ОБЩАЯ СТРАТЕГИЯ

Существует так много психотерапевтических тактик, приемлемых для специалиста по когнитивной терапии (КТ), что до тех пор, пока он не выработает общей стратегии для данного случая, лечение может носить беспорядочный характер на основе проб и ошибок. Основные принципы КТ были описаны ранее: выявление искажений реальности у пациента; обнаружение самообвинений и самоосуждений, вызывающих дистресс или недееспособность; оказание ему помощи в пересмотре лежащих в основе расстройства и порождающих ошибочные самоинструкции базисных установок (правил). Некоторые из методов, используемых специалистом по КТ, сходны с теми, которые пациент использовал ранее в успешных самостоятельных попытках решения проблем. Терапевт систематически работает с пациентом над решением тех проблем, которые тот не в состоянии решить самостоятельно. Специфика подхода состоит в точном определении проблемы, получении недостающей информации, установлении связей между фактами, формулировке обобщений. Затем терапевт помогает клиенту использовать его собственный аппарат решения проблем, исходя из присущего ему способа интерпретации опыта и регуляции поведения.

Техники психотерапии во многом совпадают с процессом психотерапии, поэтому трудно провести границу между действиями терапевта и реакциями пациента. Более того, терапевт может прибегнуть к нескольким процедурам одновременно, а пациент может реагировать на них серией реакций. Например, обучая пациента осознавать собственные автоматические мысли, терапевт прямо или косвенно оценивает их валидность. Процесс осознания пациентом присущих ему способов переработки информации сопровождается возрастанием объективности (дистанцированием). Как только пациент осознает, что его самоинструкции неадаптивны и не соответствуют действительности, тенденция скорректировать их возникает у него автоматически. Более того, этот способ самоизучения непосредственно подводит пациента к осознанию собственных базисных посылок и уравнений — правил, обусловливающих ошибочное реагирование. Следующий случай иллюстрирует взаимодействие между процедурами терапевта и психологическими процессами пациента.

Привлекательная молодая женщина, мать троих детей, консультировалась в университетской психиатрической клинике по поводу приступов тревоги, длящихся 6—7 часов в день. Эти приступы имели место практически ежедневно в течение 4 лет. Пациентка часто советовалась со своим семейным доктором; тот выписывал ей разные препараты с седативным действием без видимого улучшения. Во время нашей первой встречи были выяснены следующие обстоятельства. Первый приступ тревоги произошел через 2 недели после аборта. Пациентка наклонилась искупать в ванне своего годовалого сынишку и внезапно почувствовала слабость. Затем сразу последовал первый приступ тревоги, который длился несколько часов. Больная не могла найти никакого объяснения своим переживаниям. Когда я спросил ее о том, что она подумала в тот момент, когда ощутила дурноту, она припомнила, как в голову ей пришла мысль: «Я потеряю сознание и пораню ребенка». Вероятна рабочая гипотеза, что эта дурнота (которая, возможно, была следствием послеоперационной анемии) и породила страх потерять сознание и уронить ребенка. Эта мысль породила тревогу, которую пациентка интерпретировала как признак того, что она погибает. После этого эпизода больная долго не была обременена какими-либо заботами; она не помнит, чтобы у нее были какие-либо реальные поводы для приступов тревоги. Тем не менее, у нее периодически возникала мысль о том, что с ней может случиться что-то плохое. Если она слышала о чьей-то болезни, она тут же думала: «Это может произойти со мной», — и начинала ощущать интенсивную тревогу. Пациентке была дана инструкция попытаться уловить мысли, которые возникнут перед очередными приступами тревоги.

Во время второго сеанса она сообщила следующее.

1) Однажды вечером она услышала, что муж одной из ее приятельниц заболел тяжелой пневмонией. У нее тут же развернулся приступ тревоги, который длился несколько часов. В соответствии с инструкцией она попыталась воспроизвести мысли, предшествовавшие возникновению тревоги. Пациентка припомнила такую мысль: «Том (муж) мог также заболеть и скончаться».

2) Интенсивная, тревога возникла у пациентки прямо перед поездкой к сестре. Пациентка сфокусировала внимание на собственных идеаторных процессах и осознала повторяющуюся мысль: «В поездке я могу заболеть». Во время предыдущей поездки к сестре она перенесла тяжелый гастроэнтерит и сейчас внезапно уверилась, что может заболеть повторно.

3) В другом случае больная ощутила дискомфорт, и предметы показались ей чем-то нереальным. Затем у нее возникла мысль: «Я могу сойти с ума». Больная моментально ощутила тревогу, приступ которой длился почти час.

4) Пациентка узнала, что одна из ее подруг помещена в государственную психиатрическую клинику. Эта новость пробудила мысль: «Это могло бы случиться со мной. Я могла бы сойти с ума». В ходе уточнения этой мысли, пациентка установила, что, став сумасшедшей, могла бы нанести вред детям или самой себе.

Теперь стало очевидно, что основные страхи пациентки связаны с предвосхищением утраты контроля вследствие дурноты или сумасшествия и с совершением каких-либо опасных действий. Я объяснил пациентке, что не существует фактов, свидетельствующих о ее психотическом состоянии. Ей также разъяснили происхождение ее тревоги и приступов. Согласно исходной формуле пациентки, симптомы тревоги рассматривались как указание на то, что она на грани психоза. В течение нескольких последующих недель приступы тревоги стали возникать реже, а через четыре недели исчезли совсем.

Основная роль терапевта в данном случае заключалась в тренинге припоминания мыслей, предшествующих всплеску тревоги, и оценке их валидности. Осознание того факта, что приступы были порождены скорее ее собственными когнитивными процессами, а не некой мистической силой, убедило пациентку в том, что ее представление о полной собственной уязвимости ошибочно. Она также поняла, что ее представление о неспособности контролировать собственные реакции также неверно. Обучившись отслеживать продуцирующие тревогу мысли, пациентка обрела способность быть беспристрастной и подвергать их проверке реальностью. Затем она обрела способность сводить к нулю последствия этих мыслей.

Процесс выздоровления у этой пациентки был обусловлен следующими терапевтическими стратегиями:

1) самонаблюдением за идеаторными явлениями, предшествующими тревоге;

2) установлением взаимосвязи между мыслями и приступами тревоги;

3) обучением рассматривать мысли не как факты, а, скорее, как гипотезы;

4) проверкой гипотез;

5) объединением убеждений, которые лежат в основе этих гипотез (порождают их);

6) демонстрацией того, что правила, составляющие систему убеждений больной, неверны.

Система убеждений пациентки состояла из уравнений, касающихся возможного психического или физического заболевания, утраты контроля и непроизвольного причинения вреда близким. Более того, она была одержима суеверным убеждением в том, что если с кем-то случилась беда, то она обязательно произойдет с ней или с кем-то из членов ее семьи. Наконец, у нее укрепилась глобальная пугающая мысль: «Со мной может что-то случиться». Продемонстрировав ошибочность уравнений больной и ее самоотношения, мы обрели возможность перестроить ее ложную систему убеждений.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ОБЩАЯ СТРАТЕГИЯ И МОДЕЛИ ПЕРЕГОВОРОВ.
ВЗАИМОСВЯЗЬ СТРАТЕГИЙ ПИЩЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ С КОПИНГ-СТРАТЕГИЯМИ И МЕХАНИЗМАМИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЫ
Общая схема
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЯ
ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЯ
ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЯ
ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЯ
Глава I. ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЯ
ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ПСИХОЛОГИЯ
Общая характеристика работы
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Добавить комментарий