Четвертая пери нагальная матрица: БПМ-4 (переживание смерти и возрождения)

Зта матрица соотносится с третьей клинической сгадией родов — окончательным вьггалкиванием плода из родовых путей и обрезанием пуповины. Когда мы переживаем зту матрицу, мы завертаєм предшесгвующий трудный процесе проталкивания через родовые пути, достигаєм взрывоподобного освобождения и появляємся на свет. Часто зто может со про во ждаться подробными и правди выми восп оминаннями об особых сторонах зтой стадии рождения. Что может заключаться в переживаний анестезин, накладывания щипцов и ощущений, связанных с разнообразными манипуляциями акушеров или послеродовыми вмешательствами.

Воскрешение памяти о биологическом рождении переживается не только как простое механическое проигрывание исходного биологического собьггия, но также как духовно-душевная смерть и возрождение. Чтобы зто понять, нужно представить себе, что происходящее в зтом процессе включает в себя некие важные дополнительные злементы. Из-за того, что ребенок в процессе рождения полносгью ограничен и не имеет никакого способа выразить крайние чувства и отреагировать на вызванные сильные физические ощущения, память об зтом собьггии остается психологически не усвоенной и не проработанной.

Наше отношение к себе и наши установки по отношению к миру в послеродовой жизни сильно заражены напоминанием о той уязвимосги, беспомощности и слабости, которые мы пережили при рождении. В каком-то смысле мы были рождены анатомически, но не были вовлечены в зто обстоятельство змоционально. «Умирание» и мучения во время борьбы за рождение отражают настоящую боль и действительную угрозу жизни в ходе биологического рождения. Тем не менее, смерть зго, которая предшествует возрождению, является смертью наших старых представлений о том, кто мы єсть, и о том, чему же подоб єн мир, который был отпечатан травматическим следом рождения и поддерживался памятью об зтом моменте, все еще остающейся живою в нашем бессознательном.

По мере того как мы проясняєм зти старые программы тем, что допускаєм их проявиться в сознание, они теряют свою змоциональную нагрузку и в некотором смысле умирают. Но мы настолько отождествлены с ними, что приближение момента смерти зго ощущается как конец нашего существования или даже как конец мира. Каким бы страшным ни был зтот процесе, в действительности он является необыкновенно врачующим и преображающим. Однако парадоксальним образом, в то время как лишь один единственный маленький шаг отделяет нас от опыта изначального освобождения, у нас возникает чувство всепроникающей тревоги и

надвигающейся катастрофу невероятных масштабов.

Ведь то, что в ходе зтого умирает, — зто ложное зго, которое вплоть до зтого мгновения нашей жизни мы о шиб очно при ни мали за наше исгинное Я. И пока мы утрачиваем все точки соотнесения с тем, что мы знаєм, у нас нет никакого представлення о том, что же лежит по другую сторону, или даже о том, єсть ли там что-нибудь вообще. Зтот страх ведет к тому, что создается чудовищное сопротивление продолжению и завершенню опыта, вследсгвие чего без должного руководства многие люди так и остаются психологически застрявшими на зтом труднопреодолимом учасгке.

Когда же мы преодолеваем метафизический страх, связанный с зтим важным узловым моментом, и позволяем происходить вещам так, как они происходят, мы переживаем полное уничтожение на всех воображаемых уровнях: физический распад, змоциональную погибель, умственное и философское крушение, крайнєє нравственное падение и даже духовную проклятость. Во время зтого переживання все привязанности, все, что является важным и значимым в нашей жизни, кажется безжалосгно разбитым. Непосредсгвенно сразу за зтим переживанием полного уничтожения — падением на «космическое дно» — мы переполняемся видениями белого или золотого света, сверхьестественного сияния невероятной красоты, которое представляется сверхчувственным и божесгвенным.

Едва мы пережили то, что казалось подобным опыту полного апокалиптического уничтожения всего и вся, как уже через считанные секунды на нас нисходит благословенне изумительных проявлений в великолепии всех цветов радуги: переливчатых узоров, небесных сфер и видений архетипических существ, омываемых божесгвенным светом. Часто зто бывает впечатляющая всгреча с архетипической Великой богиней-матерью либо в ее универсальном виде, либо в одном из культуриых вариантов ее образа. Вслед за опытом духовно-душевной смерти и возрождения мы ощущаем себя искупленными и благословленными, переживаем исступленный восторг, нас наполняет чувство воссгановления нашей божественной природы и положення во вселенной.

Нас охватывает волна положительных змоций по отношению к себе, к другим людям, к природе, ко всему сущему вообще.

Важно, однако, подчеркнуть, что зтот вид исцеляющего и изменяющего жизнь переживання происходит тогда, когда рождение было не слишком подрывающим силы и не осложненным глубокой анестезией. В зтом случае у нас не возникает чувство триумфального появлення на свет и окончательного разрешения. Вместо зтого послеродовой период может ощущаться как медпенное излечение от тяжелых увечий или пробуждение из пьяного сна. Как мы увидим позднее, анестезия при рождении может иметь лишь глубокие неблагоприятные психологические последсгвия для послеродовой жизни.

