ИДЕИ С.Л. РУБИНШТЕЙНА О СООТНОШЕНИИ МЫШЛЕНИЯ И ЛИЧНОСТИ И ИХ РАЗВИТИЕ

Введение личности в психологию представляет собой необходимую предпосылку для объяснения психических явлений.

С.Л, Рубинштейн

Эпиграфом к нашей работе мы не случайно выбрали эти слова С.Л. Рубинштейна. Несмотря на то, что они написаны более 40 лет назад, звучание их с особой остротой слышится сегодня. Современные исследования познавательных процессов, в частности мышления, ставят проблему их личностной обусловленности. Изучение же личности в отечественной и зарубежной психологии необходимо вторгается в сферы чисто когнитивные, в область познавательных процессов и дифференциальной психологии.

Термин «личность» изначально у большинства психологов ассоциируется с сущностью психического мира. Но сущность не лежит на поверхности, она скрывается где-то глубоко и является совсем не тем, что есть обычные проявления психических переживаний, эмоций, познания и т.д. Личностные черты уже по определению выносятся за пределы простого запоминания, мышления, восприятия и ощущения. Некоторые начинают усматривать личность где угодно (вплоть до трансцедентального мира), но только не в личностных проявлениях, не в личностных психических процессах и состояниях. Часть конкретных эмпирических исследований (особенно в западной психологии), проведенных на высоком профессиональном уровне, не показывает значимых корреляционных связей между, например, интеллектом и чертами личности (однако личностные особенности здесь отождествляются со структурами темперамента, которые по определению относятся к формально-динамической стороне психического). В итоге интеллект (как и

I Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ, проект Л& 98-06-08082.мышление, и восприятие, и др.) оказывается «независимым, аличностным фактором, действующим сам по себе без отношения к субъекту, который и является на самом деле подлинным его источником. Поэтому психология личности до сих пор остается вполне обособленной частью в общем психологическом мироздании, достаточно крупным и изолированным материком на карте психологии человека.

Изучение познавательных процессов происходит достаточно бурными темпами особенно в рамках когнитивной психологии. Эти исследования зачастую также вольно или невольно выталкивают личность из сферы своей компетенции. Психологи начинают отождествлять человека с когнитивным стилем, которым он обладает, с мотивами, которые ему свойственны, с идеями, которые он продуцирует. Однако сколь бы искусно мы ни описывали те или иные свойства личности, сами по себе эти свойства или их определенная организация не способны действовать в предметном мире. Субъектом деяния, поступка выступает сам человек (но не мотив или направленность), сама личность.

Проблема соотношения мышления и личности является одной из главенствующих в теоретическом наследии С.Л. Рубинштейна. Он осознавал сложившуюся обособленность психологии личности от психологии познавательных процессов и наметил основные пути преодоления данного разрыва в психологии. Единство мышления и личности, по С.Л. Ру-бинштейну, осуществляется на основе преодоления функционализма при рассмотрении психических явлений, а также через анализ личности как реального субъекта жизнедея-тельности. Идея С.Л. Рубинштейна о психическом как процессе, выдвинутая во второй половине 40-х годов, на наш взгляд, сыграла решающую роль для преодоления изолиро-ванности как мышления от личности, так и личности от ее познавательных и других форм проявления.

В отечественной психологии с разработкой личностного принципа С.Л. Рубинштейном еще в тридцатые годы идея единства личности и психических процессов, личности и деятельности становится основополагающей. «Всякое противопоставление, — указывал С.Л. Рубинштейн позднее, — общей психологии (психических процессов, их закономерностей) и какой-то обособленной от нее личности, котороеиногда у нас встречается, в корне ошибочно» [4, с. 125]. Многие экспериментальные и теоретические исследования показали теснейшую личностно-деятельностную обусловленность различных психических процессов: точности восприятия, включенного в различные виды деятельности (Б.Г. Ананьев, СВ. Кравков и др.); характера и результативности запоминания при различной мотивации (П.И. Зин-ченко, А.А. Смирнов и др.); организации внимания в зависимости от личностной значимости воспринимаемого (Н.Ф. Добрынин и др.); структурированносги и взаимосвязи основных составляющих мыслительной и сознательной активности в условиях реализации неоднородного соотношения разных типов и видов мотивации (А.Н. Леонтьев, СЛ. Рубинштейн и др.).

Введение личности в изучение психических процессов, состояний, свойств является, согласно С.Л. Рубинштейну, необходимым условием как преодоления функционалисти-ческого и бихевиористического рассмотрения психических реалий, так и углубления представлений о сущностных характеристиках психического отражения, анализа онтологического статуса психики.

