Концепция личностной беспомощности в рамках субъектно-деятельностного подхода

Рассмотрение концепции личностной беспомощности с позиции субъектно-деятельностного подхода позволяет существенно обогатить понимание феномена беспомощности, открывает новые перспективы его изучения.

А. В. Брушлинский писал, что «гуманистическая трактовка человека как субъекта противостоит пониманию его как пассивного существа, отвечающего на внешние воздействия (стимулы) лишь системой реакций…» [51, с. 4] В. В. Знаков также подчёркивает, что психология субъекта сформировалась на основе представлений о взаимной дополняемости психических закономерностей отражения действительности и порождения человеком новой реальности [106, с. 332]. В. Ф. Петренко, критикуя базовую метафору теории отражения, указывает на её недостаточность, несостоятельность на современном этапе развития психологической науки. «Метафора отражения в самом своём базовом образе содержит элемент вторичности психической активности, её реактивности» [203, с. 120]. Психология субъекта же позволяет объединить идею о психическом отражении действительности и признание активной роли субъекта во взаимодействии с миром, выраженном как в его действиях, так и в его

/

сознании.

Необходимо отметить, что субъектно-деятельностный подход органично сочетается с системным подходом. Е. А. Сергиенко неоднократно подчёркивает в своих статьях необходимость объединения двух парадигм, поскольку на каждом этапе своей реализации субъект выступает как носитель определённой системности, раскрывающейся во взаимодействии с миром, он становится системообразующим фактором, созидая многоуровневую систему психической организации . В. А. Барабанщиков также обращает внимание на то, что субъект выполняет роль стержня, или интегрирующего звена, объединяющего различные проявления психики и уровни её организации. Анализ субъекта, таким образом, открывает возможность выявления механизмов образования и развития целостностей и оказывается внутренним моментом системного исследования психики. «Очевидно, что в, рамках системного подхода субъект также должен рассматриваться как дифференцированное многомерное целое (система)» [24, с. 275]. С одной стороны, сам субъект должен рассматриваться как система, с другой, — субъект существует в единстве со своей средой, которое С. Л. Рубинштейн обозначает как «мир», образуя в свою очередь в этом единстве систему. Мир оказывается системой детерминант для «внутренних условий» и действий субъекта, являясь при этом и результатом его активности.

Проведение исследования в рамках субъектно-деятельностного подхода предполагает изучение как «внутренних условий» субъекта, так и его деятельности, в которой проявляются изучаемые психические характеристики. Как отмечал А. В. Брушлинский, «любое психическое свойство, формируясь в ходе предшествующей деятельности, затем при определённых условиях влияет на последующую деятельность субъекта и развивается в ней» [52, с. 35]. Личностная беспомощность, сформировавшаяся под влиянием взаимодействия различных внешних и внутренних факторов, в свою очередь, обусловливает особенности деятельности субъекта.

Субъектно-деятельностный подход позволяет изучить поведение, деятельность и сознание субъекта с личностной беспомощностью или самостоятельностью как опосредованные его особым внутренним миром, специфической организацией его психических особенностей, обусловливающих выбор различных вариантов поведения (в том числе предпочтение характерных копинг-стратегий), проявления активности (это пассивность уб. активность субъекта в его жизнедеятельности в отношении беспомощных и самостоятельных соответственно), которые, в свою очередь, находят отражение в деятельности, определяя её успешность.

Исследование субъекта позволяет рассмотреть в единстве личность и поведение, личность и деятельность, изучить деятельность и поведение как опосредованные «внутренними условиями», а также включить в картину исследования историю формирования «внутренних условий» субъекта, к которой относятся травмирующие события и родительские стили воспитания.

