ОНТОЛОГИЯ ПСИХИЧЕСКОЙ РЕАЛЬНОСТИ

С течением лет все яснее становится значение С.Л. Рубинштейна как выдающегося методолога, который заложил в советской (построссийской) психологии традиции высокой философской культуры при постановке и решении кардинальных проблем. К их числу относится и проблема природы психического.

В «Основах общей психологии» природа психического рассматривалась в рамках психофизической (ныне ее называют психофизиологической) проблемы. С.Л. Рубинштейн выделил три основных способа ее решения: психофизический параллелизм, психофизическое взаимодействие и психофизическое единство.

Он критиковал как теорию психофизического параллелизма, так и концепцию психофизиологического взаимодействия. Он ставил знак тождества между психическим и идеальным. Точка зрения психофизического параллелизма была для него неприемлема, так как превращала психическое в эпифеномен, а психологическую науку — в интроспективную психологию. Психофизическое взаимодействие, сточки зрения С.Л. Рубинштейна, грубо расчленяет неделимый психический организм на два компонента, которые лишь внешне взаимодействуют друг с другом: психические силы при этом действуют, вмешиваясь в физические процессы. «В противовес как дуализму, противопоставляющему психическое и физическое, так и учению о тождестве психического и физического в духе механического материализма у одних, спиритуализма у других, советская психология исходит из их единства, внутри которого и психическое и физическое сохраняют свои специфические свойства» [с. 19]. Следовательно, главная проблема состоит в выявлении этих специфических свойств психического. Но как это сделать объективным научным методом?

Для того чтобы продолжить рассуждения, сделаем один логический ход: расчленим психофизическую проблему (как это принято в современной психологической теории) на три подпроблемы:

1) психофизическая проблема — фиксирует отношение «мир — психический образ»;2) психофизиологическая проблема — фиксирует отношение «организм — психика»;

3) психорегуляторная проблема — фиксирует отношение «психика -¦ мир».

Отношение «психика мир» предполагает возможность непосредственного воздействия психики на внешний отражаемый мир; око останется за пределами нашего анализа, так как современное естествознание и научная психология отвергают такую возможность.

Разумеется, если психология не имеет собственной природы («физики»), признание точки зрения психофизиологического взаимодействия («психика— идеальна») ведет к индетерминизму. Однако проблема онтологии психической реальности не может быть сведена к классической психофизиологической (или иначе — психофизической) про-блеме.

Психофизическая проблема в контексте содержания нашей статьи является производной от более обшей: существует или нет у психики собственная онтология или — грубее — «физика», а если существует, то какова она? Если собственной онтологии у психического нет, бессмысленно сопоставлять психическое и физиологическое, т.к. мы должны сразу встать на позицию психофизиологического редукционизма и полагать, что психическая реальность есть интроспективная, данная лишь субъекту, сторона реальности физиологической, и психологию действительно должен разрабатывать физиолог, как писал еще И.М. Сеченов. Только признание собственной онтологии за психической реальностью позволяет ставить вопрос о взаимоотношениях двух реальностей — психической и физиологической.

Наиболее полно онтология психической реальности разработана в трудах Я.А. Пономарева. Он выделил четыре основных подхода в понимании природы психического: 1) психика как проявление идеальной субстанции, 2) психика как система сочетательных (условных) рефлексов, 3) психика как отображение реальности, 4) психика как субъективное отражение, как динамическая модель.

Я.А. Пономарев проанализировал взгляды С.Л. Рубинштейна на психофизиологическую проблему. Он отметил, что сильной стороной взглядов С.Л. Рубинштейна являетсястремление преодолеть эмпирический параллелизм и абсолютную идеализацию психического, С.Л. Рубинштейн не противопоставлял односторонне материальное идеальному, поскольку мир един, а его единство состоит в материальности; «Требование это заключается, в том, чтобы не выводить психическое как идеальное за пределы материального мира, не допускать обособления материального от идеального и внешнего дуалистического противопоставления одного другому» (С.Л. Рубинштейн. «Бытие и сознание»).

Продолжая методологический анализ С.Л. Рубинштейна в своей работе «Психология творчества», Я.А. Пономарев выдвинул принцип двуаспектности исследования любых форм отражения (в том числе психического). ЯЛ. Пономарев полагал, что исследование отношения отображения к отображаемому есть задача гносеологии. В пределах гносеологического подхода психическое отражение идеально по отношению к внешнему материальному объекту.

