Ананьева Н.Б. ВОСПОМИНАНИЯ О МОЕМ ОТЦЕ

.
В этих кратких строках мне бы хотелось выразить сообществу психологов, и в первую очередь факультету психологии, самую искреннюю благодарность за память о моем отце. В этом году исполняется не только 90 лет со дня рождения Бориса Герасимовича Ананьева. Это еще и другая дата – его нет с нами уже 25 лет. За этот долгий срок я много думала об отце. Все больше понимания приходит с возрастом, в первую очередь понимание необыкновенной ценности самых близких мне людей.
Нисколько не претендуя на какую-либо оценку профессионального вклада Бориса Герасимовича Ананьева в психологическую науку, я тем не менее хочу начать с рассуждений о разных типах ученых. В очередной раз разбирая родительскую библиотеку, я недавно нашла книгу, которую отец читал в последний год своей жизни, и я неоднократно ее вспоминала. Это книга «На уровне целого организма» Г.Селье. Автор, в числе прочих научных заслуг и достижений в области экспериментальной биологии и медицины, сформулировал теорию о стрессе и генерализованном адаптационном синдроме.
Насколько я помню и могу сейчас судить, внимание отца привлекали прежде всего идеи Селье о стрессе и неспецифических реакциях. Сегодня, пройдя сама длинный жизненный путь, большая часть которого связана с наукой, я склоняюсь к мысли о том, что еще больший интерес представляют мысли Селье о личности ученого и о психологических факторах, которые в значительной степени ответственны за само появление научных открытий. Сам автор подчеркивал, что лишь целостный подход есть неотъемлемая сущность таланта «открывателя проблем», без которого остановилось бы развитие любой науки. Выступая с защитой уже в то время «старомодных» «супрамолекулярной» биологии и традиций естествоиспытателей, он призывает сохранять их, чтобы не впасть в чрезмерное увлечение «расчленением» явлений. Сейчас, через 25 лет, эти слова еще более актуальны.
Мне представляется, что рождение и развитие таких «открывателей проблем», которые создают поле деятельности для ученых-аналитиков и сами впоследствии работают с ними вместе, имеет важное значение для истории любой науки. Я думаю, что мой отец относился именно к этой когорте ученых. В отличие от его коллег, я могу сделать это заключение, исходя из семейных воспоминаний.
Я была поздним ребенком, к тому же единственным в семье. К моему воспитанию родители относились очень серьезно, но в то же время не стремились создать для меня каких-то особых условий: я не была вундеркиндом, училась в самой обычной школе по месту жительства, проводила время во дворе со своими сверстниками. Папа любил гулять со мной; я до сих пор помню наши прогулки, во время которых он рассказывал всякие интересные и удивительные истории, показывал мне город, водил в кино; во время летних поездок мы вместе посещали самые интересные места.
Все рассказы отца были плотно насыщены информацией и одновременно чрезвычайно эмоциональны. Вероятно, это эмоциональное, воистину страстное отношение к науке его самого в значительной степени и определило мой профессиональный выбор. Его без преувеличения можно назвать просветителем в самом широком смысле этого понятия. Этот талант ясно проявлялся в повседневной жизни, когда приобщение ко всему, что происходило в мире науки, литературы, искусства, в международной жизни, распространялось на жену и дочь, друзей и знакомых, и сочетался с любопытством к окружающему миру во всех его проявлениях. Пока я подрастала, папа всячески поощрял любые мои интересы и увлечения, которые могли бы вылиться в творческую работу. Он внимательно следил за моим чтением, стараясь, чтобы оно было более информативным и содержательным. Он всегда мечтал, чтобы я занималась наукой, поэтому мой профессиональный выбор был совершенно органичен.
В последний год жизни отца я заканчивала кандидатскую диссертацию по экологии пустынных ящериц. Его живой интерес к столь далеким для него вопросам был связан со стремлением понять существо жизненных явлений. В свои студенческие годы я уже могла оценить то, чем владел мой отец и что служило успехом притягательности его идей, – оригинальность и нетривиальность мысли, а также зоркость наблюдений.
