ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЭКСТРАВЕРТОВ И ИНТРОВЕРТОВ.

У экстравертов ориентировочная реакция и условно-рефлекторная активационная реакция угасает быстрее, чем у интровертов. Попытки выявить связь между быстротой образования условного рефлекса (обусловливания) pi экстраверсией — интроверсией в большинстве случаев успеха не имели (W. Вескег, 1960; W. Вескег, Н. Matteson, 1961; J. Field, J. Brengelmann, 1961).

Грей считает, что у интровертов имеется более реактивная тормозная система (система «наказания»): они более чувствительны к сигналам наказания, фрустрации потребности, более тревожны и боязливы; у экстравертов преобладает реактивность системы «поощрения», поэтому они более чувствительны к сигналам удовлетворения потребности.

По Айзенку (см.: Небылицын, 1966, с. 30), экстраверты характеризуются медленно развивающимся и слабым возбуждением и быстро развивающимся, сильным и медленно затухающим реактивным торможением. Интроверты имеют противоположные характеристики. Отсюда Айзенк сделал вывод, что баланс нервных процессов является физиологической детерминантой эктраверсии — интроверсии. У экстравертов преобладает торможение, а у интровертов — возбуждение. Однако В. Д. Небылицын считает, что для определения реактивного торможения Айзенк использовал не совсем адекватные приемы и тесты. Скорее это пробы на запредельное торможение и на психическое утомление. В связи с этим, заключает В. Д. Небылицын, попытка Айзенка и его сотрудников применить к экстраверсии — интроверсии павловскую концепцию об уравновешенности нервных процессов неправомерна.

Считается, что физиологической основой этого свойства служит различие в порогах возбуждения ретикулярной формации. Высказывается также предположение, что интроверты имеют более высокий уровень активации коры головного мозга, поэтому они быстрее достигают порога запредельного торможения. Все этохарактеризует слабую нервную систему. Соответственно выявлено, что у экстравертов сенсорные и болевые пороги более высокие, а у интровертов — более низкие (Д. Грей, 1968; Г. Айзенк [Н. EysencK, 1971]). Кроме того, показано, что препараты, понижающие уровень активации, оказывают «экстравертирующий» эффект на поведение, а стимуляторы — «интровертирующий».

Высокий уровень активации интровертов считается причиной того, что они склонны избегать дополнительной внешней стимуляции, которая может вывести их активацию за оптимальные границы. Вследствие этого интроверты, по сравнению с экстравертами, предпочитают более низкие интенсивности стимуляции. По данным Е. Людвига и Д. Хеппа (Е. Ludvigh, D. Нарр, 1974), экстраверты в качестве «приятных» предпочитали световые и звуковые стимулы большей интенсивности, чем интроверты. Последние лучше переносят монотонность и сенсорную де- привацию (В. В. Белоус, 1977; А. Басс, В. Полей [A. Buss, W. Poley, 1976]; Д. Грей [J. Gray, 1964]; Н. Транел [N. Tranel, 1962]; А. Хилл [A. Hill, 1975]). Правда, по данным других авторов, тесты на психическое насыщение (монотонию) не коррелируют со степенью экстраверсии — интроверсии (Holland, 1960; EysencK, 1963).

Связи этого свойства темперамента с балансом возбуждения и торможения тоже посвящен ряд публикаций, носящих, к сожалению, в основном теоретический характер.

Прежде всего нужно отметить публикацию Г. Айзенка (Н. EysenK, 1957), связывавшего интровертированный тип поведения с преобладанием возбуждения над торможением, а экстравертированный — с преобладанием торможения, которое медленно исчезает (инертно). Л. Мартон и Я. Урбан (1966) высказали предположение, что интроверты имеют сильную нервную систему и преобладание возбуждения над торможением, а экстраверты — слабую нервную систему и преобладание торможения. С этим не согласился Д. А. Грей (1968), который, наоборот, интровертированность связывает со слабой нервной системой. Его предположение основывается на теоретических положениях, высказанных К. Юнгом и И. П. Павловым, а также на некоторых экспериментально полученных фактах.

