НА ПЕРЕЛОМЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ПЛАТФОРМ:ОТ КЛАССИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ К ПСИХОЛОГИИ ХХ ВЕКА

Общее движение в психологии начала XX в. — функциональный способ задания предмета исследова-ния. Почти одновременное рождение в разных странах крупных общепсихологических школ-направлений на рубеже ХХ столетия (бихевиоризма, гештальтпсихологии, психоанализа, французской социологической школы, персонализма, описательной психологии и многих других) (см.: Выготский, 1982; Ждан, 1999; Яро-шееский, 1996) имеет много причин. Однако, по нашему мнению, одной из главных среди них стало про-изошедшее несколькими десятилетиями ранее глобальное изменение общего понимания и способа опреде-ления предмета психологического познания — от структурного (субстанциального) к функциональному. Суть субстанциалистского (т. е. «овеществляющего» предмет) общего способа построения предмета заклю-чается в том, что предмет задается через свой состав, внутреннюю структуру как нечто инвариантное, неиз-менное и замкнутое, через ответ на вопрос, что данный предмет сам по себе, каково его внутреннее строе-ние. Подобный способ, служащий одним из важных и в ряде случаев неизбежных оснований научного по-знания, несет в себе существенные ограничения: он замыкает изучаемый предмет собственными рамками, оставаясь неспособным раскрыть его связи и отношения с многообразными явлениями действительности. Именно субстанциальная трактовка сознания и определила основной методологический стержень понима-ния предмета во всей классической психологии сознания, начиная с ее зарождения в трудах Декарта и Лок-ка.

Субстанциалистский способ определения предмета психологии с логической неизбежностью ставил три важнейших вопроса, от ответа на которые зависело развитие классической психологии сознания: какие эле-менты образуют сложные явления сознания, какова их природа, какими способами из простейших элемен-тов образуются сложные явления психической жизни? Ответом на первый из них стала методология эле-ментаризма, утверждавшая, что всякое сложное явление сознания состоит из простых элементов и произ-водно от них. Ответом на второй выступил сенсуализм, сводивший сознание к простейшим элементам, сен-сорным по своей природе.

Наконец, решение третьего вопроса привело, начиная с VIII в., к господству ассоцианизма — направле-ния, сводящего все механизмы протекания психических процессов к единственному принципу ассоциации. Тем самым, исследование структуры и внутренних закономерностей течения психических процессов, ин-троспективно данных субъекту, проводилось при полной их оторванности от прочих явлений реальности, а стало быть, законы психологии описывали процессы, происходящие исключительно внутри сознания, огра-ниченные его рамками. Описанные тенденции классической психологии сознания в полной мере отразились у В. Вундта в первой программе психологии как самостоятельной науки (Вундт, 1912а, б) и привели к тому, что сам ее автор, разочаровавшись результатами ее воплощения (см.: Ярошевский, 1985, 1996), все более сосредоточивал свое внимание на разработке «психологии народов» как второй, культурно-исторической ветви психологии, изучавшей высшие психические процессы (включая мышление) посредством анализа продуктов человеческого духа (языка, мифов, религии и т. д.), тем самым «разрывая» психологию на две независимые части. Итак, первая программа новой психологии, несмотря на новаторство ее автора, при-внесшего неведомый ранее этой науке экспериментальный метод, опиралась на старые и к тому же успев-шие стать весьма исчерпанными теоретико-методологические принципы. Естественной реакцией на подоб-ную ситуацию явилось выдвижение — еще до открытия вундтовской лаборатории — нескольких альтерна-тивных программ построения новой психологии. Авторами наиболее известных из них выступили Ф. Брен-тано, У. Джемс (Джеймс) и И. М. Сеченов (Ярошевский, 1985). Главное, что объединяло эти, несхожие по содержанию и появившиеся в разных странах программы, состояло в переориентации от традиционного субстанциального к новому — функциональному способу построения предмета психологии, ранее недо-ступному психологии сознания. Если первый из них, как отмечалось, задает предмет через его внутреннее содержание и тем самым исключает его из взаимоотношений с другими явлениями, то второй, напротив, задает предмет через его функцию, через его роль и значение по отношению к другим явлениям действи-тельности, органично включая его во взаимосвязи с ними. При этом структура изучаемого предмета, не ускользая из поля внимания, становится производной от его функции. Не смотря на общность направления функционализма, оно, как уже указывалось, оказалось достаточно разнородным, что во многом привело и к дифференциации путей дальнейшего развития психологических школ. Наиболее четко эта дифференциация отразилась в различие понимания термина «функция».