Существенный вклад в разработку проблемы соотношения мышления и личности был внесен уже через сформулированный С.Л. Рубинштейном личностный принцип. Согласно личностному принципу, ни одно психическое явление, формирующееся и проявляющееся в деятельности, а значит, и сама деятельность, не могут быть правильно поняты без учета их личностной обусловленности. В наиболее общем виде личность понимается как воедино связанная совокупность внутренних условий, представленная индивидуально-целостной структурой ее свойств и качеств, через которые преломляются внешние воздействия. Совокупность внутренних условий, которая выражает собственную логику развития индивида и определяет социальный склад личности, структуры ее сознания, формируется и развивается в процессе реального общественного бытия субъекта, в ходе конкретных видов деятельности и общения, являющихся основным источником психического развития человека, основной формой связи его с объективной действительностью. В деятельности, общении и проч. проявляется инди-видуально-психолотический склад личности. Таким образом, последовательная реализация личностного принципа предполагает в качестве субъекта самого человека, его реальное бытие (но не какой-либо психический процесс или сознание) и онтологическое, объективное существование любого феномена психики, как явления субъективного, т.е. принадлежащего субъекту.

Зависимость психических процессов от личности проявляется как бы в трех основных измерениях: 1) в существовании различных типов восприятия, памяти и т.д., детерминированных общей организацией индивидуальности человека; 2) в отсутствии у них собственной линии развития, во взаимозависимости психических процессов и общего движения личности; 3) в наличии сознательного, регуляционного уровня при осуществлении тех или иных психических «функций» [I, с. 617].

Серьезный шаг в преодолении разрыва между психическими функциями и личностью был внесен С.Л. Рубинштейном при разработке им теории психического как процесса. Процессуальный уровень рассмотрения психических явлений (от познавательных процессов, до свойств личности) представляет собой не простой учет динамики, временной развертки психического. Это было представлено и в традиционной психологии. Процессуальность понимается С.Л. Рубинштейном как более глубокий уровень осуществления деятельности (1); в качестве онтологического способа суще-ствования психического с его недизъюнктивностью, неизоморфностью, континуальностью, неаддитивностью и др. (2); как определенное соотношение внешних и внутренних условий в процессе функционирования психического (3). Психологи различных школ и направлений сталкиваются с необходимостью рассмотрения процессуального аспекта личностной обусловленности мыслительной деятельности. Однако данные о процессе как форме исходной взаимосвязи мыслительных и личностных компонентов пока оказываются вне основного поля внимания ученых, относятся скорее к «побочному продукту» их исследований. Часто процесс понимается лишь в качестве некоторой динамики психических явлений во времени, как автономный от содержания отражаемого и т.п. Поэтому необходимо более отчетливораскрыть одну из основных тенденций в современном изучении личностного аспекта психических процессов (особенно мышления) и функций.

Обращение к теории психического как процесса С.Л. Рубинштейна важно и по другой причине, которая заключается в определенном состояний многих современных разработок проблемы соотношения мышления и личности. Интенсивные исследования познавательных процессов выявляют значительную роль личностных конструктов (состо-яний, установок, мотивов и т.п.) в протекании, организации и результативности мыслительной деятельности. Сейчас мало кто сомневается в том, что мыслит не мышление и воспринимает не восприятие, но сам человек, субъект, личность. Отсюда поиски истоков и движущих сил психических процессов обращаются в потребностно-мотивационную сферу личности как таковую. Недоучет при этом или игнорирование процессуальной стороны познавательных процессов, жесткая, «негибкая» трактовка личностных параметров зачастую приводят к тому, что перцептивная, мыслительная и др. активности становятся функцией установки как целостного состояния готовности, тех или иных смысловых образований, определенного рода мотивации, когнитивного стиля и проч. В этом случае не только личность превращается в «раба» собственных приобретенных свойств, состояний, стилей, им оказываются познание, общение и де-ятельность индивида. Человек, его поведение и познание начинают рассматриваться в качестве строго заданных и предопределенных наборов характеристик в соответствии с тем, каким когнитивным стилем он обладает, какова его направленность, мотивация и т.д. Личность теряет основное свое качество — субъектность, перестает быть подлинным «господином» собственных проявлений, последние начинают воплощать статус творца ее жизнедеятельности, приобретая надличностное, надиндивидуальное существование.

Функционализм в психологии не преодолевается, если в качестве «деятелей» психического функционирования начинают выступать вместо познавательных процессов различные качества личности, особенности потребностей и т.д. Как мышление не может мыслить, а восприятие воспринимать, так и испытывать голод или тягу к прекрасному не в со-стоянии та или иная потребность человека. Мотивация, способности, другие составляющие личности только через включение в непрерывный процесс взаимодействия субъекта с миром, в ходе их формирования становятся детерминантами способа бытия индивида.

Идея С.Л. Рубинштейна о психическом как процессе, выдвинутая еще во второй половине 40-х годов, во многом и была направлена на преодоление указанных сложностей в исследовании проблемы личности и мышления.

