ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ

О месте психического во всеобщей взаимосвязи явлений материального мира

Соотношение сознания, мысли, вообще психических явлений и материального мира — одна из труднейших и острейших, если не просто труднейшая и острейшая из всех проблем, которые когда-либо стояли перед человеческой мыслью. Именно она издавна и по сегодняшний день является главным средоточием борьбы мировоззрений.

Трудность решения этой проблемы связана с тем, что мысль человека, обращенная на природу, на материальный мир, должна сделать самое себя объектом своего исследования, определить свою собственную природу, свое отношение к другим явлениям материального мира, свое место в нем. Трудность решения этой проблемы обусловлена и сложностью самого мышления, сознания как высшего продукта развития мира.

Происхождение жизни, соотношение живой органической материи и материи неорганической и происхождение сознания, соотношение психических явлений, сознания и материального мира — это два главных проблемных узла принципиального значения во всей системе научного знания. Из этих двух проблем вторая, пожалуй, труднее и мировоззренчески острее, чем первая. Острота этой последней проблемы проявляется в борьбе двух главных полярных направлений — материализма и идеализма, — выступающих в истории философской мысли в различных формах, связанных с развитием естествознания и обусловленных ходом общественно-исторического развития. В связи с этим и самая проблема, о которой идет речь, выступает в разных формах или формулировках — как проблема психического и физического (так называемая психофизическая проблема), духа и природы, внешнего и внутреннего опыта и т.д.

При решении и даже самой постановке этой проблемы сначала естественно выступает качественное своеобразие психического, мысли, сознания. Именно осознание этого своеобразия и приводит к постановке вопроса о соотношении сознания и материального мира. Одностороннее подчеркивание этого своеобразия не раз приводило философскую мысль к роковой попытке противопоставлением психического, духовного и физического, материального расколоть мир надвое. От картезианского дуализма философская мысль двигалась, с одной стороны, к спиритуалистическому монизму, к идеализму, с другой — к механистическому материализму, сводящему высшие формы бытия к низшим. В последние десятилетия под флагом «нейтрального монизма» в махизме, неореализме, прагматизме делались попытки растворить материю и сознание в идеалистически понимаемом опыте.

В целом в дои немарксистской философии до тех пор, пока различным разновидностям идеализма противопоставлялся лишь механистический материализм, философская мысль оказалась не в состоянии решить эту проблему — понять

специфические особенности психических явлений, не обособляя их от материального мира.

Вопрос о соотношении материи и сознания, материального мира и психических явлений сосредоточен в одном проблемном узле, который прежде всего требует анализа.

Согласно диалектическому материализму, единство мира заключается в его материальности. Онтология, т.е. учение диалектического материализма о бытии, выдвигает именно это положение как основное. Из него и исходят те, кто все чаще и все настойчивее утверждает, что психическое материально. Сторонники этой точки зрения, получившей в последнее время некоторое распространение в нашей философской литературе, замыкаются в онтологическом плане и не дают себе труда соотнести его с гносеологическим.

С другой стороны, те, кто исходит в рассмотрении проблемы материи и сознания из гносеологического плана, справедливо утверждают, что психическое — идеально, поскольку оно -образ вещи, не сама вещь, а ее отражение. Это правильное положение. Однако оно не дает исчерпывающего решения основного вопроса, пока гносеологический план не соотносится с онтологическим, с диалектико-материалистическим учением о бытии и не учитываются требования, из него исходящие. Требования эти заключаются в том, чтобы не выводить психическое как идеальное за пределы материального мира, не допускать обособления идеального от материального и внешнего дуалистического противопоставления одного другому.

Первый шаг к решению вопроса и устранению коллизии, здесь возникающей, заключается в разграничении обоих планов исследования. В.И. Ленин, как известно, указывал на то, что только в направлении гносеологических исследований оправдано противопоставление материи и духа. «За этими пределами, — писал он, — оперировать с противоположностью материи и духа, физического и психического как с абсолютной противоположностью, было бы громадной ошибкой».

