Переходные (промежуточные) формы активности

При анализе переходных (промежуточных) форм активности я ограничусь только двумя вопросами: об их функциях и об их разновидностях.

Функции переходных (промежуточных) форм активности обусловливаются тем, что они выступают в качестве опосредующего звена во взаимодействиях базовых форм активности и одновременно являются результатом «столкновений» их друг с другом. Главной сценой, на которой разворачиваются эти события, выступают, в первую очередь, базовые формы активности, представляющие ИИ в качестве самостоятельной системы (ментальное поведение, самодеятельность), с одной стороны, и базовые формы активности, представляющие ИИ в качестве подсистемы иных систем (экоповедение, экодеятельность), с другой.

Конечно, взаимодействия базовых форм активности совершаются и в рамках одного источника детерминации — внутреннего (между ментальным поведением и самодеятельностью) или внешнего (между экоповедением и экодеятельностью). Тем не менее данный аспект активностных взаимодействий носит более специальный характер, и я его опускаю из схемы последующего анализа.

Функции, которые выполняют переходные (промежуточные) формы активности (о некоторых из них речь пойдет ниже), возникают прежде всего в силу того, что между базовыми формами активности, управляемых внутренними и внешними источниками детерминации, могут возникать по меньшей мере двоякого рода отношения: рассогласования и согласования.

О рассогласованиях можно говорить тогда, например, когда внутренние и внешние причины (или цели) порождают поведение (или деятельность), направленное на разные предметы, либо когда экоповедение (экодеятельность) и ментальное поведение (самодеятельность), будучи направленными на один и тот же предмет, предполагают его использование в разном назначении. Согласование же возникает в тех случаях, когда предмет используется в одном и том же назначении в контексте и ментального поведения (самодеятельности), и экоповедения (экодеятельности); или же когда развертывание экоповедения (экодеятельности) не препятствует развертыванию ментального поведения (самодеятельности), или даже предполагает его.

Приведу несколько примеров.

«Алексей Дикий оказался самым беспокойным среди первых вахтанговцев. Он вечно досаждал друзьям своим непокорством и анархией. К занятиям по «системе» отнесся скептически, вскоре объявил их несусветной глупостью и чтобы доказать это, в упражнениях на освобождение мышц расслаблял тело до того, что уже не мог удержаться на стуле и показательно падал на пол. Несколько раз он порывался уйти из группы, но все-таки оставался» (Ю. Смирнов-Несвицкий, 1987, с. 56).

В данном примере мы наблюдаем, что Алексей Дикий развертывает одновременно экоповедение и ментальное поведение. Его экоповедение (выполнение внешне заданных упражнений на освобождение мышц) и ментальное поведение (чрезмерное расслабление тела, чтобы доказать глупость упражнений) направлены на один и тот же предмет: занятия по «системе». Однако экоповедение предполагает усвоение данного предмета, а ментальное поведение, наоборот, его трансформирует, причем в деструктивном плане. Тем самым можно заключить, что между экоповедением и ментальным поведением существуют рассогласования.

«Замысел роли, ее партитура, а значит и толкование и исполнение ее, есть своего рода, равнодействующая двух сил. Одна из них – роль, то есть «натура», черты которой воспроизведены драматургом с его идейными устремлениями; другая – идейные устремления актера, вытекающие из его мировоззрения, культуры, знаний, вкусов и т.д.

<...>

А результат, и в замысле и в его воплощении, всегда равен равнодействующей двух сил — роли и актера» (П. М. Ершов, 1992, с. 240).

Здесь мы имеем дело с несколько иной ситуацией, чем в первом примере. Актер призван развертывать одновременно экодеятельность (ориентируясь на роль как «натуру», черты которой определены драматургом и которую должен воссоздать актер) и самодеятельность (в основе которой лежат «идейные устремления актера, вытекающие из его мировоззрения, культуры, знаний, вкусов и т.д.»). Прямая задача актера в том и состоит, чтобы обеспечить согласование его экодеятельности и самодеятельности.

При возникновении между базовыми формами активности ситуаций рассогласования возникшие противоречия аккумулируются и выражаются в выполнении промежуточными формами активности функции защиты. Промежуточные формы активности «защищают» ту базовую форму активности, которая тормозится или подавляется.

Возьмем, к примеру, реактивное поведение. В контексте вышеизложенного реактивное поведение можно рассматривать в качестве одной из промежуточных форм активности, выполняющей защитные функции. Представим себе, что экологическое поведение тормозит или подавляет ментальное поведение. Тогда можно прогнозировать возникновение при определенных условиях реактивного поведения «в защиту» ментального.

