Мышление и мышечная иннервация

Встречаются люди, которые каждый раз, когда они хотят что-нибудь обдумать, прерывают движение, совершаемое в этот момент (например, останавливаются при ходьбе), и продолжают его только после окончания мыслительного акта. Бывают другие, которые, наоборот, не способны выполнять какой-либо сложный мыслительный акт в состоянии покоя, а должны развертывать при этом активную мышечную деятельность (встать со стула, ходить взад-вперед и т. д.). Индивиды первой категории часто оказываются людьми медлительными, любая самостоятельная работа мысли у них требует преодоления внутреннего (интеллектуального или аффективного) сопротивления. Для индивидов второй группы (их обычно называют «моторным типом»), наоборот, характерны слишком быстрая смена представлений и очень живая фантазия. Этот факт говорит в пользу того, что между мыслительным актом и двигательной активностью существует глубинная связь: медлительный человек для преодоления сопротивления при мыслительном акте реализует энергию, сэкономленную за счет изменения мышечной иннервации; люди же «моторного типа», по-видимому, вынуждены тратиться на мышечную энергию, если хотят умерить в ходе акта мышления «переливание через край» его интенсивности, которое обычно происходит с легкостью (Фрейд), они должны «притормозить» свою фантазию, чтобы мыслить логически. Величина требуемого для мышления «усилия» не всегда зависит от абстрактной трудности задачи, которую надо осилить; эта величина аффективно обусловлена: мыслительные акты, акцентированные неудовольствием, требуют, при прочих равных условиях, большего усилия. При анализе часто обнаруживается, что медлительное мышление обусловлено цензурой и является невротическим. У лиц с легкой формой циклотимии можно заметить колебания оживленности движений, параллельные замедлению или легкости работы фантазии. Но даже у людей «нормальных» время от времени имеют место эти моторные симптомы — признаки торможения мышления или его возбуждения. Например, одна пациентка, у которой почти непрерывно дрожали колени (это была привычка, подобная тику), во время анализа никогда не могла скрыть от меня момент, когда ей вдруг что-то приходило в голову, — дрожание внезапно прекращалось, так что я всегда мог заметить ей, что она скрывает какую-то внезапную мысль. Пока длился ассоциативный вакуум (иногда в течение нескольких минут), она двигала своими ногами беспрестанно.

При более обстоятельном исследовании становится ясно, что эта видимость превращения простейшей мышечной энергии в «психическую энергию» является обманчивой. Речь идет о сложных процессах, о расщеплении внимания, или, иначе, концентрации. Медлительный человек должен целиком обращать свое внимание на орган мышления, он не может одновременно выполнять координированное движение (которое требует такого же внимания).

Человек «бегло мыслящий», напротив, вынужден отчасти отвлекать свое внимание от мыслительного акта, чтобы до некоторой степени замедлить ход мыслей, набегающих друг на друга.

Таким образом, медлительный при своих раздумьях регулирует только координированные движения, но не расход мышечной энергии; если приглядеться поближе, то оказывается, что при раздумьях, как правило, повышается тонус мускулатуры, находящейся при этом в покое (что доказано физиологически). У «моторного» же типа речь идет не просто о повышении мышечного тонуса, но о сопротивлении вниманию.

Не обязательно полагать, что неспособность одновременно мыслить и действовать — явление, характерное для невроза. Ведь имеются многочисленные случаи, когда невротик маскирует описанный мыслительный барьер, обусловленный каким-то комплексом, как раз преувеличенной подвижностью и оживленностью деятельности в незаблокированных сферах психики.

Психоанализ мог бы немало способствовать разъяснению этих сложных отношений между психической деятельностью и мышечной иннервацией. Сошлюсь здесь на правдоподобное объяснение, предложенное Фрейдом для сновидений-галлюцинаций: согласно ему, последние обязаны своим возникновением снижающемуся возбуждению системы восприятия (регрессии) — следствию блокировки (паралича) моторных окончаний психического аппарата во время сна. Еще один немалый вклад, внесенный психоанализом в познание отношений между мыслительным усилием и мышечной иннервацией, — это фрейдовское объяснение смеха в ответ на шутку или что-то комическое; согласно Фрейду (и это объяснение для нас очень приемлемо), смех — это моторная разрядка психического напряжения, ставшего избыточным. Наконец, стоило бы вспомнить еще идеи Брейера и Фрейда о конверсии психического возбуждения в моторное при истерии, а также мнение Фрейда о том, что человек, страдающий навязчивыми представлениями, по сути дела заменяет мышлением поступок.

Закономерный параллелизм моторных иннерваций с психическими актами мышления и концентрации внимания, их взаимная обусловленность и многократно доказанная количественная взаимозависимость в любом случае говорят за то, что эти процессы тождественны по своей сущности. Таким образом, Фрейд, по-видимому, прав, считая, что мышление — это «пробное действие с перебрасыванием меньших количеств либидо», а внимание, периодически «обыскивающее» внешний мир и «идущее навстречу» чувственным впечатлениям, является функцией моторных окончаний психического аппарата.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
НЕРВНО-МЫШЕЧНЫЕ РАССТРОЙСТВА (NEUROMUSCULAR DISORDERS)
ТАКТИЛЬНО-МЫШЕЧНАЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ
МЫШЕЧНАЯ РЕЛАКСАЦИЯ (MUSCLE RELAXATION)
РЕГУЛЯЦИЯ МЫШЕЧНОГО СТЕРЕОТИПА
ГЛАВА 2. ВИБРАЦИОННЫЕ, КОЖНЫЕ, МЫШЕЧНО-СУСТАВНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ
МЫШЕЧНАЯ ДИСТРОФИЯ (МД).
МЫШЕЧНАЯ УСТАЛОСТЬ И ВОСПАЛЕНИЯ СУХОЖИЛИЙ И СВЯЗОК
ЖИРОВЫЕ И МЫШЕЧНЫЕ ТКАНИ.
ПРИЛОЖЕНИЕ КОМПЛЕКС УПРАЖНЕНИЙ ДЛЯ НЕРВНО-МЫШЕЧНОЙ РЕЛАКСАЦИИ, СНЯТИЯ НАПРЯЖЕНИЯ
ГИБКОСТЬ МЫШЛЕНИЯ ПРОТИВ РИГИДНОСТИ МЫШЛЕНИЯ
Добавить комментарий