Для того чтобы прийти к окончательному решению, надо, далее, разграничив, еще и соотнести оба плана — гносеологический и онтологический — и учесть как выводы, вытекающие из одного — гносеологического — плана, так и требования, исходящего из другого — онтологического.

Ключ к решению вопроса заключается в том, что, пользуясь выражением Гегеля, особо отмеченным Лениным, одна и та же вещь есть и она сама и нечто другое, поскольку она выступает в разных системах связей и отношений. Говоря конкретнее, психические явления — как и все прочие — в разных системах существенных для них связей и отношений выступают в разных качествах, т.е. другие качества, свойства, аспекты выступают в них как ведущие, определяющие. В гносеологическом плане психическое выступает как идеальное; идеальность является его ведущим, определяющим свойством. Однако идеальность не является при этом исчерпывающей характеристикой психического и не может быть подставлена на его место как нечто ему эквивалентное, его полностью заменяющее. Психическая деятельность идеальна в качестве познавательной деятельности человека, поскольку ее результативным выражением является образ, отражение объективной реальности (идеальным является собственно образ, идея); в качестве рефлекторной деятельности материального органа, мозга, психическая деятельность есть высшая нервная деятельность — не только психическая, но и нервная. Качество идеальности сохраняется за психическим и в этой связи психического и нервного, но на передний план как ведущее здесь выступает не противопоставление психического как идеального образа материальной вещи, а неотделимость психической деятельности от материального органа мозга и его материальной нервной деятельности.

Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 14. М.: Госполитиздат, 1952. С. 233.

Однако этим вопрос не исчерпывается. Недостаточно внешне разграничить и затем соотнести положение об идеальности психического, характеризующее его в гносеологическом плане, и положение о материальности мира как основы его единства. Это последнее положение должно быть учтено в самой трактовке отражения как идеального.

Для реализации этого требования надо преодолеть ту точку зрения, господствовавшую в домарксовском материализме, согласно которой отражение мыслится как непосредственное отношение образа к вещи, помимо отражательной деятельности субъекта, так что образ, идеальное выступает как самостоятельный член основного гносеологического отношения. При такой трактовке отражения неминуемой становится опасность дуалистического противопоставления идеального материальному и выведения первого за пределы второго. На самом деле исходными членами основного гносеологического отношения являются не образ и вещь, а познающий, отражающий объективную реальность субъект и объективная реальность, с которой субъект взаимодействует.

Это, конечно, не значит, что вопрос об отношении образа и вещи как таковой снимается; это значит только, что за этим отношением вскрывается другое, более фундаментальное, исходное.

Поскольку на самом деле отражение — это процесс взаимодействия двух материальных реальностей, психическая деятельность, результативным выражением которой является образ вещи, сохраняет как познавательная деятельность субъекта характер идеальной и вместе с тем идеальное не выводится за пределы материального мира, не обособляется от него, не противопоставляется ему; основное положение «онтологии» диалектического материализма, согласно которому основой единства мира является его материальность, таким образом, сохраняется.

Понимание отражения как познавательной деятельности субъекта, по отношению к которой идеальное (образ, идея) является чем-то производным, и учет того положения, что психическая деятельность как познавательная деятельность человека и она же как отражательная деятельность мозга могут выступать в разных качествах, что в разных связях разные качества могут выступать в них как ведущие, — таковы два первых условия правильного решения проблемы идеального и материального, в котором объединяются требования как гносеологии (теории познания), так и онтологии (учения о бытии) диалектического материализма.

Таким образом, мы признали идеальность специфической чертой психического. Психическая деятельность идеальна в качестве познавательной деятельности человека, результативным выражением которой является «образ» предмета (или явления).

Вместе с тем мы убедились, что признание идеальности психической деятельности не превращает ее в нечто чисто духовное, не выводит ее за пределы материального мира, не обособляет идеальное от материального, не противопоставляет одно другому.

Теперь перед нами открыт путь для выяснения многосторонней связи психического, сознания с материальным миром.