Возвращаясь к своим воспоминаниям, я все больше понимаю, что с самого раннего детства я привыкла воспринимать своих родителей как единое целое. Будучи зрелым человеком с большим жизненным опытом, я очень хорошо представляю себе, какой редкой счастливой гармонией была наполнена их жизнь.
Я родилась после войны, когда они были уже не очень молоды (па-пе 39 , а маме 32 года), поэтому мои личные воспоминания от отце касаются только моего детства и молодости – до моих 26 лет. Мои родители были вполне сложившимися и состоявшимися люди. За год до моего рождения папа был избран членом-корреспондентом Академии Педагогических наук, а в год моего рождения он организовал Сектор педагогической психологии в Ленинградском филиале АПН РСФСР, преобразованный затем в Институт педагогики. Этот институт я помню с самого раннего детства. Почему-то запомнились лестница и папин кабинет. Работавший в то время в отделе методики преподавания биологии Николай Александрович Рыков подарил мне как-то головастика. Есть большой соблазн представить этот факт как некое провидение моего последующего профессионального выбора – я зоолог и занимаюсь исследованием как раз земноводных и пресмыкающихся.
В нашей семье была традиция ведения персональных альбомов с фотографиями для каждого члена семьи и для особых событий, в частности юбилеев. Альбом, посвященный жизненному пути моего отца, традиционно открывается детскими фотографиями: маленький мальчик в платьице, как это было принято в начале века, затем немного подросший – в черкеске. Всеми корнями семья моего отца, как, впрочем, и мамина, была связана с Кавказом. Он родился 14 августа 1907 года во Владикавказе в семье учителя. В 17 лет он закончил среднюю школу, высшее образование получил в Горском политехническом институте в 1928 году в том же городе. Уже в ранней молодости, во время обучения в институте он работал на кафедре психологии ассистентом. По окончании института молодой психолог, который к этому времени уже имел пять печатных работ, был рекомендован отборочной комиссией для поступления в аспирантуру. С февраля 1929 года, после зачисления в аспирантуру по психологии Ленинградского института по изучению мозга им. В. М. Бехтерева, начался научный путь Б. Г. Ананьева, который до последних его дней был связан с Ленинградом.
Можно лишь предполагать, как возник у моего отца очень ранний и стойкий интерес к научной деятельности вообще и к психологии в частности. Его так называемая «квалификационная» (дипломная) работа, посвященная «Эволюции миросозерцания и мироощущения в юности», была подготовлена и защищена им в возрасте 20 лет. Несомненно, это был один из случаев «раннего призвания». Мне кажется, что благодатной почвой для его расцвета была истинно «просветительская» атмосфера, в которой выросли он и его сестра Вера Герасимовна Ананьева, ставшая впоследствии учительницей.
Попробуем представить себе семью скромного учителя в маленьком городке на окраине огромной Российской Империи. Мой дед, Герасим Борисович Ананьев, закончил Эриванскую учительскую семинарию в Армении в 1890 году, получил звание учителя и был назначен в Караногай, в ставку Терекли (в бывшей Терской области) заведующим Карагонайским училищем. Затем он преподавал в Кизляре, закончил учительский институт в Тифлисе (ныне Тбилиси). Позднее с семьей переехал во Владикавказ, где также занимался педагогической деятельностью. Кроме основных занятий, он организовал сеть метеорологических станций в бывшей Терской области. Результаты метеорологических наблюдений публиковались в бюллетенях Главной физической обсерватории. За заслуги по исследованию климата России Г.Б.Ананьев был избран корреспондентом Николаевской Главной физической обсерватории, о чем свидетельствуют сохранившиеся в семейном архиве документы. Он занимался также и этнографическими наблюдениями; труды по изучению быта и народных преданий кочевников караногайцев (остатки «Золотой орды») были напечатаны в двух сборниках, посвященных изучению быта и племен Кавказа.
