ПОНЯТИЕ «ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ» И ТЕНДЕНЦИИ СТА-НОВЛЕНИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ

Современное состояние российского общества характеризуется многочисленными проявлениями си-стемного кризиса, охватывающего все сферы социальной, экономической, культурной и духовной жизни. Тревожное социальное расслоение, разрушение устоявшихся общественных отношений, общая нестабиль-ность, дезадаптированность, дисгармоничность и отсутствие уверенности в завтрашнем дне способствуют маргинализации и частичному обнищанию. На противоположном полюсе российского населения находятся нувориши, обогатившиеся в начале 90-х годов прошлого века путем присвоения общенародной собственности. Цитируя слова А. Блока, А. А. Бодалев говорит о том, что именно к такой публике относятся следующие слова поэта: «Если человек становится чересчур сытым и душевно тупым, самодовольным… душа его, созданная для волнения и радости, так же сыта и тупа, как тело». Неслучайно, по числу самоубийств современная Россия находится на первом месте в мире (Бодалев, 2008). В этих условиях позитивное развитие человека из просто социально значимой задачи превращается в глобальную проблему судьбы человечества, его выживания. Соответственно, актуализируются не просто задачи аккумуляции и мобилизации всех знаний о человеке, но потребность в специальном изучении, осмыслении особенностей его современного функционирования, условий сохранения его устойчивости в весьма неустойчивом обществе.

Современная же психология больше занимается тем, что плохо в жизни человека: психические болезни, стрессы, агрессия и прочее. Она, по сути, превратилась в «виктомологию» (Дж. Вейлант, Э. Динер, К. Пе-терсон). Основатель позитивной психологии М. Селигман считает, что парадигма современой психологии должна кардинально измениться в направлении от концепции болезни к концепции здоровья. Предметом исследования позитивной психологии может стать и жизнеспособность человека. Однако исследования соб-ственно жизнеспособности как самостоятельного психологического феномена пока немногочисленны. Пер-вые эмпирические разработки по этой проблеме проводились еще в 50-е годы прошлого века представите-лями психологической школы Б. Г. Ананьева. Они были единичны и сосредоточены в основном на исследо-вании так называемого активного долголетия. Вместе с тем, именно благодаря Б. Г. Ананьеву понятие «жизнеспсобность» появилось в научном обиходе. Оно трактовалось Б. Г. Ананьевым как общий энергети-ческий потенциал, определяющий готовность к эффективному функционированию, продуктивность поведе-ния человека как субъекта в условиях экстремальной ситуации и результативность его деятельности, направленные на поиск выхода из нее. Примерно в это время начались и первые зарубежные исследования жизнеспособности. Э. Вернер и его сотрудники на протяжении 40 лет проводили наблюдение за 697 испы-туемыми, которые жили в неблагоприятных жизненных условиях. Тогда же впервые появился и англоязыч-ный термин, обозначающий жизнеспособность — «resilience» (гибкость, упругость).

Современные психологические исследования жизнеспособности представлены двумя подходами, первый их которых мы условно обозначили как кросскультурный. Его основанием послужил разработан-ный в 2003 г. международный проект «Методологические и концептуальные проблемы исследования жизнеспособности детей и подростков». Представителями кросскультурного подхода накоплен определенный методологический и эмпирический опыт, однако проблема пока имеет больше вопросов, чем ответов. В частности, мы пока не имеем опубликованной русскоязычной версии теста жизнеспособности детей и подростков, хотя работа в этом направлении ведется уже несколько лет в лаборатории психологии труда ИП РАН (А. В. Махнач, А. И. Лактионова).

В рамках второго подхода жизнеспособность рассматривается в контексте сознания, которое регулирует активность личности как ее жизненную способность (Абульханова, 2003, 2009). Справедливости ради, следует отметить, что идея данного подхода базируется на крайне малом количестве источников. Сама категория «жизнеспособность», несмотря на то, что она все чаще используется в различных контекстах исследования адаптации, устойчивости личности, совладающего поведения, психологического здоровья, выступает пока как метафора, не имеющая научного определения.

