Латынов В.В. Социальные представления и массовая коммуникация

BRR>

Последние двадцать лет продемонстрировали эвристическую ценность понятия «социальные представления» для анализа социально-психологических проблем. Под социальными представлениями принято понимать «форму знания, являющуюся продуктом коллективного творчества и имеющую практическую направленность, позволяющую создать общую для некоторой социальной общности реальность» [3, с. 36]. Социальные представления, являясь средством интерпретации событий и ситуаций, служат целям ориентации их носителей в социальном и физическом мире. Главным условием формирования и передачи социальных представлений выступает социальная коммуникация.

Возникает ряд вопросов: какую роль в формировании социальных представлений россиян играет массовая коммуникация? насколько глубоко система представлений источника «проникает» в сознание слушателей? становится ли она их собственной картиной мира, либо отторгается как нечто чужеродное?

В качестве объекта нашего исследования выступили представления российской молодежи о социальной структуре общества. Трансформация экономики России сопровождается изменением социальной структуры общества. Существенную роль в формировании представлений об этой «новой» структуре может играть массовая коммуникация, стремящаяся внедрять в массовое сознание мнения – в частности, оценочные – о субъектах социальных процессов, их атрибутах, о социальных группах («фавориты», «аутсайдеры») и т.п.

Основная цель проведенного исследования состояла в том, чтобы выяснить как на представления молодежи о социальной структуре общества влияет массовая коммуникация (в частности, пресса).

Для выявления того, какие представления о социальной стратификации общества транслируют в массовое сознание средства массовой информации, использовались материалы газеты «Московский Комсомолец». Выбор именно этой газеты в качестве источника эмпирического материала был обусловлен следующими причинами: большой тираж, что позволяет считать высоким потенциал ее воздействия на молодежную аудиторию (действительно, в процессе сбора данных порядка 90 % участников опроса отметили, что читают ее по крайней мере несколько раз в месяц); типичность газеты как представителя молодежной прессы.

При помощи контент-анализа обрабатывались по 4-е номера газеты в месяц, начиная с января 1992 и кончая декабрем 1995 (всего 192 номера). Для каждой статьи в указанных номерах определялось:

1) количество упоминаний о социальной принадлежности героев публикаций и о социальных группах в целом;

2) контекст, в котором происходит упоминание о социальной группе:

* описывается ли группа (ее представитель) позитивно с использованием социально одобряемых характеристик (например: «получив удар ножом в живот, милиционер сумел дождаться подкрепления и сообщил коллегам приметы преступников»), либо группа выступает объектом негативной оценки («задержка заработной платы превратилась в высокодоходный бизнес для целого ряда руководителей и стала средством неправомерного личного обогащения»);

* при описании группы подчеркиваются черты активности, динамизма («президент России подписал Указ»), либо она предстает пассивной и слабой («генерала ГРУ искалечил пьяный милиционер»);

* рассматриваются ли представители группы как компетентные, знающие и способные успешно выполнять свои обязанности («генерал… по чеченской войне знает, как должны взаимодействовать погранвойска, МВД и Минобороны»), либо, напротив, им отказывается в обладании этими качествами («но наделал столько глупостей»).

Выбор именно этих трех параметров групповых описаний (позитивная – негативная оценка или моральность – аморальность, динамизм – адинамизм, компетентность – некомпетентность) основывался на результатах психосемантических исследований [1, 2]. Данные по каждому году усреднялись и представлялись в виде списка наиболее часто упоминаемых социальных групп. После усреднения данных каждая группа получала балл по интегральным параметрам: моральность –аморальность, динамизм – бессилие, компетентность – некомпетентность. Значения по параметрам могли быть от -1.0 (аморальность, адинамизм, некомпетентность) до 1.0 (моральность, динамизм, компетентность).