Наиболее развернуто процессуальность психического была раскрыта на материале мышления (С.Л. Рубинштейн, А.В. Брушлинский, AM. Матюшкин, К.А. Славская и др.). Членение мыслительной активности на процесс и результативные выражения позволяет по-новому поставить проблему взаимосвязи личности и мышления. На передний план выдвигается исследование связи личностных особенностей не просто с операциональным составом мышления, но с той исходной формой мыслительной активности (а именно, процессом), в которой и формируются различные устойчивые способы, операции мышления, а также психические свойства, черты личности. Раскрытие непрерывности мышления позволило С.Л. Рубинштейну поставить проблему изучения мотивационного (личностного) аспекта интеллектуальной деятельности в неразрывной связи с процессуальным.

Исходность мышления как процесса по отношению к сформировавшимся умственным действиям, результативным конструктам мотивации, чувственных образов и т.д. обусловливает и дальнейшую конкретизацию указанной проблематики. Особая роль отводится исследованию процессуальных характеристик в их связи не с готовой и изначально данной мотивацией или структурой мыслительных операций, но с теми составляющими мышления, которые формируются в ходе самого процесса мыслительной активности. «Мы ставим себе… задачей брать мышление не только и даже не столько тогда, когда оно более или менее автоматически оперирует уже готовыми, сложившимися обобщениями, сколько тогда, когда, впервые анализируя предметные отношения, мышление идет к этим обобщениям, само добывает их», — указывал С.Л. Рубинштейн [4, с.54J.Изначальная непредзаданность, непрерывность мышления как процесса (его основного механизма — анализа через синтез) приводит и к различному соотношению процессуального и личностного планов на разных фазах мыслительного поиска. Это определяется созданием по ходу процесса образований (операций, способов действия, мотивов и др.), которые сами включаются в качестве новых детерминант в анализ через синтез, изменяя и преобразуя его. Следовательно, и детерминация мышления выступает не в изначально готовой и завершенной форме, а лишь как постепенно формирующаяся.

Неожиданное подтверждение положения о неоднозначной детерминации мыслительного поиска на разных его этапах мы обнаружили в ходе собственных экспериментов. В качестве личностного компонента мышления для нас выступил наиболее общий когнитивный сталь субъекта: поле-зависимость — поленезависимость, предложенный в рамках концепции психологической дифференциации (Г. Уиткин). Мышление рассматривалось с позиции теории процесса, как непрерывного, живого взаимодействия субъекта с объектом (А.В. Брушлинский).

Было установлено, что когнитивный стиль подвержен существенным микротрансформациям, микроразвитию по ходу решения испытуемым задачи. Изначально полезависи-мые люди, в процессе мыслительной активности становились поленезависимыми, т.е. пользовались прямо противоположными (по отношению к исходным) стратегиям анализа, демонстрировали разный тип мотивации и принципиально иные способы взаимоотношения с окружением. Поленеза-висимые испытуемые при создании необходимых условий (деструктивного неуспеха действий) оказывались полезави-симыми. Данные подвижки личностного плана мышления происходили всего в течение 1,5—2 часов по ходу решения задачи. Более того, оказалось, что значимой связи между начальной поленезависимостью (личностная сфера) и при-нятием подсказки (когнитивная сфера) не обнаружено ни в одной из серий экспериментов (г = 0,12; н.э.; г = 0,23; н.э.). Однако, мы наблюдали тесные корреляционные зависимости между принятием второй подсказки при решении пер-цептивной задачи и когнитивным стилем при вторичной диагностике испытуемых. Данные последовательно по трем сериям основных экспериментов таковы: г=-0,47, р<0,002; г=-0,37, р<0,02; г=-0,42, р<0,02. Неоднозначность связи между исходным — вторичным когнитивным стилем индивида и процессом мышления показывает сложность взаимоотношений личностных параметров и процессуальных аспектов мыслительной деятельности. Готовые, сформированные личностные конструкты (полезависимость — поле-независимость) сами по себе не определяют процессуальной составляющей интеллектуальной активности. Лишь включаясь в мыслительный поиск, они становятся его детерминантами. Но включение в познавательную деятельность (в мышление) неизбежно ведет к их развитию, порой существенным трансформациям и изменениям. Поэтому обсуждение проблемы взаимосвязи личностного и процессуально-го предполагает систематический учет не только поступательного движения собственно мыслительных компонентов, что очевидно, но и логику становления личностных конст-руктов.

Разность связи между исходным — вторичным когнитивным стилем и мышлением как процессом показывает и конкретизирует применительно к соотношению личностного и познавательного положение об отсутствии заранее заданной и предопределенной детерминации личностной обусловленности психического, о ее системном строении, о возможности изменения ее характера и направленности. Различные корреляционные связи между структурными и процессуальными компонентами мыслительного поиска говорят и о новом методе исследования личностной обусловленности мышления. Процессуальный уровень анализа связи мышления и личности предполагает, по крайней мере, учет не только исходных зависимостей, но и тех, которые возникают по ходу мышления как процесса (изучение двойных или многих пар корреляционных плеяд, их динамики).