Методологической основой концепции личностной беспомощности является положение о соотношении внешнего и внутреннего, берущее своё начало в трудах С. Л. Рубинштейна и развиваемое его учениками. А. В. Брушлинский пишет: «… отчётливо выступает активная роль внутренних условий, опосредующих все внешние воздействия и тем самым определяющих, какие из внешних причин участвуют в едином процессе детерминации всей жизни субъекта. В таком смысле внешнее, действуя только через внутреннее, существенно зависит от него. Следовательно, для С. J1. Рубинштейна и его школы нет противопоставления и альтернативы между двумя формулами детерминизма: 1) внешнее через внутреннее и 2) внутреннее через внешнее…» [52, с. 69-70]. И далее: «При объяснении любых психических явлений личность выступает как целостная система таких внутренних условий, необходимо и существенно опосредующих все внешние причины (педагогические, пропагандистские и т. д.). Иначе говоря, не личность низводится до уровня якобы пассивных внутренних условий (как иногда думают), а, напротив, последние всё более формируются и развиваются в качестве единой многоуровневой системы — личности, вообще субъекта. Формируясь и изменяясь в процессе развития, внутренние условия обусловливают тот специфический круг внешних воздействий, которым данные явление, процесс и т. д. могут подвергнуться. Отсюда важнейшая роль собственной деятельности, вообще активности всех людей в процессе их воспитания и обучения» [52, с. 70-71]. Таким образом, личность выступает как внутренние условия, формирующиеся, развивающиеся и обусловливающие внешние воздействия. Личностная беспомощность и самостоятельность, являющиеся комплексными характеристиками личности, рассматриваются как внутренние условия, которые обусловливают влияние внешних условий, например, неконтролируемых жизненных событий. Личностная беспомощность при воздействии подобных событий обусловливает возникновение состояния выученной беспомощности при возникновении любых трудностей, то есть характеризует низкий уровень субъектности, тогда как самостоятельность обусловливает активное преобразование ситуации субъектом, то есть характеризует высокий уровень субъектности.

А. В. Брушлинский подчёркивает, что методологический принцип «внешнее через внутреннее» (то есть через основание развития) помогает раскрывать решающую роль, субъекта в различных видах активности. «Субъект представляет собой общее единое основание для развития всех психических процессов, состояний и свойств, сознания и бессознательного. Многообразие и единство различных, противоречивых психических явлений объективно выступают и потому изучаются наукой как система качеств определённого субъекта. Тем самым целостность субъекта есть объективное основание для целостности, системности всех его психических процессов, состояний и свойств» [51, с. 7]

Субъектность понимается в отечественной психологии неоднозначно. В. А. Петровский рассматривает идею субъектности как свойства самодетерминации бытия человека в мире в качестве основы психологии личности. К проявлениям субъектности человека он относит деятельность, общение и самосознание. В. А. Петровский отмечает, что быть личностью значит быть субъектом собственной жизни, субъектом предметной деятельности, субъектом общения и субъектом самосознания. Субъектность, таким образом, определяется как конституирующая характеристика личности человека .

Ряд других исследователей понимает субъектность как личностное свойство человека. Так, Е. Н. Волкова рассматривает субъектность как свойство личности, которое раскрывает сущность человеческого способа бытия, заключающегося в осознанном и деятельном отношении к миру и себе в нём и способности производить взаимообусловленные изменения в мире и в человеке. В основе этого свойства лежит отношение человека к себе как к деятелю. И. А. Серёгина, взяв за основу понимание субъектности Е. Н. Волковой, изучает психологическую структуру субъектности как личностного свойства педагога .

Н. В. Богданович в своём диссертационном исследовании проводит дифференциацию понятий субъектности и субъективности , подчёркивая, что если термин «субъективность» отражает характеристики внутреннего мира человека, то понятие «субъектность» включает в себя
личностные качества, связанные с активно-преобразующими свойствами и способностями. Она отмечает, что в отечественной психологии признаётся приоритетное влияние субъектности как на развитие человека в разные периоды его жизни, так и на его профессиональное становление.

A. К. Осницкий определяет субъектность как специфическую целостную характеристику активности человека, обнаруживаемую в

деятельности и поведении человека.

