Концепция жизнестойкости и её связь с теорией беспомощности

Одной из теоретических концепций, тесно связанных с беспомощностью, а точнее, с полярными по отношению к ней психическими образованиями, является концепция жизнестойкости Сальвадоре Мадди, привлекающая внимание и российских исследователей в последние годы (Леонтьев, 2002, 2003, Александрова, 2004, 2005, Дергачёва, 2005, Рассказова, 2005,

Книжникова, 2005, Леонтьев, Рассказова, 2006, Наливайко, 2006, Дробинина, 2007, Циринг, 2008, 2009).

В отечественной психологии жизнестойкость стала изучаться совсем недавно. Родственные по своей природе психологические феномены, которые исследовались в отечественной психологии — это личностный адаптационный потенциал (А. Г. Маклаков), субъектность (К. А. Абульханова-Славская, Б. Г. Ананьев, А. В. Брушлинский, Е. А. Климов, О. А. Конопкин, В. И. Моросанова и др.), самореализация личности (Л. А. Коростылева, М. В. Ермолаева, Э. В. Галажинский, Д. А. Леонтьев, И. В. Солодникова и др.), жизнетворчество (Д. А. Леонтьев), личностный потенциал (Д. А. Леонтьев). В настоящее время исследования жизнестойкости проводятся, в основном, под руководством Д. А. Леонтьева (Е. И. Рассказовой, Л. А. Александровой, Е. Ю. Мандриковой, Е. Н. Осиным) в рамках изучения личностного потенциала.

Термин hardiness, введённый С. Мадди, с английского переводится как «крепость, выносливость» [180, с. 327]. Д. А. Леонтьев предложил обозначать эту характеристику на русском языке как «жизнестойкость».

С. Мадди определяет жизнестойкость как интегральную личностную черту, ответственную за успешность преодоления личностью жизненных трудностей. Концепция жизнестойкости изучается в тесной связи с проблемами совладания со стрессом. Д. А. Леонтьев и Е. И. Рассказова указывают, что жизнестойкость понимается как система убеждений человека о себе, мире, отношениях с миром. Высокий уровень жизнестойкости способствует оценке событий как менее травмирующих и успешному совладанию со стрессом [152, 223]. Как отмечает Д. А. Леонтьев, эта личностная переменная характеризует меру способности личности выдерживать стрессовую ситуацию, сохраняя внутреннюю сбалансированность и не снижая успешность деятельности . Жизнестойкость является ключевой личностной переменной, опосредующей влияние стрессогенных факторов (в том числе хронических) на соматическое и душевное здоровье, а также на успешность деятельности. Отношение человека к изменениям, к собственным внутренним ресурсам, оценка им возможности управлять происходящими изменениями позволяют определить способности личности к совладанию как с повседневными трудностями, так и с носящими экстремальный характер. И если личностная беспомощность предполагает подверженность депрессии, апатии, низкую стрессоустойчивость, уверенность в бесполезности собственных действий, то жизнестойкость, напротив, снижает вероятность депрессии, повышает стрессоустойчивость, даёт уверенность в возможности контролировать события. Очевидно, высокая жизнестойкость характеризует самостоятельную личность, тогда как низкая жизнестойкость присуща беспомощной личности. Результаты эмпирического исследования, связанного с проверкой этого предположения рассматриваются в 11 главе.

Жизнестойкость включает в себя три сравнительно автономных компонента: вовлечённость, контроль, принятие риска .

