ЭНЕРГОИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОДХОД Л.М. ВЕККЕРА

Зобнина Л.Я.

(Санкт-Петербург)

Вряд ли идеи Л.М. Веккера оценены в должной мере не только в мировой, но и в отечественной психологии. Происходит это, вероятно, по той простой причине, что его исследования и особенно теоретические труды в известной мере опередили свое время. В этих трудах содержатся идеи, в конечном счете, теоретического описания механизмов психики: они явно просвечивают в иерархической системе психических процессов, предложенной Веккером.Веккер с пафосом говорил о необходимости существования на определенном этапе «безличной психологии», хотя теперь уже очевиден мостик между безличной психологией инвариантов определенных групп преобразований как механизма психических процессов и тем же механизмом мотивации и личностных подструктур.

Развитие идей Веккера, как это часто бывает в мировой науке, шло параллельно с аналогичными трудами других авторов. Веккер первый обратил внимание на небольшую работу И. Акишиге, тогда еще не очень известную у нас, и дал ей толкование. Также он привлек внимание к классическим трудам Н. Н. Ланге, исследовавшего свойства внимания и разработавшего очень тонкий эксперимент. Большое внимание уделяет Веккер идеям Н. Винера. При этом он указывает, что идеи Винера и Акишиге идут как бы в противоположных направлениях, но, намечая дальнейший путь анализа, оба эти направления «не соотносят, однако, общую форму упорядоченности сигналов-кодов и соответствующий уровень инвариантности с иерархической шкалой уровней изоморфизма, последовательно приближающей форму организации сигнала к инвариантному воспроизведению всей индивидуальной специфичности пространственно-временной структуры источника». Теория Веккера и предлагает такую иерархическую шкалу уровней сигналов, в которой последовательно отделяются друг от друга сигналы-коды («чисто» нервные процессы), «первые» сигналы (образы) и «вторые» сигналы (речемыслительные процессы).

Идея описания восприятия как системы инвариантов определенных групп преобразований содержится в работах многих авторов (Дж. Гибсон, Г. Юханссон и др.). Речь идет о выявлении характеристик все более высоких уровней обобщенности. Центральной областью в этих построениях является инвариант при проективных преобразованиях. При этом в двадцатом столетии исследования восприятия характеризуются переходом к рассмотрению событий, происходящих во времени («event perception»). Одновременно с этим осуществляется также отказ от традиционного метрического способа анализа стимула в пользу релятивистских.

Психологические идеи перекликаются в этот период с идеями геометрии, возникшими несколько ранее. Это не удивительно, ведь речь идет о восприятии форм, характеристик пространства, что, казалось, предельно точно описала уже геометрия Евклида. При этом именно в геометрии в первую очередь стало очевидным, что не все еще известно относительно свойств пространства и фигур, его заполняющих.

В XIX в. появились геометрические системы Лобачевского и Рима- на, возникла новая математическая дисциплина — проективная геометрия. Становление этих идей было непростым, даже драматическим.

Драматизм заключался, в том числе, в абсолютном непонимании новых идей. Более того, они прошли незамеченными.

Психология почерпнула в математике некоторые понятия. В частности, речь идет о понятии инвариантности, а также эквивалентности фигур относительно определенных групп преобразований, берущее начало в геометрии (собственно то, что и называлось у Клейна геометрическими свойствами). Понятие инвариантности в этом смысле в дальнейшем неоднократно использовалось психологами при анализе психического отражения пространственных свойств объектов [Акишиге, 1969; Бом, 1974; Флейвелл, 1967; Гибсон, 1950]. В психологических работах Гибсона, Юханссона и др. как пример инварианта при проективных трансформациях рассматривается агармоническое (сложное) отношение.

В психологии при описании пространственных характеристик перцептивных образов накопились данные, противоречащие друг другу. Одна из попыток объяснить противоречия, возникающие при анализе результатов психологических экспериментов, связана с именем Гибсо- на. Он утверждал, что психологические эксперименты не соответствуют реальной ситуации, в которой человек встречается со всеми событиями своей жизни. Следует проводить иные эксперименты: «в поле», что и делает, например, академик Раушенбах.

Тем не менее в психологии собран огромный массив данных, полученный в экспериментах, связанных в основном именно со знаками, символами, изображениями, но не объектами в точном смысле этого слова.

В школе Л. М. Веккера проводили именно такие тонкие, изобретательные академические эксперименты. Безусловно, такие эксперименты дают абсолютно достоверные результаты, проблема только в том, чтобы вычленить (препарировать) именно существенную часть той самой окружающей действительности, которая и отражается в психике.

