Филимоненко Ю.И. ФУНКЦИИ ПОДСОЗНАНИЯ КАК СУБЛИЧНОСТИ

В современной отечественной психологии, как нам представляется, недостаточно внимания уделяется изучению психологии нормального (не невротичного, не психопатичного, не акцентуированного и т.п.) взрослого человека. Развитию научно-прикладных исследований в области психологии обыденной жизни взрослого человека, по нашему мнению, принадлежит ближайшее будущее в психологической науке. И завершится это развитие формированием основ научной психологии «с человеческим лицом» – понятной и нужной любому взрослому человеку.

К числу категорий, по праву претендующий как на потенциальную прикладную «популярность», так и на теоретическую значимость, безусловно, относится категория подсознания. Так уж сложилось, что эта категория весьма по-разному воспринимается людьми, не имеющими психологического образования, и профессиональными психологами.

Обычный человек легко может опознать проявление активности подсознания по тому, например, как после тщетных усилий вспомнить номер телефона (имя ранее знакомого человека) они «сами» припоминаются; как мгновенно тело «само» проделывает сложную систему движений при поскальзывании на льду; как в экстремальных условиях управление поведением «само» возвращается на более архаичный, досознательный уровень (так, открытое бегство от источника опасности с криком «мама!» оказывается в равной степени «пригодным» сначала ребенку, испугавшемуся чего-либо на детской площадке, а потом неопытному солдату в проигранном бою); как в значимых ситуациях возникают те или иные смутные «предчувствия», оказывающиеся правильными гораздо чаще, чем это следует из статистики случайных совпадений. Сюда же смело можно отнести неожиданные и немотивированные (с точки зрения сознания) поступки, колебания тонуса и настроения. Специально подчеркнем, что все перечисленное характеризует подсознание скорее с позитивной стороны, как феномена, помогающего человеку справляться с некоторыми затруднительными ситуациями.

Научная же мысль, начиная с работ З.Фрейда, настойчиво приписывает подсознанию мрачные, драматические функции: подсознание вмещает в себя множество диких, асоциальных и неподконтрольных разуму инстинктов, пытающихся, вопреки сознанию, прорваться в сферу управления поведением; в него «опускаются» все неблаговидные, тягостные и неуместные переживания, информация и т.д. При таком отношении к функциям подсознания автоматически задается антагонистичность взаимоотношений подсознания с сознанием: общим их вектором объявляется противоборство, прерываемое лишь редкими периодами временных компромиссов, унизительных для сознания.

Логическим следствием данного подхода стали представления о механизмах психологической защиты, подробно разработанные А.Фрейд. По мнению автора, механизмы проекции и переноса, сублимации и рационализации, регрессии и вытеснения есть способы, которыми сознание защищает себя от злокозненного подсознания. В этой ставшей классической концепции психологической защиты все выглядит убедительным, экспериментально подтвержденным и даже очевидным. И только внимательный анализ концепции неожиданно обнаруживает, что, по мнению А.Фрейд, защитные механизмы принадлежат к сфере сознания, но осуществляются вне контроля и регуляции с его стороны. Тем самым, признав антагонистичность отношений сознания и подсознания, мы попадает в неловкую для интерпретации ситуацию: сознание защищается от подсознания подсознательными механизмами !

Гораздо более естественным представляется иной взгляд на роль и деятельность подсознания. Психология и поведение человека становятся понятнее, если принять за основу принцип единства сознания и подсознания в рамках целостной личности. Это означает, что отождествление «личности» с «сознанием» («самосознанием») является глубоко ошибочным. В равной степени иллюзорны как самостоятельность сознания и подсознания, так и их врожденный антагонизм. На самом деле они являются двумя сторонами одного и того же психического феномена – целостной личности. Для дальнейшего изложения важно также и следующее утверждение: целостная личность – психическое образование, активно-деятельное по своей природе. Она формировалась в эволюции как аппарат планирования, подготовки и реализации физического действия.

Сознание и подсознание обладают своими собственными функциями внимания, памяти, мышления, мотивации. Качественные особенности этих «параллельных» функций существенно рознятся, но главное заключается в том, что сознание и подсознание всегда (каждая по-своему) исправно служат целостной личности.