К. Юнг считал, что экстраверты предрасположены к истерии, а интроверты — к психастении. Известно, что И. П. Павлов первоначально связывал истерию с преобладанием торможения, а неврастению — с преобладанием возбуждения. Вероятно, Г. Айзенк потому и сделал вывод, что экстраверсия связана с преобладанием торможения, а интроверсия — возбуждения. Как отмечает В. Д. Небылицын (1966), это довольно смелое решение вопроса, поскольку преобладание одного из процессов в патологии еще не говорит, что в норме у этого больного было такое же соотношение между возбуждением и торможением.

Естественно, это предположение, не подкрепленное серьезными фактическими данными, вызвало возражения со стороны ряда исследователей, и в первую очередь со стороны В. Д. Небылицына. Он указывает, что позднее И. П. Павлов изменил свои представления о природе истерии и психастении и связывал их различие с сочетанием слабой нервной системы и художественного типа — в первом случае и слабой нервной системы с мыслительным типом — во втором. Кроме того, и методически, с точки зрения В. Д. Небылицына, Г. Айзенк и его сотрудники допустили ошибку, объединив все виды «внутреннего» торможения (условное, запредельное, дифференцировочное) в один вид — «временное» торможение. Это привело к тому, что потенциал последнего измерялся Г. Айзенком тестами, имеющими мало общего с приемами определения динамичности торможения и с индикаторами внутреннего торможения по И. П. Павлову. Такие тесты, напоминающие скорее пробы на выявление психического утомления или на запредельное торможение, не могут, по мнению В. Д. Небылицына, быть индикаторами торможения по И. П. Павлову, и поэтому сравнение динамичности возбуждения (скорости развития условного возбуждения) со скоростью развития «реактивного» (по Г. Айзенку) торможения неправомерно.

Попытку подтвердить гипотезу Г. Айзенка предприняли венгерские исследователи Л. Мартон и Я. Урбан. Авторы рассуждали при этом следующим образом. Согласно В. Д. Небылицыну, низким показателям выработки условного возбуждения часто соответствуют высокие показатели выработки торможения, и наоборот; т. е. имеются антагонистические отношения между тем и другим. По Г. Айзенку, такие же отношения существуют между экстраверсией и интроверсией, определяющей, по его мнению, скорость образования временных связей.

Однако рассуждения авторов неточны, поскольку скорость угашения они приняли за показатель баланса нервных процессов, исходя из тех представлений, что чем быстрее угаснет условная реакция, тем больше торможение превалирует над возбуждением. Между тем скорость угасания выступает скорее показателем инертности нервных процессов, а не баланса между возбуждением и торможением.

Особо следует остановиться на работе английского психолога из Оксфордского университета Д. А. Грея. Он предпринял довольно основательную попытку путем сравнения и обобщения литературных данных доказать, что интровертиро- ванность соответствует слабой нервной системе.

Исходной предпосылкой для исследователя стало положение о том, что лица со слабой нервной системой имеют более высокую интенсивность возбудительного процесса, чем с сильной. Приняв это «ключевое понятие павловской теории» (заметим, отнюдь не бесспорное) за параметр уровня активации, Грей перекидывает с помощью этого параметра мостик между параметрами силы и экстраверсии — интроверсии, последний из которых, по Г.

Айзенку, связан с уровнем активации.

Некорректность такого подхода состоит в том, что свойство нервной системы, т. е. физиологический показатель, приравнивается к поведенческой характеристике, которая в принципе не может быть тождественна любому свойству нервной системы. Она может быть только их интегральным выражением. Да и сам Д. Грей в своей статье пишет, что не только сила, но и подвижность нервных процессов могут быть двумя подфакторами, формирующими третий — экстраверсию — интроверсию. Правда, в дальнейшем при обсуждении вопроса автор как-то быстро забывает об этой своей точке зрения.