Идея С.Л. Рубинштейна о психическом как процессе (в отечественной науке развивавшаяся еще И.М. Сеченовым) преодолевает пороки «теории двух факторов» или «двойной детерминации». Совершенно недостаточно признания действия двух факторов на психические процессы (внешних и внутренних), внешние и внутренние условия психического должны быть определенным образом соотнесены друг с другом. «Мы исходим из того, — писал С.Л. Рубинштейн, — что внешние причины (внешние воздействия) всегда действуют лишь опосредствованно через внутренние условия» [4, с. 117]. Здесь проблема личностного и процессуального воссоединяется с наиболее общим принципом детерминизма. Не может быть и совместного действия двух детерминаций (внешней и внутренней), а существует единая обусловленность психики, в частности мышления — внешнее через внутреннее. Процессуальность является осуществлением единой детерминации мыслительной активности: «Выдвигая тезис о процессе, его внутренних условиях и закономерностях, мы имеем в виду не просто вообще процессуальность, динамику, а правильное соотношение внешних и внутренних условий, их взаимосвязь» {4, с. 55-56].

Вероятно, первым в психологии С.Л. Рубинштейн начал наиболее последовательно и систематически разрабатывать идею процессуальной природы личности. Он указывал: «Основной способ существования психического (а значит, я личности) — это существование его в качестве процесса или деятельности» [5, с. 245 J. Психическое как деятельность и как процесс для С.Л. Рубинштейна выступают как две стороны одного и того же явления. Но все-таки в его теории процессуальность в определенном смысле противостоит личностному аспекту (полюс деятельности) и выражается в основном в анализе, синтезе, обобщении и т. д. Личность (как мотивация и способности) в большей мере характеризует план деятельности. Между этими аспектами существует сложная диалектика. Деятельность всегда является процессом, а процесс — деятельностью. Процесс — это, в известной мере, более углубленный пласт рассмотрения деятельности. Деятельно-стный и процессуальный аспекты психического имеют личностный план. Например, применительно к мышлению С.Л. Рубинштейн так выразил данные зависимости: «Мышление как процесс и мышление как деятельность — это два аспекта одного и того же явления… Личностный план выступает в мышлении, взятом как в одном, так и в другом аспекте» [5, с. 246]. До настоящего времени процессуальность личности крайне слабо изучена, хотя практически все наиболее крупные школы в отечественной психологии воль-но или неосознанно приходят к исследованию процессуального плана психического, но, далеко не всегда личностного.

Таким образом, проблема личности и мышления стоит для С.Л. Рубинштейна прежде всего как выявление взаимоотношений мотивационного (личностного вообще) и про-цессуального аспектов мыслительного поиска, при этом сами личностные особенности (внутренние условия) представляют «…не только то или иное состояние, но процесс, в ходе которого внутренние условия изменяются, а с их изменением изменяются и возможности воздействия на индивида путем изменения внешних условий» [4, с. 99]. Следовательно, введение процессуального аспекта в изучение взаимосвязи личности и психических функций предполагает рассмотрение взаимодействия личностных и познавательных компонентов мышления, каждый из которых в свою очередь представляет единство устойчивого и изменчивого, прерывного и непрерывного, сформировавшегося и формирующегося, операционного и процессуального. Применительно к конкретным исследованиям мышления данный подход означает необходимость изучения как мотивационного (личностного), так и операционального пластов мыслительной активности во взаимосвязи с процессами анализа, синтеза, обобщения, абстракции познаваемого объекта.

В ходе наших многолетних исследований когнитивных стилей в реально развертывающемся мыслительном процессе были подтверждены и конкретизированы эти блестящие идеи С.Л. Рубинштейна. Оказалось, что связь мышления и личности не остается стабильной, личность и мышление активно взаимодействуют между собой, что приводит к существенным изменениям как личностного, так и процессуального аспектов мышления.