Но психическое может быть рассмотрено и как сторона процесса и результата взаимодействия отражающей и отражаемой материальных реальностей, то есть стать предметом естественнонаучного исследования. Выделение психики как объекта исследования предполагает, что психическое имеет собственную онтологию.

«Гносеологический анализ по самой своей сути требует рассмотрения отражения и материи как противоположных, поскольку предметом этого анализа является именно отно-шение бытия и сознания. Однако такое противопоставление правомерно лишь в пределах, которые определяют направление гносеологических исследований. Поэтому нельзя ставить вопрос: идеально психическое отражение или материально? Оно и идеально (в гносеологическом аспекте), и. материально (в онтологическом аспекте)» [6, с. 84].

Я.А. Пономарев полагал, что традиционная постановка психофизической (точнее — психорегулятивной) проблемы^ не правомерна, нельзя объяснить как душа управляет телом,!’ пытаясь выяснить закономерности психической регуляции ^ движений, сопоставляя образ и тело. «С телом сопоставима только модель. Она является объективным компонентом [6, с. 93].Итак: психическая реальность по отношению к отображаемому есть образ, а по отношению к телу — модель. Но как психическая реальность— «модель» может управлять телом? И какова природа этой реальности?

Я А. Пономарев связывает психическую реальность — «модель с определенным структурным уровнем функционирования физиологических процессов в головном мозге И здесь лишь один шаг остается от позиции психофизиологического единства к позиции психофизиологического тождества, который и делает В.Б. Швырков с помощью системного подхода.

Наиболее последовательно идея психофизиологического тождества (идентичности) пропагандируется в работах выдающегося психофизиолога В.Б. Швыркова. «Основным научным событием…является установление того факта, что нервные клетки в разных областях мозга специализированы не относительно каких-либо процессов или функций, а относительно элементов субъективного опыта Причем в корковых областях — главным образом относительно индивидуально приобретенного опыта, а в филогенетически древних структурах мозга — относительно видового опыта. На наш взгляд, это означает решение уровней психофизиологической проблемы, так как описание совокупностей активных в какой-либо момент элементов мозга, специализированных относительно конкретных элементов субъективного опыта, становится одновременно и описанием состояния субъективного мира в этот момент, а перечисление всех специализаций нейронов — описанием всей фило-и онтогенетической памяти организма, т.о. всего субъекта поведения».

Полемика с позициями системной психофизиологии не входит в задачу этой статьи. Однако на мой взгляд, в ходе рассуждений В.Б. Швыркова произошла подмена понятий: психическая реальность отнюдь не сводима к опыту, индивидуальной и видовой памяти Более того, компьютер обладает памятью, и элементы компьютера (секторы жесткого Диска, например) специализированы относительно «индивидуального опыта и «видового (если под таковым понимать проект компьютера), но кто может утверждать о наличии в
компьютере психической реальности как переживания актуальной картины мира?

Более того, определив в эксперименте специализацию нейрона путем сопоставления субъективной интерпретации ситуации исследования экспериментатором со временем ак-тивации нейрона, можно сказать, какой элемент опыта у конкретного индивида актуализирован. А можно ли решить обратную задачу» Тем более нереально за конечное время определить специализацию всех нейронов. Математик сказал бы, что в этом случае мы имеем «дурную бесконечность». Следовательно, решенная «в принципе задача становится не решаемой операционально, а значит мы столь же далеки от ясности в вопросе о взаимоотношении психического и физиологического, как и ранее.

Системная психофизиология не нуждается в понятии «субъективная реальность» для объяснения поведения животного в эксперименте, как не нуждалась в этом и традиционная «сопоставительная психофизиология».

И не случайно в цепочке детерминистических отношений индивида и среды психическая реальность отсутствует [9, с.26]: «Развитие человеческих обществ и способов производства в этих обществах привело к изменению формулы соотношения человеческого индивида со средой. В настоящее время в весьма упрощенной форме она может быть представлена как геном « мозг f^ тело о культурная среда <-» общество <-> Вселенная. Упрощение в очередной pas осуществилось за счет психологии.

