения создают тем самым в ней свое инобытие. Однако приобретение ИИ интериндивидуальных свойств и расширение ее экологического мира в результате экоповедения и экодеятельности высвечивают целый ряд иных вопросов – не столько об инобытии объектных значений в сознании ИИ, сколько, наоборот, об инобытии ИИ в объектных значениях. В последнем случае возникает ряд вопросов, которые я объединяю в рамках проблемы превращений – превращений ИИ в нечто, что присуще объектным значениям или что требуется для поддержания их существования.

Идентификация, следование групповым и социальным нормам, ролевое поведение и ролевой тренинг, игры детей и взрослых, актерское искусство и понимание других людей (или вещей) – все это с необходимостью содержит в себе (наряду с прочим) в качестве важнейшего компонента общий феномен превращений. Именно в ходе разнообразных превращений ИИ изменяет себя, уподобляя тем или иным объектным значениям или выполняя по отношению к ним служебные функции.

«… Надо вам сказать, что с раннего детства я любил играть в волшебные превращения — будто я какой-то другой человек, зверь, растение, предмет, что угодно. Кем и чем я только не перебывал, кому и чему только не подражал…

<...>

Вот так я жил, переходя из существования в существование, и очень долго не понимал, что же такое «я», что есть «я сам»? Я хочу и могу быть всем – вот это я знал. Все, чем я был в своих ролях-играх, переплавлялось во мне самовольно, все хотело жить дальше, и я не умел ничему мешать. Жизненные же свои, обязательные роли – такого-то мальчика, сына своих родителей, ученика такого-то класса и т.д. – я при этом, разумеется, исполнял, но считал их чем-то побочным и преходящим. И так, внутренне, как я потом узнал, живут многие мальчики и девочки» (цит. по: В. Леви, 1981, с. 36-37).

В реальных – жизненных, художественных, искусственных, – ситуациях, превращения идут, как правило, бок о бок с воплощением. Воплощение и превращения есть две стороны одной медали: они направлены на создание инобытия ИИ. Однако воплощение есть способ создания инобытия ИИ в согласии с ее внутренними причинами и внутренними целями; воплощение ориентировано на создание инобытия ИИ, руководствуясь ее качествами самостоятельной системы. Превращения, напротив, есть способ создания инобытия ИИ в согласии с объектными значениями, которые принимают на себя функции внешних причин и внешних целей по отношению к ИИ; превращение ориентировано на построение инобытия ИИ, руководствуясь ее качествами как подсистемы экологических систем.

Превращения и воплощение сливаются в едином предмете, что может создавать иллюзию их неразличимости. В действительности, однако, не только теоретически, абстрактно, но также эмпирически, например, методом наблюдения можно зафиксировать существенные расхождения между процессами воплощений и превращений. Когда, скажем, опытный педагог препятствует тому, чтобы студент актерского отделения, исполняя какую-либо роль, играл самого себя, он тем самым, в сущности, демонстрирует способность отличать актерские превращения от личностных воплощений.

Чтобы отличать процессы превращений от процессов воплощения очень важна позиция внешнего наблюдателя. Если оценивается поведение ИИ с точки зрения самой ситуации, различия между превращениями и воплощениями могут вообще выпадать из поля зрения. Например, опять-таки в актерском искусстве важнейшей считается проблема перевоплощения (см. А. Л. Гройсман, 1992; П. М. Ершов, 1992; В. И. Кочнев, 1991). Но когда мы говорим о перевоплощении, то имеем в виду соответствие игры актера роли, которую он исполняет. Тем самым мы принимаем позицию роли и с этой точки зрения оцениваем актерскую игру. Но если стать на позицию актера, то его проблема как раз и заключается в том, чтобы найти верный баланс между превращениями и воплощениями. При этом задача превращений выступает в качестве ведущей. А целый ряд упражнений актерского тренинга направлен на обучение превращениям (см. П. М. Ершов, 1992).

В зависимости от того, каков характер превращений и на базе каких активностей они осуществляются, можно выделить две их формы: квазипревращения и собственно превращения.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ГЛАВА 12. ЭКОПОВЕДЕНИЕ И ЭКОДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
13.2.1. Общая характеристика активностной полифонии
Формы активности
12.1. Логика объектных значений и активность интериндивидуальности
12.5. Переходные процессы
13.2.3. Хронос активности как непрерывность-прерывность активностных взаимодействий
14.3.1. Цикличность и многоступенчатость каждого цикла
13.2.4. Циклы, периоды и частоты активности
Активностная полифония
Трансиндивидуальность и экоиндивидуальность
13.2.5. Активностная полифония как колебательный процесс
13.2.6. Красис активности
Добавить комментарий