Другая функция, которую могут принимать на себя промежуточные формы активности в ситуации рассогласований, может быть обозначена как функция подавления. Когда один модус cуществования ИИ (скажем, в качестве самостоятельной системы) преобладает над другим (ИИ в качестве подсистемы других систем), промежуточные формы активности могут возникать для поддержки доминирующих и соответственно для подавления доминируемых базовых активностных форм.

Функцию подавления может выполнять, в частности, сверхнормативная активность. Она может становиться промежуточной формой в смысле обеспечения, скажем, развертывания экодеятельности путем подавления экоповедения или в контексте обеспечения развертывания самодеятельности за счет подавления экодеятельности (ср.: А. В. Петровский, 1982; Р. С. Немов, 1984; А. Г. Асмолов, 1990).

Третья функция, которую могут принимать на себя промежуточные формы активности в ситуации рассогласований, может быть обозначена как функция дифракции (или огибания). В тех случаях, когда какая-либо базовая форма активности не может быть исполнена в силу тех или иных обстоятельств, возникает благоприятная почва для появления промежуточных форм активности, направленных на преодоление препятствия непрямыми (косвенными, окольными) путями. Если те или иные промежуточные формы активности сориентированы на применение такого рода способов, то они выполняют функцию дифракции, или огибания.

Здесь уместно вспомнить прежде всего манипулятивное поведение во всем богатстве и разнообразии его проявлений. Когда мы начинаем рассматривать манипулятивное поведение не само по себе, а в контексте тех задач, которые оно призвано решать, то приходит более взвешенное и глубокое понимание его назначения, не вырванное из определенного контекста, а напротив, в определенном контексте и подвергаемое анализу.

Корни манипулятивного поведения как промежуточной формы активности лежат в тех базовых формах активности, которым оно служит. Можно предположить, что манипулятивное поведение может принимать наиболее изощренные формы на фоне развертывания экологического поведения, препятствующего, с одной стороны, экодеятельности, с другой, ментальному поведению и самодеятельности (ср.: Э. Шостром, 1992). Манипулятивное поведение носит вынужденный характер (во всяком случае до тех пор, пока оно не вошло в привычку) и может обнаруживать себя также в других ситуациях активностных противоречий, например, между самодеятельностью и экодеятельностью.

Таким образом, в ситуациях рассогласований между базовыми формами активности возникают промежуточные (переходные) формы активности, которые могут принимать на себя функции защиты (например, реактивное поведение), подавления (сверхнормативная активность), дифракции (манипулятивное поведение).

В ситуациях, направленных на согласование базовых форм активности, также возникают промежуточные (переходные) формы активности.

Среди выполняемых промежуточными формами активности функций в ситуациях согласования следует назвать, в первую очередь, функцию поиска. Путь поиска – это путь прежде всего компромиссов. Он направлен на обеспечение сосуществования базовых форм активностей, заранее отказываясь от подавления или обесценивания одних форм активности другими, но признавая необходимость их иерархизации или определения их приоритетности. Такой поиск не означает отсутствия противоречий. Но он означает вполне определенный способ (компромиссов) их разрешения.

Функцию поиска принимает на себя по преимуществу поисковая активность. Она должна сочетать в себе признаки, удовлетворяющие «требованиям» тех базовых форм активности, согласие между которыми нужно установить.

Например, в ситуации согласования самодеятельности и экодеятельности поисковая активность может способствовать нахождению таких способов использования одних и тех же объектов, которые удовлетворяли бы требованиям одновременно обеих базовых форм активности. Благодаря поисковой активности достигается согласие между противоречивыми требованиями разных базовых форм активности.

Так, в исполнительском искусстве (музыканта, танцора, актера и т.п.) одна из задач исполнителя состоит в том, чтобы воспроизвести авторский замысел. Эта задача решается путем развертывания экодеятельности. Однако исполнитель-художник не довольствуется лишь репродуктивными задачами. Другая его задача заключается в том, чтобы предложить художественную интерпретацию авторского текста, которая характеризовалась бы, в частности, оригинальностью и новизной. Продуктивное решение второй задачи является возможным при развертывании исполнителем самодеятельности. Но как согласовать между собой две столь противоречивые задачи и столь разные базовые формы активности, посредством которых они могут быть осуществлены? Возможности согласований не содержатся ни в экодеятельности, ни в самодеятельности самих по себе. Но благодаря как раз поисковой активности устанавливается определенное соотношение и границы между базовыми формами активности.