Мы начнем с вопроса о чертах или свойствах сознания, общих у него со всем материальным миром. Ленин, как известно, считал логичным предположить в самом фундаменте материального мира свойство отражения. Что же представляет собой отражение как общее свойство материального мира и что может дать признание, учет этого общего свойства для фундирования психического как отражения?

Если говорить об отражении как общем свойстве материального мира, надо первым делом придать этому, как бы образному, фигуральному выражению определенный, точный, научный смысл.

Отражение как общее свойство материи, всех сфер взаимодействия в материальном мире заключается, во-первых, в том, что внешние воздействия обусловливают и самое внутреннюю природу вещей и явлений, как бы откладываются в ней так, что в каждом явлении результатами своих воздействий на него как бы «представлены», отражены все взаимодействующие с ним предметы; при этом, во-вторых, любое воздействие одного явления на другое преломляется через внутренние свойства того явления, на которое это воздействие оказывается. Результат любого воздействия на явление или предмет зависит не только от явления или тела, на него воздействующего, но и от природы, от собственных внутренних свойств того предмета или явления, на которое это воздействие оказывается. Все в мире взаимосвязано и взаимообусловлено, в этом смысле все детерминировано, но это не значит, что все может быть однозначно выведено из причин, действующих в качестве внешнего толчка обособленно от внутренних свойств и взаимосвязи явлений. Эти положения, об истинности которых свидетельствует вся практика современных научных исследований любых явлений в самых различных областях знания, определяют ясный и точный смысл того содержания, которое мы вкладываем в понятие отражения как всеобщего свойства материального мира.

«Отражение», взаимодействие, при котором одни явления своими воздействиями представлены или отражены в других, — это некоторый аналог психического отражения. Это не означает, само собой разумеется, что в самом фундаменте материи имеется сознание, психика, но это означает, что в материальном мире имеются черты, по крайней мере формально сходные с ними, некоторые исходные предпосылки для их развития. Сознание как отражение не вовсе чужеродно и «одиноко» в мире; оно не привнесено извне; в самом фундаменте материи есть свойства, аналогичные ему, предпосылки для его естественного и закономерного развития.

Наличие в материальном мире «отражения» в вышеуказанном смысле получает свое выражение в диалектика-материалистическом принципе детерминизма — основном методологическом принципе научного познания психических явлений.

В отличие от механистического детерминизма, с точки зрения которого внешние причины непосредственно определяют эффект своего воздействия, независимо от собственных свойств тела или явления, на которые это воздействие оказывается, согласно диалектико-материалистическому детерминизму, всякое действие есть взаимодействие, внешние причины действуют посредством внутренних условий. Так понимаемый принцип детерминизма является собственно не чем иным, как определяющим построение научной теории практическим, оперативным, методологическим выражением вышеустановленного характера взаимосвязи и взаимодействия самих явлений в материальном мире. Мы далее увидим, что это понимание детерминизма является решающим, в частности, для рефлекторной теории (отражательной) деятельности мозга и для теории отражения в теории познания.

Общий принцип взаимодействия явлений (общее свойство отражения) осуществляется в столь же многообразных формах, как многообразна природа тех же явлений, которые вступают во взаимодействие. Вживой природе появляется своя специфическая форма отражения -раздражимость. В наиболее высоко организованной материи этот принцип выступает в виде рефлекторного характера деятельности мозга.

Рефлекторная деятельность — это, говоря попросту, деятельность, ответная на действие раздражителей, это деятельность мозга, осуществляющая взаимодействие организма, индивида с миром.

Принцип рефлекторности, относившийся сначала только к нижним этажам нервной системы, на деятельность головного мозга впервые всерьез со всеми из. этого вытекающими последствиями распространил И.М. Сеченов. Выясняя особенности рефлексов головного мозга («выученных», т.е. временных, условных, прижизненно приобретаемых), И.М. Сеченов отметил, что они не связаны с раз и навсегда

морфологически фиксированными путями. Он особенно подчеркнул, что рефлексы головного мозга — это рефлексы «с психическим осложнением», что психический процесс входит в рефлекторную деятельность головного мозга как ее «интегральная часть». Включаясь в рефлекторную деятельность, психические процессы и сами совершаются по рефлекторному принципу. Сеченов этим не свел психическую деятельность к деятельности нервной, физиологической, а распространил рефлекторный принцип на психическую деятельность. Рефлекторная деятельность — это деятельность и нервная и вместе с тем психическая. Эта капитальная мысль получила свое дальнейшее развитие в учении И.П. Павлова о высшей нервной деятельности. Исследование рефлекторной деятельности анализаторов показывает, как в процессе их рефлекторной нервной деятельности закономерно возникают ощущения, т.е. психические явления.