Маленькая ремарка. Я отнюдь не умаляю вклада системной психофизиологии и школы П.К. Анохина в развитии мировой науки. Но будем отличать научную полемику от «присяги на верность». Могу лишь добавить, что безусловное признание великих и очевидных заслуг И.М. Сеченова перед отечественной и мировой физиологией и психофизи-» ологией не мешает им считать, что его труд «Кому и Kait разрабатыват. психологию9 стал в руках людей инструм^н! том, исказившим и затормозившим развитие психологии 9 России в течение всего XX столетия. \

Вернемся к обсуждению природы психического Если психическое имеет собственную онтологию, принадлежа ма> термальному миру, то при решении психофизиологическойпроблемы у нас нет оснований пренебрегать теорией психофизического взаимодействия Более того, в нашей интерпретации, она гораздо ближе к разделяемой С.Л. Рубинштейном концепции психофизического (точнее — психофи-зиологического) единства, чем теория психофизиологической идентичности (тождества). Психическое, являясь материальным, имеет иную физическую природу, нежели регистрируемые современными методами электрофизиологии физиологические процессы, и, возможно, существует некоторая физическая модель, адекватно описывающая природу психической реальности. Назовем эту модель — моделью «активной голограммы».

В пользу ее выбора говорят следующие феноменологические признаки психической реальности: 1) непрерывность (недизъюнктивность), 2) процессуальность, 3) целостность психического процесса, 4) общее познается раньше частей, генерализация предшествует дифференцировке, 5) резонанс-ные (симультанные) взаимодействия в психике первичны по отношению последовательным (сукциссивным), 6) стабильность актуального образа мира во времени при наличии «потока сознания».

Другие признаки: нелокальность, эксте-риоризованность и пр являются более дискуссионными, чем названные. Наиболее глубоко признаки психического (особенно применительно к процессу мышления) проанализированы А.В. Брушлинским (3).

Основное содержание представлений о психике как волновой структуре можно свести к следующему.

Система, ответственная за отражение взаимодействия индивида со средой и регуляцию поведения индивида в среде, постоянно порождает и поддерживает существование некоторой реальности, которую мы называем психикой. Субъективная реальность— часть психики, переживаемая актуально «здесь и теперь». Функцией одной из систем человеческого организма (и любого другого высокоорганизованного организма) яиляется порождение и поддержание в активном состоянии «психической реальности», которая сама является активной. В этом и состоит сущность феномена «субъекта психической деятельности» [ 1 ]

Психическая реальность, будучи активной, проявляет активность по отношению к организму Еще Спиноза говорил о том, что для души (субъекта) тело является объектом.

Как отмечал С.Л. Рубинштейн, теория психофизического параллелизма и теория взаимодействия «исходят из великого противопоставления психических и физических процессов; в этом противопоставлении и заключается их основной порок» [8, с 17]

Однако можно полагать, что психическая реальность также является физической реальностью Обозначим ее как физика II, в отличие от физики отражаемого внешнего мира (физика I). Для этого нужно лишь рассматривать психическую реальность как объект естественнонаучного исследования.

Отсюда следует, что претензии физиологов на решение проблемы психического путем принятия идеи системного или «обычного» психофизиологического тождества по меньшей мере спорно. Ибо физиологические процессы производят и поддерживают некоторый психический процесс (обладающий, как замечено выше, собственной онтологией — физикой II). Однако любой естествоиспытатель скажет, что ему не известно никакой иной физики, кроме той, законы которой действуют в объективной реальности и изложены в курсах учебников для университетов и школ, в научных статьях и монографиях.

Поскольку психика как объект исследования является частью объективной реальности, то и физическое описание закономерностей ее существования (физика II) является одной из составляющих, версий физики I — физики внешнего мира?

За нами остается выбор: какой вариант физической реальности более соответствует нашим знаниям (обыденным и научным) о психике, ее функционировании и закономерностях развития.

Еще раз вернемся к нашей метафоре Для этого рассмотрим другую метафору — компьютерную, которая наиболее популярна в современной психологии, в качестсе модели описания закономерностей познания субъектом окружающей реальности.