Вторую функцию, которую выполняют промежуточные (переходные) формы активности в ситуациях согласований, можно обозначить в терминах баланса. Данная функция прямым образом вытекает из представлений о красисе активностей, о котором речь шла в предыдущем параграфе.

Третья функция, которую могут принимать на себя промежуточные (переходные) формы активности в ситуациях согласований, можно обозначить в терминах кооперации или сотрудничества. Промежуточные формы активности выполняют кооперативную функцию тогда, по меньшей мере, когда они способствуют сопряжению и координации причин и целей, которые инициируют базовые формы активности. Для этого могут специально надстраиваться и формулироваться «компромиссные» цели. Они способствуют согласованию внутренних и внешних целей и причин, лежащих в основе базовых форм активности. Подобного рода задачи и отвечающие им формы активности (прежде всего интеллектуального плана) возникают довольно часто, например, в ситуации деловых переговоров (ср. Д. А. Леонтьев, 1989б).

Важнейшим общим признаком промежуточных (переходных) форм активности является то, что между их разновидностями и их функциями отсутствуют жесткие, линейные, однозначные связи. Напротив, между разновидностями промежуточных (переходных) форм активности и выполняемыми ими функциями устанавливаются многозначные связи.

Например, реактивное поведение может выполнять не только защитные функции, но также функции подавления. Функции баланса и кооперации в равной степени продуктивно могут выполнять и поисковая активность, и манипулятивное поведение.

Все вышеизложенное можно представить в следующем виде (см.

табл. 9).

13.3.2. Опосредующая роль представлений

13.3.2. Опосредующая роль представлений

Для обеспечения активностных взаимодействий должна существовать некая промежуточная переменная, которая могла бы выполнять по отношению к ним функции координации. На уровне психики в качестве таковой выступают прежде всего представления.

Возможности выполнения представлениями координирующих функций по отношению к базовым формам активности обусловлены прежде всего тем, что они являются многомерными психическими образованиями. В них могут быть вычленены, по меньшей мере, три измерения: (а) представления как некий поток сознания (и самосознания), их (б) объектное и (в) субъектное измерения (подробнее см. главу 10).

Данный подход получил свое определенное развитие в части разработки концепции способов существования эмоций в человеке и в искусстве и интерактивной модели эмоциональных стилей, основанной на различении разных способов существования эмоций (Л. Я. Дорфман, 1991б; L. Ya. Dorfman, 1991, 1992b).

В соответствии с данным подходом в качестве внутренних целей и внутренних причин рассматриваются соответственно эмоциональные предпочтения и эмоциональные переживания; в качестве внешних целей и причин – актуальные и потенциальные эмоциогенные особенности художественных предметов. И первые, и вторые отображаются в эмоциональных представлениях, соответственно в виде эмоциональных образов и эмоциональных значений. Эмоциональные образы и эмоциональные значения относятся к разным измерениям эмоциональных представлений.

В специальном исследовании, посвященном изучению этого вопроса, были получены экспериментальные свидетельства в пользу возможностей расщепления эмоциональных образов и эмоциональных значений в эмоциональных представлениях (Г. И. Власова, Л. И. Короева, 1991). Разумеется, данный факт не означает «разорванность» эмоциональных представлений. Но данный факт показывает необходимость исследования взаимодействий эмоциональных значений и эмоциональных образов между собой и открывает действительные источники, обеспечивающие целостность и интегративность эмоциональных представлений. Эта проблема была поставлена и подвергнута экспериментальному изучению, в частности, в работе Л. Я. Дорфмана, Е. Г. Халимончук, Г. М. Покровенко (1991).

Существенно, однако, что эмоциональные образы и эмоциональные значения выступают на уровне представлений в качестве промежуточных психических инстанций, которые, с одной стороны, управляют базовыми формами активности по отдельности (соответственно эмоциональными стилями как ментальным поведением и как самодеятельностью, эмоциональными стилями как экоповедением и как экодеятельностью); с другой стороны, эмоциональные образы и эмоциональные значения взаимодействуют друг с другом, «заставляя» тем самым базовые формы активности взаимодействовать между собой (см. рис. 11).