Никак, значит, не приходится извне соотносить психическую деятельность как, якобы, по своей природе чисто духовную с материальной, нервной деятельностью материального органа — мозга; психическая деятельность неотделима от нее.

Распространение принципа рефлекторности на психическую деятельность (или на деятельность мозга вкачестве психической) означает, что психические явления возникают в результате не пассивной рецепции механически действующих внешних воздействий, а обусловленной этими воздействиями ответной деятельности мозга, которая служит для осуществления взаимодействия человека как субъекта с миром. Зависимость психических явлений от внешних воздействий опосредствуется ответной деятельностью мозга.

Рефлекторная теория психической деятельности в этом общем ее понимании это, таким образом, не что иное, как распространение диалектико-материалистического принципа детерминизма на психическую деятельность мозга. Это, таким образом, не непосредственно рефлекторная теория, как она была сформулирована Сеченовым и Павловым, а ее более или менее далеко идущее обобщение.

Рефлекторная деятельность, в результате которой возникают психические явления, начинается с воздействия на человека раздражителей — вещей и явлений мира. Рефлекторный характер психической деятельности мозга означает, что вещи и явления материального мира изначально причастны к самому происхождению психических явлений, что психические явления связаны с ним в самом своем генезисе.

Если сначала рассматривать психические явления как только чисто субъективные, то все попытки затем извне привнести в них связь с объективным миром оказываются тщетными, но на самом деле психические явления изначально, в самом своем происхождении — не чисто субъективные порождения органов чувств и мозга; отношение к миру, связь с ним никак не приходится устанавливать дополнительно, привносить в психические явления извне.

Психические явления — продукт мозга, взаимодействующего с миром; значит, связь психических явлений с мозгом это и есть связь их с миром. Психическое, сознание, «дух» — это «функция мозга, отражение внешнего мира».

В силу рефлекторного характера деятельности мозга психические явления, порожденные деятельностью мозга, являются вместе с тем отражением мира. Рефлекторная теория психической деятельности — связующее звено между положением, согласно которому психические явления по своему происхождению — продукт деятельности мозга, и другим, согласно которому они-отражение объективной реальности.

2 Ленин В.И. Соч. Т. 14. С. 78. 220

С возникновением в ходе рефлекторной деятельности ощущений, психических явлений возникает и познавательное отношение к объективной реальности; п с и- хическая деятельность, выступившая сперва как рефлекторная деятельность мозга, выступает в этой связи в качестве познавательной деятельности человека.

Каково же отношение познавательной деятельности человека к объективной реальности?

Ответом на этот вопрос является теория отражения диалектического материализма. На уровне психической деятельности как познавательной деятельности человека общая теория отражения (т.е. взаимодейстия в вышеуказанном его понимании), основные черты которой выражены в обозначенном выше принципе детерминизма, переходит в специальную теорию отражения как принцип гносеологии.

Под «отражением» мы разумеем не столько отражение объекта всубъекте, при котором образ объекта возникал бы непосредственно в результате механического воздействия объекта, воспроизводимого, таким образом, в субъекте, сколько отражение объекта субъектом, при котором воздействия объекта преломляются через субъект, опосредствуются его деятельностью.

Отражение менее всего означает одностороннее воздействие и пассивное воспроизведение реального в сознании, мысли, в идеальном.