В качестве примера «злонамеренной» активности подсознания часто приводится наблюдение, сделанное еще З.Фрейдом: запретные для человека и вытесненные в подсознание переживания часто «прорываются» в его поведение через оговорки, обмолвки, «неудачные» речевые обороты или двусмысленные шутки. Тем самым рисуется психологический мир, в котором некое деструктивное содержание обманом вторгается в рационально устроенную сознательную жизнь, грозя нарушить ее благоустроенность и правильность. С позиции концепции целостной личности явление оговорок приобретает совершенно иной смысл. Существование этого явления наглядно показывает, что целостная личность всегда выражает себя в действиях, адекватных своим переживаниям, и делает это в той форме (сознательной или подсознательной), которая в конкретной ситуации на данный момент оказывается наиболее для этой личности приемлемой. Таким образом, никакого противоборства между сознанием и подсознанием не существует, и даже, напротив, они согласованно обеспечивают достижение одной и той же цели: дать целостной личности реализовать себя в ситуативно доступных действиях. Антагонизм сознания и подсознания кажется очевидным только до тех пор, пока они воспринимаются исследователем как самостоятельные феномены.

Можно в первом приближении наметить специфические особенности некоторых функций подсознания как субличности. Подсознательная память, предположительно, отличается усвоением всего материала, воспринятого человеком на сенсорном и субсенсорном уровнях; сохранением всего усвоенного на протяжении всей жизни человека; возможностью быстрого обращения к большим массивам памяти независимо от срока, прошедшего с момента усвоения информации. Подсознательное мышление отличается высокой скоростью выработки решений; использованием для выработки решения всей усвоенной информации, относящейся к существу решаемой проблемы; примерно равной эффективностью в ситуациях, требующих физических и умственных действий. Мотивационная функция подсознания реализуется через эмоциональные (разного знака) отклики на планируемые человеком или уже совершенные действия. Языком внутриличностного общения для подсознания служат в периоде бодрствования человека эмоции и ощущения, а в периодах дремоты и сна – образы различной модальности.

Все, что сознательная часть личности воспринимает как значимую для себя задачу, автоматически и в этом смысле несколько прямолинейно воспринимается подсознанием как руководство к действию. Как показывают эксперименты, когда шахматист напряженно анализирует шахматную задачу, чаще всего ответ сначала находится в подсознании, а затем либо всплывает в виде готового решения, либо обозначает себя для сознания эмоциональными откликами («это не нравится», «не то» или «это нравится», «что-то здесь есть») на анализируемые спортсменом варианты ходов. Когда, мучаясь бессонницей, человек горестно размышляет о том, каким он завтра полдня будет невыспавшимся, вялым и рассеянным, то для подсознания это также есть не что иное, как конкретная (указаны параметры «необходимого» состояния) и точная (с момента просыпания и до середины дня) программа. Сколь эффективно выполняет подсознание такие программы, каждый знает на своем личном опыте.

Для подсознания задача обеспечения целостной личности возможности реализовать себя в действиях при ближайшем рассмотрении оказывается всего лишь производной. Что же составляет стержневую проблему?

Таковой, по нашему мнению, является конечность личного бытия. Целостной личности для реализации себя во внешнем мире абсолютно необходимо сохранять свою жизнь. Физическая смерть – вот центральная проблема, максимально активизирующая все возможности подсознания. Судя по тому, какими сильными и драматическими эмоциями откликается подсознание на вид человеческих останков, на уход из жизни близких людей и ставших близкими домашних животных, можно с уверенностью утверждать, что в подсознании, как субличности, отсутствует вера в загробное существование. Для себя оно «знает», что смерть — это переход в ничто навсегда, и поэтому реагирует на нее в каждой новой ситуации с максимальной болезненностью.

С опасностью смерти подсознание борется разными способами и, в том числе, вполне деятельно. Так оно берет на себя управление поведением человека в тех экстремальных ситуациях, где сознательная часть целостной личности оказывается полностью дезориентированной.

Речь здесь идет о целой группе феноменов: от панического бегства (детская модель активной защиты) и ступора (животная модель пассивной защиты) до усиления потребности автономных индивидов «сбиться» в группу.

Программы поведения, которыми оперирует подсознание, достаточно примитивны и просты. Их отличает только то, что все они когда-то в прошлом подтвердили свою эффективность в плане преодоления определенных экстремальных ситуаций. Можно высказать предположение, что в подсознании человека хранятся программы по крайней мере двух уровней древности: онтогенетические (сформированные как часть личного опыта) и животные. К первым можно отнести такие не всегда осознаваемые выражения нервно-психической напряженности, как причмокивание в речевой деятельности (моделирование успокаивающего действия — младенческого сосания), уже упоминавшееся бегство солдата с поля боя с криком «мама!», жизненные сценарии (Э.Берне) и т.д. Ко вторым относятся также разноплановые проявления: «желваки» на скулах лица (подготовка жевательного аппарата к схватке), не откидывание на спинку стула при сидении (готовность к вскакиванию), постукивание кончиками пальцев по крышке стола (успокаивание «когтей», пытающихся выдвинуться в боевое положение) и многие другие.