В семье отца во Владикавказе во времена его детства и юности, как это было принято в то время, много читали и музицировали. В юности папа мечтал о музыкальной карьере, сочинил несколько пьес для фортепьяно. В моих детских воспоминаниях живут моменты, когда он играет на пианино, импровизирует. Это нашло отражение в проблематике его первых публикаций: «Опыт экспериментально-психологического изучения влияния музыки на поведение» (1927 ) и «Влияние музыки на поведение человека» (1928 ).
Очень важным я считаю также то обстоятельство, что отец родился и прожил до 21 года на Кавказе. Сейчас, когда Российская империя и Советский Союз прекратили свое существование, стало очевидно, каким пестрым котлом разных национальностей, характеров, языков, обычаев, традиций был Кавказ, а особенно такие города, как Владикавказ и Тифлис (Тбилиси), расположенные по обоим сторонам Главного Кавказского хребта. Судьбе было угодно соединить моих родителей: отца (из Владикавказа) и маму (Тбилиси ее родной город).
Кроме этнографического и лингвистического разнообразия, нельзя забывать и о необычайном богатстве природы Кавказа, впечатления о котором мои родители хранили всю жизнь.
Многочисленные путешествия и экспедиции, которые мне удалось осуществить в связи с моими профессиональными задачами (в том числе на Кавказ), имели важное значение в моей жизни и имели особую эмоциональную краску: я жила в атмосфере папиных рассказов с самого раннего детства. Когда я впервые проехала по Военно-Грузинской дороге (ныне Транскавказская магистраль), как ни странно, я испытала чувство разочарования. Действительно потрясающие по красоте красивые горные пейзажи не шли ни в какое сравнение с испытанными мною в раннем детстве впечатлениями от удивительно красочных и очень эмоциональных рассказов отца.
Путешествия – то был особый мир. Предстоящим поездкам посвящались долгие часы обсуждений еще задолго до лета, когда их можно было осуществить, а по возвращении – альбомы фотографий. Я на всю жизнь запомнила эти путешествия. Впервые я побывала в дальних краях с родителями в 1951 году, последняя наша совместная поездка относится к 1959 году. Я до сих пор могу на память перечислить, где проводила летние каникулы в эти годы.
В первый раз на Кавказ меня повезли в 1951 году – считалось, что нельзя возить детей до 5 лет на юг. Моим родителям хотелось увидеть родственников и друзей, показать им дочку.
Тбилиси – с этим городом в их жизни было связано многое. Это родной город моей мамы. Здесь в 1942 – 1943 гг. отец работал начальником психопатологического кабинета эвакогоспиталей № 1560 и 1748. Во время летних путешествий я увидела Ереван, Владикавказ и Черное море. Каждый раз путешествия начинались с Ленинградского вокзала Москвы. За годы моей самостоятельной жизни я не смогу сосчитать количество моих командировок в Москву, но до сих пор я каждый раз выхожу на перрон и вспоминаю себя и родителей, летние поездки и их особую атмосферу.
Я сама очень много ездила и продолжаю ездить как по роду своей деятельности, так и потому , что эту страсть я приобрела по наследству. Будучи взрослой, я побывала во многих местах, связанных с историей моей семьи – ставка Терекли, Грузия, Армения. Наша квартира продолжает заполняться коллекциями со всего света, как это было при жизни папы. Отец был свидетелем моих первых самостоятельных поездок, длительных экспедиции во время учебы в аспирантуре и самым благодарным слушателем моих рассказов о впечатлениях.
Уже в последний год своей жизни он неподдельно радовался моим первым публикациям и тому, что я успешно завершила курс аспирантуры в Зоологическом институте АН СССР и вовремя подготовила кандидатскую диссертацию. Он не дожил до ее защиты. Для нас с мамой уход отца из жизни был без преувеличения катастрофой. Восстановиться мне удалось быстрее, чем маме, в ряду других причин также и потому, что пример родителей научил меня отключаться от личных переживаний, уходя в работу.