Термин «отражение» фиксирует два обстоятельства: во-первых, вопреки агностицизму он утверждает возможность адекватного познания, идеального — чувственного, мысленного восстановления объекта и, во-вторых, он указывает на то, что это познание осуществляется благодаря преломлению воздействия объекта через субъект, через его деятельность — познание и действие, неразрывно друг с другом связанные. Образ вещи — результат взаимодействия субъекта с объектом. Процесс «отражения» совершается, согласно принципу детерминизма, в его указанном выше диалектик о-материалистическом понимании.

Теория отражения диалектического материализма — это распространение диалектико-материалистического принципа детерминизма на познавательную деятельность человека, подобно тому как рефлекторная теория — это распространение того же диалектико-материалистического принципа на психическую деятельность мозга.

Согласно теории отражения, познание детерминируется объектом, существующим вне и независимо от познания, от того, как он познается (и познается ли он вообще). Но объект детерминирует результат познавательной деятельности не прямо, не непосредственно, не механически, а опосредствованно — через подчиненную объективным закономерностям рефлекторную деятельность мозга, аналитико-синтетическую познавательную деятельность человека.

В отношении психической деятельности как рефлекторной деятельности мозга имеет место опосредствование действия раздражителей ответной деятельностью мозга. Подобно этому в отношении психической деятельности мозга как познавательной деятельности человека в качестве опосредствования воздействий объективного мира выступает практическая деятельность человека. Это последнее положение

имеет фундаментальное значение для понимания познания человеком действительности.

При механической, непосредственной детерминации познавания объектом адекватность познания объекту была бы вопреки тому, что представляется на первый взгляд, невозможна. Поясним этот тезис на примере восприятия. Господствовавшей в средние века томистской теории восприятия Декарт, в соответствии с духом естествознания его времени, противопоставил причинную теорию восприятия. Согласно этой теории, чувственный образ, возникающий в нас, имеет действительность, воздействующую на нас (на наши органы чувств), своей причиной. Именно из этого положения последующая идеалистическая философия сделала тот субъективистский вывод, что мы познаем не объекты, а лишь эффект, который их воздействие производит на нас. Из того, что вещь является причиной восприятия, делается вывод, что она не является, более того, что она не может быть объектом восприятия.

В наше время Рассел усиленно выдвигает и использует «причинную теорию» восприятия для того, чтобы, отправляясь от допущения причинного отношения между объектом и «причиняемым» им образом, отвергнуть возможность восприятия как чувственного познания вещей (см. об этом подробнее дальше).

Указанный выше субъективистский вывод действительно следует из причинного понимания объекта и порождаемого им в нас чувственного образа, если исходить из механистического понимания причины и не учитывать обусловленной внешними воздействиями ответной деятельности субъекта, его мозга в ее как физиологическом, так и психологическом выражении. На самом деле чувственное познание, восприятие включает и внешне обусловленную ответную деятельность: внешние воздействия непрерывно подвергаются рефлекторно осуществляемому анализу, синтезу, обобщению, посредством которых совершается отражение действительности.

Все более глубокое мысленное восстановление объекта опосредовано деятельностью анализа, синтеза, абстракции и обобщения, преобразующей те исходные чувственные данные, которые не в состоянии адекватно раскрыть «сущность» объекта в абстракции от маскирующих ее сторонних, несущественных, привходящих обстоятельств.

В процессе познания внешние воздействия, причины, условия опосредованы внутренними закономерностями познавательной деятельности, направленной на мысленное восстановление объекта.

Теория отражения диалектического материализма представляет собой, по существу, распространение выше сформулированного диалектико-материалистического принципа детерминизма на теорию познания. (Рефлекторная теория — это распространение диалектически понимаемого принципа детерминизма на психическую деятельность как деятельность мозга; теория отражения — распространение того же принципа на психическую деятельность как познавательную деятельность человека.)

Говоря о теории отражения диалектического материализма, надо особенно отметить еще две ее черты.