Компонент «вовлечённость» (commitment) представляет собой «убеждённость в том, что вовлечённость в происходящее даёт максимальный шанс найти нечто стоящее и интересное для личности» (цит. по Д. А. Леонтьеву [152, с. 5]). При развитом компоненте вовлечённости человек получает удовольствие от собственной деятельности. При отсутствии такой убеждённости возникает чувство отвергнутости, ощущение себя «вне» жизни. Компонент вовлечённости, очевидно, перекликается с понятием «потока» (flow) в концепции М. Чиксентмихайи [326, 390], который представляет собой «целостное ощущение, испытываемое людьми, когда они полностью отдаются своей деятельности» (цит. по X. Хекхаузену [277, с. 723]). Это радостное чувство активности, когда человек полностью «растворяется» в предмете, с которым имеет дело, когда его внимание всецело сосредоточено на занятии, и заставляющее забывать о собственном Я . Состояние «потока» возникает при выполнении достаточно трудных задач и необходимости высокого уровня мастерства, ясности цели. «Поток», по мнению М. Селигмана , является состоянием психологического роста, характеризующегося накоплением психологических ресурсов. По результатам исследования М. Чиксентмихайи, подростки, часто испытывающие состояние «потока», как правило, имеют хобби, занимаются спортом, много времени отдают учёбе, они имеют более высокую самооценку и степень увлечённости, чаще поступают в высшие учебные заведения, устанавливают более глубокие социальные контакты и добиваются большего успеха в жизни . Люди, часто испытывающие состояние «потока», менее склонны к депрессии . Можно предположить, что состояние «потока» является одним из феноменологических проявлений вовлечённости.

Вовлечённость связана с уверенностью в себе и в великодушии мира. Как отмечает Л. А. Александрова, вовлечённость является важной особенностью представлений в отношении себя, окружающего мира и характера взаимодействий между ними, которая мотивирует человека к самореализации, лидерству, здоровому образу жизни и поведению. Вовлечённость позволяет чувствовать себя значимым и ценным и включаться в решение жизненных задач даже при наличии стрессогенных факторов и изменений.

Компонент жизнестойкости «контроль» (control) определяется как убеждённость в том, что «борьба позволяет повлиять на результат происходящего, пусть даже это влияние не абсолютно и успех не гарантирован» [152, с. 5]. Другими словами, этот компонент отражает убеждённость человека в наличии причинно-следственной связи между его действиями, поступками, усилиями и результатами, событиями, отношениями и т. п. Чем более выражен этот компонент, тем больше человек уверен в эффективности собственной активной позиции. Чем меньше выражен данный компонент жизнестойкости, тем меньше человек верит в то, что в его действиях есть смысл, он «предчувствует» бесплодность собственных попыток повлиять на ход событий. Эта убеждённость в отсутствии контроля над происходящим порождает состояние выученной беспомощности.

Очевидно, что подобное убеждение, демонстрируемое человек как устойчивое, взаимосвязано с симптомокомплексом личностных особенностей, который детально изучается в настоящем исследовании и определяется как личностная беспомощность. Это предположение получило эмпирическое подтверждение, описанное в 11 главе.

Компонент контроля в структуре жизнестойкости согласуется с аналогичными конструктами, широко изучаемыми в зарубежной психологии. В частности, с воспринимаемым контролем в теории Эллен Скиннер, которая пишет: «В широком смысле, представления о контроле являются наивными каузальными моделями, придумываемыми индивидами о том, как работает мир: о наиболее верных причинах желаемых и неприятных событий, об их собственной роли в успехах и неудачах, об ответственности других людей, институтов и социальных систем <...> Люди стремятся к ощущению контроля, потому что они обладают врождённой потребностью быть эффективными во взаимодействии с окружением. Ощущение контроля приносит радость, в то время как потеря контроля может быть разрушительной» (цит. по Т. О. Гордеевой [79, с. 142-143]). Ощущение контроля (или его отсутствия) связано с самооценкой, личностной адаптацией к трудным жизненным ситуациям, депрессией, тревожностью, отчуждением, апатией, фобиями, состоянием здоровья. При высоком воспринимаемом контроле, то есть убёждённости человека в том, что он может повлиять на важные для него результаты, человек концентрируется на выполнении задачи, находящейся не просто в рамках его возможностей, но и на грани их, он инициирует поведение, прикладывает усилия, ставит перед собой трудные цели, не боится новых, сложных и незнакомых ситуаций (что в целом соответствует поведению самостоятельной личности). При низком уровне воспринимаемого контроля человек избегает сложностей, предпочитает ставить легко достижимые цели, остаётся пассивным, не веря в эффективность собственных действий (что в целом характеризует человека с личностной беспомощностью). Э. Скинер выделяет категории, характеризующие источник воспринимаемого контроля: усилия, способности, влиятельные другие и удача. Кроме того, она различает представления индивида о контроле, представления о средствах достижения результата и представления о владении средствами (возможностях). С. Мадди не дифференцирует такого рода составляющие контроля.