«Слепок» представлений читателей «Московского Комсомольца» о социальной стратификации общества получен посредством опроса 300 студентов московских вузов. Им задавался вопрос о том, насколько та или иная социальная группа (их список был составлен путем выбора наиболее часто упоминаемых в «Московском Комсомольце» групп) обладает качествами, позволяющими считать ее активной, компетентной и моральной, либо напротив, – пассивной, некомпетентной и аморальной. Как и при анализе газет значения по указанным трем параметрам могли быть от -1.0 (аморальность, адинамизм, некомпетентность) до +1.0 (моральность, динамизм, компетентность).

С точки зрения характера оценок, которые газета «раздает» в адрес социальных групп вырисовывается следующая картина (усредненные данные за четыре года: 1992 – 1995 гг.): по параметру моральности позитивно оцениваются «врачи», «служители церкви», «ученые», негативно — «депутаты», «работники сферы обслуживания», «члены правительства», «высшее военное руководство». Наиболее динамичными признавались «центральные и московские руководители», «руководители предприятий», «врачи», «работники сферы обслуживания», «сотрудники правоохранительных органов». Слабыми, пассивными – «студенты», «рабочие», «пенсионеры», «колхозники». Позитивно по параметру компетентности оцениваются «деятели культуры», «инженеры», «ученые», «врачи», одним словом – интеллигенция, негативно – «депутаты», «высшее военное руководство», «колхозники».

Если проследить изменения образа социальных групп с 1992 по 1995 г., то обнаруживается, что общая тенденция описания той или иной социальной группы сохраняется постоянной. Так, например, «депутаты Государственной Думы» стабильно предстают перед читателями аморальными, динамичными и некомпетентными, а «высшее военное руководство» – аморальным и некомпетентным.

Некоторое изменение создаваемого газетой образа отмечается только в отношении «членов правительства» (повышение динамизма) «работников правоохранительных органов» (снижение моральности, динамизма и компетентности), «руководителей предприятий» (снижение динамизма), «предпринимателей» (снижение моральности).

Таким образом, линия газеты «Московский Комсомолец» в изображении представителей различных социальных групп за период с 1992 по 1995 г. оставалась неизменной: одни группы неизменно нарушали социальные и моральные нормы и правила (депутаты, высшее военное руководство), другие, напротив, все делали ради блага народа (врачи); одни группы всегда были активными и энергичными (деятели культуры, работники мэрии Москвы), другие же – слабыми и пассивными (военнослужащие); действия одних социальных групп всегда были успешны и правильны (деятели культуры, ученые, врачи), действия же других сопровождались ошибками и неудачами (члены правительства РФ, депутаты Государственной Думы).

Какой же видится социальная структура общества читателями «Московского Комсомольца»? Наиболее моральными социальными группами молодежь считает «ученых», «врачей», «церковнослужителей» и «фермеров».

К аморальным относит «сотрудников правоохранительных органов», «высшее военное руководство», «депутатов Государственной Думы». Динамичными, по мнению молодежи, являются «работники СМИ», «предприниматели», «деятели культуры» и «фермеры»,а нединамичными – «пенсионеры» и «колхозники». Самым компетентным (как впрочем и самым динамичным) оказался Мэр Москвы, помимо него высокие значения по этому фактору имели «ученые», «деятели культуры», «фермеры», самыми некомпетентными – «депутаты Государственной Думы», «высшее военное руководство», «пенсионеры».

Теперь сравним, насколько различаются картина социальной реальности, созданная газетой, и представления ее читателей по этому же вопросу. По параметру моральности средняя величина различий для оценок молодежи и оценок прессы равна 0,26. Практически для всех социальных групп мы имеем совпадение общей тенденции оценки: «аморальные» группы в прессе, остаются такими и в мнениях людей: члены правительства, предприниматели, депутаты и др. Отклонение от этой тенденции обнаруживается только для сотрудников правоохранительных органов: пресса «считает» их моральными, молодежь – нет. Если внимательно изучить динамику оценок прессы по годам, то видно, что за три из четырех анализируемых лет стражи порядка имели отрицательные оценки, свидетельствующие об аморальности. Только высокий положительный балл в 1992 году вызвал смещение интегральной оценки в сторону моральности.