Главная ошибка в его доказательствах, проведенных весьма обстоятельно, такова: обнаружив нечто общее в проявлении силы нервной системы и экстраверсии — интроверсии, автор тут же отождествляет их. Отмечается и предвзятое рассмотрение ряда фактов в пользу своей гипотезы, которые могут быть объяснены с других позиций. Показателен в этом отношении пример с сопоставлением им критической частоты мельканий фосфена (КЧФ) с критической частотой слияния световых мельканий (КЧМ). Правильно подметив, что в трактовке этих показателей в школе Б. М. Теплова имеется явное противоречие (КЧФ рассматривается как показатель силы, а КЧМ — как показатель лабильности), Д. Грей легко соглашается считать и КЧМ показателем силы (очевидно, потому, что в одной работе была показана связь интроверсии с высокой КЧМ), иначе отпало бы одно из доказательств его гипотезы.

Имеются и другие факты, косвенно опровергающие представления Д. Грея. Так, Г. Айзенком (1973) показано, что в школе лучше успевают экстраверты, так как основной способ обучения — с использованием наглядного материала. В то же время существуют данные, что лучшая успеваемость отмечается у школьников со слабой нервной системой (Э. А. Голубева, 1993; Н. А. Курдюкова, 1997). Следовательно, экстраверты должны скорее быть слабыми, чем сильными.

Косвенный путь доказательства связи экстраверсии — интроверсии с силой нервной системы избрал и К. М. Гуревич (1970). Ссылаясь на то, что интроверты лучше экстравертов выполняют задания, близкие по смыслу к операторским, и что в сходной деятельности более эффективны лица со слабой нервной системой, он утверждает: «слабые» и интроверты имеют много общего. Однако этому выводу противоречат данные его ученика В. Ф. Матвеева, установившего, что с операторской деятельностью лучше справляются субъекты, которые обладают сильной нервной системой.

Проще было бы измерить непосредственно силу нервной системы у экстравертов и интровертов, чем Строить сложные косвенные доказательства. Так и сделали П. А. Жоров и Л. Б. Ермолаева-Томина (1971), правда, на малом контингенте испытуемых (35 человек). По данным этих исследователей, экстраверсия чаще совпадает со слабой, а интроверсия — с сильной нервной системой. В лаборатории В. С. Мерлина, напротив, выявлено, что интроверсия связана со слабой нервной системой. В то же время В. М. Криво (1972) не установлено различий по силе нервной системы между экстравертами и интровертами.

В ходе обследования 450 человек (Е. П. Ильин, 1976) были выделены две крайние группы: в одной оказались лица, у которых по опроснику Айзенка было 16 баллов и больше (экстраверты), а во второй — те, у кого результат составил 10 баллов и меньше (интроверты). В этих группах по методике «Теппинг-теста» была определена сила нервной системы. Как видно из табл. 7.4, среди интровертов несколько чаще встречалась средняя ее сила, а среди экстравертов — малая. Однако различия не столь велики, чтобы можно было считать, будто интроверты — это люди с более сильной, а экстраверты — с менее сильной нервной системой. Данные показывают, что эта тенденция проявляется слабо.

Таблица 7.Связь экстраверсии — интроверсии с силой нервной системы, % случаев

Группы обследованных Сила нервной системы
большая средняя малая
Интроверты (п = 74) 28,4 31,1 40,5
Экстраверты (п = 93) 26,8 22,7 50,5

Все же следует отметить, что такие результаты отчасти совпадают с теми, что получили П. А. Жорова и Л. Б. Ермолаева-Томина.При изучении связи общительности с силой нервной системой Л. В. Жемчугова (1982) пошла другим путем. Она выявляла общительность с помощью наблюдения, эксперимента (совместная деятельность 3-4 испытуемых) и анкетирования. Были выделены динамические стороны общения: потребность в таковом, инициативность в его процессе, легкость вступления в общение, широта круга общения, устойчивость и выразительность общения. При этом была обнаружена разная связь силы нервной системы с этими показателями. Инициативность, легкость вступления в общение и широта круга общения имеют положительную и статистически достоверную связь с силой нервной системы, устойчивость же общения такой корреляции не обнаружила, а выразительность оказалась выше у испытуемых со слабой нервной системой.