Мы полагаем, что не только личность оказывает влияние на мышление, но и мышление (функция) воздействует на личность. Как показывают эксперименты, изменение стилевых параметров обусловлены мышлением как процессом. Процессуальная сторона есть и не есть личностный аспект мышления. Процесс наиболее тесно смыкается с личностным планом, когда выступает в качестве характеристики субъекта деятельности. Именно сам человек, личность на основе «учета» конкретных требований ситуации при решении задач изменял характеристики ис-ходного стиля. В этом смысле решающим в детерминации стилевой динамики оказывается живой непрерывный процесс взаимодействия субъекта с объектом, «субъектность» мышления, которая и обеспечивает возможность отражения действительности в виде объективной реальности. Мышление человека развертывается с преимущественной ориентацией на будущий результат, в ходе которого ранее заданные эталоны изменяются. Процессы обобщения, критерии прогнозируемого искомого, масштабы используемых субъектом оценочных шкал формируются в ходе реальной мыслительной деятельности и приводят к трансформации, микроразвитию ранее выработанных форм и способов анализа объекта. В неразрывном единстве с изменением познавательного аспекта происходят и изменения мотивационного плана мышления. С.Л. Рубинштейн писал: «Психические свойства личности — не изначальная данность; они формируются и развиваются в процессе ее деятельности. Подобно тому, как организм не развивается сначала, с тем чтобы затем начать функционировать, а развивается, функционируя, так и личность не формируется сначала, с тем чтобы затем начать действовать: она формируется, действуя, в самом ходе своей деятельности» (1, с. 619]. Это особенно значимо применительно к мыслительной активности как одному из наиболее пластичных образований психического.

Необходимо отметить, что полученные данные о приобретении испытуемыми большей поленезависимости по мере развития процесса мышления не могут рассматриваться в плане увеличения доли анализа в мыслительном поиске. Развитие стилевых особенностей субъекта мы связываем с качественными изменениями мышления как процесса, прежде всего его основного механизма — анализа через синтез. Ста-новление стилевых форм мышления (поленезависимости или полезависимости) не идет либо по пути совершенствования анализа в одном случае, либо в плане преимущественного развертывания синтеза в другом. Как анализ невозможен без синтетического акта включения объекта в системы новых связей и отношений (тем самым выделения его свойств, компонентов, составляющих), так и синтез предполагает конкретизацию уже вычлененных характеристик применительно к новым условиям (например, условиям их целостности),т.е. их дальнейший анализ. «Синтез непрерывно переходит в анализ и наоборот… Собственно, строго говоря, вообще нет двух путей или отрезков познания, из которых один представлял бы собой анализ, а другой синтез», — писал С.Л. Рубинштейн [2, с. 36]. Развитие стиля идет в рамках качественного преобразования единого процесса мышления. Ведущим здесь выступает уровень репрезентации познава-емого объекта, а следовательно, способа действия с ним субъекта и процесса осмысления действий. Традиционно выделяются два ведущих уровня анализа объекта, теснейшим образом связанных с формами обобщения: эмпирический (выявление формально-общего в явлениях); теоретический (отражение существенных сторон объекта в их взаимосвязи).

Полученные изменения когнитивного стиля в ходе наших опытов свидетельствуют о том, что личностные черты по мере взаимодействия человека с миром становятся про-цессами. Видимо, даже наиболее устойчивые особенности личностной структуры имеют процессуальную природу, потому что: 1) в основе их происхождения лежат психические процессы, прежде всего мышление, сознание; 2) при необходимости они разворачиваются в процесс, в живое взаимодействие с окружением.

Несколько лет назад мы предприняли попытку выяснить, насколько длительными оказываются функциональные личностные изменения, обусловленные мыслительным процессом. Для этого было проведено лонгитюдиальное исследование когнитивных стилей (полезависимости—полене-зависимости).

Всем испытуемым (более 60-ти человек) в самом начале работы мы измеряли их исходный когнитивный стиль. Затем они решали задачи. После этого, как правило, в ситуации успеха еще раз измерялся уровень выраженности полезависимости— поленезависимости с помощью другой части (12 карточек) теста включенных фигур по отношению к исходной диагностике. Затем через каждый месяц, прошедший с начала эксперимента, делались замеры выраженности стиля на протяжении года и более.

Эксперимент проводился в Смоленском гуманитарном университете. Выборка состояла в основном из студентов,молодых сотрудников кафедры психологии СГУ, а также мы расширили границы контингента испытуемых за счет привлечения определенного числа школьников, пенсионеров, людей старшего возраста.

Для всей группы (и полезависимых, и поленезависи-мых) было присуще следующее. Примерно 26% участников эксперимента возвратились по мере времени (в течение года) к прежнему уровню стилевого функционирования. Пятьдесят процентов респондентов существенно изменили свой прежний когнитивный стиль (в 2 и более раза) после однократ-ного его изменения через активизацию их мыслительных процессов. Около 24%, хотя и изменили свой начальный стиль, но эти подвижки не были столь существенными.

Самым важным нам представляется то, что стилевые изменения, произошедшие в мыслительном процессе, остаются надолго, правда, не во всех случаях. Таким образом, можно уже сейчас сделать предварительный вывод, что существуют различные типы личности: один из них надолго сохраняет изменения когнитивного стиля (и собственных черт вообще); представители другого типа оказываются неспособными к удержанию в течение длительного времени стилевых изменений. Можно выделить и промежуточные типы между крайними полюсами по степени устойчивости происходящих изменений личности.