На мой взгляд, вышеизложенные положения могут иметь более широкое значение,

На мой взгляд, вышеизложенные положения могут иметь более широкое значение,

чем только применительно к эмоциям и эмоциональным стилям. И в таком случае эти положения в определенной степени могут прояснить роль представлений в качестве промежуточной переменной, координирующей взаимодействия базовых форм активности друг с другом.

13.3.3. Вклад ментального поведения и экоповедения в определение вектора жизни индивидуальности

В известной восточной поговорке отмечается: «Посей поступок – пожнешь привычку, посей привычку – пожнешь характер, посей характер – пожнешь судьбу». В каком-то смысле эта идея справедлива для ментального поведения и экоповедения. Но только в каком-то самом общем и абстрактном смысле. В действительности ИИ «пожинает судьбу» неодинаковым образом, когда она развертывает различные базовые формы активности. И нам предстоит выяснить специфический вклад ментального поведения и экоповедения в вектор жизни ИИ.

Поворотные моменты в жизни ИИ обусловливаются прежде всего самодеятельностью и экодеятельностью. Об этом речь шла в подпараграфе 2.6 этой главы. Но означает ли это, что ментальное поведение и экоповедение никак не определяют линию жизни ИИ?

Мне кажется, что значение ментального поведения и экоповедения в определении вектора жизни ИИ является намного более глубоким и значительным, чем это может показаться на первый взгляд.

Для того, чтобы осмыслить это значение, необходимо прежде всего рассмотреть ментальное поведение и экоповедение в контексте более протяженных отрезков времени по сравнению с их естественными циклами. Я имею в виду весь период жизни ИИ.

Суть моей гипотезы состоит в следующем. По всей видимости, существуют такого рода причины и цели, которые сориентированы на весь период жизни какой-либо системы. Они имеют некие программы, в которых в свернутом виде заложен будущий жизненный сценарий. В программах этот сценарий имеет лишь самые общие контуры и для него очерчивается некий коридор возможностей. Но это означает, что должны существовать какие-то механизмы, посредством которых система удерживается в определенном коридоре, предначертанном ее программами (ср. с понятием жизненных сценариев у Э. Берна, 1988).

Ментальное поведение и экоповедение могут представлять собой как раз те механизмы, которые осуществляют текущий контроль за нахождением ИИ в предначертанной ей зоне, или коридоре. Всякий раз, как только ИИ предпринимает попытки выйти за границы невидимого коридора, вступают в действие ментальное поведение и/или экоповедение. С ИИ «что-то случается», с ней «что-то происходит», а в итоге она вновь остается в очерченном для нее русле.

Мотивация избегания, стрессы, неудачный выбор, волнения, «помешавшие» успешно выдержать какое-то испытание — все это может быть звеньями одной цепи, которые рождают те или иные разновидности ментального поведения, возвращающие ИИ на «круги своя». Точно так же «неблагоприятная ситуация», «плохой коллектив», «злой преподаватель», «несовместимый» партнер, «неблагоприятная» конъюнктура на рынке могут быть звеньями все той же одной цепи, которые порождают такие разновидности экоповедения, которые опять-таки могут удерживать ИИ в некоем фарватере русла, покинуть который ей весьма непросто.

В таком контексте своеобразие ментального поведения и экоповедения заключается прежде всего в том, что они препятствуют намерениям ИИ всякий раз, как только она предпринимает (или пытается предпринять) неадекватные (по отношению к ее программам) поступки. В сущности, эти формы поведения выполняют корригирующие функции. И лишь с течением некоторого времени ИИ получает возможность осмыслить то, что с ней происходило или произошло.

Когда люди говорят «все, что ни делается, то к лучшему», фактически тем самым они признают наличие некоего высшего смысла происшедших событий, в которые они были вовлечены. Этот высший смысл не совпадал с их первоначальными намерениями, но он оказался «мудрее» субъективных стремлений. В зависимости от того, насколько ИИ является «обучаемой» по отношению к предупреждающим сигналам, которые посылают ей ментальное поведение и экоповедение, удельный вес их «вмешательств» в жизнь ИИ может быть неодинаков. Однако они будут всякий раз напоминать о себе при новых попытках нарушить жизненный сценарий.

Известно, что многие психологические техники и тренинги ориентируются на принцип «здесь и теперь». С точки зрения вышеизложенного данный принцип получает еще одно свое подтверждение. Он есть признание того, что текущие события являются самоценными и содержат в себе некий смысл, относящийся к образу жизни в целом. Но познать и принять его невозможно иначе, как через «отказ» от попыток схватить жизнь в целом.