Вопреки мнению ряда авторов, что у экстравертов подвижность нервных процессов выше (П. А. Жоров и Л. Б. Ермолаева-Томина), такой зависимости на привлеченной мною выборке не обнаружилось.

О. П. Санникова (1982) изучала соотношение общительности с эмоциональностью человека. Она показала, что широкий круг общения, большая активность последнего в сочетании с ее недолговременностью характерны для лиц с положительными эмоциональными установками (доминированием эмоции радости), а узкий круг и малая активность общения на фоне устойчивости отношений — для лиц, склонных переживать отрицательные эмоции (страх, печаль). Первые более инициативны в общении. К аналогичному выводу пришли А. И. Крупнов, А. Е. Ольшанникова и В. А. Домодедов (1979). В результате корреляционного анализа ими была обнаружена связь между эмоцией радости и такими динамическими сторонами общения, как потребность в нем, его инициативность, легкость, выразительность. Между астеническими эмоциями и активностью общения были выявлены отрицательные связи; в частности, это касается корреляций между «гневом», «страхом» и легкостью и широтой круга общения.

Как выявили И. М. Палей и К. Д. Шафранская (1969), уровень экстраверти- рованности связан с энергетическими характеристиками организма. Так, экстраверты менее реактивны по индексу кожной вегетатики и гемодинамики, чем интроверты: у первых ниже кожное сопротивление, больше потоотделение, выше артериальное давление. Сходные данные получены и М. Д. Дворяшиной (1969): обмен покоя ниже у экстравертов.

Юнг (Jung, 1921) считал, что экстравертированный тип поведения дает в случаях патологического отклонения истерию, а интровертированный — психастению (дистимию, по терминологии Айзенка). Истерия же сопровождается постоянным стремлением производить впечатление на окружающих. О телесном здоровье экстраверт думает недостаточно.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
Игнатова Екатерина Сергеевна ОСОБЕННОСТИ ИНТРОСПЕКЦИИ У ИНТРОВЕРТОВ И ЭКСТРАВЕРТОВ
ВЗАИМОСВЯЗЬ ИНТЕЛЛЕКТА И ЛИЧНОСТНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ У ЭКСТРАВЕРТОВ И ИНТРОВЕРТОВ В УСЛОВИЯХ ГРУППОВОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
СПОСОБНОСТИ И ЭФФЕКТИВНОСТЬ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЭКСТРАВЕРТОВ И ИНТРОВЕРТОВ.
ТОДОРОВА Т.Д. ТИПЫ СЕКСУАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ЭКСТРАВЕРТОВ И ИНТРОВЕРТОВ
ИНТРАВЕРТЫ И ЭКСТРАВЕРТЫ
1.4. ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ПОЛОВЫЕ РАЗЛИЧИЯ
4.2.2. ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ КРИТЕРИЙ
ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПАМЯТИ
10.5.1. ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ИЗМЕРЕНИЯ
ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ НУЛЬ.
3. ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ
10.1.2. ПОВЕДЕНЧЕСКАЯ И ФИЗИОЛОГИЧЕСКАЯ КИБЕРНЕТИКА
10.5. Интеграция поведенческих и физиологических процессов
ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОЩУЩЕНИЙ
10.6.1. ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ КОРРЕЛЯТЫ СОЦИАЛЬНОГО СЛЕЖЕНИЯ
Добавить комментарий