Общий контекст

Мы привыкли ставить и решать вопросы о том, как и каким образом различные свойства человека взаимосвязаны друг с другом. Значительно реже ставится проблема взаимосвязи и взаимодействия различных видов собственно человеческой активности.

В отечественной психологии эта проблема решается, как правило, двояким образом. С одной стороны, предпринимаются попытки совершить концептуальные переходы от схемы отдельной деятельности к системе деятельностей. С другой стороны, проводятся различия и в то же время сопоставляются деятельность и активность.

Наиболее отчетливо переход от схемы отдельной деятельности к системе деятельностей проделан Ф. Е. Василюком (1984) в русле идей общепсихологической теории деятельности А. Н. Леонтьева. До сих пор эта теория основное внимание уделяла предметно-практической и познавательной деятельности. Ф. Е. Василюк впервые ввел в эту теорию категорию деятельности переживания. По сравнению с внешней практической и познавательной деятельностями переживание есть особый тип деятельностных процессов, продуктом которых оказывается нечто внутреннее и субъективное. Переживая, человек переделывает себя в мире и мир в себе в критических жизненных ситуациях. Тем самым был осуществлен переход от схемы отдельной деятельности к схеме жизненного мира.

В рамках общепсихологической теории деятельности также была сформулирована проблема активности как внутренней предпосылки самодвижения деятельности (А. Н. Леонтьев, 1979). Эти идеи получили свое развитие, в частности, в историко-эволюционном подходе к личности, который разрабатывается в трудах А. Г. Асмолова (1990) и в концепции активности личности В. А. Петровского (1992).

Другая линия исследований характера соотношения активности и деятельности прослеживается в работах, базирующихся на идеях С. Л. Рубинштейна. Его идеи о человеке как субъекте жизни и его жизненном пути развивает К. А. Абульханова-Славская (1991) в рамках, в частности, проблемы личной (индивидуальной) жизни и ее стратегий. В таком контексте специально рассматриваются отношения деятельности и активности. По мнению этого автора, активность и деятельность различаются прежде всего тем, что «…деятельность исходит из потребности в предмете, а активность — из потребности в деятельности» (с. 77). Активностью движет не предмет; она определяется субъектом и принадлежит субъекту, хотя направлена на деятельность, которая имеет дело с предметом. Тем самым активность выступает «посредником» между деяниями личности и требованиями общества. В свою очередь, в деятельности следует различать ее общественную и индивидуальную регуляцию. Общество определяет формы деятельности и свои требования к деятельности индивида; личность же вырабатывает индивидуальные формы активности и реализует их в деятельности. Так возникает проблема различения и в то же время согласования активности и деятельности (Д. А. Леонтьев, 1990, 1993).

Эту линию исследований развивает также И. А. Джидарьян (1988). Она рассматривает активность в качестве характеристики взаимодействующих систем или явлений, раскрывающей их способность к самодвижению, самоизменению и саморазвитию. Развитие форм активности направлено на автономизацию системы, ее более тонкое приспособление к среде. Главное, однако, состоит в том, что по мере развития активности система начинает все больше приспосабливать среду к себе, преобразуя ее соответственно своей «внутренней программе».

Таким образом, принцип активности находится в оппозиции к принципам адаптивности, уравновешивания и реактивности. С этой точки зрения и проводится сравнительный анализ категорий активности и деятельности.

Активность и деятельность являются наиболее близкими понятиями. Однако они не совпадают по ряду оснований, не тождественны и не сводимы друг к другу. Активность раскрывает те аспекты отношений человека к окружающему миру, которые характеризуют собственно субъекта и показывают условия, в которых внутренняя детерминация преобладает над внешней. Деятельность, наоборот, связывается с усвоением индивидом родового опыта и оказывается воспроизведением структуры деятельности человечества. Другими словами, деятельность прежде всего имеет внешнюю, социальную, детерминацию.

В работах отечественных психологов я нахожу некоторое упрощение в том, как решается вопрос о взаимоотношениях активности и деятельности. Когда вопрос о взаимоотношениях деятельности и активности решается в рамках общепсихологической теории деятельности, он ограничивается кругом проблем, относящихся лишь к внешней (социальной) детерминации. Деятельность рассматривается, как правило, в контексте целе-причинных взаимодействий, а активность – в каузальном плане (Д. А. Леонтьев, 1990). Когда вопрос о взаимоотношениях активности и деятельности развивается в русле идей С. Л. Рубинштейна, активность относится только к субъекту и рассматривается по преимуществу в каузальном аспекте (И. А. Джидарьян, 1988; К. А. Абульханова-Славская, 1989, 1991).

В действительности, однако, человеку присущи формы активности, обусловленные и внешними, и внутренними источниками одновременно; и внешняя, и внутренняя детерминации имеют каузальные и целевые (телеологические) измерения. Поэтому вряд ли правомерно, например, утверждая принцип активности, отказываться от принципов адаптивности и реактивности, или изучая влияние на деятельность социальных факторов, «не замечать» роль внутренних. Проблема заключается не в том, чтобы выделяя одни формы активности, отрицать другие. Она состоит в том, чтобы признав в равной степени их значимость, определить в то же время роль и место, вклады и сферу влияний каждой из них в жизнедеятельность человека как некое интегральное, вобравшее в себя все формы активности, целое.

В зарубежной психологии подобного рода проблемы чаще всего решаются на эмпирическом уровне. Между уровнями объяснения, относимыми к человеку, его активности и внешнему окружению, проводятся при этом различия. Так, R. Ardila (1990) поднимает вопрос о необходимости экспериментального синтеза поведения. Важнейшей его характеристикой, считает автор, является поведенческий уровень объяснения. J. Curie, V. Hajjar, H. Marquie, M. Roques (1990) вводят понятие системы деятельностей. Предлагается анализировать процессы, обусловливающие взаимозависимость деятельностей в различных областях повседневной жизни. В связи с этим разработан опросник «бюджета времени» для описания индивидуальной системы деятельностей.

Вместе с тем в зарубежных исследованиях, во-первых, не проводятся различия между активностью и деятельностью; во-вторых, проблема системы деятельностей (активностей) не увязывается одновременно с внутренними и внешними источниками детерминации и их типами, с соответствующими свойствами ИИ.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
11.3.1. Общий контекст
14.1. Общий контекст
11.2.1. Общий контекст
ОБЩИЙ ОБЗОР.
ОБЩИЙ ОПЫТ.
Осведомленность (общий кругозор)
7.1. ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА ПРОБЛЕМУ
ОБЩИЙ ОБЗОР ПРОТЕИНОВОГО СИНТЕЗА.
ОБЩИЙ ФАКТОР ИНТЕЛЛЕКТА (GENERAL INTELLIGENCE FACTOR)
ОБЩИЙ ЗАКОН ЛИЧНОСТНОЙ РЕГУЛЯЦИИ АКТИВНОСТИ
За «общий интеллект», по-видимому, отвечают специфические области коры
В ЗАКЛЮЧЕНИИ ПОДВОДИТСЯ ОБЩИЙ ИТОГ РАБОТЫ
ОБЩИЙ АДАПТАЦИОННЫЙ СИНДРОМ (GENERAL ADAPTATION SYNDROME)
Добавить комментарий