Компонент контроля сходен также с категорией локуса контроля Джулиана Роттера. Как известно, локус контроля — одна из характеристик, которая является предиктором возникновения беспомощности. Знаменитые эксперименты Дональда Хирото, как уже отмечалось ранее, доказали, что выученная беспомощность с большей вероятностью формируется у испытуемых с экстернальным локусом контроля, тогда как испытуемые с интернальным локусом контроля остаются устойчивыми к ней. Логично предположить, что испытуемые с личностной беспомощностью имеют не только более выраженный экстернальный локус контроля, но и менее развитый компонент контроля в структуре жизнестойкости.

Третьим компонентом, выделяемым в структуре жизнестойкости, является «принятие риска» (challenge), то есть «убеждённость человека в том, что всё то, что с ним случается, способствует его развитию за счёт знаний, извлекаемых из опыта, — неважно, позитивного или негативного» [152, с.

5-6]. Этот компонент позволяет личности оставаться открытой окружающему миру, принимать происходящие события как вызов и испытание, дающие человеку возможность приобрести новый опыт, извлечь для себя определённые уроки.

Согласно представлениям С. Мадди, человек постоянно совершает выбор, как в критических ситуациях, так и в повседневном опыте. Этот выбор подразделяется на два вида: выбор неизменности (выбор прошлого) и выбор неизвестности (выбор будущего). В первом случае человек не видит причин понимать свой опыт как новый и совершает «выбор в пользу прошлого», выбор неизменности, не меняя привычный для него способ (или способы) действия. В этом варианте выбор приносит с собой чувство вины, связанное с нереализованными возможностями . Во втором случае, человек полагает, что полученный им опыт вызывает необходимость нового способа действий, он осуществляет «выбор в пользу будущего». В этом варианте выбор приносит с собой чувство тревоги, связанное с неопределённостью, в которую вступает человек. В будущем всегда есть неизвестность. Его невозможно предсказать даже при наличии чётких планов. Риск, с которым связано любое действие, неустраним. По С. Мадди, выбирая будущее, человек выбирает неизвестность . В этом и есть неустранимый корень человеческой тревоги. На экзистенциальную неустранимую тревогу как необходимое и неизбежное условие человеческого существования обращали внимание С. Кьеркегор, М. Хайдеггер , а также Пауль Тиллих в своей работе «Мужество быть» . По П. Тиллиху, экзистенциальная тревога, связанная с осознанием возможности и неустранимости смерти, имеет онтологический характер, и её можно только мужественно принять. Жизнестойкость позволяет успешно совладать с тревогой, являющейся одним из последствий своего собственного выбора, если в ситуации экзистенциальной дилеммы он был осуществлён «в пользу будущего».

Как отмечает Е. Ю. Мандрикова , у исследователей различных направлений можно проследить относительно похожие дихотомии выбора, появляющиеся в различных стратегиях: у С. Кьеркегора (выбор прошлого vs. выбор будущего), у Ю. Козелецкого (охранительная vs. трансгрессивная ориентации), у Дж. Келли (консервативная vs. смелая стратегии), у А. Маслоу (регрессивный vs. прогрессивный пути), которые позволяют предположить, что существуют два вида выбора — тот, который оставляет на месте, и тот, который продвигает вперёд. Два выбора — между прошлым и будущим, не равноценны с точки зрения личностного развития . Выбор прошлого, то есть status quo, связанный с избеганием осознания, не может привести к успеху, тогда как выбор будущего, неизвестности и тревоги создаёт определённый потенциал и перспективу для развития личности. Выбор неизвестности расширяет возможности найти смысл, а выбор неизменнности их ограничивает . Жизненная философия (или система взглядов, убеждений относительно мироустройства, происходящего, своего места в нём, взаимоотношений с ним), по С. Мадди, является одной из очень важных характеристик зрелой личности. Эту идею С. Мадди развивает вслед за Гордоном Олпортом . Позитивная жизненная философия позволяет человеку успешно справляться со страхом смерти, превращая его в ценный материал для развития личности . Негативная жизненная философия (тесно сопряжённая с беспомощностью, пассивностью) развивается у людей, которые или не способны ощутить смысл жизненных событий как столкновение со смертью, или пасуют перед лицом препятствий, воспринимаемых ими как непреодолимые, перед недостаточностью собственных способностей. Особенности личности, непосредственно связанные с такой негативной жизненной философией, соответствующие пониманию автором настоящего исследования феномена личностной беспомощности, описываются С. Мадди как трусость. Таким образом, категория «мужества — трусости» связана с отношением к экзистенциальной тревоге, соответствует по своему содержанию категории «личностная беспомощность — самостоятельность», используемой в данной работе. Под «мужеством быть» П. Тиллих понимает способность осознавать тревогу, принимать её и существовать с нею, не вытесняя её и не давая ей превратиться в патологическую, разрушающую тревогу [154, 268]. В основе мужества быть лежит позитивная жизненная философия. Операционализацией экзистенциального понятия «мужества быть» является введённое С. Мадди понятие жизнестойкости.