Первая из этих особенностей выражается в том, что преодолевается то дуалистическое обособление образа от вещи, от предмета, которое характеризовало теорию образов (Picture theory) так называемого репрезентативного реализма последователей Локка и, далее, Декарта. Согласно этой теории, образ мыслился как первично чисто субъективное образование, существующее в, якобы, замкнутом внутреннем мире сознания, как некая идеальная вещь, подобно тому, как материальная вещь существует во внешнем мире, и вместе с тем утверждалось, что образ как-то представительствует, репрезентирует вещь, соответствует ей. Исходные предпосылки этой теории обособляют образ от вещи, так что образ, согласно своей исходной характеристике, собственно перестает быть образом вещи, а, значит, и вообще образом в собственном смысле слова, так как образом в подлинном смысле слова нечто становится лишь через свое отношение к предмету, к отображаемому. Эти исходные предпосылки репрезентативного реализма исключают возможность «сличить» образ с вещью, с предметом.

Истина в этих условиях превращалась в «соответствие» членов двух разнородных, друг с другом внутренне, по существу несвязанных рядов: дуалистическая теория параллелизма с соотношения психических и физиологических процессов распространялась, таким образом, и на гносеологическую область, на соотношение образа, мысли и ее объекта. Истина представлялась как соответствие того, что мы

утверждаем о мыслях, тому, что имеет место в бытии; между тем на самом деле она есть адекватность того, что мы в мыслях утверждаем об их объекте, о бытии, тому, что есть в этом последнем. Теория образов старого, так называемого репрезентативного реализма строилась на дуалистической основе, теория отражения диалектического материализма — на основе материалистического монизма. В этом (и всем том, что отсюда вытекает) заключается первая существенная черта теории отражения диалектического материализма.

Вторая ее черта, отличающая ее от теории образов Домарксового материализма, состоит в распространении диалектики на процесс познания. Эта черта непосредственно связана с положением, согласно которому основным гносеологическим отношением является отношение познающего субъекта к объективной реальности, так как диалектика, о которой здесь идет речь, это диалектика субъекта и объект а, их взаимоотношений, диалектика объективного и субъективного. Диалектична не только действительность, отражаемая познанием, но диалектичен и сам процесс познания. В процессе познания различные определенности одна за другой полагаются в образе как объективные, затем снимаются в поступательном ходе познания как субъективные, уступая место новым, все более объективным. Через весь процесс познания проходит диалектика объективного и субъективного, объекта и субъекта.

Для Домарксового материализма, игнорировавшего субъект и его деятельность, отражение сводилось к статическому отношению образа и вещи. На самом деле образ существует лишь в отражательной деятельности субъекта, его мозга, лишь в процессе познания. Он — результат взаимодействия субъекта с действительностью, с объективной реальностью. В процессе этого взаимодействия один образ снимается другим, все более адекватным предмету, в результате каждый раз на новом уровне осуществляющейся связи внешних и внутренних условий познавательной деятельности. Объективные условия (воздействия объекта) преломляются через все новые внутренние условия, преобразованные в результате предыдущего взаимодействия внешних и внутренних условий. С пониманием познания как процесса взаимодействия субъекта с объективным миром связана и ведущая роль в процессе познания практики, которая все глубже выявляет свойства вещей, приводя их во взаимодействие друг с другом.

Раскрытие за статическим отношением образа и вещи диалектики взаимоотношений субъекта и объективной реальности снимает, как мы видели, всякое выведение идеального за пределы материального мира, его обособление и дуалистическое противопоставление материальному миру; оно утверждает материалистический монизм. Таким образом мы видим, что и в сфере познания, где существенное значение имеет относительное противопоставление субъективного и объективного, сохраняется внутренняя связь психической деятельности как познавательной деятельности человека с объективной реальностью.

Познавательная деятельность совершается в процессе жизни людей и на ее основе. И рефлекторная деятельность мозга, в качестве каковой первоначально выступает психическая деятельность, есть деятельность органа, служащего для осуществления взаимодействия организма, индивида, человека с окружающим миром — взаимодействия, составляющего процесс их жизни. Поэтому, желая выяснить вопрос о месте психических явлений во всеобщей взаимосвязи материального мира, нельзя не поставить в качестве завершающего и в этом смысле важнейшего вопроса — вопрос о месте и роли психических явлений в жизни людей.