Незначительность теоретического и эмпирического материала по проблеме жизнеспособности, тем не менее, не означает, что сама проблема возникла на «пустом месте». Жизнеспособность человека как психологический феномен имеет небогатую историю, но богатую предысторию. Ее современное существование подготовлено многочисленными исследованиями родственных жизнеспособности феноменов: «сопротивляемость» (Ж. К. Ионеску), «чувство связности» (the sense of coherence) (A. Antonovsky), «разрастание» (thriving) (V. E. O Leary, J. R. Iscovits), неуязвимость (invulnerableness) (E. Anthony), (hardiness) (S. Maddi). Наиболее «прижившимся» в отечественной психологии оказалось последнее. Серьезные научные предпосылки исследования жизнеспособности существуют и в российской науке. Это огромный теоретический и эмпирический материал, накопленный в сферах изучения адаптационных процессов, саморегуляции, развития и самореализации человека. Это так называемый «па-радигмальный сдвиг» в психологии (В. Е. Клочко, 2007), об основаниях которого С. Л. Рубинштейн говорил, ставя задачу определения психологии как науки о человеке в то время, когда сама психология еще не была готова к такой трансформации: «Подчиняясь распространенному словоупотреблению, я иногда говорю о личности. Но слово это, по правде говоря, мало привлекательно для моего слуха: в нем мне слышится что-то претенциозное, чванливое, обособляющееся, стремление не смешаться, не соприкоснуться с другими. Мне больше по душе простое, скромное и гордое слово — человек. В нем для меня все заключено, что важ-но и нужно» (Рубинштейн, 1989). Это современное неклассическое системное антропоцентричное мышление, основанное на представлении о человеке и его жизни как источнике всех ценностей.

Современная психология все чаще обращается к жизненной проблематике, оперируя такими понятиями, как жизненный мир, жизненное пространство, жизненные ситуации и т. д. Воистину сбывается научное предвидение Б. Г. Ананьева, считавшего, что в перспективе предметом психологии будет исследование са-мого бытия человека, для которого естественным масштабом измерений является человеческая жизнь в це-лом. Жизнеспособность — понятие не «ставшее», а «становящееся». Между тем, категориальный аппарат психологии образован понятиями устойчивыми, «плотными». Поэтому при работе с понятиями, еще не оформившимися, аморфными, пришедшими из других областей познания, всегда есть риск нарушить устой-чивую плотность терминологического поля научной психологии. Естественно, возникает вопрос: «А стоит ли овчинка выделки?». В связи с этим, уместно припомнить слова Л. С. Выготского о том, что «смутный» язык науки «обнаруживает как бы молекулярные изменения, которые переживает наука; он отражает внут-ренние и неоформившиеся процессы — тенденции развития и роста» (Выготский, 1982). Жизнеспособность как раз и является такой категорией, поскольку отражает естественные и в то же время драматичные тен-денции развития психологической науки. Возникнув в лоне учения о человеке, это понятие стало «не попу-лярным» в период монополии личности как объекта научного исследования (слишком уж тавтологично зву-чало сочетание «жизнеспособность личности»), чтобы опять вернуться в психологию вместе с возвращени-ем в нее человека. Исследования жизнеспособности востребованы новым взглядом на человека, понимаемо-го не как явление, противостящее миру, а как явление, продолженное в мир (Зинченко, 1997, Клочко, 1991), только в этой продолженности он может обрести свою человеческую сущность (Братусь, 1993).

Таким образом, задача исследования жизнеспособности человека имеет не только практическую, но и теоретическую актуальность, так как отвечает тенденциям развития психологической науки. Этапы усложнения представлений о феномене жизнеспособности человека отражают естественную стадиальность становления психологии на пути от классицизма, ориентированного на изучение простых адаптирующихся систем, к неклассицизму, провозгласившему предметом исследования сложные саморегулирующиеся системы, а затем к постнеклассическим представлениям о человеке как о сложной самоорганизующейся системе.

Январь 24, 2019 Общая психология, психология личности, история психологии
Еще по теме
2.1. Тенденции развития психологической науки. Сущность и предназначение трансспективного анализа
ГЛАВА 1. ЖИЗНЕСПОСОБНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА В ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ ТРАНСКОММУНИКАТИВНОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
Глава 1. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
Липчинская О ДВУХ ПРОТИВОРЕЧИЯХ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
Лекция 1. В поисках предмета психологической науки.
ПРОБЛЕМА ОБЩЕНИЯ И КОММУНИКАТИВНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
КОГНИТИВНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ: РАЗРАБОТКА КОНЦЕПЦИИ
ТЕНДЕНЦИИ МОРФО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ ЧЕЛОВЕКА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
ГЛАВА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ САМООТНОШЕНИЕ ЛИЧНОСТИ КАК ПРОБЛЕМА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
ВНУТРЕННЯЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ОТРАСЛЕЙ И РАЗДЕЛОВ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ
НА ПУТИ К СОЗДАНИЮ ТЕОРИИ МЕТОДОЛОГИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ?
Добавить комментарий