2. Дифференциация общего движения функционализма — различная интерпретация термина «функция». Можно выделить три программы, альтернативные Вундтовской программе психологии как самостоятель-ной науки, в каждой из которых в той или иной мере использовался функциональный принцип. Автором первой программы новой «функциональной» психологии стал немецкий и австрийский философ, католический священник Ф. Брентано, хорошо знакомый с томизмом — религиозной философией Фомы Аквинского. В ней-то Брентано и увидел ключ к преобразованию современной ему психологии. Центральным для него выступило заимствованное у Аристотеля и впоследствии глубоко переосмысленное понятие интенциональности, или направленности, как неотъемлемого свойства познания. Для дальнейшего развития понятия «функция» в европейском функционализме важно то, что Брентано постоянно использует процессуальные характеристики «психического акта». Последнее логично вытекает из его противопоставления «физического феномена» как того, что представляется, «психическому акту» как самому процессу «представливания» или даже вообще любому «движению души» (Брентано, 1996, с. 24). Брентано употребляет термин «функция» прежде всего в математическом значении, которое характеризуется соответствием (но без обязательной детерминации) и переменностью рассматриваемых величин. Переменность в дальнейшем (у Штумпфа) позволила включить в себе и процессуальность «психического акта». Последователь Брентано Карл Штумпф для обозначения «психического акта» ввел в психологию новый термин — «психическая функция» (Штумпф, 1913). Хотя многие частные характеристики и отношения, касающиеся понятия «психический акт», Штумпфом были изменены, однако индетерминированность и процессуальность сохранились. Таким путем математическое понимание функции было дополнено новым. Со времени переименования «психического акта» в «психическую функцию» в психологии можно отсчитывать начало традиции использовать термин «функция» для обозначения процессуально-структурных элементов психики (памяти, внимания, мышления и т.

д.). Того, что в рамках подхода Л. С. Выготского получило название «высшая психическая функция», а например, в концепции школы С. Л. Рубинштейна — «психического процесса». Отсюда берет начало в психологии традиция использования термина «функция» для обозначения просто процессуальности («деятельности») — «функционирования» психических структур, а также и для обозначения самих этих структур. Исследования Освальда Кюльпе и вюрцбургской школы добавили новый — телеологический — аспект к понятию «функция». В работах Г. Уатта и Н. Аха было введено понятие о задаче, установке и детерминирующей тенденции (см. Кюльпе, 1914). В своей неоконченной книге Кюльпе (1920), продолжая линию Штумпфа, добавил к характеристике психических функций свойства подчиняться законам «эффекта задачи» и «детерминирующей тенденции» (см.: Boring, 1957, p. 452). Таким образом, функция стала не просто направленной, связанной с явлением, а целенаправленной (т. е. появился не просто интенциональный объект, а цель), приобрела характеристику сравнительной эффективности (ведь задачу можно выполнить лучше или хуже). Тем самым, Кюльпе к множеству значений термина «функция» добавил телеологический аспект (детерминацию «будущим», «целесообразностью»), что стало чуть ли не главной проблемой, стоящей за термином «функция» в другой школе функционализма — американского. Если идеи Брентано заложили на рубеже веков основания европейского функционализма, то идеи другой программы новой психологии сформировали основы американского. Ее автор, У. Джемс, также начинал с резкой критики вундтовского понимания предмета психологии как структуры сознания. Последняя не может выступать предметом психологии в силу своей текучести, непрестанной изменчивости, процессуальности — качеств, воплощенных в известной метафоре «потока сознания» (Джемс, 1896). Содержание сознания изменчиво, неизменна лишь его функция — адаптация организма к окружающей среде. Именно она и должна стать предметом психологии. Джемс, опираясь на эволюционную теорию Спенсера, спорил с европейской психологией сознания, в которой сознание рассматривалось как замкнутое само в себе образование (Джемс, 2003). В противовес этой точке зрения Джемс предлагал изучать психику в качестве необходимого средства в процессе адаптации организма к среде и в то же время как и все функционалисты, пытался объяснить возникновение, строение и способ работы психики, исходя из детерминации ее внешним миром. В связи с этим он анализировал те функции, которые выполняют психические процессы и сознание в реальной жизни. В данном случае под «функцией» понимается полезный результат работы психических процессов и созна-ния, который необходим для выполнения центральной задачи организма — адаптации. Правда, часто Джемс не указывал, какую пользу приносит результат работы конкретного психического процесса. Это позволяет предполагать, что для Джемса «функция» — это не только полезный, но и любой результат работы психического процесса.