Другая сторона этой проблемы заключается в том, чтобы найти теоретическое объяснение полученным фактам. Так, Гибсон писал, что инварианты, которые он описывает, не в полной мере совпадают с инвариантами проективной и топологической геометрии. «Теория одновременного осознания постоянства и изменчивости побуждает к тому, чтобы допустить существование глубинных инвариантов, скрывающихся за изменением оптического строя. Было высказано предположение о том, что существует четыре вида инвариантов: инварианты изменения освещения; инварианты изменения точки наблюдения; инварианты частичного наложения выборок; инварианты локальных возмущений структуры.

Дело существенно упростилось бы, если бы все эти виды изменений в оптическом строе можно было трактовать как преобразования в том смысле, который придается этому термину в проективной геометрии и топологии, т. е. как отображения. Инварианты таких преобразованийхорошо изучены. Такие преобразования формы, как ее перенос, поворот, зеркальное отображение, увеличение, уменьшение или перспективное искажение, легко поддаются визуализации, и можно представить различные деформации формы. Но не все эти изменения можно трактовать как проективное или топологическое взаимнооднозначное отображение».

В действительности все эти изменения вполне укладываются в представления о взаимнооднозначном соответствии, но проблема не в этом.

Веккер пошел в своих теоретических построениях дальше. Он преодолел очевидный разрыв между образом и мыслью и показал, что последняя является инвариантом перевода с языка пространственно- временной структуры на язык вербально-символический.

Веккер предпринял удачную попытку применить этот способ анализа и к эмоциям.

Граница между психическими процессами и психологией личности остается в теоретической психологии не преодоленной. Нерешенной остается проблема, можно ли вообще и на каком едином языке описать не только психические процессы, но и мотивацию поведения, темперамент, характер, способности и др. И вот как раз Веккер дает ключ к решению этих задач. Есть критерий, по которому можно отличить (и описать) столь различные явления: это мера обобщенности, характеризующая психические явления все более высокого порядка. Проблема эта еще требует своего решения, но уже понятно, что потребностные качества стимула характеризуются более высоким уровнем обобщенности, чем характеристики перцептивного образа, и иным, чем характеристики понятия.

В своих трудах Веккер оставил указания, как мы могли бы решить эти проблемы, развивая предложенный подход по отношению ко всей психике в целом. Нужно последовательно накладывать ограничения на все новые уровни «сигналов», пользуясь его языком, и таким образом может получить в полной мере свое объяснение специфика каждого известного психологии явления: психические процессы, мотивация, темперамент, характер, способности, сознание и самосознание.

Надо сказать, что в психологии уже предпринимались попытки сходным образом описать не только восприятие, но и мотивацию. Так, Курт Левин представил довольно подробное описание мотивации в виде именно топологических структур, которые отображают в его теории область мотивации. В то же время предметную область мотивации он представляет в виде силового поля. Чтобы представить в своем описании известные характеристики мотивации — напряжение, выражающее моти- вационную тенденцию, а также ее направленность, Левин вводит понятие валентности (физическую аналогию). В процессе развития своей теории Левин все более усложняет предложенную им структуру мотивации.

Субъект в его первоначальной теории, в конце концов, из точки или кружка образует собой структуру из областей и пограничной зоны с функциями восприятия и исполнения. При этом тот факт, что предмет не может непосредственно воздействовать на область мотивации (он должен для этого быть представлен также в форме психического отражения), в модели Левина представлен только в виде тонкой оболочки, окружающей области напряжения (мотивации) — это область восприятия.

Соответственно в теории Левина так и осталось необъясненным, как из направленного вектора в «чужой оболочке» (собственно окружающей реальности) образуется точка в психологическом внутреннем пространстве, топологической структуре мотивации, постепенно «обрастающая» конкретными чертами: почему человека влекут определенные вещи и люди.

В психологии до Левина безотносительно к такой разветвленной теории мотивации предпринимались попытки объяснить, как осуществляется этот процесс. Фрейд использует для объяснения мотивации сложную теорию о фиксации и задержке на определенной фазе развития (смещение эрогенных зон), Юнг — обобщенные схемы — архетипы. Насколько эти объяснения отражают реальное положение дел? Важная общая черта в этих разных толкованиях — обобщенность предварительных схем, которыми руководствуется человек при построении своего поведения в соответствии со своими мотивами.