Можно назвать социальные группы, оценки которых прессой и молодыми людьми не столь близки (деятели культуры). Наибольшие же различия в оценках наблюдаются для пенсионеров, интеллигенции, сотрудников правоохранительных органов, предпринимателей.

Для объяснения полученных результатов хотелось бы обратить внимание на следующую закономерность: наибольшие различия оценок прессы и населения отмечаются для тех социальных групп, с которыми респонденты (молодые люди) имеют возможность вступать в непосредственный контакт, встречаются с ними в повседневной жизни. Практически у каждого есть родственники – пенсионеры или интеллигенция, знакомые – предприниматели, многим приходилось контактировать по тому или иному поводу с сотрудниками милиции.

Таким образом, можно выделить два типа социальных групп по критерию возможности контакта респондента с их представителями: к первому относятся социальные группы, с представителями которых человек в своей повседневной жизни практически не вступает в межличностное взаимодействие (депутаты, правительство, руководители предприятий и т.п.), ко второму – группы, членов которых мы видим в повседневной жизни (пенсионеры, инженеры, сфера обслуживания и т.п.).

Если под этим углом рассмотреть влияние газеты на восприятие молодежью социальной стратификации общества, то можно увидеть, что наиболее сильно оно выражено для тех социальных групп, непосредственный контакт молодых людей с которыми практически исключен. По мере же возрастания вероятности общения с той или иной социальной группой возможности прессы по формированию мнения об этой группе снижаются. Средний балл различий по параметру моральности для «дальних» (с которыми контакт невозможен) групп равен 0,20, а для «ближних» (возможность контакта существует) – 0,33 (различия значимы на уровне p=0.02, непараметрический критерий Вилкоксона). Таким образом, опыт реального взаимодействия как бы «вытесняет» из сознания молодых людей навязываемые прессой оценки.

В отношении параметра динамизма, так же как и в случае параметра моральности, обнаруживается совпадение общей тенденции оценки (хотя и в несколько меньшей степени): «динамичные» группы по мнению прессы (члены правительства, предприниматели, депутаты и др.) являются таковыми и в глазах молодежи. Средняя величина различий для оценок молодежи и оценок прессы равна 0,33, что чуть больше, чем для моральности (0,27). Для практически половины социальных групп обнаруживается высокая степень совпадения (величина различий не более 0,2) мнения газеты и мнения молодежи. К таким группам относятся: деятели культуры, представители законодательной и исполнительной власти, военнослужащие, рабочие, церковнослужители, пенсионеры. Вместе с тем, встречаются и случаи значительного расхождения оценок прессы и респондентов: предприниматели, руководители предприятий.

В данном случае в определенной степени продолжает действовать та же закономерность, что была обнаружена при интерпретации оценок по фактору моральности: наибольшие различия оценок прессы и населения отмечаются для тех социальных групп, с представителями которых респонденты встречаются в повседневной жизни. Средний балл различий для «дальних» групп равен 0,28, а для «ближних» – 0,40. Степень различия не достигает статистически приемлемой величины.

В отношении параметра компетентности средняя величина различий для оценок молодежи и оценок прессы равна 0,26, что близко к величинам различий по моральности (0,26) и динамизму (0,33). Обращает на себя внимание высокое совпадение мнений молодежи и газеты по первым пяти наиболее часто упоминаемым социальным группам (деятели культуры, члены правительства, депутаты, работники СМИ и милиции): различия между ними не превышают 0,2. Всего же групп с такой величиной различий между оценками прессы и молодежи – 14 из 22.