Мои родители не были благополучными людьми. Это неблагополучие определялось эпохой, в которую им выпало жить (1937 год, Великая Отечественная война, идеологический пресс, постоянно сказывавшийся на ситуации в психологической науке). Несмотря на это, у них не было и признаков душевной усталости, которая так часто с возрастом поражает людей. Трогательные проявления их поистине детской радости по самым, казалось бы, обычным поводам, их неутраченное любопытство к окружающему миру всегда вызывали восхищение у меня и моих друзей , тогда совсем молодых людей.
Отец особенно ценил тепло и уют семейного очага. Мои родители вносили так много тепла и совершенно особого вкуса в организацию дома, что это бросалось в глаза каждому , кто сюда приходил. С 1949 года наша небольшая семья жила в зеленом районе Ленинграда – в Новой Деревне, который папа особенно любил. Здесь, в отличие от центра, возникала иллюзия «деревенской» жизни: успокаивала зелень дубов и тополей, растущих прямо под окнами, зеленый дым распускающейся листвы, пение птиц. Семья всегда была невелика. Мы жили втроем, но часто к нам из Тбилиси приезжала и жила всю зиму моя бабушка (мамина мама), мамины брат и племянник.
Мама постоянно работала вплоть до своего ухода на пенсию в 1969 году. Род ее деятельности был очень далек от психологии. После окончания в 1936 году Закавказского института инженеров транспорта и знакомства с отцом она переехала в Ленинград, где работала инженером на Первом ленинградском авторемонтном заводе, а затем поступила в аспирантуру Ленинградского политехнического института по специальности «Автомобили и тракторы». Защитила она кандидатскую диссертацию перед войной, 17 марта 1941 года. Меня всегда поражало, как эта хрупкая, изысканная женщина не только выбрала такую специальность, но и работала во время войны в качестве преподавателя танкового батальона и командира-инструктора автошколы. В 1943 году, когда мои родители вернулись из эвакуации в Ленинград, она продолжила свою работу в Политехническом институте, а последние 18 лет своей трудовой деятельности работала в Северо-западном политехническом заочном институте, где читала лекции и вела практические занятия по курсу теоретической механики. Она опубликовала около 30 научных трудов, и в 1954 году ей было присуждено звание доцента.
Из воспоминаний детства: мама и отец готовятся к лекциям, каждый за своим столом. Несмотря на большой педагогический опыт, к каждой лекции они готовились, делали записи. Хорошо помню, что это были длинные узкие полоски бумаги, при этом страница обычного формата складывалась пополам. Отец объяснял, что при этом сужается поле зрения, что позволяет легче охватить мысль, выраженную в написанных от руки строчках.
Несмотря на постоянную занятость, в доме любили принимать гостей. Часто бывали друзья, ученики. Уют в доме был важен как для мамы, так и для отца. Они оба отличались удивительной организованностью и любовью к порядку, что причиняло мне в детстве немало огорчений. Папа любил готовить, расставлять книги, безделушки – это было для него отдыхом.
С годами жизнь семьи становилась уединеннее, в последние годы они наслаждались общением друг с другом, театрами, поездками в Тбилиси, Москву, Таллинн, Киев. Мама ушла на пенсию в 1969 году, а я уже жила отдельно. В эти последние годы их совместной жизни, мне кажется, они были особенно счастливой парой. Всегда были рады мне и моим друзьям. Несмотря на строго организованную жизнь этих пожилых людей, к ним можно было заехать в поздний час, и это не вызывало раздражения.