Нижеприведенный отчет о переживании смерти и возрождения из психоделического сеанса с высокой дозой описывает типичную картину, характерную для БПМ-4.

Тем не менее, худшее было еще впереди. Внезапно я, казалось, потерял все СБОИ связи с действительностью, как будто какой-то воображаемый коврик вьшернули у меня из-под ног. Все рухнуло, и я почувствовал, что весь мой мир разлетелся на кусочки. Как будто проткнули чудовищный метафизический пузирь моего существования — исполинский надутый шарик нелепого самообмана лопнул и обнажил всю лживость моей жизни. Все, во что я когда-то верил, все, что я делал или чего добивался, все, что, казалось, придавало моей жизни смысл, вдруг о казалось до крайности поддельным. Зто были жалкие, совершенно несостоятельные костыли, на которые я оирался, пьпаясь поправить невыносимую действительность сущесгвующего. Теперь они были унесены и развеяни подоби о легким пушистим семенам одуванчика, обнажив пугающую бездну з лем єн тарной истини — бессмисленний хаос зкзистенциальной Пустоти.

Охваченньй неописуемим ужасом, я заметилисполинскую фигуру божества, возвь.<ш актуюся на до мной в угрожающей позе. Каким-то чутьем я понял, что зто бил индусский богШива в своем разрушающем обличье. И я почувствовал громоподобний удар его громадной ноги, котораяменяраздавила, вдребезги раскрошив иразмазав меняповсюду, как никчємную какашку, так что я ощугил себя исподней коси оса. А в следующее мшовение я оказался пред ужасающим исполинским обликом черной индийской богини — я догадался, что зто Кали. Неодолимая сила толкала моє лицо в ее зияющую вагину, заполненную, казалось, менструальной кровью или ом ерзительним последом.

Я чувствовал, что от меня требуется безусловно слаться силам суш его и женскому началу, представленому богиней. У меня не оставалось вьбора, как только целовать и облизь.’вать ее в ульву в позе нижайшей покорности и в безмерном унижении. В зто мгновение, ставшее концом и последним пределом всякого чувства муже кого превосходства, которое я еще лелеял в себе, я соединился с памятью о моменте моего биологического рождения. И моя голова появилась из родовь’х путей с устами, плотно приникшими к кровоточащей ватне моей матери.

Меня заливал божественний свет сверхьестественной яркости и неописуемой красоти, его золотые лучи распуосались в тьсячи изьксканних переливчатих узоров. И из зтого сияющего золотого света появилея облик Великой богини-матери, которая, казалось, воплощала любовь и зашиту всех зонов. Раскрьє руки, она простерла их ко мне, окутав меня всем своим существом. Я слился с невероятними силами ее знергий, чувствуя себя очищаємим, исиеляемым и лелеемым. Что-то, казавшеєся божественним нектаром и амброзией, какая-то ар хе типи ческая квинтзссениия молока и меда лилась сквозь меня в

незероятном изобилии.

За тем образ бот ми начал постепенно исчезать, поглощенньм еще более ярким СБЄТОМ. Он бь,’Л отвлеч енним, но все же наделенним определенними личными характеристиками и излучающим беспредельний ум. /і 1не стало ясно, что то, что я переживал, било слиянием с Мировой Сзмостью, или Брахманом, и поглощением, как я читал об зтом в книгах по индийской философии. Минут через десять переживание стало успокаиваться, однако оно превосходило любие представлення о времени и ощущалось по доби ем вечности. Поток исцеляющей и питающей знергии, видения золотистих отблесков с переливающимися узорами длились всю ночь. И проистекающее из них чувство благополучия пребивало во мне еще много дней. Память об зтом переживании годами оставалась живой и яркой и глубоко изменила мою житейскуо философию.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
Третья перинатальная матрица: БПМ-3 (борьба смерти и возрождения)
Вторая базовая перинатальная матрица: БПМ-2 (космическое поглощение и безысходность или ад)
Первая базовая перинатальная матрица: БПМ-1 (изначальное единство с матерью)
Переживання н наблюдения, относящиеся непосредственно к сохранению сознания после смерти.
Летягина Е.Л., Галимзянова М.В. ОТНОШЕНИЕ К СМЕРТИ У ВЗРОСЛЫХ В СВЯЗИ С СУБЪЕКТИВНЫМИ ПЕРЕЖИВАНИЯМИ ДЕТСТВА
«ВЗАИМООТНОШЕНИЯ В ПОДРОСТКОВЫЙ ПЕРИ-ОД»
5.3. ВОЗРОЖДЕНИЕ ЭРГОНОМИКИ
Явный рост свободы в обществе вызвал резкое возрождение и раз-витие школьной профориентации.
ЦЕЛЕВАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ ПЕРЕЖИВАНИЯ "УСПЕШНОСТЬ" ПЕРЕЖИВАНИЯ
Развитие психологической мысли в эпоху Средневековья и в эпоху Возрождения
4. Матрицы выживания.
7. Матрицы психического состояния.
В-ЧЕТВЕРТЫХ
Четвертая стадия
2. Матрицы телосложения.
1. Матрицы пола.
Добавить комментарий