Подсознание борется со страхом смерти также и психологическими средствами. Так, на период юности обычно приходится момент осознания человеком конечности собственного бытия. Он или переживается как болезненный укол, или затягивается на дни и даже недели, насыщенные новыми мыслями, переживаниями, поэтическими изысками, расспросами взрослых. Но кончается это всегда одним и тем же: отныне и впредь до появления какой-либо субъективной опасности подсознание блокирует как действия, способные напомнить «о главном» (в обыденном общении попытка обсудить возможную смерть одного из собеседников вызовет всеобщее и ярко выраженное негодование), так и соответствующие эмоциональные реакции (каждый из нас знает, что он смертен, но никогда таковым себя не чувствует).

Еще одна форма подсознательного сопротивления страху смерти первоначально реализуется в постепенном разделении в сознании взрослеющего человека по-детски целостного телесно-психического «Я» на два самостоятельных слагаемых: тело и душу. Взрослым человеком его рука или лицо переживаются только как «мои», но уже не как «Я». Такого рода разделение оказывается подготовительным для второго шага, при котором разделяются и понятия соответствующих возрастов. Возраст тела (фактически – паспортный) слишком очевиден, чтобы его можно было не замечать. По мере отдаления от периода юности признаки постепенного увядания тела должны были бы вызывать нарастание нервно-психической напряженности. В отличие от этого возраст души не имеет объективных внешних критериев, опирается сугубо на субъективную самооценку. Отождествление «Я» только с духовным началом позволяет подсознанию в преддверии надвигающейся старости успокаивать сознание приятными иллюзиями вечной молодости (если быть точнее – вечной взрослости). По нашим данным, среднегрупповые оценки паспортного (тело) и самооценки субъективного (душа) возрастов совпадают в возрасте 25 лет. В дальнейшем субъективный возраст «души» отстает от паспортного в среднем на 5 лет за каждое последующее десятилетие жизни.

Борьба подсознания за субъективное бессмертие имеет ограниченную эффективность, поскольку оправдывает себя только до момента столкновения человека с опасностью для жизни. С учетом неизбежности такого столкновения (при тяжелом заболевании, катастрофе или в старости) в целостной личности сформировался еще один психологический механизм преодоления страха смерти. Он состоит во врожденном стремлении целостной личности реализовать себя во внешнем мире.

Самореализация заключается в том, что по ходу жизнедеятельности субъективно-психологическое, в этом смысле сугубо индивидуальное и потому «эфемерное», преобразуется в элементы объективной реальности, овеществляется, становится принадлежностью многих людей, и потому продолжает существовать гораздо дольше, чем преобразующая себя целостная личность. Чем полнее реализует себя целостная личность, чем масштабнее и разностороннее она преобразует себя в некую внеличностную реальность, тем менее важным для нее становится прекращение своего физического существования, тем меньше страх перед неизбежным и больше удовлетворенность собственной жизнью.

Роль подсознания в процессе самореализации личности обусловливается также и тем, что составной частью подсознания является личностный потенциал, т.е. система врожденных задатков. В отличие от самого человека и людей, окружающих его, только подсознание «знает», каков конкретно этот потенциал и к чему, следовательно, предуготован этот человек в предстоящей жизни.

При всей условности субъективного оценивания можно порекомендовать для индивидуальной самодиагностики несколько чувственных (т.е. управляемых подсознанием) индикаторов, обнаруживающих факт следования по жизни «не своим» путем:

1. Чувство устойчивого невезения, «все складывается против…».

2. Тягостная утомительность дел и достижений, генерализованная неприятная усталость как ведущее переживание.

3. Отсутствие выраженного и полноценного удовлетворения от успеха, безрадостность долгожданных событий или достижений.

В качестве частного, но диагностически ценного индикатора движения по «не своему» пути можно назвать появление чувства дискомфорта, раздражения в ответ на предложение перечислить (для себя, но на бумаге) свои жизненные цели (перспективы, планы и т.п.).

Регуляторный смысл перечисленных индикаторов заключается в том, что они создают субъективные условия, благоприятные для отказа от деятельности, которая по своим требованиям и вероятным результатам идентифицирована подсознанием как «не своя».

Механизмы возникновения соответствующих переживаний становятся понятными при учете приведенных выше функций подсознания. Так, переживание неудачливости объективно обусловлено тем, что «не своя» цель не запускает работу подсознательного мышления, конечной целью которой служит дополнение результатов работы сознательного мышления обобщенными данными (по всему объему имеющейся по этой задаче информации) в форме интуиции. Ограничение информационного базиса принимаемого решения его сознательной частью резко снижает адекватность планирования и вытекающую из этого успешность действия.