Многие авторы используют термины «субъект» и «субъектность» как

синонимичные, характеризующие некую системную целостность, весь комплекс психологических характеристик, определяющих субъекта как такового (А. В. Брушлинский, Е. А. Сергиенко, И. Г. Скотникова).

B. И. Слободчиков и Е. И. Исаев отмечают, что субъектность человека по своему исходному основанию связана со способностью индивида превращать собственную жизнедеятельность в предмет практического преобразования. Сущностными свойствами этого процесса они считают способность человека управлять своими действиями, реально-практически преобразовывать действительность, планировать способы действий, реализовывать намеченные программы, контролировать ход и оценивать результаты своих действий. Становление субъекта деятельности — это процесс освоения индивидом её основных структурных образующих: смысла, цели, задач, способов преобразования человеком объективного мира . «Субъектность — это многообразие психологических способностей и механизмов, обобщённо представленных в таких психологических реалиях, как разум, чувства, побуждения, воля, способности, характер человека. Иначе говоря, субъектность есть центральное образование человеческой субъективности, а следовательно, центральная категория психологии человека» [255, с. 253].

В настоящей работе под субъектностью понимается способность человека преобразовывать действительность, а также собственную
жизнедеятельность, управлять своей деятельностью, преодолевать трудности, быть автором своего жизненного пути.

Для дальнейшего рассмотрения концепции личностной

t

беспомощности в рамках субъектно-деятельностного подхода необходимо остановиться на понятии уровня субъектности. При изучении субъектогенеза Е. А. Сергиенко использует уровневый критерий. Она отмечает, что субъектность человека развивается постепенно на всём протяжении его жизни и может быть представлена как уровни развития субъектности . Поэтому, подчёркивает она, критерий субъекта может быть только уровневым. С другой стороны, обосновывая необходимость объединения субъектно-деятельностного и системного подходов, Е. А. Сергиенко справедливо указывает, что на каждом этаже или этапе своей реализации субъект выступает как носитель определённой системности, раскрывающейся во взаимодействии с миром. «Именно субъект становится системообразующим фактором на каждом этапе своего развития, созидая свою сложную многоуровневую систему психической организации» . Таким образом, она использует уровневый критерий в отношении уровней субъектности, соотнесённых с теми или иными возрастными особенностями субъекта. Об уровне субъектности говорит и T. JI. Крюкова, соотнося снижение уровня субъектности и адекватности поведения человека с ростом непродуктивного совладания с трудной ситуацией . И. Г. Скотникова отмечает, что психологическое содержание субъектности состоит в самоуправляемой активности, а мерой субъектности является степень, такой активности, самоорганизации, саморазвития, саморегуляции . А. К. Осницкий заявляет о выраженности субъектности, то есть считает, что субъект может сам определять меру, в которой он занят необходимой деятельностью. Проявлением субъектности А. К. Осницкий считает субъектную активность. Субъектную активность точнее можно определить в тех видах жизнедеятельности, в которых человек волен определять для себя меру субъектной включённости и меру собственного творчества при достижении формулируемых для себя целей.

Мы предлагаем рассмотреть уровни субъектности как степень выраженности субъектных качеств, то есть, по А. В. Брушлинскому, степень выраженности способности человека «быть творцом своей истории, вершителем своего жизненного пути: инициировать и осуществлять изначально практическую деятельность, общение, поведение, познание, созерцание и другие виды специфической человеческой активности — творческой, нравственной, свободной» [51, с. 4]. Выраженность субъектности может быть представлена как континуум, в нижней части которого находится низкий уровень субъектности, а в верхней — высокий. Соотнося личностную беспомощность и самостоятельность с низким и высоким уровнями субъектности, можно представить их в виде схемы, представленной на рисунке 2.1.

ЛИЧНОСТНАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ НИЗКИМ УРОВЕНЬ

1. Соотношение личностной самостоятельности и уровней субъектности

Нахождение человека на той или иной точке континуума «личностная беспомощность — самостоятельность» является индикатором его уровня субъектности, то есть его способности преобразовывать действительность, а также собственную жизнедеятельность, управлять своей деятельностью.

Идея о понимании личностной беспомощности и самостоятельности как различных уровней субъектности перекликается с представлением И. С. Якиманской, которая говоря о субъектности как приобретаемом, формируемом свойстве и подчёркивая многоплановость проявлений активности субъекта, предлагает различать два направления, в которых развивается активность ребёнка: приспособительное и креативное. Креативное направление можно соотнести с формированием самостоятельности как высокого уровня субъектности, а приспособительное — с формированием личностной беспомощности как низкого уровня субъектности.

Предлагаемое представление о континууме «личностная беспомощность — самостоятельность» перекликается и с идеями, изложенными Э. В. Галажинским в его диссертационном исследовании относительно самореализации репродуктивно-адаптивного типа (которая, на наш взгляд, соответствует низкому уровню субъектности и личностной беспомощности) и продуктивно-сверхадаптивного типа (соответствует высокому уровню субъектности и самостоятельности) как уровнях самореализации личности. В качестве направляющих детерминаторов этих уровней самореализации Э. В. Галажинский указывает ценности и смыслы, а динамизирующая непричинная детерминация, на его взгляд, представлена ригидностью. Близость указанных конструктов подтверждается тем, что согласно описанным ниже результатам исследований, ригидность является одной из составляющих личностной беспомощности на различных возрастных этапах. Существуют также и данные о различных уровнях сформированности ценностных ориентаций у испытуемых с личностной беспомощностью и самостоятельностью, подтверждающие, что личностная беспомощность, связана с низкой сформированностью ценностных ориентаций в отличие от самостоятельности (Ю. В. Яковлева, 2010).

Вопрос о становлении субъекта рассматривается в рамках субъектно- деятельностного подхода неоднозначно. В самом общем виде выделяются два противоположных подхода : акмеологический, где субъект признаётся вершиной развития личности (К. А. Абульханова,

A. Л. Журавлёв, В. В. Знаков, В. А Петровский, 3. И. Рябикина и др.) и эволюционный, согласно которому становление субъекта происходит постепенно и этот процесс можно наблюдать уже у детей (Л. И. Божович,

B. Н. Слободчиков, А. Ш. Тхостов, В. В. Селиванов, Е. А. Сергиенко).

К. А. Абульханова отмечает, что если рассматривать категорию субъекта как высший уровень развития личности, это накладывает ограничение на возможность определения ребёнка как субъекта. Однако другие авторы придерживаются иной точки зрения. Так, А. В. Брушлинский, анализируя теории интериоризации, задаёт вопросы, связанные с субъектностью ребёнка: «Неужели ребёнок вообще никогда не остаётся в одиночестве, вовсе не проявляет никакой инициативы, не становится субъектом, безропотно, принимает и исполняет всё, что его заставляют делать и думать взрослые?!» [51, с. 26].

Л. И. Божович признаёт, что «ребёнок постепенно превращается из существа, подчинённого внешним влияниям, в субъекта, способного действовать самостоятельно на основе сознательно поставленных целей и принятых намерений» , таким образом, критериями субъектности для Л. И. Божович выступают: 1) способность к сознательному целеполаганию и 2) способность к самостоятельным действиям в соответствии с поставленными целями.

В. И. Слободчиков и Е. И. Исаев считают, что человеческий индивид превращается в субъекта в раннем дошкольном возрасте в результате общения и деятельности, когда у ребёнка складывается множество предметно-орудийных и чувственно-практических действий. Формирование этих действий и их интеграция в образе Я приводит к своеобразному одушевлению всей жизнедеятельности ребёнка. Поведение ребёнка постепенно освобождается от непосредственной зависимости от взрослых, и его субъектность обнаруживается как подлинная самость: в целостности «я» с устойчивым миропредставлением и собственным действием .