Исходно поленезависимые испытуемые в нашем исследовании оказались в целом более восприимчивыми к изменениям стиля. Они в гораздо большей степени длительно удерживали изменения когнитивного стиля.

Внутри выборки исходно поленезависимых были субъекты, которые специфично сохраняли изменения стиля. Почти 16% испытуемых в итоге вернулись на прежний уровень стилевого функционирования. Можно предположить, что их личностные подвижки в рамках поленезависимых форм поведения при решении перцептивных задач не были закреплены надолго и не ассимилированы в базовые личностные структуры. Пятьдесят шесть процентов респондентов изменили свой стиль более чем в два раза, т. е. их по-ленезависимость в нахождении простой фигуры в сложной значительно выросла. Около 28% поленезависимых участников продемонстрировали интересные, на наш взгляд, дан-ные: стиль у них с течением времени постоянно улучшался, саморазвивался.

Итак, примерно 86% испытуемых из поленезависимых оказались способными к достаточно длительному сохранению когнитивного стиля после однократного его изменения. Эти изменения стиля были обусловлены развитием процессуальных компонентов их мышления. Следовательно, мышление является основой стойких подвижек личностных структур, которые могут сохраняться длительное время.

Обратимся к тем испытуемым (28%), их среди поленезависимых оказалось наибольшее количество, которые от диагностики к диагностике постоянно улучшали параметры когнитивного стиля. Эту группу, которая не только сохраняла полученные стилевые изменения, но и постоянно их совершенствовала, мы назвали «парадоксальной».

Парадоксальная группа продемонстрировала процесс самовозрастания стиля, саморазвития, «самоулучшения». Такие данные свойственны в основном для молодых, интеллектуально развитых людей, которые обучаются в гимназиях или вузах. Так, среди поленезависимых этой выборки было 72,4% людей от 12 до 20 лет, 28,6% испытуемых от 26 до 34 лет. Лица старше 26 лет являлись научными сотрудниками или преподавателями вузов, которые активно работают и самосовершенствуются. Мужчин оказалось больше— 71%. В течение времени у данных субъектов сложившиеся изменения когнитивного стиля в сторону по-ленезависимости растут, доходя до симультанного, почти мгновенного отыскания простой фигуры в сложной в тесте включенных фигур. Это происходит без тренинга, вне всякой работы с тестовым материалом.

Результаты самовозрастания стиля не могут быть рассмотрены лишь как следствие «эффекта научения по нескольким причинам: а) поскольку были большие промежутки времени между диагностическими срезами когнитивного стиля (один месяц, а во 2 второй год лонгитюда— 3-4 месяца); б) классическая «кривая научения» отличается от распределения динамики когнитивного стиля в данном случае; в) участники опытов не имели дела с тестовым материалом ни до начала экспериментальной, ни в промежутках между диагностическими процедурами.

В наших экспериментах испытуемые, не взаимодействуя с тестовым материалом, изменяли свои общие мыслительные способности, что в итоге сказывалось на улучшении показателей при решении теста включенных фигур (недаром самосовершенствование стиля происходит в максимальной степени у молодых интеллектуально развитых и развивающихся людей).

На наш взгляд, анализируемые данные парадоксальной группы особенно говорят об эмерджентности мышления как процесса, в котором порождаются не только новые когни-тивные конструкты, но и новые личностные образования. В приведенных фактах отчетливо прослеживается и холистическая природа мышления, основной механизм которого (анализ через синтез) изначально направлен на творчество, на производство новых структур, новых целостных способов обращения с познавательным объектом. Воздействие мыслительных процессов на личность при этом включает путь изменения личностных параметров не только через рефлексию, но через прямой способ анализа (обобщения) объекта.

Как уже говорилось выше, исходно полезависимые испытуемые в целом оказались менее способны к длительному сохранению собственных личностных изменений (когнитив-ного стиля). Среди полезависимых 35% испытуемых показали относительную стабильность изменений когнитивного стиля. Они вернулись в итоге 8 месяцев на свой первоначальный уровень стилевого функционирования. Напомним, что среди поленезависимых таких было только 20%. Около 35% поленезависимых существенно изменили свой начальный стиль в 2 и более раза и стали в итоге поленезависи-мыми (среди не зависимых от поля — 56%). Показали результаты, максимально приближенные к самовозрастанию стиля 15% человек (у поленезависимых— 28%).

В целом можно сделать тот же общий вывод, что и по отношению к поленезависимым испытуемым. Стимулированные мыслительные процессы полезависимых приводят к изменению их начальных стилевых параметров, и эти изменения могут закрепляться на достаточно длительный промежуток времени (от 1 года до 1,5 лет).

В основе этих изменений лежат мыслительные процессы субъектов. Мышление приводит к формированию новых лич-ностных особенностей, главным образом, через два компонента собственного содержания: 1) посредством его основного механизма — анализа через синтез; 2) путем выработки новых обобщений.