Они любили «создавать» праздники и не жалели душевных и физических сил для этого. Это еще одно качество, создающее «дом». Новый год, дни рождения, семейные торжества – в их организацию вкладывалась душа, в их подготовке чувствовался особый пафос. Уже пройдя долгий жизненный путь, я могу оценить внутреннюю организованность, силу и мудрость моих родителей, которые так хотели и умели создавать праздники своим близким и друзьям. Сейчас я понимаю, как это может быть физически тяжело, как наступает душевная усталость, – не будучи особенно физически сильными и здоровыми людьми, они не допускали даже возможность поддаться таким состояниям.
Судьба не позволила мне долго наслаждаться радостью общения с моим отцом – мне было всего 26 лет, когда его не стало. Я успела услышать, узнать и понять многое из общения с ним, но еще больше я не успела.
Мои университетские и аспирантские годы совпали с его исследовательским отношением к личности художника — более всех интересовали отца Пушкин, Достоевский, Блок. В связи с этим особую направленность приобрел и его интерес к истории города. После перенесенного инфаркта, начиная с 1960 года, папа совершал долгие прогулки, которые были рекомендованы врачами. Его деятельная натура превращала эти прогулки в литературные и исторические экскурсии, к которым он приобщал всех, кто бывал у нас в гостях. Особенно хорошо запомнились его «пушкинские» прогулки, которые завершались у места дуэли поэта. Его чрезвычайно занимала, если так можно выразиться, “историческая география“ города, который стал для него родным. На меня произвела большое впечатление его красочная речь на праздновании 60-летнего юбилея в 1967 году, когда свой жизненный путь отец прослеживал по набережным Невы: от Института мозга к Институту педагогики и к Университету (здесь ему приходилось работать как на правом, так и на левом берегах Невы — отделение психологии на философском факультете на Менделеевской линии и факультете психологии на Красной улице). Уйдя на работу в мае 1972 года, он больше не вернулся. Мы прощались с отцом в Актовом зале Университета. Здесь закончился его жизненный путь.
Моя жизнь в родительском доме, все, что я получила от отца и мамы, обеспечили мне огромный запас прочности. Тепло и особая духовная атмосфера, которую они создавали, охраняют и защищают меня до сих пор. Каждый раз, когда я подхожу к своему дому (где жила в детстве) и останавливаю взгляд на мемориальной доске, я вспоминаю те счастливые для меня времена.
| >>
Источник: АНАНЬЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ 2003. Общая психология. 2003

Еще по теме Ананьева Н.Б. ВОСПОМИНАНИЯ О МОЕМ ОТЦЕ:

  1. МОИ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОТЦЕ*
  2. ВОСПОМИНАНИЯ А. А. БОДАЛЕВА О Б. Г. АНАНЬЕВЕ*
  3. ПРИЛОЖЕНИЕ АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ Б. Г. АНАНЬЕВА И ВОСПОМИНАНИЯ О НЕМ
  4. Раздел 3. ВОСПОМИНАНИЯ О Л.М. ВЕККЕРЕ
  5. УПРАЖНЕНИЕ «ПЕРВОЕ ВОСПОМИНАНИЕ».
  6. Создание модульных воспоминаний
  7. РАННИЕ ВОСПОМИНАНИЯ (EARLY RECOLLECTIONS)
  8. Хижниченко Ю.В. РАННИЕ ВОСПОМИНАНИЯ И ПОВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМНЫХ СИТУАЦИЯХ
  9. ДЕЙСТВИЕ, ВОСПОМИНАНИЕ, ЖЕЛАНИЕ
  10. Схема контент-анализа ранних воспоминаний
  11. ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ЛОГИКА (ИЗ РАННИХ ВОСПОМИНАНИЙ)
  12. Сергиенко Н.А. ВЛИЯНИЕ РАННИХ ВОСПОМИНАНИЙ НА ЦЕННОСТНО-СМЫСЛОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИЧНОСТИ
  13. ПОПОВА Е.А. АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ КАК ОСНОВА ПРОЕКТИРОВАНИЯ ЖИЗНИ
  14. Студенческий путь в науку (Несколько воспоминаний и размышлений)
  15. 11.2. Б. Г. АНАНЬЕВ ОБ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