О становлении субъекта А. В. Брушлинский писал: «Человек как субъект — это высшая системная целостность всех его сложнейших и противоречивых качеств, в первую очередь психических процессов, состояний и свойств, его сознания и бессознательного. Такая целостность формируется в ходе исторического и индивидуального развития людей. Будучи изначально активным, человеческий индивид однако не рождается, а становится субъектом в процессе общения, деятельности и других видов своей активности. Например, на определённом этапе жизненного пути всякий ребёнок становится личностью, а каждая личность есть субъект (хотя последний… не сводится к личности).

Субъект как высшая целостность означает, что на качественно новом этапе его развития соответственно видоизменяется — постепенно или сразу — вся основная система его психических процессов и свойств» [51, с. 30].

Мы разделяем точку зрения А. В. Брушлинского, Л. И. Божович, Е. А. Сергиенко и других авторов, которые считают, что человек становится субъектом постепенно, обретая многие характеристики субъекта уже в детском возрасте. Так, А. В. Брушлинский подчёркивает, что человек как субъект развивается всю жизнь. Детальной разработкой этого положения занимается Е. А. Сергиенко, позиция которой представляется нам наиболее убедительной. Она, опираясь на принцип континуальности психического развития человека, предполагает, что становление базовых уровней субъектности в раннем онтегенезе предшествует развитым, зрелым формам осознанного поведения субъекта. Истоки субъектности она ищет на самых ранних этапах развития человека, отмечая, что на каждом уровне человек обладает целостностью, избирательностью, индивидуальностью, что позволяет говорить о базовых этапах становления его как субъекта деятельности. Е. А. Сергиенко выделяет уровневые критерии становления субъектности: 1) протоуровень в раннем онтогенезе, 2) уровень агента (осознания своего психического и последствий собственных действий и взаимодействий с другими), 3) уровень наивного субъекта (возможность отделённости своей модели психического от модели другого, а следовательно, сопоставление этих моделей и способность влиять на модель психического другого человека), 4) уровень субъекта развития, 5) уровень субъекта деятельности, 6) уровень субъекта жизни. По мнению Е. А. Сергиенко, уровневый критерий позволяет перейти от противоречий к единой картине развития субъектной организации со своей степенью объединения внутренних ресурсов, индивидуальности и задач развития, которые могут охватывать и задачи становления субъектности, и задачи творческого освоения деятельности, и задачи самосовершенствования (акмеологический уровень) . Такое понимание субъекта и субъектогенеза позволяет взглянуть на личностную беспомощность и самостоятельность с точки зрения развития субъектных характеристик. Личностная беспомощность и самостоятельность имеют свои возрастные особенности, которые являются характеристиками субъектности в тот или иной возрастной период. Возможность рассмотрения субъектогенеза в детском возрасте позволяет обратиться к исследованию личностной беспомощности и самостоятельности как характеристик уровня субъектности в период становления субъекта, расширив тем самым представления о субъектности в детском возрасте и её развитии.

Ещё один аспект, который затрагивает концепция личностной беспомощности — это взаимоотношения субъекта с миром, его позиция по отношению к миру, а также история формирования этой позиции.

История развития субъекта как история формирования его внутренних условий, имеет особое значение для понимания личностной беспомощности как системного образования. С.Л.Рубинштейн отмечал, что «… по самой своей природе психические явления включаются в причинную взаимосвязь бытия одновременно и как обусловленные и как обусловливающие. Они обусловлены объективным действием условий жизни, и вместе с тем они обусловливают поведение. Основное заключается в том, что они отражают действительность и регулируют движение и действие» (С. Л. Рубинштейн. Человек и мир [235, с. 372]). Личностная беспомощность формируется в системе семейных взаимоотношений как необходимый для системы симптом, выполняющий для неё определённую функцию. Устойчивый характер нарушений в детско-родительских отношениях приводит к закреплению личностных особенностей, которые интегрируются в такую целостную характеристику, как личностная беспомощность. Столкновение с неконтролируемыми травмирующими событиями высокой интенсивности для человека с такого рода историей семейных взаимоотношений усиливает феномен беспомощности, делает его более выраженным, генерализирует его в психике человека. Стоит отметить, что вероятность травмирующих событий для детей из семей с нарушениями взаимоотношений выше, чем для детей из благополучных семей, так как именно в таких семьях чаще случаются разводы, детей чаще избивают, родители чаще являются социально неблагополучными, теряют работу, имеют низкий заработок, попадают в тюрьму и так далее.