Человеческое мышление представляет собой (наряду с рефлексией) тот процесс, который в максимальной мере способствует личностному росту. Мышление способно преобразовать порой даже самые устойчивые и стабильные личностные структуры (например, когнитивные стили). Личность, включая себя в новые системы связей с другими людьми и с новым социальным контекстом (с помощью анализа через синтез), вольно или невольно осуществляя перенос способов обращения с объектом на психические качества, дифференцируя существенное от несущественного в мышлении, открывая новое в психологии другого, вычерпывая ранее неизвестное содержание в предметном мире, посте-пенно меняет собственную структуру. Изменения черт личности в функционировании под влиянием мыслительных процессов иногда происходят быстро и являются радикальными. Мы считаем, что полученные нами данные подтверждают основные взгляды С.Л. Рубинштейна на характер взаимосвязи мышления и личности, в целом — на взаимо-отношения личности и познавательных процессов.

Мышление в рамках процессуального подхода — это не только движение мысли, но и движение субъекта, личности. В процессе мыслительной активности происходит во многом неосознаваемая, непрерывная, одновременная, взаимообусловленная пульсация (движение, «дыхание», образование пустот и выпуклостей) как личностных, так и когнитивных структур. Мера этой пульсации, активность этого живого «дыхания» есть глубоко личностный, неповторимый и индивидуальный процесс. В связи с этим индивидуальные особенности мышления будут определяться тем, в какой мере человек способен к сохранению личностного развития и каковы особенности данного процесса, По данным нашей работы можно выделить пять основных типов личности по степени сохранения функциональных личностных подвижек:

1) люди со сверхвысоким уровнем сохранения изменений личностных особенностей; они способны закреплять первоначально сформированное в течение года и более;2) личности с высоким уровнем восприимчивости к самоизменениям;

3) субъекты с парадоксальным типом, чьи изменения личности не только сохраняются, но и постоянно увеличиваются в прогрессивном направлении;

4) испытуемые с умеренным уровнем сохранности изменений; личностные структуры в этом случае переходят на более высокий уровень функционирования, чем при первоначальной диагностике, но более низкий по сравнению с их действием в условиях стимулированных мыслительных процессов;

5) субъекты с низкой способностью к сохранению личностной динамики, у которых первоначальные изменения практически не сохраняются в течение времени, а возвра-щаются на начальный уровень функционирования.

Процессуальный подход, на наш взгляд, способствует выработке более углубленных представлений о конкретных взаимоотношениях личностных особенностей и конструк-тов интеллектуальной деятельности, поскольку предполагает исследование последних не только самих по себе, но их включение в новый контекст, контекст живого психического процесса. На это указывал С.Л. Рубинштейн: «Отказ от непосредственного соотнесения конечных результатов процесса с внешними условиями и введение внутренних условий, опосредствующих их связь, не решают дела, если при этом отношение внешних условий к внутренним и внутренних условий к результатам, вообще всех их друг к другу остается внешним, односторонним, если они не образуют единого процесса и не взаимодействуют в нем» [3, с. 99].

Как показывают наши исследования, личность претерпевает существенные качественные изменения применительно к сфере тех или иных психических функций (в частности, мышления), и закономерности познания не сами по себе составляют остов личностной организации. Зона единения мышления и личности, на наш взгляд, лежит в самом процессе микротрансформаций личностных и познавательных составляющих мыслительной активности, в единых, целостных формах психических процессов, аккумулирующих в особенном виде всеобщие личностные параметры.Взаимосвязь мышления и личности оказывается предельно динамичной особенно в процессуальном плане й; восходит до уровня взаимодействия, взаимопереходов.

Мышление за счет мощного обобщения, силы генерали-i. зации способно за короткое время переструктурировать ра4. нее сложившиеся личностно-психологические образования. Это возможно только тогда, когда личность выступает подлинным субъектом собственной психологической активности, в данном примере, — мыслительной деятельности.

Процессуальный подход к решению проблемы соотношения мышления и личности в концепции С Л. Рубинштейна неразрывно связан с его теорией личности как субъекта жизнедеятельности. На наш взгляд, сочленение процессуального аспекта с субъектными параметрами личности и вообще с положениями принципа субъекта (К.А. Абульха-нова-Славская, А.В. Брушлинский) является достаточно эвристичным и перспективным для решения многих практических психологических проблем. К. сожалению, С.Л. Ру-бинштейн не оставил нам понимания психической патологии, вытекающей из его концепции, и, соответственно, форм и способов психотерапии. По нашему мнению, логическим продолжением его идей в патопсихологию и психотерапию может считаться субъектная психотерапия, предложенная нами в последнее время.