Нервная система человека рассматривается как система приема, переработки и преобразования информации в действие, регулируемое с помощью обратной связи В поздней-шей версии когнитивной психологии, сложившейся в конце 70-х — начале 80-х годов, система переработки информации признается активной: система активно порождает гипотезы о мире, проверяет их достоверность действием {схема познания К. Поппера). Такой же моделью описывается и отдельный когнитивный акт. Решающую роль в нем играют когнитивные схемы — основанные на прошлом опыте субъекта упрощенные гипотезы, предваряющие и исправляющие познавательный акт и определяющие активный набор и пре-образование информации (X. Найсер).

В любой версии «компьютерной метафоры» возникает проблема: а кто является активным зрителем и мыслителем, — проблема «гомункулюса».

В этой модели психическая реальность не нужна, достаточно «жесткого вооружения (железа), структуры нервной системы, «мягкого вооружения» (программ) — когнитивного опыта субъекта

«Метафорическому компьютеру» не хватает целостной картины мира и активной внутренней («психической») жизни, не говоря о внешней.

Предположим, что «метафорический компьютер» не просто перерабатывает информацию, а производит нечто, что способно влиять на его работу, преобразовывать и направлять его активность по поиску и переработке информации путем прямого воздействия на физические процессы, происходящие в компьютере.

Проще представить, что электромагнитные волновые процессы, которые возникают при постоянной работе компьютера в качестве «шума», складываются в некоторую структуру,- которая является не «отходом» процесса активности компьютера, а, может быть, основным продуктом работы компьютера.

Предположим, что эта «стоячая волна» влияет на протекание процессов в компьютере: на активацию и дезактивацию тех или иных программ, извлечение информации из памяти, направление поиска и преобразование информации, подключение к внешним источникам, включение периферических устройств и т.д

Мозг не выделяет мысль как печень — желчь: психическая реальность не существует без мозга, существует какпродукт его активности, влияет на его активность и умирает вместе с ним, как гаснет костер, когда не осталось горючего материала или не хватает воздуха для горения.

Эта крайне примитивная метафора все же, на мой взгляд, ближе к сущности отношения психического и физического, чем прочие весьма изощренные вербальные решения пси-хофизиологической проблемы

В этом случае психика сохраняет свай онтологический статус как самостоятельная реальность, психическое, сохраняет свое качественное своеобразие; оно не сводится к фи-зическим свойствам материи и не превращается в бездейственный эпифеномен [8, с. 19].

Один известный психофизиолог сравнил электроэнцефалограмму с шумом, который производит двигатель внутреннего сгорания при работе. Он не только хотел подчеркнуть сложность проблемы расшифровки по энцефалограмме особенностей функционирования головного мозга, но и непричастность ЭЭГ к этим процессам. С его точки зрения, энцефалограмма — это «отход» работы нервной системы. Возможно.

Однако должно существовать поле, природа которого не ясна, но которое является продуктом деятельности мозга, существует только в процессе его деятельности и влияет на его деятельность.

Остается проблема выбора: какая физическая модель из уже существующих наиболее адекватно может описать эту реальность?

Наиболее приемлемым вариантом физического описания психической реальности является (на взгляд автора статьи) голографическая модель.

Актуально переживаемую психическую реальность можно рассматривать как «стянутую волну» — голограмму, возникающую в результате функционирования головного мозга как целостной системы. Вероятно, что поле — носитель голограммы является электромагнитным; этоочевидное, но отнюдь не единственное решение.

Основными отличиями нашей гипотезы от традиционной голографической гипотезы функционирования мозга являются- 1) признание того, что «голографическое изображение» активно по отношению к носителю «голограм-мы» — мозгу, 2) «голограмма» является структурой, ответственной не только за «память» (сенсорную и кратковременную), но и за всю актуально переживаемую психическую реальность.

Идея голографического описания процессов кратковременной памяти и работы головного мозга в целом принадлежит, может быть, величайшему психофизиологу современ-ности Карлу ГТрибраму Она восходит к предложенному в 1906 году Гольдштеином описания восприятия и памяти как резонансным взаимодействиям между волновыми фрон-тами, которые создаются при поступлении сенсорных потоков в кортикальные области человеческого мозга. Затем К. Лешли в 1942 году, полемизируя с Келером, предложил голографическую гипотезу как альтернативу локализацио-низму при описании отношений между мозгом и воспринимаемым образом. Затем К. Боринг попытался применить голографическую гипотезу для объяснения процессов восприятия и памяти.

