Я больше не могла терпеть.

Плохо налаженный контакт — это симптом заболевания, а не причина!

— выпалила я, перебив беседу. — Это не наша вина, как и не наших детей. Причина — в повреждённой нервной системе! Пустые взгляды обратились ко мне; я почувствовала враждебность. Да за кого она себя принимает? За доктора? За психиатра? Я предприняла ещё одну попытку, но уже менее уверенно. — Почему бы нам просто не попытаться снова наладить взаимоотношения с нашими детьми, вместо того, чтобы копаться в ошибках прошлого и заниматься самоанализом? Тишина. Потом вежливая перемена темы. Я понимала их, так как одной ногой тоже была в их лагере. Я убеждена в том, что неприятие некоторыми родителями идей генетической или другой органической причины аутизма объясняется уверенностью в том, что если причина заболевания биохимическая или метаболическая, то они просто ничего не смогут сделать. Когда изьян неявный, невидимый, — а у большинства детей-аутисгов это именно так, — то мы ещё можем цепляться за нашу веру в силу любви; в то, что любовь и только любовь сможет вылечить ребёнка. Надежда, предложенная родителям Тинбергенами, доктором Велч и всеми психотерапевтами, которые ратуют за старый психодинамический подход к аутизму, основывается на убеждении в том, что если мы — причина этого, то мы это и поправим. Да, я виновата. Извините меня. Покажите мне, пожалуйста, как быть хорошей матерью. Я очень прошу. Все эти родители, и я в их числе, сроднились с этой виной, потому что верили, что через признание собственной вины придёт спасение. Но вот настало время для группового сеанса. Сейчас группа Би-Би-Си находилась с нами в комнате. Все родители, казалось, чувствовали себя уверенно и знали, что делать. Они сняли обувь и расселись на подушках на полу. Я последовала их примеру. Мы обняли своих детей. А затем последовал такой визг, крик и плач, какого мне не доводилось слышать в своей жизни. Мы с Анн-Мари были обе так напуганы, что вскочили с наших мест и выбежали в смежную комнату. Но ассистентка доктора Велч последовала за нами и твёрдо провела нас обратно в группу. Я попыталась сосредоточиться на Анн-Мари и на своём обычном: «Мамочка любит тебя, посмотри на меня», но было совершенно невозможно сконцентрироваться. Мать шестнадцати летнего подростка, сидящая напротив меня кричала: — Один случай и ты решил навсегда покинуть нас? Ты разрушил нашу жизнь! Другая пара сидела с новорождённым младенцем на руках у отца и с трёхлетним мальчиком в объятиях у матери.

— Посмотри на меня! — кричала мать мальчику. — Посмотри на неё! — орал отец. Мальчик дрожал и всхлипывал. Младенец также зашёлся в плаче.

-Думаешь, что только о тебе надо заботиться? — кричала мать своей плачущей дочери. — А как же другие? Кто будет заботиться о нас?

Я обнимала Анн-Мари и старалась успокоить её. Она была напугана и плакала. Я разрывалась между желанием сбежать из этого сумашедшего дома и упрямой верой вто, что если бы мне удалось выбросить из головы все свои интеллектуальные сомнения и просто верить так, как эти страстные родители, то моя дочь выздоровела бы.

Доктор Велч ходила между нас, спокойная и безмятежная; она улыбалась и подбадривала нас. Её неизменным наказом было выразить перед ребёнком наши истинные чувства — «дать волю гневу и боли». Только после этого мог иметь место настоящий контакт с ребёнком.

Камера Би-Би-Си следовала за ней, пока она переходила от группы к группе, опуская слово тут, улыбку там, а то и команду особо непослушному ребёнку посмотреть сейчас же на свою мать!

В конце концов всё закончилось. Люди расслабили объятия, сели поудобнее, стали спокойнее говорить с детьми. Я не знаю, почему это кончилось именно тогда, может быть из-за того, что закончилось отведённое для этого время, или потому, что одна из наиболее опытных матерей подала остальным знак «время вышло». Мне показалось очень странным, что все должны были закончить сеанс в одно и то же время. Я оглянулась проверить, достиг ли кто-нибудь желанного «решения», но не увидела ни одного ребёнка, ведущего задушевную беседу со своим родителем. Изменение в отношении, тоне, уровне шума проистекало от родителей, так же как это было во время моих домашних сеансов терапии объятия.

Вокруг было много улыбок и вздохов облегчения. Дети действительно выглядели более спокойными и расслабленными на руках у родителей.

Затем последовала ещё одна групповая дискуссия, на этот раз её вела доктор Велч.

-Послушайте меня. Я уже говорила это и скажу ещё раз. Эти дети не идиоты. Они прекрасно понимают, что происходит…

После, стоя на лужайке перед домом, я давала интервью Дезмонду Вилкоксу. Возможно чересчур педантично и «объективно», я описала свои сомнения по поводу теории эмоционального контакта, а также свою нервную реакцию на то, чему только что была свидетелем.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ВЫ СПОСОБНЫ НА БОЛЬШЕЕ
ЗАКОН БОЛЬШИХ ЧИСЕЛ.
Игры с большим здравым смыслом
БОЛЬШЕ ЧЕМ ПОЗИТИВНОЕ МЫШЛЕНИЕ
ПРАКТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПЛАНОВ С БОЛЬШИМ N
КОРРЕКЦИИ ПОДДАЮТСЯ С БОЛЬШИМ ТРУДОМ.
МЕДИАНА КЕМЕНИ И ЗАКОНЫ БОЛЬШИХ ЧИСЕЛ.
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ОТБОР СУДЕЙ В БОЛЬШОМ ТЕННИСЕ
ПРИНЦИП ЛАТЕРАЛИЗАЦИИ В РАБОТЕ БОЛЬШИХ ПОЛУШАРИЙ
Употребление большего количества препарата, чем ожидалось
СПОСОБНОСТЬ ВИДЕТЬ НЕЧТО БОЛЬШЕЕ, ЧЕМ ЦЕЛОСТНОСТЬ.
Тягунова Т.В. Психометрическая разработка таксономического теста «Большая пятерка»
"В ЧЕЛОВЕКЕ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ ЖИВОТНОГО, ЧЕМ КАЖЕТСЯ НАМ..."
Добавить комментарий