Даже в отношении тех социальных групп, для которых имеется достаточно большое несовпадение оценок прессы и респондентов, можно в ряде случаев говорить о влиянии прессы на мнения молодежи. Только это влияние имеет более тонкий, не столь очевидный характер. Приведем такой пример: в прессе колхозники предстают некомпетентными (-0,2), по мнению же респондентов они компетентны (0,2), а фермеры в обоих случаях компетентны: пресса (0,1), молодежь (0,6). Таким образом, различия и в первом, и во втором случаях достаточно велики: 0,4 и 0,5. Но мы видим, что склонность прессы считать фермеров лучшими специалистами сохраняется и в сознании молодежи.

Вместе с тем по данному параметру более часты случаи несовпадения направления оценок прессы и респондентов: пресса считает группу компетентной, молодежь — некомпетентной, и наоборот. Не обнаружено тенденции большего совпадения оценок прессы и молодежи в отношении «дальних» и «ближних» социальных групп.

Если суммировать результаты сравнения позиции газеты и мнения молодежи по трем выделяемым параметрам, то можно отметить, что по-видимому, стоит говорить о наличии серьезного влияния прессы на представления молодежи о социальной структуре общества. Это влияние выражено в отношении групп, непосредственное общение с которыми маловероятно (деятели культуры, государственное руководство и т.п.).

Работа выполнена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (код проекта 97-03-04166).

ЛИТЕРАТУРА

. Дубов И.Г., Пантилеев С.Р. Восприятие личности политического лидера // Психол. журн. 1992. № 6.

. Петренко В.Ф. Психосемантика сознания. М. 1990.

. Jodelet, D. Representations sociales: un domaine en expansion // Les representations sociales. P., 1989.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
влияния средств массовой коммуникации на политические установки
Тихонина Т.А. Средства массовой коммуникации как составляющая психических состоя-ний
ТИХОНИНА Т.А. СРЕДСТВА МАССОВОЙ КОММУНИКАЦИИ КАК СОСТАВЛЯЮ-ЩАЯ ПСИХИЧЕСКИХ СОСТОЯНИЙ
Латынова Т.Ю. Влияние массовой коммуникации на агрессивное поведение детей и подростков
АНАЛИЗ ЧАСТОТЫ УПОТРЕБЛЕНИЯ СЛОВ ПОНЯТИЙНОГО ПОЛЯ «ВЛАСТЬ» В МАССОВОЙ КОММУНИКАЦИИ
Шебалина Юлия Николаевна ВЗАИМОСВЯЗЬ ЦЕННОСТНЫХ ОРИЕНТАЦИЙ И ПРЕДПОЧТЕНИЙ СРЕДСТВ МАССОВОЙ КОММУНИКАЦИИ СТАРШЕКЛАССНИКОВ
Масленникова О.А. Социальные формы коллективного бессознательного в массовом сознании россиян
СОЦИАЛЬНЫЕ КОММУНИКАЦИИ В ОБРАЗОВАНИИ
СОЦИАЛЬНАЯ КОММУНИКАЦИЯ.
Волохонский В. Л. ИНТЕНСИВНОСТЬ КОММУНИКАЦИИ КАК ПРЕДИКТОР ПРЕДПОЧТЕНИЙ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ
МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ПОДХОД КИССЛЕДОВАНИЮ МЕЖЭТНИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ , НА ПРИМЕРЕ СОЦИАЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ ТРУДОВЫХ МИГРАНТОВ
СОВРЕМЕННЫЕ ТЕОРИИ СОЦИАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ
Анализ методологии исследований социальных представлений
ПОСАДСКИЙ А.В. ПРЕДСТАВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА
ПОСАДСКИЙ А.В. ПРЕДСТАВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА
ЧАСТОЕДОВА А.А. СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ПСИХОЛОГЕ И ЕГО КЛИЕНТЕ
Юркова Е.В. ДРУЖБА: ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ
2.5. Социальные представления о предназначении мужчин и женщин в обществе
СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ О ПЕРСПЕКТИВЕ БУДУЩЕГО
Добавить комментарий