Таким образом, Джемс использовал термин функция как минимум в 2-х значениях: 1) полезный резуль-тат работы психических процессов; 2) любой, необязательно полезный, результат этих процессов. Первое понимание представляется наиболее соответствующим теории Джемса, в которой ставилась задача объяс-нить психику, исходя из ее полезной роли в процессе жизнедеятельности (см. также: Boring, 1957). Особый интерес представляет работа К. А Ракмича (Ruckmich, 1913), в которой проанализированы понимания тер-мина «функция» в работах многих американских функционалистов (Джемса, Энджелла, Дунлапа и др.).

Автор выделяет два главных понимания функции: 1) вспомогательное средство для обеспечения иерар-хически более высоких процессов; 2) функционирование, «целью которого является своя собственная ак-тивность» (там же). Первое понимание в целом совпадает с рассмотренным выше пониманием функции как полезного результата, который служит средством для выполнения более высоких по иерархии процессов. Автор третьей программы построения новой психологии, российский ученый И. М. Сеченов, не пользовался понятием «функция». Однако его программа также определяла предмет психологии функционально: психи-ка рассматривалась не как интроспективно постигаемый опыт, но как средство регуляции взаимоотношений организма и среды — процесса, запечатленного впоследствии в категории поведения (Сеченов, 1995; Яро-шевский, 1981). Определенным продолжением этой программы можно считать использование функцио-нального анализа в рамках культурно-исторического подхода Л. С. Выготского.

3. Заключение. Итак, все три программы опирались на новый — функциональный — способ определения психики, резко расширявший горизонты психологии и придававший множество «степеней свободы» ее дальнейшему развитию. Для укоренения этого способа в научном мышлении психологов потребовалось весьма непродолжительное время, по прошествии которого каждая из открывшихся «степеней свободы» окажется «опредмеченной» в новых общепсихологических теориях, выдвинутых известными научными школами психологии XX в. В каждой из них этот принцип воплощался по-разному, особенно при акценте на аспект «полезности». Так, одним из факторов возникновения бихевиоризма явилось стремление американ-ских функционалистов (прежде всего Чикагской школы) выявить роль (функцию) психики в порождении адаптивных действий организма, что, правда, привело в результате к исключению психической реальности из предмета исследования. Предметом гештальтпсихологии стали не структуры сознания (гештальты) сами по себе, но их роль как средство организации и упорядочения содержания сознания. Психоанализ также изучал бессознательное в его функции — источника движущих сил психической жизни. Примечателен в этой связи переход З. Фрейда от схемы «сознание–предсознание–бессознательное» как субстанциальной в своей основе к модели «оно–я–сверх-я» как функциональной (каждый компонент выполняет определенную функцию в этой единой системе) и тем самым объясняющей динамику психической жизни. Описательная, а в дальнейшем понимающая психология также сосредоточивалась на раскрытии роли (функции) ценностей и смыслов как важнейших интеграторов содержания человеческого духа. Список этот можно продолжить. Однако приведенных примеров вполне достаточно, чтобы обнаружить общий функциональный принцип понимания предмета психологического познания, ставший одной из предпосылок возникновения и единым основанием развития столь несхожих по содержанию, но близких по методологии основных направлений психологии XX в. и, насколько можно судить, начала третьего тысячелетия.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
Развитие психологии в границах философии и естествознания. Становление психологии как самостоятельной науки. Психология человека в начале XX века.
Часть II. ПСИХОЛОГИЯ И ПСИХОТЕХНИКА XX ВЕКА
Глава 2. ОТ КЛАССИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ МАСС К РЕВОЛЮЦИОННОЙ ПСИХОЛОГИИ МАСС
Глава 1. ПСИХОЛОГИЯ XXI ВЕКА ? ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ
Основные достижения отечественной психологии начала XX века.
7.1. Базовые оппозиции психологии и психотехники XX века
ПОПОВ А.В. СИСТЕМНОЕ ОПИСАНИЕ НАУЧНЫХ ПОДХОДОВ В ПСИХОЛОГИИ НА ПОРОГЕ XXI ВЕКА
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ СУБЪЕКТА
МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ И ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИИ ПОЗНАНИЯ
СИМПОЗИУМ ПО СОВРЕМЕННЫМ ТЕОРЕТИЧЕСКИМ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИМ ПРОБЛЕМАМ ПСИХОЛОГИИ ОБРАЗОВАНИЯ
Добавить комментарий