А Н. Леонтьев пишет об «опредмечивании» потребностей. Есть ли основания предполагать, что сами мотивы в процессе своего развития обретают образный компонент? На первый взгляд это именно так: казалось бы, именно такой образный компонент является основанием для «запуска» мотива при встрече с реальным объектом. И все-таки, если мы будем придерживаться логики исследования, предложенной Векке- ром, мы откажемся от этой идеи, которая оставляет нас в пределах замкнутого круга. Веккер довольно подробно рассматривает вопрос о том, что такое мотив, а ведь именно проблема мотивации является центральной для психологии личности. Со свойственной ему последовательностью, он рассматривает вопрос о понимании того, что дает толчок для начала процесса. Ведь речь идет не обязательно о психических образованиях. Веккер пишет о том, что роль такого толчка может играть вообще не психическое явление. Речь идет о проявлении раздражимости, которое является общим для живой природы. Следует выявить специфические проявления мотива, именно как психического образования. Здесь Веккер проводит весьма тщательный анализ и описывает структуру мотива. В соответствии с этим представлением мотив предполагает включение образов памяти, мыслительных конструктов как собственно движителя поведения. Они отличаются с точки зрения мотивации поведения, основанной на опыте либо на предвосхищении пока еще не известного стимула (создании конструкта, отображающего будущий мотиватор). Мотив, по Веккеру, включает в себя также цель, образ действия, приводящийк искомому результату. При этом конкретизация всех этих составляющих остается за рамками общей теории психических процессов, созданной Веккером. Он пишет о том, что далее следует психология личности, перед которой в то время общая психология останавливалась.

Здесь следовало бы расставить акценты в отношении того, какие вопросы не могли быть решены в русле такого общепсихологического рассмотрения известных психологии закономерностей. При этом все- таки речь идет о решении общепсихологических проблем. Следуя логике исследования, далее необходимо выяснить, чем образы и мыслительные конструкции, мотивирующие, отличаются от всех прочих, не выполняющих такой функции, выявить их специфику.

Очень важное замечание делает Веккер в отношении некоторых психических явлений. Последние, имея вторичную, производную природу, становятся первыми звеньями в определенных психических актах, но это не избавляет нас от необходимости проанализировать их структуру. Без этого невозможно понимание этих явлений, а тем более объяснение поведения. Эти психические явления — эмоции, мотивы, сознание. Таким образом, как бы очерчивается круг всех психических явлений, подлежащих анализу в русле предложенной теории. Анализ этот не был завершен. Предстоящий труд огромен, однако надо двигаться дальше, и как этот путь проделать, наметил в своих книгах Лев Маркович Веккер.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ОСОБЕННОСТИ ПОДХОДА Л.М. ВЕККЕРА К РЕШЕНИЮ ПРОБЛЕМ ИНТЕГРАЦИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ
Раздел 3. ВОСПОМИНАНИЯ О Л.М. ВЕККЕРЕ
ВСТРЕЧИ С Л.М. ВЕККЕРОМ
ЗОЛОТЫЕ ЧАСЫ С Л.М. ВЕККЕРОМ
ЛИЧНОСТЬ Л.М. ВЕККЕРА В ЖИЗНЕННОМ ПРОСТРАНСТВЕ ЕГО УЧЕНИКОВ
ЖИЗНЬ ЛЬВА МАРКОВИЧА ВЕККЕРА
О ЛЬВЕ МАРКОВИЧЕ ВЕККЕРЕ - ЕГО УЧЕНИЦА
ЛЕВ МАРКОВИЧ ВЕККЕР - УЧИТЕЛЬ, УЧЕНЫЙ, ЧЕЛОВЕК
ЗНАЧЕНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ Л.М. ВЕККЕРА В РАЗРАБОТКЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ ДИЗОНТОГЕНЕЗА
Л.М. ВЕККЕР КАК УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ПРОФЕССОР В ВОСПРИЯТИИ СТУДЕНТА
ОБРАЗНЫЕ КОМПОНЕНТЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ТЕОРИИ Л.М. ВЕККЕРА
СЛ. РУБИНШТЕЙН И Л.М. ВЕККЕР: ВКЛАД В РАЗРЕШЕНИЕ ПСИХОФИЗИЧЕСКОЙ ПРОБЛЕМЫ
РОЛЬ ИССЛЕДОВАНИЙ Л.М. ВЕККЕРА В ИЗУЧЕНИИ КОМПЕНСАТОРНЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ СЛУХА И ОСЯЗАНИЯ
НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ ЕДИНОЙ ТЕОРИИ ПСИХИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ Л.М. ВЕККЕРА
ВСТРЕЧИ С Л.М. ВЕККЕРОМ В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЕГО ЖИЗНИ (ГЕРМАНИЯ И РОССИЯ)
ТЕОРИЯ Л.М. ВЕККЕРА В НАУЧНОЙ МЕТОДОЛОГИИ ПОСТМОДЕРНИЗМА: ПРОБЛЕМЫ МЫШЛЕНИЯ И ФИЛОСОФИИ ПОЗНАНИЯ
КОНВЕРГЕНТНЫЕ И ДИВЕРГЕНТНЫЕ АСПЕКТЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В КОНТЕКСТЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ Л.М. ВЕККЕРА О ПРИРОДЕ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ СТРУКТУР
Добавить комментарий