Прежде всего психические явления, психическая деятельность, психические свойства людей выступают как детерминированные условиями (и образом) жизни

людей. При этом детерминация психических явлений происходит согласно схеме: внешние воздействия действуют через внутренние условия. Механистическая схема здесь еще менее применима, чем в какой-либо другой области. Здесь она терпит явный крах. Именно эту очевидную несостоятельность механистической схемы объяснения психических явлений и использовал индетерминизм, чтобы закрепиться в психологии. Заостренным выражением механистического понимания детерминации в психологии является схема «стимул-реакция» первоначального уотсоновского бихевиоризма.

Механистичность этой схемы заключается в том, что она не учитывает опо-средствующую роль психических явлений в детерминации поведения, деятельности человека объективными условиями его жизни. Психические явления выступают в жизни человека не только как обусловленные, но вместе с тем и как обусловливающие; определяемые условиями жизни человека, психические явления обусловливают его поведение, его деятельность. Нужно со всей определенностью сказать: не признание, а отрицание, игнорирование роли психических явлений в детерминации поведения людей ведет к индетерминизму. Так называемый эпифеноменализ м, т.е. концепция, согласно которой психические явления — это лишь бездейственные спутники единственно реальных и действенных физических явлений, которые, по образному выражению Джемса, так же мало влияют на реальный ход жизни, как тень, отбрасываемая путником, на его движение, этот эпифеноменализм — не что иное, как оборотная сторона вульгарного механицизма. Один так же несостоятелен, как другой. Нельзя дать подлинно детерминистическую трактовку поведения, не учтя роли психических явлений в его детерминации.

Исследование показало, что движение, как правило, регулируется ощущением, чувственными сигналами, поступающими как от окружающей среды, так и от движущегося органа. Еще И.М. Сеченов сформулировал «начало», как он выражался, соответствия движения оущению. И.П. Павлов осветил роль чувственных сигналов в формировании произвольных движений; современные исследования «построения движений» и действий человека показали, что более сложные действия человека регулируются психическими явлениями все более сложного порядка. Так, движения пишущей руки, движения, посредством которых осуществляется письменная речь, — если говорить сперва только о буквенном начертании соответствующих слов, — регулируются («афферентируются») фонематическими обобщениями, подчиненными смысловым соотношениям. (Фонема, как известно, это звук, который в данном языке выполняет функцию различения значений слов и их грамматических форм.)

Характеризуя теорию так называемого «автоматизма» (т.е. механистического детерминизма и эпифеноменализма), Джемс писал, что, согласно этой теории, зная в совершенстве нервную систему Шекспира и все воздействия на нее со стороны окружающей среды, можно было бы полностью объяснить, почему в известный период его жизни его рука начертила какими-то неразборчивыми мелкими черными знаками известное число листов, которые мы для краткости называем рукописью «Гамлета»; мы могли бы объяснить причину каждой помарки и переделки, мы все бы это поняли, не предполагая при этом в голове Шекспира решительно никакого сознания.

Таким образом психические явления выпадают, согласно Джемсу, из всеобщей взаимосвязи всех явлений материального мира; как будто на первый взгляд строго детерминистическая концепция — теория автоматизма — своей оборотной стороной имеет эпифеноменалистический индетерминизм.

На самом деле, как уже было сказано, смысловое содержание участвует в «аффе-рентации», в регулировании движений, и сами движения руки Шекспира, посредством которых он начертал текст своего бессмертного произведения, необъяснимы без учета их смыслового содержания. Замысливание «Гамлета» включалось в «афферентацию» движений, посредством которых был написан его текст; развертывание смыслового

содержания «Гамлета» и начертание его текста составляют «афферентационную» и исполнительскую часть единого процесса.

Многочисленные патопсихологические исследования показали, что за а пра к- с и е и, то есть нарушением волевого, так называемого произвольного действия, обычно стоит агнозия — нарушение познания, мышления. В построении произвольных действий участвует их смысловое содержание, мысли человека.