Личностная беспомощность как системное качество субъекта регулирует его поведение, восприятие, отношение к действительности, деятельность таким образом, что субъект остаётся в жёстких рамках данного ему бытия, он постоянно сталкивается с неподконтрольностью окружающей действительности, возникающей как в силу объективных причин, так и в силу системы убеждений, эмоциональных реакций и всей организации внутреннего мира, отношения к миру в целом. Здесь важно обратиться к категориям бытия и мира. Бытие — это сущее в его прошлом, настоящем и будущем. Важно, что бытие включает в себя и человека, субъект. Человеческое бытие предполагает появление новой характеристики всего бытия с момента появления человека, «…со становлением человека как высшей формы (уровня) бытия в новых качествах выступают и все нижележащие уровни или слои. Тем самым встаёт вопрос о человеческих предметах как особых модусах бытия. «Мир» предполагает в качестве своего ядра «мир» соотносительный с человеком…». [235, с. 301]. Мир понимается С. Л. Рубинштейном «как бытие, преобразованное человеком и вбирающее в себя человека и всю совокупность отношений, с ним связанных» [235, с. 404]. То есть мир — это бытие, которое изменяется активностью самого субъекта. «Только из отношения человека к бытию может быть понята и вся диалектика человеческой жизни…» [235, с. 360].

Человек, по С. Л. Рубинштейну, является отправной точкой всей системы координат в силу своей активности, возможности изменения бытия, способности выйти за его пределы. Субъект с личностной беспомощностью ограничен в своём взаимодействии с миром в силу особенностей этой характеристики, самостоятельный человек использует широкий диапазон активности, наиболее полно задействуя свои способности изменения бытия, преобразуя его, становясь автором своего жизненного пути.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ГЛАВА 5. ЛИЧНОСТНАЯ БЕСПОМОЩНОСТЬ С ПОЗИЦИИ СУБЪЕКТНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО ПОДХОДА
СУБЪЕКТНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНЫЙ ПОДХОД КАК МЕТОДО-ЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА ИЗУЧЕНИЯ ЛИЧНОСТНОЙ БЕСПОМОЩНО-СТИ
5.1. Субъектно-деятельностный подход как теоретико-методологическая основа изучения личностной беспомощности
9.2. Результаты исследования тендерных особенностей личностной беспомощности в рамках социально-психологического подхода
ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ФЕНОМЕНА СУБЪЕКТ И ГРАНИЦЫ СУБЪЕКТНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО ПОДХОДА
5.3. Основные положения концепции личностной беспомощности
12.2. ЛИЧНОСТНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНЫЙ ПОДХОД К РАССМОТРЕНИЮ СПОСОБНОСТЕЙ
ЛИЧНОСТНАЯ И СУБЪЕКТНАЯ ДЕТЕРМИНАЦИЯ ДЕЯ-ТЕЛЬНОСТИ В КОНТЕКСТЕ МЕТАСИСТЕМНОГО ПОДХОДА
«ДЕЯТЕЛЬНОСТНЫЕ» КОНЦЕПЦИИ.
Процессуально-деятельностный подход
4.3.2. ДЕЯТЕЛЬНОСТНАЯ ТЕОРИЯ (ПОДХОД).
понятие субъекта жизни в деятельностном подходе
Добавить комментарий