МЕТАФИЗИКА ОБРАЗНОЙ СФЕРЫ ЧЕЛОВЕКА КАК МЕТО-ДОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА ПСИХОЛОГИИ

Сегодня, когда духовно-нравственная проблематика начинает входить в методологию психологической науки, возникает вопрос, а достаточно ли ей знания о природе духовности, ее онтологии и метафизической субстанциональности? Секулярная психология абстрагируется от главного в человеке — его укорененности в метафизическом. Не следует психологической науке привлечь знания, полученные человечеством по другим «познавательным каналам», в частности, накопленные религиозными традициями? Ведь духовность человека — это его сущность, указывающая на высший смысл жизни и толкающая на поиск единства с мирозданием и Творцом бытия. Эта «вертикаль» требует от психологической науки соотнесения ее методологических оснований со сферой метафизического. С этой целью естественно полагаться на отечественную духовную почву и выстраивать систему психологического знания (ПЗ), привлекающую православно-христианскую (ПХ) традицию (далее ПХПЗ). Соответственно, ПХПЗ опирается на признание божественного статуса человеческой души, ее метафизических связей, в частности, учитывает влияния и благодати и отрицательного метафизического фактора (ОМФ), соотносится с «искаженной природой» людей. ПХПЗ предполагает возвращение в психологию категорий, отражающих «сверхчувственный мир» в его отрицательном и положительном метафизическом статусе, разграничивающем содержание духовности человека. ПХПЗ помогает видеть проблему образной сферы человека (ОСЧ) с духовно-метафизической точки зрения, осмысливать с этих позиций многообразие образного опыта в его регулирующей функции (на высших уровнях). Разработка проблемы метафизики ОСЧ раскрывает в человеке «божественную искру» — Образ Божий, свидетельствует о «созерцаниях горнего мира» и вместе с тем предупреждает об искажениях в познании духовных смыслов через образный опыт. «Белые пятна» в научном знании об ОСЧ относятся именно к глубинным механизмам психического отражения-регулирования, «размыкающимся» на метафизику духовного бытия. Психология недостаточно осмысливала образ как носитель духовно-нравственных смыслов в религиозно-мистическом опыте, а потому она либо игнорирует метафизику ОСЧ, либо превозносит роль образов в жизни человека.

Возникает закономерный актуальный вопрос: как мир идеальных объектов и духовных смыслов, религи-озный символизм культурных традиций и т. п. отражается в ОСЧ, и каковы когнитивные, эмоциональные, поведенческие последствия от переживания людьми подобного опыта? Поиск ответов опирается на понятие трансляционной функции ОСЧ (ТФОС). ТФОС не только служит самопознанию (транслируя в сознание глубинные психологические характеристики), но и осуществляет контакт внутреннего мира личности с объ-ективной реальностью (видимой и невидимой ее сферами), идеально представленной в человеке. Речь идет об отражении духовно-нравственных смыслов, метафизических сил, «горних прообразов» в образах при мистических «озарениях». Образы могут символически выражать: ценности философско-мировоззренческого порядка, неявные аспекты действительности, трансперсональный опыт, объекты иде-ального бытия. Важнейшей проблемой в этой связи выступает бытийный статус реальности, открывающей-ся в религиозно-мистическом опыте. Проблема предполагает осмысление каналов метафизического влияния «невидимого духовного мира» на человека. Понятна актуальность соотнесения точек зрения, подчеркиваю-щих позитивную роль образов в духовном опыте, с воззрениями, говорящими об опасностях, поджидающих «любопытствующего визионавта». ПХПЗ говорит о способности человека отражать «горние прообразы». ОСЧ при определенных условиях может становиться особым восприятием невидимого духовного мира, ду-ховной перцепцией метафизической реальности. В святоотеческой традиции мы находим образы явления «посланцев горнего мира» для охранения, предупреждения, совета, разъяснения, укрепления людей. Мы встречаемся с распоряжениями об иконах, сокрытых мощах и святых источников, с описаниями «ловушек» на духовном пути, материальными свидетельствами «небесных посещений».

С другой стороны, общая установка ПХПЗ заключается в осторожном отношении к образам, и особенно к роли ОСЧ в религиозном опыте.