Жизнестойкость также включает в себя такие базовые ценности, как кооперация, доверие и креативность.

Л. А. Александрова подчёркивает, что жизнестойкость не тождественна понятию копинг-стратегий (стратегий совладания с жизненными трудностями), поскольку копинг-стратегии представляют собой приёмы, алгоритмы действия, привычные и традиционные для личности, тогда как
жизнестойкость — это черта личности. Кроме того, копинг-стратегии могут приобретать как продуктивную, так и непродуктивную форму, в то время как жизнестойкость позволяет справляться с дистрессом эффективно и всегда способствует личностному росту.

С. В. Книжникова в своём диссертационном исследовании рассматривает жизнестойкость личности не как систему убеждений, а как интегральную характеристику личности, позволяющую сопротивляться негативным влияниям среды, эффективно преодолевать жизненные трудности, трансформируя их в ситуации развития. Она подчёркивает, что жизнестойкость не только детерминирует характер личностной реакции на внешние стрессовые и фрустрирующие обстоятельства, но и позволяет эти обстоятельства обратить в возможности самосовершенствования. Базовыми ^ компонентами жизнестойкости как интегральной характеристики личности

являются оптимальная смысловая регуляция, адекватная самооценка,

развитые волевые качества, высокий уровень социальной компетентности, развитые коммуникативные способности и умения .

Л. А. Александрова отмечает, что если рассматривать понятие жизнестойкости в рамках отечественной психологии, опираясь на психологическую теорию деятельности и психологию способностей, то можно рассматривать её как способность человека к деятельности по преодолению жизненных трудностей и как результат развития и применения этой способности. Тогда совладающее поведение можно рассматривать как деятельность, направленную на преодоление жизненных трудностей и опирающуюся на жизнестойкость как на способность личности к преодолению неблагоприятных обстоятельств своего развития. Л. А. Александрова подчёркивает, что жизнестойкость, рассматриваемая в рамках традиционных терминах адаптации, может пониматься как способность, лежащая в основе адаптации личности, понимаемой как процесс и как качество, черта, особенность личности, если понимать адаптацию как результат адаптационной активности. Изучая жизнестойкость как
интегральную способность личности, Л. А. Александрова предлагает выделить блок общих способностей, куда она включает базовые личностные установки, ответственность, самосознание, интеллект и смысл как вектор, организующий активность человека, и блок специальных способностей, куда включаются навыки преодоления различных типов ситуаций и проблем, взаимодействия с людьми, саморегуляции и т. д., то есть те, которые отвечают за успешность решения конкретных специфических жизненных проблем.

Жизнестойкость положительно коррелирует с субъективным благополучием, его компоненты — с удовлетворённостью настоящим и удовлетворённостью прошлым. Она оказывается буфером против неблагоприятных физических следствий стресса, характеризуя личность людей, имеющих лучшее здоровье.

Жизнестойкость меняет характер отношений между людьми. Они становятся более открытыми, способными испытывать любовь, устанавливать здоровые отношения с другими. Увеличивается интерес к окружающему миру в целом и окружающим людям в частности. Забота о собственном здоровье и преобразующее совладание, а также получение социальной поддержки в виде помощи и ободрения от других людей повышают жизнестойкость. Но именно жизнестойкость формирует у людей мотивацию, которая необходима, чтобы заниматься экзистенциально эффективными способами совладания, заботиться о своем здоровье и включаться в поддерживающее социальное взаимодействие .