Дело в том, что свойство оптической голограммы очень похоже на феноменологию психической реальности. Напомню, что оптическая голограмма отличается от обычной фо-тографии тем, что на фотопленке фиксируется не интенсивность света, а структура волнового фронта.

Свойства голографической памяти удивляют: I) голо-графическая память распределена по всему объему (площади) носителя; 2) большой объем памяти сконцентрирован в малом пространстве; 3) уменьшение объема носителя лишь ухудшает детализированностъ изображения, но не уничтожает его части; 4) оптическая голограмма (реконструкция) трехмерна, изображение константно, детализировано; 5) оптическая реконструкция возникает далеко от хранилища, а не локализировано в том же месте, где находится носитель; 6) голограмма ассоциативна: если она сделана через отраженный свет с двух сторон объекта, освещение носителя восстановит «,.розрачное» изображение объекта по свету, отраженному лишь с одной стороны.

Математический аппарат голографии, разработанный Д. Габором в 1948 году, почти сразу же стал использоваться специалистами в области нейрофизиологии для описания процессов восприятия и памятиВ настоящее время создан ряд конкретных моделей пе-реработки информации, основанных на голографической гипотезе (в частности на основе Фурье-голограмм). К их числу относятся модели К. Прибрама (1971), Д.Н. Спинелли , В.Д. Глезер (1973) и других исследователей.

Однако «классические психологи» относятся к этому направлению не более, чем к интересной для любителей экзотике. Между тем, на мой взгляд, без выбора приемлемой физической модели психической реальности психология сегодня может оказаться в тупике, ибо возможности стихийного поиска в рамках устаревшей компьютерной метафоры уже исчерпаны. И даже если мы сделаем выбор в пользу голографической гипотезы при описании психической реальности, все равно нам необходимо решить центральную проблему: как «голограмма» воздействует на мозг, каким путем осуществляется порождение и регуляция действия?

Поставленная еще С.Л. Рубинштейном в своих ранних работах проблема (не готовое решение, а проблема!) единства сознания и деятельности, и — более широко — единства психики и поведения требует своей конкретизации и хотя бы попыток естественнонаучного исследования. Тем самым основной для психологии на современном этапе ее развития следует признать психорегулятивную проблему, а отнюдь не психофизическую и/или психофизиологическую. Может быть, тогда и сбудутся слова СЛ. Рубинштейна: «Подлин-ного единства сознания и поведения, внутренних и внешних проявлений можно достигнуть не внешним, механическим объединением интровертивного идеалистического учения о сознании и механистического бихейвиористского учения о поведении, а лишь радикальным преодолением того и другого» [8, с. 16]. И далее: «Не приходится соотносить поведение как нечто лишь внешнее с сознанием как чем-то внутренним, поведение само уже представляет собой единство внешнего и внутреннего, таю„е как, с другой стороны, всякий внутренний процесс в определенности своего предметно-смыслового содержания представляет собой единство внутреннего и внешнего, субъективного и объективного 18, с. 17]

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
Глава II ПСИХИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ОБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ПРОБЛЕМА ПОЗНАНИЯ
ГЛАВА 1 ПСИХИЧЕСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ, ТРУД И НАУКИ О ТРУДЕ
Королев Н.Г. САМООБМАН КАК ПСИХИЧЕСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ И ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ НЕВОЗМОЖНОСТЬ
ИСТОРИЯ И ОНТОЛОГИЯ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ТОЛЕРАНТНОСТИ В НАУКЕ И ОБЩЕСТВЕННОЙ ПРАКТИКЕ
Онтология индивидуального духа
6.3.1 Онтологии, схемы и образы
1.4. Онтология мира человека: новые аспекты
Гайворонский Б.П. К онтологии психологии (очередной раунд самообоснования)
Я В РЕАЛЬНОСТИ
Замещающая реальность
Глава. ІІІ ПСИХИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И МОЗГ. ПРОБЛЕМА ДЕТЕРМИНАЦИИ ПСИХИЧЕСКИХ ЯВЛЕНИЙ
Глава IV ПСИХИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ПСИХИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА ЧЕЛОВЕКА
Добавить комментарий