Когда идеалист подчеркивает роль идей в жизни человека и утверждает, что мысли и помыслы людей управляют их поступками, ошибка его состоит совсем не в том, что он признает действенную роль идей; идеи, мысли, помыслы — такие, какими они бывают в действительности, насыщенные человеческими чувствами, пронизанные страстью, и в самом деле движут поступками людей; ошибка идеализма состоит в том, что он рассматривает идеи как нечто первичное, в том, что он не видит их производного характера, не учитывает того, что в качестве обусловливающих идеи, мысли, психические явления включаются в жизнь человека, будучи прежде всего сами обусловленными ходом его жизни.

Подводя итоги, мы видим: психические явления, сознание не вовсе чужеродно материальному миру и не обособленно от него; с самым фундаментом материального мира его объединяет общее свойство отражения. Рефлекторная, отражательная деятельность мозга сама является и материальной нервной деятельностью материального органа мозга и вместе с тем деятельностью психической. Обращаясь к психической деятельности мозга как познавательной деятельности человека, мы опять-таки находим в познании взаимосвязь внешних воздействий и внутренних условий: познание детерминируется объектом, воздействие объекта, детерминирующего познание, преломляется через подчиненную объективным закономерностям познавательную деятельность, которая преобразует чувственные данные, не раскрывающие существенные свойства объекта, и приводит путем анализа и синтеза к мысленному восстановлению объекта. Наконец, всматриваясь в жизнь человека, мы видим, как психические явления вплетаются в ткань ее и как обусловленное и как обусловливающее, как зависящие от условий жизни и как обусловливающие поведение людей, посредством которого эти условия изменяются.

Сознание обусловливает поведение, деятельность людей; деятельность же людей изменяет природу и перестраивает общество. Таким образом сознание человека входит как обусловливающее во все то, на что распространяется деятельность человека, во всю бесконечную цепь событий, которые ею порождаются в жизни мира и в истории общества.

Мы отметили специфические особенности психического, сознания, но нигде это своеобразие сознания, идеального не ведет к раскалыванию мира надвое; единство мира, основывающееся на его материальности, сохраняется по всем линиям, во всех направлениях, в каждом из тех аспектов, в которых при конкретном рассмотрении выступает вставшая перед нами проблема: бытие, материальный мир и сознание.

Эта большая теоретическая проблема, как и все проблемы большой теории, имеет не только отвлеченно-теоретическое, но и практическое, жизненное значение. Правильно поставленные вопросы познания мира в конечном счете связаны с задачами его преобразования. Вопрос о связи психического с материальным, о зависимости психического от материальных условий — это вопрос не только о познании, но и об управлении психическими процессами. Решение вопроса о зависимости того или иного протекания психических процессов либо формирования тех или иных психических свойств от объективных условий определяет пути направленного изменения психологии людей, пути их воспитания.

Goldsiein К.. Gelb A. Psychologie analyse himpathologischer. FSIIe, 1920; Head H. Aphasia und Kindred Disorders of Speech. Cambridge. 1926. Vol. I, II. CM. также: Новое в учении об апраксии, агнозии и афазии. М., 1934 (Особенно Кроль М.Б. «Старое и новое в учении об апраксии»); Лурия А.Р. Травматическая афазия. М» 1947. С. 188-196; Gritchley X. Parential lob. L» 1953.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
ГЛАВА 1. ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ
Часть вторая ВОПРОСЫ ИСТОРИИ ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ
1.1. ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ СПОРТА
14.1. ИССЛЕДОВАНИЕ ЗДОРОВЬЯ. ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ
9.3.1. ДВЕ ОБЩИЕ ПРОБЛЕМЫ ДЛЯ ЭКСПЕРИМЕНТОВ ПО СЛЕЖЕНИЮ И УПРАВЛЕНИЮ
Глава 2. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ПСИХОЛОГИИ
ГЛАВА Общие представления о стиле деятельности<
Общие вопросы
ОБЩИЕ ВЫВОДЫ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ НАУКА О ХАРАКТЕРЕ ОБЩИЕ СООБРАЖЕНИЯ
ОБЩИЕ МЕРЫ ОШИБКИ.
ОБЩИЕ СОБРАНИЯ
Добавить комментарий