В норме личность выступает реальным субъектом собственных психических процессов, свойств, состояний. При многочисленных нарушениях психического, на наш взгляд, различная мера субъектности начинает быть присуща отдельным психическим функциям, идеям, переживаниям. В патологии личность как целое теряет субъектность и начинает зависеть от какого-либо собственного отправления (состояния, свойства). Отдельная часть психического личностного мира приобретает функции целого, т. е. приобретает высокую меру субъектности и давлеет над личностью, подчиняя ее жизнь собственному содержанию (например, маниакальные состояния, фобии и т. д.).

Как показывает наш опыт психотерапевтической работы, в основе большинства фобий, страхов, невроза навязчивых состояний, некоторых видов психопатий лежит реальное ослабление субъектности личности и боязнь асубъектности.Приведем только один пример. Клиент Ирина В. У нее уживаются самые различные фобии, вплоть до противоположных: агорафобия — боязнь открытых пространств (отсюда она не может находиться на площадях, больших улицах, полях) и клаустрофобия — неразумная боязнь замкнутых пространств (у испытуемой непроизвольно актуализируются негативные физиологические процессы в трамвае, метро, в магазинах). В состоянии неглубокого гипноза она дает следующую трактовку собственного страха замкнутых пространств; «Если я не могу контролировать ситуацию, я себя ужасно чувствую. Вы спрашиваете, почему мне страшно в трамвае… Да, я захожу в него… Ну вот, двери же закрываются. Мне плохо. В трамвае я не могу открыть дверь, в лифте — то же…». Здесь налицо страх потери субъектности, как глубинный источник клаустрофобии. Это страх перед потерей контроля над собственным организмом, страх перед потерей саморегуляции собственными психическими переживаниями. В этом случае субъектность из общей, присущей всей личности, становится парциальной, переносится на отдельные части психического.

Необходима особая субъектная терапия, основной задачей которой будет выступать перераспределение функции субъектности с отдельных составных частей психического на личность в целом и усиление общей субъектности индивида. Формирование поленезависимости является важным моментом в общем процессе становления самодостаточности, саморегуляции человека. Последнее подтверждают и наши пилотажные совместные исследования с Г.Я. Кошелевой, посвященные решению теста включенных фигур психически больными людьми. При некоторых видах шизофрении, умственном снижении и др. больные практически не могли решать задачи теста, т. е. поленезависимость была выражена |у них в минимальной степени. Поленезависимость может быть рассмотрена в данном случае в качестве основы, од-(ного из источников общей субъектности личности.

Практика консультирования и психотерапии показывает, что функции субъекта жизнедеятельности может «взять» на себя либо только когнитивная сфера (маниакальная идея и др.), либо эмоционально-аффективная. В данном случае основной задачей психотерапии является перераспределение субъектности с отдельных составных частей сознания на личность в целом. Это свидетельствует о возможности относительно автономного существования личностных структур от познавательных функций, особенно в случаях патологического функционирования психического. Таким образом, идеи С.Л. Рубинштейна о соотношении мышления и личности оказываются плодотворными в различных прикладных сферах психологии, способствуют решению многих чисто практических, жизненных проблем.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
Л. А. Головей СООТНОШЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ В ПЕРИОД ВЗРОСЛОСТИ
Гончарова В.А. О соотношении мышления и речи в условиях дизонтогенеза
§1. ФИЛОСОФСКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ В РАБОТАХ С. Л. РУБИНШТЕЙНА И А. Н. ЛЕОНТЬЕВА
Абульханова-Славская К.А., Брушлинский А.В.. Основные этапы развития концепции С.Л. Рубинштейна,
5.1. РАЗВИТИЕ ИДЕИ О САМОКОНТРОЛЕ
1. ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ОБУЧЕНИЯ И РАЗВИТИЯ.
§ 26. Идеи совершенствования качеств личности человека - субъекта труда
Палей О СООТНОШЕНИИ ПОНЯТИЙ «ЛИЧНОСТЬ» И «ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ»
ЩУКИНА М. А. ЛИЧНОСТЬ И СУБЪЕКТ: ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ ПОНЯТИЙ
СРЕДИ МНОЖЕСТВА РАЗНОРОДНЫХ ЖИЗНЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ ЛИЧНОСТИ С. Л. РУБИНШТЕЙН ОСОБО ВЫДЕЛЯЕТ ЛЮБОВЬ КАК ОТНОШЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА К ЧЕЛОВЕКУ.
МЕТОД ГРУППОВОГО ВЫДВИЖЕНИЯ АЛЬТЕРНАТИВ-НЫХ ИДЕИ С ОТНЕСЕННОЙ СИСТЕМАТИЧЕСКОЙ ОЦЕН-КОЙ И РАЗВИТИЕМ СКРЫТЫХ В НИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ.
12.6. Развитие мышления
Ушмудина О.А. ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ В РАЗВИТИИ ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ
Добавить комментарий