Воображение, например, нельзя использовать в молитве. На фоне неиз-житых страстей и под действием ОМФ образы могут стать проводниками разрушительных влияний, источ-ником духовно-душевно-телесной патологии. ОСЧ хорошо раскрывает один из главных элементов ПХПЗ — феномен и закономерности так называемого духовно-нравственного прельщения. Человек на фоне «высоко душевных» (но псевдо-духовных) переживаний мнит себя «духовно продвинутым», достойным созерцате-лем «небесных тайн», и свои фантазии-видения принимает за «божественные откровения». «Божественные картинки» становятся для него опасными неадекватностью образов, привязкой к возникающим от видений эмоциональным состояниям, и особенно, чувством гордости и тщеславия от «духовных достижений». ОСЧ-прельщение возникает во взаимодействии факторов внутренних («фантазии о небесном», ожидания «боже-ственных видений») и внешних (социальное окружение, энерго-информационная экология, включая ОМФ-воздействия). ПХПЗ изучает проблему различения образного опыта — божественных видений от фантазий и от «бесовских образов». «Видения от Бога» приносят внутреннюю тишину, благоговение и т. п.; образы, связанные с прельщением, рождают самомнение, экзальтацию, или едва заметное смущение. ПХПЗ, однако, говорит и возможности тонкой имитации «небесных образов». Образ может предложить человеку свое при-нятие как «благого» в качестве тонкой лести (как удостоившегося видения). Различение прелести связано с установкой не доверять видениям. В связи с претензий лидеров религиозных сект на получение «боже-ственных посланий» тема мистических псевдо-откровений и истинных пророческих видений приобретает особую актуальность. Поэтому ПХПЗ осмысливает «визионерство» как прельщения, и отмежевывается от мистицизма — попыток овладеть дарами Святого Духа без должной чистоты сердца. Значимая тема ПХПЗ — психология сновидений. В снах как ступенях в «мир запредельный» (о. Павел Флоренский) могут встре-чаться «дольний» и «горний» мир. Надо учитывать и феноменологию «небесных посланий» во сне — разъ-яснение, информирование, предупреждение, советы и пр. Однако признание за снами таких возможностей делается в ПХПЗ с учетом феномена прельщения. ПХПЗ предупреждает об опасности «принятия в себя» демонического образа, но при этом указывается на грань, отделяющую эту возможность от варианта, при котором «бегство из ночного кошмара» лишает человека возможности проработать что-то важное в себе. Важная тема ПХПЗ — вопросы практической работы с образным опытом с метафизических позиций, опре-деление рамок использования ОСЧ (образы выступают и помощью на путях самопознания, и «подводными камнями»). ОСЧ охватывает и образы социального восприятия: человек живет в некой порожденной СМИ, рекламой, компьютеризацией, «интернетизацией» имаго-символосфере, «обволакивающей» человека обра-зами/символами. Это предполагает, в частности, изучение: а) закономерностей взаимодействия ОСЧ с новой информационной экологией, трансформирующей психику и выступающей в качестве канала «информационно-психологического оружия»; б) «войны образов» различной семантики, с осмыслением проявлений ОМФ в имаго-символосфере; в) представлений людей о надвигающемся на них «глобальном виртуальном Зазеркалье» — источнике иллюзорной картины мира, — о духовной сущности происходящего в мире и о субъективном факторе «нового мироустройства».

Итак, ПХПЗ углубляет научные представления о функциях психического образа, о сфере вторичных об-разов, о механизмах построения человеком картины мира. ПХПЗ призывает к большему вниманию к де-структивной роли ОСЧ в познании и переживании духовных смыслов. Рассматриваются и потенциальная способность человека к коммуникации с невидимым духовным миром, и опасности экстрасенсорных его созерцаний. ОСЧ — это, действительно, «окно», смотреть в которое в целях познания мира и самопознания следует очень осторожно, понимая факт искажения видения и опасностей самого «смотрения». Это и позво-ляет ставить вопрос о метафизических аспектах изучения ОСЧ как методологической проблеме психологи-ческой науки.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
О ТРАНСЛЯЦИОННОЙ ФУНКЦИИ ОБРАЗНОЙ СФЕРЫ ЧЕЛОВЕКА
Развитие психологии в границах философии и естествознания. Становление психологии как самостоятельной науки. Психология человека в начале XX века.
3. О ЧЕЛОВЕКЕ: ПРОБЛЕМА ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИИ
УДК 159.Л. И. ВОРОБЬЁВА ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА ФИЛОСОФСКИЙ ФУНДАМЕНТ ПСИХОЛОГИИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
1.1 Психология человека как наука.
УДК 159.Л. И. ВОРОБЬЁВА ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА - ФИЛОСОФСКИЙ ФУНДАМЕНТ ПСИХОЛОГИИ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
1.3 Основные направления психологии человека как науки
УДК 159.923.В.Э. ЧУДНОВСКИЙ ОТДАЛЕННАЯ ОРИЕНТАЦИЯ ПОВЕДЕНИЯ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА КАК ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА
ОБРАЗНЫЙ КОД И ОБРАЗНЫЕ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ
2.3. МЕСТО ПСИХОЛОГИИ В СИСТЕМЕ НАУК О ЧЕЛОВЕКЕ КАК СУБЪЕКТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ СТАТУС ПСИХОЛОГИИ КАК НАУКИ О ДУШЕ И НРАВСТВЕННОСТИ ЧЕЛОВЕКА
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ СТАТУС ПСИХОЛОГИИ КАК НАУКИ О ДУШЕ И НРАВСТВЕННОСТИ ЧЕЛОВЕКА
ОБРАЗНЫЕ РЕПРЕЗЕНТАЦИИ КАК ДЕТЕРМИНАНТА ПОНИМАНИЯ КОМИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ
Фидирко М.В. ГИБКОСТЬ КАК СПОСОБНОСТЬ ВЗАИМОПЕРЕХОДА ОБРАЗНОГО И ВЕРБАЛЬНОГО «АЛФАВИТОВ» МЫШЛЕНИЯ
2.2. Целостный человек как предмет психологического исследования. Философия и психология многомерности
2. Психолог-профконсультант как возможный посредник между самоопределяющимся человеком и культурой
Должностная идентификация как актуальная проблема психологии труда
12.2. Психолог-профконсультант как возможный посредник между самоопределя-ющимся человеком и культурой
Глава Методы изучения эмоциональной сферы человека
Приложение 4. МЕТОДИКИ ИЗУЧЕНИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ СФЕРЫ ЧЕЛОВЕКА
Добавить комментарий