Утомительность «не своего» действия объясняется тем, что подсознание отказывает ему в непосредственном интересе, как наиболее эффективном мотивационном факторе. Деятельность, выполняемая только благодаря сознательному волевому напряжению, является в высшей степени энергозатратной и потому субъективно утомительной.

Безрадостность успехов можно считать наиболее ярким и однозначным указанием со стороны подсознания на ошибочность предпринятых человеком действий. Метафорически это следует понимать как сообщение о том, что достигнутая цель не была по-настоящему «твоей». Следовательно, в смысле продвижения по индивидуальному жизненному пути никакого достижения нет, и потому отсутствует эмоциональное подкрепление подсознанием выполненной работы.

Выводы:

C точки зрения доступных подсознанию психических функций оно может быть охарактеризовано как активно действующая субличность.

Антагонизм взаимоотношений сознания и подсознания представляется сугубо иллюзорным. Впечатление о его существовании обусловлено не сутью этих взаимоотношений, а исторически сложившимся взглядом, в соответствии с которым обе эти субличности постулировались как автономные, независимые в своей деятельности друг от друга феномена.

Сознание и подсознание представляют собой две стороны, две формы выражения одного и того же сложноорганизованного феномена – целостной человеческой личности. Это позволяет личности всегда реализовывать свои истинные стремления, избирая для этого наиболее приемлемую в данной ситуации форму (сознательную или подсознательную).

Единственным случаем истинного рассогласования в работе сознания и подсознания служит выбор на уровне сознания такого жизненного пути, который радикально не соответствует склонностям, задаткам и способностям целостной личности. Подсознательное сопротивление здесь можно рассматривать, как адекватный способ затормозить «не свою», «не истинную» для целостной личности деятельность.

Так называемый «кризис середины жизни» у взрослого человека возникает как результат длительного следования по «не своему» пути по жизни. Соответственно выход из кризиса, нахождение «своего» пути должны предусматривать выработку более совершенных представлений о своем «Я», своем месте в окружающем мире и, в том числе, – о функциях подсознания и его роли в выборе жизненного пути.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ФИЛИМОНЕНКО Т.Ю. СУБЪЕКТИВНЫЙ ВОЗРАСТ КАК ПСИХИЧЕСКОЕ ЯВЛЕНИЕ
РЕБЯТА, ВЫ ЧТО, С ДУБА РУХНУЛИ? КАК ВЫ МОЖЕТЕ ТАКИЕ АФФИРМАЦИИ ДАВАТЬ ЛЮДЯМ: «Я НЕ ХОЧУ ЖИТЬ», НАПРИМЕР? ВЕДЬ ЭТО ЖЕ БУДЕТ ВНЕДРЕНО В ПОДСОЗНАНИЕ!
ИНСТРУКЦИИ ДЛЯ ПОДСОЗНАНИЯ
ИНСТРУКЦИЯ ДЛЯ ПОДСОЗНАНИЯ
Филимоненко Т.Ю. ФЕНОМЕН ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ
Филимоненко Ю.И. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДТЕКСТ ВЫРАЗИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ
Филимоненко Ю.И. ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ ЧЕЛОВЕКА: ПРОБЛЕМЫ И СПОСОБЫ ИХ ПРЕОДОЛЕНИЯ
Филимоненко ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ ОТНОШЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА К СВОЕМУ ВОЗРАСТУ
Васильев В.К., Филимоненко Т.Ю. СУГГЕСТИВНАЯ ТЕХНОЛОГИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ЛИДЕРСТВЕ
МОТОРНЫЕ ФУНКЦИИ КАК ФАКТОР САМОРЕГУЛЯЦИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
2.3. ПРОИЗВОЛЬНОЕ ВНИМАНИЕ КАК ВЫСШАЯ ПСИХИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ
4.1. Сущность мотивации как функции управления в организации
Внимание как способ управления поведением и функция контроля
Шеповальников А.Н. ЗАДЕРЖКА ФОРМИРОВАНИЯ ИНТЕГРАТИВНОЙ ФУНКЦИИ МОЗГА КАК ПРИЧИНА РЕЧЕВОЙ ПАТОЛОГИИ
А ЧТО, ЕСЛИ Я НЕПРАВИЛЬНО НАЗОВУ АСПЕКТ ИЛИ ПРОБЛЕМУ? ЧТО ПОДСОЗНАНИЕ СДЕЛАЕТ С НИМИ?
Добавить комментарий