Мудрость жизни состоит, видимо, в том, насколько ИИ способна вкушать сладость каждого ее мига так, будто это и есть вся жизнь. Это не жизнь в режиме ожидания корабля с алыми парусами и капитаном Греем на борту, которые увезут тебя «за синие моря, за высокие горы». Это жизнь именно здесь и теперь. Вполне возможно, когда великий Гете воскликнул «остановись мгновение, ты прекрасно!», он первым (задолго до психологов) обнародовал принцип «здесь и теперь».

Значит ли все вышеизложенное, что ИИ попадает в тотальную зависимость от направляющих ее жизнь программ? Мне кажется, здесь возможны несколько ответов.

Во-первых, зависимость от программ не всегда означает нечто дурное, с чем обязательно необходимо вступать в схватку. Самоприятие, постижение себя, в конце концов смирение со своей судьбой не всегда так плохо, как может казаться. Во всяком случае, смирившись с самим собой и отказавшись от несбыточных притязаний, ИИ имеет много больше шансов чаще улыбаться и радоваться, чем будучи озабоченной несбывшимися мечтами.

В известном тесте с бутылкой, которая наполовину наполнена неким напитком, одни люди отмечают, что бутылка наполовину полная; другие же обращают внимание на то, что она наполовину пустая. Так и в реальной жизни: от человека зависит, какие модели поведения его устраивают, направленные на то, что у него есть (или может быть) либо, напротив, на то, чего ему не хватает, но не может быть достигнуто.

Во-вторых, имеется достаточно много людей, жизнь которых действительно сильно осложнена их ментальным поведением и экоповедением. Возможно, путь осознания их истинной роли в жизни человека является необходимой предпосылкой снижения их негативных воздействий. Возможно также, что их неблагоприятные влияния «запрограммированы» только на какой-то отрезок человеческой жизни. Во всяком случае не следует забывать, что человек развертывает свою активность не только в форме поведений, но и в форме деятельностей. Последние дают человеку еще несколько шансов «поспорить» со своей судьбой.

Противоречивость линии жизни ИИ обусловливается во многом фундаментальным противоречием, которое заложено в способах ее бытия – как самостоятельной системы и как подсистемы других систем. С этих позиций необходимо различать вклад ментального поведения и экоповедения в направление жизни ИИ. Ментальное поведение осуществляет текущий контроль и коррекцию поступков ИИ как системы; экоповедение выполняет те же функции, но по отношению к ИИ как подсистеме других экологических систем.

В таком контексте задачи, которые решают ментальное поведение и экоповедение, видимо, чаще не совпадают, чем совпадают друг с другом. Фактически же в столкновениях этих форм поведения решается вопрос о доминировании двух программ: в пользу преобладания в ИИ модуса бытия самостоятельной системы или, наоборот, в пользу преобладания в ИИ модуса бытия подсистемы других систем. Экоповедение направлено на реализацию программы, присущей другой, чем сама ИИ, системе. Поэтому линия жизни ИИ может принимать чуждые для нее формы. Однако эти линии судьбы будут находиться в согласии с логикой жизни той системы, подсистемой которой стала ИИ. Таким образом, чем чаще экоповедение выполняет функцию текущего контроля и коррекции поступков ИИ, тем более вероятнее сдвиг вектора ее жизни в пользу других систем. Вместе с тем данный вывод нельзя абсолютизировать, поскольку вклад экоповедения нужно рассматривать не сам по себе, а в соотношении с другими базовыми формами активности, включая экодеятельность и самодеятельность.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
Формы активности
10.1. Экстраиндивидуальность и формы ее активности
12.5. Переходные процессы
10.5. Переходные процессы
ПРОМЕЖУТОЧНОЕ ЛЕЧЕНИЕ
ПРОМЕЖУТОЧНАЯ ПЕРЕМЕННАЯ (INTERVENING VARIABLE)
Эволюция бихевиоризма и психоанализа рубежной психологии. Основные научные направления отечественной психологии человека» Основные формы объяснения психических механизмов целенаправленной активности человека.
НЕОБХОДИМОСТЬ ЛИЧНОСТИ КАК СУБЪЕКТА ЖИЗНИ В ПРОМЕЖУТОЧНЫХ ЦЕЛЕВЫХ СТРУКТУРАХ
Формы воображения
ФОРМЫ ПАМЯТИ
Добавить комментарий