Как указывают Д. А. Леонтьев и Е. И. Рассказова, компоненты жизнестойкости развиваются в детстве и отчасти в подростковом возрасте, хотя их можно развить и позднее. Их развитие главным образом зависит от отношений родителей с ребенком. Например, для развития компонента вовлечённости принципиально важно принятие и поддержка, любовь и одобрение со стороны родителей. Для развития компонента контроля важна поддержка инициативы ребенка, его стремления справляться с задачами все возрастающей сложности на грани своих возможностей. Для развития принятия риска важно богатство впечатлений, изменчивость и неоднородность среды .

Таким образом, говорят о жизнестойкости в её медицинских, биологических аспектах , о жизнестойкости как системе убеждений, как интегральной характеристике личности, как способности к адаптации личности. В основу эмпирического исследования жизнестойкости у беспомощных и самостоятельных испытуемых, результаты которого описаны в параграфе 11.1, легло понимание жизнестойкости как системы убеждений, включающей компоненты вовлечённости, контроля, принятия риска. Анализ представлений о жизнестойкости показывает, что концепция жизнестойкости позволяет расширить понимание природы и механизмов формирования как выученной, так и личностной беспомощности, согласуется с основными положениями теории беспомощности и образует с ними единое теоретическое поле.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
СВЯЗЬ С ТЕОРИЕЙ ИНТЕЛЛЕКТА
Исследование жизнестойкости у подростков с личностной беспомощностью и самостоятельностью
Гладких Анастасия Геннадьевна СВЯЗЬ ЖИЗНЕСТОЙКОСТИ С РАЗЛИЧНЫМИ ВИДАМИ ИНТЕЛЛЕКТА
УДК 364.В. И. ФИЛИПОВИЧ СВЯЗЬ СМЫСЛОЖИЗНЕННЫХ И ЖИЗНЕСТОЙКИХ УБЕЖДЕНИЙ В НОРМЕ И ПРИ ПОГРАНИЧНОМ ПСИХИЧЕСКОМ РАССТРОЙСТВЕ
8.2. Травмирующие события и их связь с личностной беспомощностью
5.3. Основные положения концепции личностной беспомощности
5.2. Концепция личностной беспомощности в рамках субъектно-деятельностного подхода
Н. Н. Подволоцкая Я-КОНЦЕПЦИЯ И ЕЕ СВЯЗЬ С УСПЕВАЕМОСТЬЮ СТУДЕНТОВ - БУДУЩИХ ПЕДАГОГОВ
УДК 159.922.О.Б. МАСЕЙКО СВЯЗЬ «Я-КОНЦЕПЦИИ» И КОПИНГ-СТРАТЕГИЙ У ПОДРОСТКОВ
4.3 КОНЦЕПЦИИ УСВОЕНИЯ СОЦИАЛЬНОГО ОПЫТА (КОНЦЕПЦИИ УЧЕНИЯ)
КОНЦЕПЦИЯ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ С. Л. РУБИНШТЕЙНА ЯВЛЯЕТСЯ ОДНОЙ ИЗ ПЕРВЫХ КОНЦЕПЦИЙ
ВЗАИМОСВЯЗЬ ЖИЗНЕСТОЙКОСТИ С ЗАЩИТНЫМИ МЕ-ХАНИЗМАМИ ЛИЧНОСТИ
О.Ю. Аверьянова, Е.И. Петанова ЛИЧНОСТНЫЕ ФАКТОРЫ ЖИЗНЕСТОЙКОСТИ СТУДЕНТОВ
Муртазина И.Р. ОСОБЕННОСТИ ЖИЗНЕСТОЙКОСТИ ИНОГОРОДНИХ ПЕРВОКУРСНИКОВ
Довгалюк Е. С. Гончарова С. С. ЖИЗНЕСТОЙКОСТЬ КУРСАНТОВ ВОЕННОГО ВУЗА
Добавить комментарий